Магазин КотА. Книги от Автора
Мы очень рады видеть вас, Гость

Автор: KES Тех. Администратор форума: ЗмейГорыныч Модераторы форума: deha29ru, Дачник, Andre, Ульфхеднар
Страница 3 из 3«123
Красницкий Евгений. Форум сайта » 1. Княжий терем (Обсуждение книг) » Работа с соавторами » Начало Пути (Заявка на соавторство - Водник)
Начало Пути
ВодникДата: Вторник, 02.05.2017, 00:33 | Сообщение # 81
Сотник
Прораб
Группа: Советники
Сообщений: 2336
Награды: 1
Репутация: 2592
Статус: Offline
***

Нда, Макарий, бодрился ты здорово. И изворачивался – не всякая змея сумеет! Только вот Ирину это лишь позабавило. Она таких, как ты, видала по десятку в день. Как они изворачивались – тоже. И как палачи превращали их в куски мяса – куда там мясникам! Из базилики святой Ирины можно наблюдать не только за скачками на ипподроме… Получается, что ты добился лишь одного – пробудил у Иллариона, да он больше не Георгий и от того стал только опаснее, уверенность в том, что Никодим имеет ценность сам по себе, а не только как гарантия твоей верности. Но Ирина… Эта су.., самка уничтожит и меня и Никодима как только сочтёт что что это ей выгодно. Или просто хочется… Гамо’то Христо’су! Здесь, конечно, холоднее, чем дома, но греться на костре я не хочу!
И еще больше не хочу, что бы там погрелся Никодим! В прочем, наказание стеной[1]как бы не хуже…
И ничего в голову не лезет – я, как рыба на кукане. Отставить панику, стратиот! Что вообще можно сделать? Для начала надо оказаться как можно дальше от Турова и вытащить из него Никодима – хоть будет возможность удариться в бега, даже если в бегах придется зарабатывать на пропитание собственной задницей, прости меня, Господи, но мой Учитель заслужил что бы ради него я пошел и на такую жертву!Ладно, будем надеяться, что таких жертв за други своя не понадобится – сюда, вроде, специфические нравы Палатия и монастырей Города еще не добрались и слава Богу!  Но куда можно вырваться из города? Разве только в Академию этого самого Михаила? А что? За неимением лучшего. Благодарю тебя, Господи, что надоумил меня сказать об этом Иллариону, да ещё обвинить его в недостаточно серьезном отношении к «нашим» планам – он такого не забудет. Но и Никодима он из рук не выпустит – пока он в Турове я не смогу рыпнуться даже в мыслях. Занятно… А кто вообще может сделать это в обход Иллариона? Епископ? А с чего ему отпускать от себя такого
книжника? Не с чего… Значит, надо его убедить что это выгодно ему самому… Ага, «Мыши, вы должны стать кошками! Но как нам это сделать, о Ворон? Что вы лезете к
философу с презренной практикой?!». Вот-вот… Этот чёртов болгарин[2]в каком-то родстве с Асенами[3]и, следовательно, готов три раза в день жрать ромеев,  желательно жареными, но можно и сырыми!
 Хотя, Иллариона он, вроде слушает. Или нет? То как наш доблестный друнгарий попал в языческую засаду сильно смахивает на подставу, после которой ему даже щенка не доверят, не то что солдат. Но что интересно, среди сотни катафрактов, которых Илларион положил по лесам не было ни одного княжеского, а только боярские, причем, только тех бояр что не в ладах с князем. Может, и с епископом тоже? Не знаю, надо бы распросить Феофана… Феофана?! Благодарю тебя, Господи, за эту мысль – Владыка должен послушать своего друнгария виглы! Осталось только убедить моего брата во Христе, заговоре и тайной службе, а для этого ему придётся выложить всё! Полно, Макарий, ты и так уже выложил если не все, то многое и вступил ещё и в заговор Феофана, а голову тебе можно отрубить только один раз! Главное что бы он поверил тебе и в этом… Вот только как это сделать, а? Мы уже дважды пили с Феофаном в одном кружале и, если будет третий, да сразу после разговора с Ириной – опасно. Смертельно опасно!

Утром решение пришло само. «Что я теряю?» - хмыкнул вслух отец Меркурий и отправился прямиком в Илларионову келью.
-У тебя ко мне дело, брат мой? – Илларион встретил отставного хилиарха по-деловому.
-Да, брат мой, - кивнул отец Меркурий, - и не терпящее лишних ушей.
-Тогда пойдём прокатимся верхом, оплитарх! – епископский секретарь поднялся.
-Кхм, кхм, - прокашлялся отец Меркурий.
-Я слышал на счёт ушей, оплитарх, - усмехнулся Илларион. – В моей келье их нет, но я обещал сделать из тебя наездника, так что пошли.
Отец Меркурий пожал плечами и покорился. В поле за стенами монастыря отставной друнгарий вдоволь воспользовался возможностью поиздеваться над пехотинцем и загонял отставного хилиарха до полусмерти. Понукаемый язвительными замечаниями сослуживца отец Меркурий приступил к освоению всех аллюров разом. Спина и ноги у него болели, пот лил ручьями, а отбитый о седло зад превратился в пылающую сковороду. Но Иллариону было мало:
-Р-р-рысью! Бросить стремя!
