Наверное, только страх за своего ребенка может затмить чувство обиды. Я четко поняла: если не поддержу сына, то потеряю его! И я сделала то, чего сама от себя не ожидала: достала старые фотографии, где я влюбленно смотрю на бывшего мужа. «Можно? — постучалась в комнату сына. — Я хочу тебе кое-что показать».
Впервые за долгие месяцы мы сидели и разговаривали как родные люди. «Вот это я и твой папа убежали с занятий и пошли в кино. Вот это мы сфотографировались, когда подали заявление в загс. А это — мы узнали, что у нас будет ребенок. Артур тогда сразу сказал, что будет сын, как в воду глядел». Я рассказывала, как Артур любил меня, как долго добивался, как заваливал цветами, подарками, как сделал во всей квартире теплый пол, после того, как я однажды обмолвилась, что у меня ноги замерзли.
По глазам сына я видела, что он оживает. Какая же я дура, думалось мне в тот вечер. Я совершенно не дала возможности сыну почувствовать себя желанным ребенком. А ему так хотелось знать, что его отец тоже любил его! Утром, перед тем как сын ушел в школу, я пообещала ему, что помогу найти отца. Никита обнял меня и выбежал из дома счастливым.
А дальше я каждый день рассказывала Никите о том, как продвигаются мои поиски, и делилась с ним новыми подробностями жизни с его отцом. Через неделю телефон Артура был у меня в кармане. Верите, я уже не думала о том, как сильно ненавижу этого человека, и о том, что, прожив все эти годы в Одессе, он ни разу не вспомнил о сыне.
