Мы очень рады видеть вас, Гость

Автор: KES Тех. Администратор форума: ЗмейГорыныч Модераторы форума: deha29ru, Дачник, Andre, Ульфхеднар
  • Страница 2 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Модератор форума: nekto21, Rada  
Красницкий Евгений. Форум сайта » 6. Город (Творчество форумчан) » Фантастика » Изгои. Или на пересечении времён. (автор Иринико)
Изгои. Или на пересечении времён.
ИриникоДата: Среда, 26.01.2011, 02:36 | Сообщение # 41

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Каждое утро жрицы приводили воинов к священному озеру и своими нежными руками омывали их в прозрачных ласковых водах под лучами восходящего на свой престол бога Селя, воспевая ему славу за то, что он послал им столько путников, согласных принять их любовь. На этих утренних омовениях всегда присутствовала самая старшая из жриц. На мало искушенный взгляд, ее красота была все еще совершенна, несмотря на возраст, но она уже не участвовала в общих бдениях. Говорили, что ее время уйти к богу настанет в ближайший праздник Равноденствия, и в последний год своей земной жизни она исполняет обязанности Верховной правительницы храма. Из жрецов же этой чести в тот год были удостоены сразу двое. Правда, они были старше женщины, ибо строгая мужская красота теряет совершенство гораздо позже, чем женская.
В предпоследнее утро эти двое верховных жрецов неожиданно появились на утреннем омовении рядом со старшей жрицей. Кенас, увлеченный жаркими поцелуями одной из своих новых подруг, не сразу заметил, что все трое внимательно разглядывают его и что-то тихо обсуждают. Зато это заметил сотник Громобой. Нахмурив седые брови, он приблизился к верховным правителям храма и заговорил с ними. Только тут Кенас и обнаружил, что уже все четверо смотрят на него. Отстранив прекрасную купальщицу, он направился к ним, внезапно ощутив неудобство оттого, что обнажен под их пристальными взглядами, хотя раньше это обстоятельство его ни мало не беспокоило. После разговора с жрецами, из глаз сотника Громобоя исчезла тревога, она сменилась удивлением и даже, пожалуй, уважением, с которым он смотрел на своего молодого воина.
– Иди с ними, парень. – Сказал он, разглядывая Кенаса, как будто увидел его в первый раз. – Пожалуй, я не зря подобрал тебя тогда, на дороге. Твоя судьба в руках богов.
Кенас не спросил, куда поведут его верховные жрецы. Он был слишком горд и по-юношески самолюбив, чтобы позволить заподозрить себя в малейшем сомнении или, чего доброго, в трусости. Но в тот момент он был готов ко всему, даже к тому, что его немедленно принесут в жертву Селю, и решил, что никто не должен увидеть на его лице даже тени беспокойства, а почетную смерть, если такова его судьба и воля богов, он встретит с радостной улыбкой. Поэтому, пожав плечами, он уверенной поступью направился вслед за жрецами. Только мимоходом, небрежно подобрал по дороге и накинул на плечи тунику, в которой, как и все, ходил в храме, сбросив свои одежды и оружие, как было предписано здешними обычаями.