-Гамо'то ко'ло су, гамо! Малака! То га'мо тис пута'нас! Гамао капион, Георгий! – подумал отец Меркурий и только по хохоту Иллариона понял, что, увы, не подумал, а сказал вслух.
- Прекрасная и прочувствованная речь, старина! –бывший друнгарий прильнул к шее лошади и истерически всхлипнул, пытаясь восстановить дыхание. – Вообще-то за такие слова обо мне тебе следовало бы отрезать уши, но ты старший в чине, а Устав запрещает поединки между начальствующим и подчиненным. Или теперь я начальствующий, а ты подчинённый? Всё равно! Завтра в награду за дерзость ты целую стражу будешь болтаться в седле без стремян!
- Я же после этого неделю на задницу не сяду! –возмутился отставной хилиарх.
- Вот и хорошо – отринешь гордыню! Это монаху необходимо! Но вообще, ты хорошо держишься для кочколаза[4],- хохотнул Илларион и резко оборвал смех. – У тебя было дело не для посторонних ушей. Излагай
!- Повинуюсь, мой друнгарий! – отец Меркурий вытянулся в седле и тут же поморщился от боли в натёртой заднице.- Я хочу получить распоряжения как мне вести себя с друнгарием виглы Феофаном и что ему отвечать?
- Хм, а я уж начал думать что у тебя завелись с ним какие-то делишки, - хмыкнул Илларион. – Долго ты ждал что бы доложить.
- Мы не дети, друнгарий, и давно умеем распознавать ищеек. Да и я плохо подумал бы о тебе, если бы посчитал что тебе об этих беседах не донесли.- Ну да, ну да, - кивнул Илларион. – Только у меня два вопроса: почему ты ждал и о чем вы беседовали в кружале? Не просто же вы там нализались?
- Собственно, ответ на первый вопрос проистекает из второго, - усмехнулся Меркурий. – Сначала было обычное прощупывание: кто, что, зачем… Не стоит внимания – дело обычное. Да и попойка меня сначала не насторожила, хоть и поили меня косским вином.
- Ого! – Илларион поднял бровь. – Это дорого даже дома.
- Да, - кивнул отставной хилиарх, - но и это было в рамках. Но мне тогда задали вопросы, а недавно потребовали ответы. Настойчиво. Со мной работают, друнгарий.
- Что за вопросы?
- Во-первых, наша ищейка поразительно хорошо знает отца Михаила, в преемники которого ты меня прочишь. Более того, Феофан давил на то что мне придётся, как он выразился: «продолжать его дело».
- Хм, - Илларион почесал бороду, - разумеется, знает– Феофан вольноотпущенник Михаила.
- Твою мать!
- Вижу, ты не теряешь времени на занятиях скифским языком, - усмехнулся бывший друнгарий. – Именно. Жизнь бывает причудлива. Феофан был мальчиком-рабом в услужении у отправленного учиться в Константинополь юного архонта. Мальчик оказался резвым.
- Это точно!
- Но к чести Феофана надо сказать, что он хоть и ревниво следит за своим бывшим господином, но всегда его опекает, почти по-братски. Если бы не Феофан, боюсь чересчур пламенная вера Михаила довела бы его до беды. Его и так засунули в… Засунули, в общем. Могло кончиться и хуже.
- Я понял.
- А на счет дела я тебя успокою – речь идет не о нашем деле. Всего-навсего есть подозрения, что где-то в тех краях готовится языческий мятеж. Михаилу дано задание. Кое-что полезное он сумел разнюхать, но ничего критичного. Тебе придется копать лучше, но это не главная твоя задача.
- Ясно.
-А ещё что?
-А ещё Феофан много чего рассказал мне о архонте Корнее и вообще о Ратнинской сотне. Надо сказать, это весьма занятная банда[5]. Пожалуй, мы в их лице имеем трапезундских засранцев, только в меньшем масштабе.[6]
- Ты прав. Потому я и положил на них глаз. Они сейчас свои собственные, а это в корне неправильно - должны быть нашими, - кивнул Илларион. – А на счёт Михаила?
- Упоминал, но ничего особенного: умный и резвый отрок в руках хорошего воспитателя. Пойдёт далеко. Рекомендовал присмотреться, но и только.
- Что ж, пока не догадался…, - Илларион нахмурился. – Или старался тебе показать, что не догадался?
- Не думаю, друнгарий, - отрицательно покачал головой Меркурий, - Михаил его интересует в будущем, а сотня и Корней сейчас. Ему, похоже, ТОЖЕ нужна сотня.
- Интересно! И зачем этому засранцу войско? Для епископа?
- Не думаю, друнгарий – для себя.
- Он меньше, чем никто – вольноотпущенник. Быть кем-то он может только в Церкви. Или ты хочешь сказать, что он решил стать епископом?
- Думаю, он от этого не откажется. Для начала.
- Даже так? Почему? – во взгляде Иллариона появилась сталь.
