«Чего это там такое приключилось?» — забеспокоился вахтер Васильич, когда услышал шум, и поднялся наверх, отвлекаясь от монитора, где он выбирал туры в Хургаду.  Он увидал невозмутимо стоящего у кульмана инженера Суслопарова, а у его ног недвижно простершееся тело уборщицы.

— Че с ней? — испугался осоловевший от давнего отсутствия всяческих ЧП вахтер.
Суслопаров словно рейсфедер проглотил.
— А ну, отвечай, за что ты ее? — грозно приказал Васильич и, вспомнив давно забытый прием, примерился схватить инженера сзади за локти. Тут же раздался дикий вопль и бешеный грохот сапог, несущихся по институтскому коридору.

Оклемавшись, вахтер дрожащей рукой набрал домашний директорский номер.
— Пожар? — испугался директор.
— Не, наоборот,— силился объяснить Васильии.— Там в печном...
— Затопило?
— Не... Эта — галлюцинация. Привидения, то есть.
— Черт знает что! — взорвался директор.— Нализался до белых чертей? Ну и кадры! — он бросил трубку.

Через час директор был в институте.
— Чую, железо наверху громыхнуло,— бессвязно бормотал вахтер, трясясь, как простыня на ветру.— Захожу: он — того, а она — того. Тогда я его за это сразу того, а он — того...
Директор чертыхнулся и поспешил в отдел. На полу в луже сидела живая тетя Фрося, глядела на инженера безумными глазами и осеняла себя крестным знамением «Свят, свят! Изыди, нечистая сила...»

— Объясните, что здесь происходит? — потребовал директор.— Суслопаров, я вас спрашиваю! Что, язык проглотили?
Но тот сидел за своим рабочим столом и молча жал кнопки калькулятора. Из коридора в комнату заглянуло испуганное лицо вахтера. Сквозняком повело со скрипом дверцу шкафа, и Суслопаров вдруг исчез, растаял в воздухе, как папиросный дым.