Жрецы, не говоря ни слова, провели его через залы, где все эти дни воины сотни придавались утехам с прекрасными жрицами, и подвели к массивной двери, закрытой обычно на тяжелый замок. За этой дверью находился вход в дальние помещения, недоступные для простых смертных, пользующихся гостеприимством храма. Жрицы избегали отвечать на вопросы о внутренней жизни и тайных обрядах своей обители, совершаемых только посвященными в таинство. Неизменно любезные и услужливые со своими гостями, они, тем не менее, свято хранили тайны своего культа. Поэтому Кенас с интересом оглядывался вокруг, стараясь, впрочем, чтобы этого не заметили хозяева.
Его ввели в узкий каменный коридор. Один из жрецов снял со стены факел и движением руки зажег его. Тяжелая дверь, закрываясь, лязгнула за спиной вошедших. Кенас неоднократно слышал разговоры о способности жрецов солнца зажигать огонь взмахом рук, но до этого считал все это выдумками. Во всяком случае, те жрицы, с которыми он до сих пор имел дело, прибегали для этой цели к самому обычному кресалу. Но у жреца в руках ничего не было, да и сами его руки были обнажены до плеч – обитатели храма носили такие же легкие короткие туники, как и те, что были выданы гостям. Возможно, умением зажигать огонь обладали лишь верховные жрецы, или пользоваться этим умением можно было лишь в особых случаях.
Прыгающий свет факела высветил низкие закопченные каменные своды. Жрецы вели своего гостя или, возможно, почетного пленника, по запутанному лабиринту переходов и лестниц. Кое-где в стенах виднелись такие же тяжелые кованые двери, как та, в которую они вошли, и факелы возле них. Но утренний свет, наполняющий через высокие резные окна все виденные до сих пор Кенасом храмовые помещения, не проникал в этот мрачный каменный коридор. Да и никаких звуков не доносилось извне в этот прохладный лабиринт, отгороженный глухими стенами от самой жизни. Из-за многочисленных поворотов Кенас уже не мог с уверенностью сказать, как далеко и в какую сторону отошли они от тех залов, где предавались беззаботному веселью его товарищи, но тут его провожатые свернули в тупик, заканчивающийся очередной дверью. Жрецы отомкнули тяжелые запоры, потушили факел, погрузив на миг Кенаса в кромешную темноту, и тут же резко вытолкнули в ослепительно сияющий свет, заливающий круглую сверкающую комнату. Когда его глаза приобрели способность видеть после резкого перехода смены кромешной тьмы ярким светом, он понял, что находится не в комнате, а скорее, в огромном круглом колодце, так как над ними не было кровли – только пронзительно синее, как глаза здешних жриц, небо. Стены в этом помещении были выложены не обычными камнями, а переливающимися на солнце алмазами, изумрудами и рубинами. Кое-где виднелись вкрапления золотых, серебряных и медных пластин и слитков, отполированных искусным мастером. Еще через мгновение он понял, что драгоценные камни и золотые слитки только частицы причудливой мозаики, изображающей картины, на которых златокудрые красавицы ублажают своими ласками величественного и прекрасного медноволосого бога Селя.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 26.01.2011, 02:37 | Сообщение # 42

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Вдоль стен этого торжественного зала стояли юные девы – точные копии своих более взрослых подруг, что дарили свои ласки гостям храма, и тех, что были изображены на стенах. Их прекрасные золотистые тела покрывали лишь гирлянды ярких диковинных цветов, запах от которых наполнял воздух одуряющими ароматами. В руках у юных послушниц были музыкальные струнные инструменты, изогнутые, как луки. Тонкие пальцы перебирали струны и в воздухе лилась удивительная, волшебная музыка, кружащая голову и манящая, как прикосновение женской руки.
Жрецы встали у двери и запели глубокими звучными голосами то ли песню, то ли заклинания на храмовом языке, неизвестном непосвященным. Старшая жрица легким движением скинула свои одежды и, взяв Кенаса за руку, повела его в центр зала. Только тут он заметил, что и его туника тоже уже сброшена на пол. В центре зала, в полу был устроен круглый глубокий бассейн, отделанный розовым мрамором. Кенас, повинуясь ласковой руке жрицы, спустился за ней по ступенькам в приятную теплую воду, тоже, по-видимому, пропитанную какими-то благовониями. От одуряющих ароматов, песни жрецов и чарующей музыки голова его приятно закружилась и все дальнейшее происходило, как в волшебном сне.
Опытные руки верховной жрицы мягко, но уверенно касались его тела. Внезапно им безраздельно овладела одуряющая животная страсть, притупив все остальные чувства и мысли. Уже не вполне даже понимая, где он и что делает, почти что теряя разум, Кенас, повинуясь какому-то инстинкту выскочил из бассейна, и тут же к нему на грудь кинулась, с протяжным стоном, одна из прекрасных послушниц, что стояли у стен. Они упали на мягкие шкуры, расстеленные на полу, и он жадно сжал ее в своих объятьях…

Дальнейшее действие слилось в безумном калейдоскопе похожих, как сестры, юных златовласых дев, жаждущих его любви, в веренице трепетных рук, омывающих его в водах волшебного бассейна и втирающих в его кожу одуряюще пахнущие снадобья, в песне жрецов и волшебной музыке, путающей мысли и распаляющей желания. Кенас уже не знал и не желал знать, кто он и как здесь оказался, что было вчера, и что будет завтра, если оно для него наступит. Он жил только этой безумной животной страстью, захватившей без остатка все его существо, и готов был убить или умереть за право обладания этими женщинами.