- Он слишком много говорил мне о важности торговых связей Империи и Скифии, причём, проявил в этой области такие познания, что я диву давался! Я о таком и не подозревал! А ещё сетовал что князья и, главное, МИТРОПОЛИТ не понимают этого. И в Империи не понимают. А вчера задал мне вопрос не осознал ли я важности этого вопроса, а если осознал, то как я мыслю исправлять сложившийся беспорядок? Особенно будучи приходским священником в прихожанах у которого почти бесхозные катафракты…
-Гамо’то Христо’су! – Илларион сплюнул. – Этот дерьмоед не зря протирал подрясник в Магнавре! Деньги тоже власть. И какая! Но он меня поразил – оказывается, в этой дыре кроме нас троих есть еще один человек способный мыслить по-настоящему! Подмять под себя хотя бы ручеек из того  потока серебра что течет между Империей и Скифией… Да, после этого можно стать и епископом, а потом и митрополитом, а потом… Шею свернуть, конечно, просто, но это его единственный шанс. Хорош,
засранец! Он нам нужен, Макрий! Живым или мёртвым! Но лучше живым.

[1] Наказание стеной –замуровывание заживо. Один из самых эффективных способов «дисциплинарного воздействия» церкви на священников и монахов. Миряне этой казни не подвергались.
[2] Существует гипотеза, что занимающий в описываемое время Туровскую кафедру епископ Симеон был представителем знатного болгарского рода и, в следствие этого,
представителем «русской» партии в церкви.  Доказательств нет, но это ведь художественное произведение, правда?
[3] Асены – знатный болгарский род, возглавивший сопротивление византийской оккупации. В 1185 году под руководством царя Петра II Асена Болгария смогла добиться независимости.
[4] Кочколаз –освященное веками прозвище пехотинца. Не знаю так ли звали кавалеристы пехотинцев в Византии, но аналог точно был.
[5] Отец Меркурий не имеет в виду что ратнинцы бандиты – слово «банда» употреблено в исконном византийском его смысле – отдельное кавалерийское подразделение.
[6] Имеется в виду Трапезундская фема – регион на берегу Чёрного моря, чья зависимость от Константинополя частенько была только номинальной. Будущая Трапезундская империя.


Ему повезло. Неужели мы хуже? У каждого должен быть сказочный сон, что б в час завершающий с хрипом натужным уйти в никуда сквозь Гранитный каньон... (с) С. Ползунов

Сообщение отредактировал Водник - Вторник, 02.05.2017, 00:38
Cообщения Водник
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ВодникДата: Суббота, 03.06.2017, 22:29 | Сообщение # 82
Сотник
Прораб
Группа: Советники
Сообщений: 2336
Награды: 1
Репутация: 2592
Статус: Offline
- Это будет непросто.
- Само-собой, - ухмыльнулся Илларион. – Нам с тобой такая роскошь, как простые задачи, недоступна, старина.
- Тогда я хотел бы услышать твои приказы. Что мне говорить и что обещать.
- Нет, тут ты не прав, - друнгарий ордена покачал головой. – Не сейчас, по крайней мере. Для начала давай вместе подумаем, чем мы можем зацепить нашего пронырливого соглядатая. Ты говоришь, что он хочет власти и денег?
- Нет, боюсь, что денег он как раз не хочет, - отец Меркурий наморщил лоб, - точнее, не считает их конечной целью. Они только средство. Ему нужна власть, но не ради самой власти, а еще ради чего-то, чего я не смог понять.
- Неудивительно, - кивнул Илларион. – Феофан не вылез бы из рабов в главные ищейки здешней епархии если бы был прост и понятен. Давай подумаем что ему нужно от власти. Начинай.
- Ну, он не любит нас, - неуверенно начал отставной хилиарх.
- Нас с тобой? – Илларион нехорошо ухмыльнулся. – Что ж, я не расстроен – этот порок меня точно не прельщает.
- Меня тоже, - кивнул отец Меркурий. – Только Феофанну не симпатичны все ромеи скопом, а не только мы.
- Что лишний раз говорит о том, что он умён, - Илларион погладил бороду. – Между нами, оплитарх, временами я тоже не люблю наших соплеменников. Не всех, правда, но большинство точно. А у скифов причин для любви к нам ещё меньше. Они всегда были слишком смышлеными варварами, а теперь ещё научились у нас многому. Поразительно многому. Пожалуй, варварами их считать уже нельзя. Не ромеи, конечно, но, по крайней мере, умеют читать, писать, регулярно моются и умеют пользоваться при еде вилкой, а не хватать горстью из общего блюда, как дикие франки.
- Мечом они тоже пользоваться умеют, - мрачно усмехнулся отец Меркурий.
- Умеют. Я тоже не забыл Доростол.
- И потому они…, - начал отставной хилиарх.
- Опасны для Империи, - закончил за него Илларион. – Но тем и ценны. Боевые псы тоже порвут тебя, если дать слабину, но нет в бою товарища вернее.
- Феофан не пёс. Да и скифы тоже.
- Угу. И потому они должны стать нашими. Орден будет состоять не только из ромеев. А со временем ромеями станут все.
