По правде сказать, отношение к героям изменилось, но только со стороны женщин. Мужчины продолжают щеголять тухлым скепсисом. Они и сейчас не верят в чистоту намерений. Им кажется, если кто-то принципиален, значит, ему заплатили или, наоборот, недоплатили. Мужчины не любят тех, кто рискует, ибо это живой укор.
Они терпеть не могут тех, кто сопротивляется: им, типа, надо больше всех. Они предпочтут купить оснастку для печатей и штампов, сделать их и создать свой бизнес. Мужчины осознали, как это приятно - быть сплоченной массой и вот так же сплоченно ненавидеть всех иностранцев, или геев, или оппозицию, или даже власть. Лишь бы со всеми, лишь бы теплое чувство единения, как в мюнхенской пивной.
Но это они просто еще не поняли. Потому что в стране, которая ориентируется на большинство, не дружит с интеллектом, упивается ксенофобией, всегда начинаются неприятные события. И тогда героизм из набора абстрактных добродетелей превращается в повседневное правило выживания: либо ты умеешь что-то делать для других и принимать нестандартные решения, либо, извини, история тебя выбраковывает без особенного сострадания, с легкой брезгливостью.
С какой раньше наши девушки смотрели на принципиальных бессребреников, усаживаясь в дорогие машины наглых трусов. Девушки всегда все понимают первыми, и у меня рука не повернется написать о них что-то оскорбительное. Им рожать. А это подвиг. Самый бытовой, самый скромный из больших поэтов семидесятых годов сказал в то негероическое время, почувствовав все почти так же точно, как девушки: "Но жизнь, в каком-то главном смысле, акт героический вполне".
|