…Внезапно на его ложе оказалась не очередная пышногрудая дева с ослепительно-золотыми кудрями, а рыжая, смутно знакомая зеленоглазая девица с дерзким взглядом, его руки сжали упругое крепкое тело, и коснулись твердой выпуклой груди, совсем не похожей на пышные формы жриц храма Солнца. Что-то взорвалось у него в груди и ударило в голову, троекратно усиливая охватившее его безумие, которое и без того уже казалось запредельным. Но тут дева гибкой змеей скользнула из его жадных рук и, дразня, отскочила в сторону…
*
Теряя голову от переполнявшего его желания, с глухим, почти что звериным рыком, Кенас вскочил на ноги. Ускользнувшая добыча, как ни в чем ни бывало, стояла в трех шагах от него в одной лишь мужской рубахе, почти не закрывающей длинные крепкие ноги от его жадного взора, и невозмутимо расчесывала гребенкой свои волосы, рассыпавшиеся рыжей гривой по плечам. Волшебная музыка и голоса жрецов еще отчетливо звучали в его ушах, аромат чудесных благовоний все еще кружил голову и, подгоняемый своим безумием, Кенас рванулся к дерзкой девчонке, грубо срывая с нее рубаху. Послышался треск разрываемого полотна, но вместо крепких девичьих плеч руки его сжали воздух, пол ушел из-под ног, перед глазами мелькнули простые бревенчатые стены, и Кенас со всего маху упал навзничь, задев плечом тяжелую табуретку, что стояла у стола. На голову ему тут же вылился поток ледяной колодезной воды, и откуда-то со стороны послышался смутно знакомый женский голос:
– Оставь его, Лекса, он еще не вернулся из храма Селя.
– Пусть возвращается поскорее, если жить хочет. – Ответила рыжая Лекса, стоявшая над упавшим Кенасом с берестяным ведром в руках. – Рубаху порвал, зараза. Он, случайно, не маньяк?


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
УльфхеднарДата: Четверг, 27.01.2011, 22:50 | Сообщение # 43
Сотник
Витязь
Группа: Наместники
Сообщений: 4883
Награды: 1
Репутация: 5047
Статус: Offline
Quote (Иринико)
Он, случайно, не маньяк?

Маньяк - падающая звезда (ст-славян.)
Cообщения Ульфхеднар
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Пятница, 28.01.2011, 12:35 | Сообщение # 44

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Quote (Ульфхеднар)

Маньяк - падающая звезда (ст-славян.)

Спасибо, Ульф, надо запомнить... не слышала никогда.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Суббота, 29.01.2011, 02:41 | Сообщение # 45

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
От удара об пол и ведра ледяной воды, что опрокинула на него рыжая насмешница, в голове у Кенаса стало проясняться. С удивлением он обнаружил, что окружали его не сверкающие чертоги бога Солнца, а бревенчатые стены простой деревенской избы. Только через некоторое время все, наконец, встало на свои места, и он вспомнил, что все это – храм бога Селя и прекрасные доступные жрицы были в его жизни много лет назад, и с тех пор прошла целая жизнь. Он почти и забыл уже тот удивительный обряд, в котором ему, восемнадцатилетнему воину, довелось стать главным участником. Тогда, помнится, он тоже очнулся внезапно, уже в седле, одетый и при оружии. Храм давно скрылся в мареве выжженной степи, по которой отдохнувшая сотня уходила своей дорогой к новым битвам. В седле его поддерживал сам сотник Громобой. Он ехал бок о бок с ним. Его коня вел в поводу кто-то из товарищей. Заметив, что Кенас, наконец, пришел в себя и уже способен сам держаться в седле, он хмыкнул, похлопал его по плечу и сказал:
–Счастливы твои звезды, парень. Жрецы Селя остались довольны. Они прочитали твою судьбу и отметили тебя знаком Солнца. Не знаю, что там они увидели, но сказали, что у тебя великий путь и ты еще только готовишься ступить на него… Да, видно, какой-нибудь бог толкнул меня тогда на дороге в твою сторону, может быть, и мне это зачтется, когда предстанет черед отвечать за земные грехи перед великим Браном. – И все-таки, не удержавшись, добавил, под общий оглушительный хохот. – Зато свою норму по бабам ты лет на десять вперед выполнил!
Тогда Кенас не очень-то и задумывался, что там за путь предрекли ему жрецы. Возможно, забыл бы давно про это свое приятное, что ни говори, приключение, если бы не татуировка, что обнаружил он на привале у себя на левом плече – лик солнца с косматыми лучами, такой же, как красовался на воротах храма. Только внутри солнечного круга – оскаленная морда льва – огромной дикой кошки, что водится в тех местах и способна, как говорят местные, ударом могучей лапы убить быка.