- Я помню.
- Вот и хорошо, что помнишь. Потому что мы должны будем показать Феофану хороших ромеев.
- Думаешь, он поверит? Вольноотпущенник, закончивший Магнавру и ставший начальником ищеек?
- Ты прав, - Илларион выставил руку в примирительном жесте. – Я не верно выразился. Не хороших – полезных. И для того мы ему дадим немного улик против себя.
- Ты в своём уме, Георгий?! – отец Меркурий дернулся в седле так, что чуть не свалился с лошади.
- Вполне, Макрий, вполне, - Илларион улыбнулся и довольно потёр руки. – Если мы дадим ему то, за что нас можно отправить на плаху, он не станет копать дальше. Не вращай глазами, старина – у сирийских фокусников это всё равно получается лучше.
- Ладно, допустим, - отец Меркурий помотал головой, будто отгоняя докучливую муху. – Но что затем?
- А потом ТЫ напомнишь ему о величии церкви, оплитарх Ордена!
- Я?!
- А кто же ещё? – Илларион издал короткий смешок. – Если мне не изменяет память, это ТЫ пришел ко мне за приказами. Вот и принимай их к исполнению.
- Слушаюсь, друнгарий! – Меркурий вытянулся в седле.
Чёрт меня возьми если я что-нибудь понимаю!
- Вот и слушайся, - кивнул Илларион. – Напомнишь ему о величии церкви. Церковь, будь уверен, он тоже не любит, но хорошо научился использовать. А потом расскажешь об Ордене.
Отставной хилиарх подскочил в седле и чуть не взвыл от боли в сбитой заднице.
- Именно, - кивнул Илларион, - расскажешь об Ордене. Не всё, а только то, что он должен стать мечом и щитом церкви Христовой, церкви воинствующей.
- Но зачем?! Что помешает ему сдать нас хотя бы епископу?!
- Если он это сделает, то очень меня разочарует, - грустно произнёс Илларион. – Тогда Феофан исчезнет, а мы будем работать с епископом, хоть это и затруднит выполнение нашего плана. Будем-будем, не сомневайся – владыка Симеон, хоть и принадлежит к автокефальной партии и, как болгарин, терпеть нас не может, но такую возможность для себя не упустит ни за что!
- Но почему ты хочешь раскрыть эту тайну ищейке? Я не понимаю!
- Макарий, ты что растряс в седле все мозги? Я думал, что пострадал только твой зад! Ты знаешь это не хуже меня – самый надёжный союзник тот, кого ты крепко держишь за яйца! Нам с Феофаном придётся предложить их друг-другу.
- Но Феофан тоже сторонник русских автокефалов!
- И что с того?! Пускай, - Илларион пренебрежительно махнул рукой. – Нам это даже на руку. Пусть здесь, в Скифии будет своя поместная церковь, пусть даже будет свой патриарх, как в Антиохии или Александрии – тем проще Ордену будет держать их в кулаке! Так что намекнёшь Феофану, что мы совсем не против, если митрополита Киевского будут избирать на Руси.
Последнюю фразу Илларион произнёс по-славянски.
- Даже так?
- Даже так, - кивнул Илларион. – В конце-концов, почему бы Феофану и не стать митрополитом, если он принесёт Ордену столь необходимое серебро? А мы принесём ему военную силу.
- Мне так и сказать?
- Нет, это я скажу ему сам. Но он умный и сам поймёт после твоих намёков. Так что рассказывай ему о том, что Орден видит своими врагами латинян, магометан и язычников. Не забудь упомянуть, что добро всех вышеперечисленных по справедливости должно принадлежать истинным христианам. Ему понравится, особенно, если, как ты говоришь, он столь поднаторел в торговых делах.
- Я понял, друнгарий, - Меркурий склонил голову.


Ему повезло. Неужели мы хуже? У каждого должен быть сказочный сон, что б в час завершающий с хрипом натужным уйти в никуда сквозь Гранитный каньон... (с) С. Ползунов

Сообщение отредактировал Водник - Суббота, 03.06.2017, 22:32
Cообщения Водник
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ВодникДата: Пятница, 11.08.2017, 11:45 | Сообщение # 83
Сотник
Прораб
Группа: Советники
Сообщений: 2336
Награды: 1
Репутация: 2592
Статус: Offline
Еще немного про Кондратия Епифановича Сучка

– Кондраш, ты чего смурной-то такой? – приветливо хрюкнул из-за забора Бурей. – Остаешься ночевать сегодня? Тогда заходь, у меня тут заначка – с похода привез. Ты такой и не пробовал!
– Да останусь, Серафим… – Сучок посмотрел на солнце и тяжко вздохнул. – Задержался я сегодня, никак не успеваю по свету вернуться. Только с выпивкой, извини, никак. Хотя душа просит, итить ее долотом! – признался он. – Ох, как просит!
– Так чего ей, душе, отказывать? – радостно осклабился Бурей. – Душа, она мудрее нас – сама знает, чего ей потребно. Тем более, что яблоневка знатная…
– Э-э-э, и не говори! – Сучок зло сплюнул и досадливо махнул рукой. – Но ведь если начну, так и к утру не просохну. А мне край надо завтра с ранья самого на месте быть и в разуме – дел немеряно. Не время пить сейчас. И так уже…
– Чего «и так»? – Бурей повозился у себя за забором и подтянулся повыше. – Беда, что ль, какая случилась? Помочь чем?
– А хрен его знает, беда или не беда! У вас тут и не разберешь! Как попал сюда, так все не по-людски, один Корней, как человек. В морду даст – и порядок, а все остальные… Мозги так вывернут, что лучше б в морду…
– Мишка, что ль? – Бурей оскалился. – Он может, хоть и сопляк…
– Не, Лис, конечно, тоже... Но тут еще волхва эта… Ведьма старая!
– Нинея? – Бурей нахмурился, хотя с его рожей это казалось уже невозможным. – Как тебя к ней занесло-то? Ты того.. осторожнее с ней…
– Да я что, дурной, самому лезть? – возмутился Сучок. – Да ни в жисть бы… В крепость она сегодня приперлась! И меня позвать велела…
– Что?! – обозный старшина чуть не свалился с забора. – Волхва пришла, чтобы с тобой говорить?
– Не со мной – с Анькой-боярыней, вроде. А меня так… мимоходом.
Обозный старшина насупился, посопел, оглядел зачем-то окрестности и повелительно рыкнул:
– Не тут! А ну, давай ко мне! Расскажешь…
– Да говорю ж, не могу я пить нынче!
– А я тебе и не наливаю! Иди сюда, сказал. А то тут уши из-за каждого тына торчат.. – не тратя больше слов на убеждения, Бурей соскочил с забора и, не оглядываясь, пошел к дому.

Обозный старшина слушал рассказ Сучка о разговоре с волхвой, уставившись куда-то в угол, и мрачнел. Сучку даже начало казаться, что над его приятелем в полутемной горнице сгущается темный туман, словно морок находит. Хотел было головой потрясти, чтоб прогнать наваждение, да почему-то не решился – никогда раньше он таким Серафима не видел. Страхолюдный горбун давно не пугал Кондратия, первое впечатление забылось, Бурей для него до сих пор был беззаботным, веселым, а то и душевным собутыльником и собеседником, а сейчас… Страшный, чужой, как подменили.
Рука Бурея, словно не по воле хозяина, потянулась было к стоявшей на столе кружке, но тут же отдернулась. Снова потянулась. Серафим недоуменно уставился на свою лапишу, неожиданно для себя обнаружив ее поползновения. Задумался, но все-таки потянул кружку к себе, налил из кувшина – до Сучка докатился и шибанул в нос резкий незнакомый аромат пойла, да так, что, не пригубив, хоть закусывай. Бурей крякнул и залпом опрокинул в себя содержимое кружки, и не потянувшись к закуске, но словно воду выпил – похоже, даже протрезвел. Напрягся, мышцы под кожей задвигались, Сучку показалось, что горб сам по себе зашевелился. От этих превращений артельному старшине неожиданно стало не по себе.
– Ханька! Подь сюды!
В дверях возникла холопка. Степенная средних лет баба – одна из немногих, если не единственная, кого хозяин звал по имени, да и выглядела она не сильно зашуганной, в отличие от остальных.
– Чего велишь, Серафим Ипатьевич?
– Мухой к Алене. Скажи, сосед зовет – дело срочное. Её Кондратия касаемо… – и когда холопка шустро, хотя и не суетливо, отправилась выполнять распоряжение, мрачно глянул на Сучка. – Погодь… При Алене своей повторишь и тогда доскажешь.
Сучок с тоской посмотрел на полную кружку на столе и сглотнул слюну. В животе завозилось что-то холодное и липкое, как слизень, но размером не меньше ежа. Сучок чувствовал, как откуда-то вылезает давно задавленное чувство мутного до тошноты страха, сродни тому, что он испытал, когда Лис приводил его в чувство. Но тогда страх накатил разом, и было понятно, чего бояться, а тут… Тут оно вырастало медленно и усиливалось полной неизвестностью. Нет, волхва, конечно, мозги плотницкому старшине завернула так, что всю дорогу до Ратного и тут, пока делами занимался, так и не смог отвлечься – все время в голове ее слова звучали. Но ведь не угрожала же ничем, не пугала! Не видел сам Сучок причины, от которой его друг так потемнел лицом.
– Алена-то тут зачем? – непривычно робко подал он голос.
– Затем! – рыкнул Бурей. – Без бабы тут никак… – непонятно пояснил он и замолчал. Сучок поерзал на лавке, но больше расспрашивать не решился, а вскоре и Алена показалась в дверях. Бог весть, что там она подумала, но смотрела женщина неласково и, кажется, была готова устроить скандал. Однако, окинув взглядом представившуюся ей картину и моментально оценив, что, против ее ожидания, оба приятеля совершенно трезвы, хотя на столе стоял полный кувшин и кружки, переменилась в лице: гнев уступил место недоумению и тревоге.
– Здрав будь, дядька Серафим, – поклонилась она, придерживая края накинутой на плечи шали. – Чего звал? Случилось что?