Тем временем рыжая Лекса, нисколько не заботясь о том, что ее видит посторонний мужчина, отшвырнула в сторону обрывки одежды, перешагнула голыми ногами через растекшуюся на полу лужу, вытащила из сундука другую рубашку и ловким движением накинула ее на смуглые плечи. Выяснилось, что под рубахой у нее все-таки надеты короткие, не скрывающие бедер, полотняные штанишки. Она проворно натянула по верх них мужские кожаные штаны и стянула ремнем тонкую талию, так, как будто носить мужскую одежду было для нее делом привычным. Впрочем, наверное, не стоило ждать другого от девчонки, которая не только мечом владела лучше любого мужчины, но и сумела голыми руками бросить на землю воина, которого до этого не могли свалить ни в одном поединке даже лучшие кулачные бойцы из княжьей дружины. Кенас готов был провалиться сквозь пол от досады, что кинулся на нее, не сумев совладать с собой под воздействием удивительного сна, а главное, что позволил так легко девчонке одержать над ним верх. Он вскочил на ноги, чувствуя, как лицо заливает краска стыда и гнева. С малолетства Кенас Камнетес еще не краснел, как девица, и не терял присутствия духа, а тут…
И опять на плечо ему легла рука Галлы. Она снова, как и вчера, поспешила вмешаться и разрядить напряжение, видя, что их гость готов вспылить. Жрица ласково улыбнулась и протянула чашу с каким-то напитком:
– Выпей, и твой сон оставит тебя в покое. Это больше не повторится, обещаю.
Кенас поглядел на нее с подозрением – пожалуй, эта ведьма сама и наслала на него этот странный сон – но ничего не сказал и принял питье.
Напиток оказался приятным, кисло-сладким на вкус и освежающим. Голова прояснилась окончательно. Кенас ощутил себя отдохнувшим и полным сил – также, помнится, он чувствовал себя и несколько дней после обряда в храме. Казалось даже, прожитые годы покинули его, и с плеч упал невидимый груз.
Галла тем временем критически осмотрела Лексу в мужском наряде и строго покачала головой:
– Ты тоже хороша – вертишься перед парнем с голыми ногами, я же тебя предупреждала.
– Пусть привыкает, раз нам с ним идти придется. Что, он девственница на выданье? Можно подумать, баб голых не видел. Вон, целый храм перед ним задницами тряс…
– Лекса! Жрицы солнца, это совсем другое дело! – Рассердилась, наконец, Галла. – Это их миссия, вопросы веры дело тонкое.
– Я тоже другое дело! – Упрямо стояла на своем рыжая нахалка. – И у меня тоже миссия. И в Ситалинию я вполне могла бы сходить одна.
– Тебе не терпится отправиться в путь. А до ночи еще далеко. Ты же не можешь выйти из дома в таком виде днем. И идти вы должны вместе, тут и говорить не о чем, по-моему.
– Я-то могу. – Усмехнулась Лекса. – Да боюсь, у местных мозговой удар случится. Ладно, до темноты дома посижу, а то в этом балахоне у меня уже зуд начинается. Как они тут в этом всю жизнь ходят… А с ним ты сама говори. А то у парня сейчас очередной приступ случится.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Суббота, 29.01.2011, 02:44 | Сообщение # 46