Вместо ответа Бурей ткнул лапищей в стоящий возле стола сундук. – Сядь, соседка. И послушай, чего Кондрат твой рассказывает…
Алену эти слова не то что повергли в удивление, а, похоже, заморозили: предлагать бабе сесть за стол – дело и без того почти невиданное, а уж когда предлагал не кто-нибудь, а сам обозный старшина… Тревога на лице гостьи только усилилась, она замялась в дверях.
– Благодарствую, сосед, но я уж постою тут. Говорите, чего за дело-то…
– Сядь, я сказал! – рявкнул Бурей и буркнул уже потише. – Долгий у нас разговор будет… Волхва к нему приходила.
– Ох! – Алена схватилась за сердце, потом поспешно перекрестилась и, потемнев лицом, без дальнейших попыток соблюсти приличия подошла и опустилась на указанное место.
– Говори, Кондрат. С начала самого. – распорядился Бурей.
Етит твою… говори! Глотку, как удавкой перехватило! И с брюхом не того – не обосраться бы при Алене-то… Мать, да что это со мной?! А морок будто рассеялся… Драться хочется! И Серафим на себя снова похож, а то прям будто зверь неведомый со мной сидел…
Сучок и рад бы был говорить, но голос подчинился ему не с первого раза – слова застревали в глотке, и пришлось пару раз прокашляться. Кое-как справившись с собой, он начал рассказ, как было велено – с самого начала.
Алена с Буреем слушали, не перебивая. Только иногда переглядывались, как заговорщики, в самых неожиданных местах, и Алена при этом поеживалась. Сучок пугался еще и от того, что сам он ничего такого угрожающего уловить в своих словах не мог. И, как ни старался, понять, чего такого услышали они – тоже. А когда мастер замолчал, обозный старшина покряхтел, хмуро заскреб лапищей в бороде и принялся расспрашивать.
Когда Нинея говорила, были ли рядом лесовики? А наставники? А Лис? А отроки его? Ратнинские или из тех, что Нинея прислала? И чего делали? Как смотрели? Переговаривались ли промеж собой?
Кондратий, как ни напрягал память, и на половину вопросов толком не ответил – да кто его знает, кто там стоял да как смотрел! Не до того ему было… Бурей, поняв, что ничего путного не выспросит, зарычал сквозь зубы и только рукой махнул, досадливо буркнув Алене:
– Видала? И не понял ничего, лягух лысый…
– Да откуда ж ему знать? – вздохнула Алена. – Ну, не понимает он, ты же видишь, дядька Серафим. Не тутошний он. Я все ждала, когда поймет, и сама в голову не могла взять, не дурень ли, что не бережется. А он просто не видит, что вокруг него сворачивается.
– А ты чего смотрела? Упредить не могла?
– Да кто ж знал, что до такого дойдет…
Сучок растеряно метался взглядом между своей женщиной и Буреем и тосковал.
Да что ж это за хрень-то такая? Чего они?
Бурей в этот момент, наконец, взглянул на артельного старшину, и тот, как ни был уже испуган, и вовсе чуть с лавки не упал – таким он своего друга еще не видел. Да и многие ли в Ратном видели? На Сучка из-под нависших бровей глядел умный и очень непростой муж. Жутью от него несло по-прежнему, но как-то по-новому. Не звериной из-за страхолюдного облика, а как бы не той же самой, что размазала Кондрата с Нилом в тот день, когда они делили доски с Аристархом. Сучок поежился и невольно чуть подался назад.
Серафим-то, Серафим… Ох, жуть какая! Или и он тоже? Как Аристарх?... Срань господня, куда я попал, Господи, спаси и помилуй!
– Ты чего, Серафим? – артельный старшина усилием воли подавил в себе желание сползти под лавку и непроизвольно потянулся к кружке.
– Не лапай! – рыкнул Бурей, пригвоздив сердечного друга к месту, и усмехнулся. – Сам же сказал, не до пития тебе. И правильно – не до пития…
Он зло оскалился:
– Пьяным тебе несподручно домовину для себя ладить. А пора…
– Чего?!.
– Того, дятел! Не понял, что ли? Приговорила тебя волхва… Мозги, говоришь, вывернула? Так она и не начинала еще. Вот когда сам в прорубь полезешь, будешь все видеть и понимать до самого конца, но все равно сам полезешь, вот тогда поймешь, что такое повернула. А то Корней по морде… Теперь по морде тебе за счастье! Допрыгался… Молчишь?
Он насмешливо посмотрел на побледневшего приятеля, у которого и правда перехватило горло так, что слова из себя выдавить не мог. Почему-то именно в этот момент Сучок очень отчётливо вспомнил, как несколько дней назад в крепости казнили провинившегося отрока, как дёргался в петле пацан, а друг сердешный Серафим раскачивался на его теле.