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Кенас слушал их, не зная, смеяться ему или сердиться. Наконец он все-таки не выдержал и вмешался:
– Может быть, и мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?
– Ого, – весело сказала Лекса, поворачиваясь к нему, – кажется, кризис миновал. Ну, значит, все не так уж запущено.
Она уселась на лавку и демонстративно отвернулась, предоставив Галле самой объясняться с гостем. Галла подошла и опустилась рядом с ним. Но заговорила совсем не о том, о чем он ожидал.
– Ты слышал в детстве сказку о Черном Драконе?
Кенас в недоумении пожал плечами:
– Я слышал много сказок. В том числе и эту. Если я правильно помню, там что-то было о древнем правителе Стамии, победившем Дракона. В империи после кровопролитной войны началась смута, и чернь взбунтовалась. Собралась толпа недовольных, они пошли войной против княжеской дружины, захватили столицу и убили князя. Демоны возликовали, так как смута и неповиновение народа дали им силу творить зло на земле. Они задумали истребить род людей и послали Черного Дракона-убийцу в наш мир. Но дочь правителя, спасаясь от недостойных, бежала в Дикие горы и с помощью жрецов нашла дорогу в загорный мир богов. Она вымолила у всемогущих прощение для своих неразумных подданных. Боги вняли ее просьбам и вернули миру свою помощь и защиту. Они нашли для княжны достойного мужа из царского рода, могучего бесстрашного воина, способного править страной. В помощь новому князю боги дали своих слуг – царицу Ситалинии и человека Из Дальних Царств, ставшего потом Крылатым Богом Ситалинии. Боги научили их, как победить Черного Дракона, который выходит раз в тысячу лет из моря, чтобы пожрать мир. Справиться с ним может только Белый Дракон, которого и привел с собой новый князь в охваченную смутой столицу. С помощью Белого Дракона князь победил Черного и усмирил бунтовщиков. Белого Дракона потом поставили навечно стражем у моря. Боги повелели князю вынуть у него глаз и спрятать в короне царицы Ситалинии. А вокруг головы Белого Дракона возвели храм. Он и сейчас стоит у моря на Драконьей скале. Если опять придет время Пророчества и выйдет из моря Черный Дракон, надо идти к царице ситалинок за глазом, чтобы оживить Белого. Спасти страну сможет только правитель, отмеченный богами, так как только ему подчинится Белый Дракон. Это вкратце. Мать, помнится, рассказывала нам эту сказку пять вечеров подряд. Я, когда был в столицах, ходил поглядеть на Драконью скалу. Не из-за матушкиной сказки, правда, а потому, что все ходили. Скала, как скала. Впрочем, там наверху действительно стоит храм Белого Дракона. Горожане и жители ближайших деревень очень чтят бога-дракона. Говорят, он помогает несправедливо обиженным и оболганным. И вообще, всем беззащитным, убогим, обездоленным. А так как таких всегда находится в достатке, то храм не бедствует. Хотя они не очень-то носятся со своими паломниками, в отличие от других храмов, где и приютят и накормят. Жрецы дракона никого не пускают внутрь. Говорят, это самый закрытый храм из всех существующих в империи. Те, кто войдет туда, уже больше не увидят мира. Только избранным жрецы позволят войти в святилище, когда настанет время. Но мне больше нравились рассказы деда о смелых воинах, побеждающих великанов.
– Ну, конечно. – Кивнула головой Галла. – Про великанов, наверное, интересней. Тем более, что великанов в жизни не встречается. А вот про Черного Дракона, к сожалению, я этого сказать не могу. Конечно, сказка, это всего лишь сказка. В жизни все случается немного по-другому. Да и жрецы храма сами не понимают всего значения Головы Дракона. Они всего лишь ее хранители. Тебе придется спасать этот мир, герой. Если это у тебя получится, то ты станешь его новым князем. Не знаю, правда, захочешь ли ты взять в жены княжескую дочь, – слегка улыбнулась Галла, – Но вначале вам с Лексой надо достать Глаз Дракона у царицы ситалинок. Боюсь, ее будет нелегко убедить расстаться с лучшим камнем в короне и последовать за вами. Да и с короной этой пока что проблемы, как сказала бы Лекса. Но у избранного богами все получится.
Кенас смотрел на Галлу и не знал, всерьез ли говорит эта жрица, или она сошла с ума, а он просто попался на ее ловкие фокусы и приворотные слова, которым учат в той или иной мере всех жриц. Да и какого храма она жрица? Их много в империи, но он не слышал ни об одном, где бы верили в детские сказки. Да и вообще, всем известно, что жрецы по большей части морочат людям головы, чтобы жить в свое удовольствие, да целыми днями спорить друг с другом о том, что написано в каких-то древних рукописях, и как это толковать. Уж он, Кенас, за войну успел в этом убедиться…
– А как же храм Селя? – Спросила Галла, как будто прочитав его мысли. – В то, что их знак хранил тебя столько лет в боях, ты тоже не веришь? Впрочем, ты прав, многие храмы давно утратили истинные знания, дарованные их предкам древним народом магоров, сохранив лишь их разрозненные крупицы и манускрипты, которые и сами не умеют прочесть верно, а некоторые, так и вообще никогда не имели доступа к истине.
– Что за царица Ситалинии? – Хрипло спросил Кенас. – Никто никогда не слышал, чтобы где-то была другая империя или страна, кроме Стамии. Ходили слухи о последних магорах, что служат князьям, но по мне, так все это такие же сказки. В сказках, кстати, говорилось, что крылатые ситалинки обитают в мире мертвых и стерегут его обитателей. Или нам предстоит идти именно туда? И, вообще, что мне-то за дело до всех этих князей, цариц и их драконов? Не говоря уж о том, – добавил Кенас, подумав, – что у нынешних князей нет дочерей. Это страшная тайна, но всем в Легионе было прекрасно известно, что оба наших правителя бесплодны, так что даже взять незаконнорожденного ребенка и признать его права на трон они не могут.
– Судьбу ты выбираешь сам. – Пожала плечами Галла. – Правда, жрецы Селя сразу увидели, что ты по рождению избран для этой битвы. Именно тебя они сочли достойным стать новым князем. И Лекса сразу узнала именно тебя. Я специально не рассказала ей многое, она должна была выбрать сама. Жаль, если все они ошиблись. Конечно, мы попытаемся убить Черного Дракона и без тебя, но не знаю, удастся ли. Впрочем, и с тобой удача нам совсем не гарантирована, так что, возможно, с твоей стороны будет разумней не ввязываться в это предприятие… Ну, а что касается ситалинок, так они, конечно, обитают не в царстве мертвых, и крылья у них не за спиной, а на боевых шлемах. В память о боге-драконе. Правда, они, действительно, живут в ином мире. Видишь ли, мир, в котором живешь ты, не единственный. Это долго объяснять, но поверь мне на слово, что кроме твоего есть еще много других, удивительных, совсем не похожих друг на друга миров. Все они расположены параллельно друг другу и живут каждый по своим законам. Попасть из одного в другой можно только, если знаешь точку перехода в Диких горах. Оттуда можно попасть за Грань миров, там обитают Высшие. Но пройти там может не каждый и не всегда. Некоторые миры соединяются друг с другом более тесно, пересекаются в пространстве-времени, и иногда могут видеть отражения и тени друг друга. Раньше избранные владели тайными знаниями и умели посещать другие миры, но это из области древних знаний расы магоров, они, к сожалению, давно утрачены. Но раз в тысячелетие мировой порядок может быть нарушен. Междоусобная война в Стамии уже случилась, скоро начнется бунт. Это знак Пророчества. Крайние миры пересекаются, и открывается путь злу, который может зафиксироваться в вечности, если его вовремя не закрыть. Это станет началом конца для всех, так как будет нарушено Великое Равновесие Бытия. К тому же, через этот путь в ваш мир проникнет мир Черного Дракона. Люди Черного Дракона владеют знаниями, достаточными для того, чтобы пройти по этому пути сюда и завоевать ваш мир. И тогда этот путь останется навечно, миры пересекутся, и все рухнет, как рушится карточный домик от одного неловкого касания. Властелины мира Черного Дракона не хотят понимать этого, они слишком невежественны, знание, полученное ими, слишком преждевременно. Впрочем, у их расы в крови тяга к разрушению, а смерть – цель жизни. Все беды происходят тогда, когда в руки дикарей попадают знания, превосходящие их собственное развитие. В лучшем случае, они вовсе не находят им применение, в худшем – наносят вред себе и окружающим. К сожалению, люди Черного Дракона используют их для попытки вторжения. Когда-то эти знания были даны им магорами, владевшими почти всеми тайнами вселенной, чтобы как раз не допустить подобного и предотвратить катастрофу, но люди одинаковы во всех мирах, не зависимо от уровня развития науки и техники. Они самонадеянны, надменны, уверены, что именно их науке известно все, поэтому придают забвению древние Пророчества или перетолковывают их в своих целях. Остановить их сможет только Белый Дракон. Высшие отметили тебя для этой миссии. Много лет назад, при рождении.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Суббота, 29.01.2011, 02:46 | Сообщение # 47

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
– Высшие – это боги? – Спросил Кенас, чтобы хоть чего-то сказать.
– Высшие, это Высшие. – Серьезно покачала головой жрица. – Они живут на грани миров вне времени и следят за мировым порядком, но никогда не вмешиваются в дела миров. Но Пророчество, это особый случай, когда Высшим тоже приходится оторваться от созерцания. Тем более, что на этот раз ход вещей был нарушен слишком сильно. Обычно, все происходит точно по Пророчеству, из тысячелетия в тысячелетие, а сейчас… Что-то должно произойти, мир может измениться. Поэтому, они предпочли вмешаться в дела людей и помогли нам с Лексой. Раньше они такого никогда не делали, полагаясь на Всемирный порядок и Карму. Раса магоров когда-то сумела постичь многие тайны, но она почти вся вымерла, к сожалению, знания не спасли их от гибели. А род людей еще слишком молод для того, чтобы ни только узнать, но и понять. Но во всех мирах есть религии, адепты которых имеют доступ к Великим Тайнам, хранимым Высшими, но людям еще рано давать полное знание об устройстве мира, слишком большой соблазн для тех из них, кто мечтает завоевать вселенную. Таким, обычно, бывает трудно объяснить, что к концу похода будет уже нечего завоевывать. Вот и разбросаны крупицы знаний по разным храмам. Жрецы охраняют свои тайны, пока они в очередной раз не потребуются для того, чтобы спасти мир, а потом снова будут разделены и преданы забвению. Но кто-то или что-то прервало нить времени, и начались сбои. Поэтому мы здесь. Нам придется собрать все воедино, тогда появится шанс восстановить равновесие. Или начать новую эру.
– Ты еще ему теорию относительности объясни! – Фыркнула Лекса со своего места. Пока Галла говорила, рыжая была занята тем, что осматривала блестящие металлические звездочки и осторожно складывала их в плоскую круглую шкатулку, сделанную точно по размеру для этих странных украшений, как решил Кенас. – Короче, начинаем с ситалинок, их мир с вашим соединяется довольно тесно. Собственно, это ваш мир и есть, только в ином варианте развития. Так что, туда и обратно можно попасть, минуя точку перехода и не дожидаясь подходящего времени. Остальное поймешь по ходу жизни. А через грань миров ходить – морока еще та. Даже если не считать, что придется через Снежный перевал переться. Никогда не знаешь, куда попадешь и сколько времени на это потратишь. Так что, нам повезло.
– Ну вот, – развела руками Галла, – Лекса объяснила все более доступно. Конечно, ее воспитание оставляет желать лучшего, но так получилось, что она провела детство в одном не самом лучшем мире, так что, не обращай внимания на ее манеры. Правда, надо признать, выхода у нас не было, пришлось как-то выживать там, куда попали. Зато, она научилась многому, что пригодится вам во время вашей миссии и, если ты с ней подружишься, она научит и тебя. А я останусь здесь. Надо будет приготовить все для похода в столицы.