А ведь предупреждал меня Корней…
– Правильно молчишь. Ты свое уже отговорил, голубь. Давно бы покойником был, кабы не Лисовины. С воями сцепился? Думаешь, они забыли? Тогда бы тебе кишки и выпустили, и я бы не остановил. Как от Алены бы вышел – так бы и прикопали. Вот только нужен ты был Корнею, а с сотником задираться – дураков больше нет. Бешеный ведь тебя упреждал по-хорошему. Не понял? Ты для его сопляков дурь ходячая – стрельнули и забыли. Почему тогда не пристрелили, а только пугнули и то ласково? Тоже нужен. Был. И со старостой тоже... поговорил… И не понял ни хрена!
– Да почему был? Сейчас не нужен, что ли? – вскинулся Сучок.
– Да вот, выходит, только нам с Аленой ты сейчас нужен. А им на хрена? – скривился Бурей. – Лисовинам крепость нужна, а кто ее построит – им без разницы. Пока без тебя никак было – тебя терпели, а сейчас... Старшие ратники часто на стройке бывают? Тит, Филимон?
– Да заходят… – пожал плечами Сучок.
– И давно?
– Не, не очень. Последнее время…
– Вот то-то и оно! – Бурей снова скривился. – Опять не понял. Как зачастили они к тебе, так время и пошло. Раньше без тебя с артелью не управились бы, а сейчас и так построят. Видать, стало больше вони от твоего говна, чем от тебя прибытка, если уж до Нинеи дошло. Больше с тобой говорить не будут… – Бурей оскалился и стал похож на жуткого зверя из лесу. – Да ты не боись, тебя казнить не станут, тихо удавят. По морозу сам под ледок нырнешь. А если нет, так лесовики помогут. Те самые, которым ты в рыло плюнул.
Затихли, говоришь? Ничего они не затихли. Ждут. Посчитал? Ратники, сопляки, лесовики, старшины… Анька-боярыня, над которой вы изгалялись, тоже по тебе не заплачет. И все ждут, когда ты им ненужным станешь. Вот так, друг... сердешный.
– Ну это еще посмотрим! – вздернул подбородок Сучок, не умевший долго пугаться. – Да мои артельные…
– Что твои артельные? – Бурей осклабился. – За тебя помереть готовы? Дурак! Им выкупиться надо. Помолятся они за тебя, дурака, и душу твою грешную и дальше жить будут. И делать то, что Бешеный скажет. Человек, он такая скотина – жить завсегда хочет. А им без тебя еще и спокойнее. Каждый сам за себя – и они тоже…
Бурей прищурился. и обернулся к Алене:
– Затем тебя и звал: поспрошай там баб…
– А чего спрошать? Все давно спрошено…
Алена вздохнула, подперла кулаком щеку и заговорила размеренно и спокойно, но от того спокойствия на Сучка жутью еще больше повеяло.
– Артельные Кондрата не кинут – они за него горой стоят, это верно. Но как раз потому ему и не жить – они же сами его не прогонят. Вот их и решили… освободить от такого выбора. Если волхва захочет, он и сам на себя руки наложит, ты, дядька Серафим, не хуже меня знаешь… А на артель Нил встанет, к нему давно присматриваются… У всех семьи… Бабы артельщиков, я так думаю, только рады будут, если старшина сменится. Они своих мужей, небось, как в кабалу попали точат… Им жить надо.
– Ты говори, да не заговаривайся! Откуда тебе знать-то?! – вот это Сучка задело так, что даже угроза смерти отступила. От кого-кого, а от Алены он такого не ожидал. Да и вообще… выходит, выспрашивала она о нем, вызнавала? А он-то ей поверил… – И когда это ты расспрашивала?
– Не сердись, Кондраша, а только так и есть, – всё так же спокойно кивнула Алена. – Расспрашивала. Когда поняла, что не чужой ты… Так и ты обо мне тут полсела чуть не в первый же день выспросил. Только тебе тогда для блуда надо было, а мне для того, чтоб понять, с кем жизнь свела, – усмехнулась она, увидев, как у Сучка от ее слов полезли глаза на лоб.
А как иначе-то? Небось, я тебе не девка на выданье, у которой все мозги под юбкой помещаются. Я же с Нилом не вежества ради разговаривала. Да и с бабами, теми, что в крепости. За твоих мастеров я не говорю – они от тебя не отступятся. А вот семьи… Коли бы не твой норов, вы бы строили не тому боярину церковку, а в Киеве палаты княжьему стольнику, так? Или это Нил приврал, чтоб прихвастнуть? Что подряжали вас за мастерство в стольный град, да коли бы старшина не задрался с ближником того боярина – там бы до сих пор и работали, а, может, и семьи бы перевезли, кабы сложилось все?
– Ну… да… – вынужден был признаться Сучок. – Было дело… – и не удержался похвастаться. – Порубил я того гридя! На судном поле… Насмерть…
– Гы… и там обосрался? – радостно гукнул Бурей.
– Это он обосрался! – возмутился Сучок, выпячивая вперед бороду, – а я...
– Головка от х…я! – заржал обозный старшина. – Ты его порубил, а он жизнь за жизнь взял. Да не только твою, а всей вашей артели. Его, конечно, червяки жрут, а ты с артелью – здесь в закупах. Вместо того что бы в ближниках у боярина его обретаться.
– Погоди, дядька Серафим. – Алена досадливо поморщилась. – Не о том ты… А семьи артельщиков знали, что вы в Киев собирались, да не вышло?
– Знали… Наверное. А это тут при чем? – пожал плечами Сучок.
– А при том, – вздохнула Алена. – Артельные-то тебе и словом не напомнят. Разве что вон как Нил – только мимоходом, да и то больше похвастать, какие вы мастера. А вот жены их – нет. Ведь наверняка не первый это случай был, так?… Бабам-то ваши попрыгушки да похвальбушки без надобности – бабам надежда нужна, что завтра их снова с детьми из дома не погонят, и вместо Киева неведомо куда по чужой прихоти не пошлют. Им без разницы – Киев или Ратное – абы покой и надежда. А потому, если артельщикам эту надежду дадут, то жены их сами тебя в прорубь спустят, чтобы не мешал… Твоё счастье, что нет их тут ещё…
– А разве я мешаю?! Да… – он покосился на Бурея. – Да Лис же нам выкупиться надежду дал!
– Дал. Всей артели, – кивнула Алена. – И артель за то будет жилы рвать, а с тобой или без тебя… Правильно дядька Серафим говорит: тут важно, чего с тебя больше – пользы или убытка. Выходит, убытка… С лесовиками разругался? А ведь их Нинея прислала… Сколько лет наши бабы без луков за спиной на поля да огороды ходят, знаешь? Я еще застала – мы с сестрами в поле, а матушка с луком на пригорке…
– Угу, – согласно гукнул Бурей. – Аристарх с Корнеем ведьму не один год обхаживали. И она их тоже. Потому Ратное с Погорыньем и замирилось. А сейчас лесовики и вовсе крепость строить пришли. Пусть без особой охоты, по слову волхвы, но пришли. Строить, а не наших баб из луков выцеливать. А ты им в морду… Понял, поперек чего влез?
– Понял… – Сучок, начавший было отходить от давящего его весь разговор страха, снова ухнул в него с головой. Словно снова взглянул в глаза Нинеи и только сейчас понял, что почувствовал, но не понял тогда. Та холодная струйка, которая тогда так и не пролилась, сейчас водопадом струилась по спине. – Покойник я…
– Не, ты не сейчас покойник. Ты покойником стал тогда, когда на воя топор поднял, да не просто так, а умеючи. Тут и свободному такое не простят. Я тогда встрял потому что понял – покойник Федька…, и с тобой пить начал, что увидел – не жить тебе, – Бурей хмыкнул. – А ты вон сколько продержался. Везучий, видать. А потому и сейчас, может, выскочишь…
Обозный старшина неожиданно наклонился к Сучку через стол и рявкнул у самого лица:
– Только посмей мне помереть! Удавлю! В селе мы с Аленой без тебя разберёмся, – он обернулся к женщине. – Алена, ты того… баб из крепости поспрошай…
– Да спрашивала я их уже, дядька Серафим…
– Мало спрашивала! – рыкнул Бурей. – Какой срок ему отпущен, знаешь? Нет? Значит, в воскресенье кто из баб оттуда в церковь приедет – отловишь, к себе зазовёшь и наизнанку вывернешь. А я с Настеной поговорю... – и он неожиданно подмигнул Сучку. – Где ж я второго такого дурака найду, чтобы мне с потрохами в душу влез?
В общем, дури ты уже наворотил, сколько мог, а сейчас думать начинай. Одна у тебя надежда – снова незаменимым стать. Для Бешеного или для Корнея. А лучше и для того, и для другого. А главное, с лесовиками срочно замиряйся – тут времени нет совсем, чем скорее, тем лучше. Как незаменимым стать – это ты сам думай. А с Нинеиными… Вот!
Бурей встал, полез куда-то за печку, долго копался там и вытащил бочонок. Не большой, но и не маленький.
– Яблоневка, – сообщил он. – Из похода привез. Хотел тебя сегодня угостить, да не до того. А это для себя берег, но тебе сейчас нужнее. Под такую выпивку и с медведем поладишь, не то что с лесовиками!


Ему повезло. Неужели мы хуже? У каждого должен быть сказочный сон, что б в час завершающий с хрипом натужным уйти в никуда сквозь Гранитный каньон... (с) С. Ползунов
Cообщения Водник
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
Красницкий Евгений. Форум сайта » 1. Княжий терем (Обсуждение книг) » Работа с соавторами » Начало Пути (Заявка на соавторство - Водник)
Страница 3 из 3«123
Поиск:

Люди
Лиса Ридеры Гильдия Модераторов Сообщество на Мейле Гильдия Волонтеров База
данных Женская гильдия Литературная Гильдия Военно-Историческаягильдия Гильдия Печатников и Оформителей Слобода Гильдия Мастеров Гильдия Градостроителей Гильдия Академиков Гильдия Галеристов Гильдия Библиотекарей Гильдия Экономистов Гильдия Фильмотекарей Клубы
по интересам Клубы
по интересам
kea, Иринико, Дачник, Водник, Коняга, Andre,


© 2017





Хостинг от uCoz | Карта сайта