Нельзя сказать, что Кенас до конца понял и принял все из того, что говорили эти две странные женщины. Но одно он усвоил – ему предлагалось ввязаться в смертельно опасное мероприятие с неизвестным финалом. Что ж, он был не против. В любом случае, это будет интересней, а возможно, и прибыльней, чем шататься до конца жизни из города в город по дорогам империи, нанимаясь к жадным караванщикам. Только сейчас он понял, как надоело ему это однообразное занятие. Разумеется, он отправится с этой рыжей ведьмой в неведомую страну ситалинок, добывать Глаз Белого Дракона, а заодно, научится у нее этим удивительным приемам владения мечом. Ведь, если она не богиня, а, судя по тому, что он все-таки понял, так оно и есть, все ее приемы он тоже сможет освоить. Ну а что касается их намеков о новом князе Стамии… В это как-то не верилось – что, богам, или этим самым Высшим, избрать некого больше? С чего это они будут даровать такую честь безродному бродяге? Если бы он был еще каким-нибудь знатным лордом, дело другое, а так… Однако, решил он, посмотрим. Чем бы дело не кончилось, а он своего не упустит.
– Я пойду с ней. – Сказал он, наконец. – Но у меня в городе остался друг. Боюсь, он не поверит, что я ушел, не простившись с ним.
– Я схожу в город и, думаю, сумею убедить твоего друга, что с тобой все в порядке. – Сказала Галла. – Ты еще встретишься с ним на обратном пути. Главное, принесите Глаз Дракона.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
dima4478Дата: Суббота, 29.01.2011, 02:58 | Сообщение # 48
Сотник
Группа: Ветераны
Сообщений: 1698
Награды: 0
Репутация: 1497
Статус: Offline
Иринико, прочел.. biggrin biggrin biggrin
Cообщения dima4478
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Понедельник, 31.01.2011, 15:50 | Сообщение # 49

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
До вечера они собирались в дорогу. Лекса складывала вещи и провизию в странные кожаные мешки с множеством карманов и двумя постромками с пряжками, пришитыми почему-то не вверху, а сбоку. Когда они были упакованы, она ловко одела один из них себе на спину, подтянула ремни, и оказалось, что нести поклажу так значительно удобней, чем в руках. Кенас поинтересовался, почему она собирается нести вещи сама, раз у них вполне достаточно лошадей, но Лекса ответила, что верхом они поедут только до дикой территории, а там придется отдать лошадей Галле, в страну Ситалинию можно попасть только пешком.
– Впрочем, – сказала она, – там мы купим себе лошадей, если в этом будет необходимость. Только деньги с княжеским гербом у них не ходят. Но золото и серебро в слитках и пластинах вполне сгодится. Там оно тоже котируется.
Кенас согласно кивнул, хотя и не понял последнее слово, но он уже привык, что иногда эта девчонка говорит как будто на чужом языке, главное, смысл ясен. У них в империи тоже еще не очень прижилось это княжеское нововведение – чеканные монеты. Все купцы, даже в столицах, пока что предпочитали иметь дело с пластинами слитками и мелким ломом. А если попадались монеты, то их тоже взвешивали в общей куче, не очень доверяя тому, что было указано на самих кругляшах.
Рыжая девчонка по-прежнему продолжала его раздражать. Но мысль о том, что ему предстоит провести несколько дней и ночей наедине с ней, неожиданно доставила ему удовольствие.

Как только стемнело, и крестьяне по обыкновению заперлись в своих домах, путники оседлали лошадей и отправились в путь. Кенаса уже не очень удивило то, что и Галла для путешествия оделась в мужское платье, прихватив, впрочем, с собой и свои черные жреческие одежды, так как не рассчитывала вернуться домой затемно. Обе женщины чувствовали себя в штанах и куртках свободно, и было видно, что они давно привычны к такому наряду. У Лексы под курткой оказалась даже легкая кольчуга. Кенас раньше не видел столь тонкой и искусной работы, да и сплав показался каким-то незнакомым. Видимо, ее ковал настоящий мастер своего дела, уж Кенас-то в таких вещах понимал. Даже у знатных мальчишек, которые тратили кучу родительских денег на свою экипировку, Кенас не видел ничего подобного. Его собственная кольчуга не годилась ни в какое сравнение. Хотя она тоже стоила ему немалых денег, так как на оружии и снаряжении Кенас никогда не экономил, заботясь, правда, не об их красоте, а о надежности. Разглядывая тонкую работу неведомого мастера, Кенас, было, засомневался, насколько надежно может защитить ее владелицу столь ажурное изделие, но Галла уверила его, что в случае чего – вполне может. Кенас не стал спорить, но решил, что лучше этого случая не допускать. Впрочем, возможно, жрица ее заговорила. Тогда, действительно, любое, не волшебное, оружие, будет бессильно.

Степь они миновали без приключений и за полночь подъехали к лесу, покрывающему подножие Диких гор сплошным покровом. В этих местах не было дорог, а деревья росли так густо, что между их переплетенных ветвей пробраться можно было только пешему. Некоторое время еще можно было идти, ведя коней в поводу, но вскоре и это стало затруднительно, тем более, что свет луны, сопровождавший их всю дорогу, почти не проникал сквозь кроны деревьев к их подножию. Путники остановились на привал, привязали коней и стали дожидаться утра. Галла велела им спать, сказав, что сама будет охранять их покой. Принимая во внимание то, что в горах водились кабаны, дикие собаки, а иногда встречались и рыси, не говоря уж о дикарях и варнаках, это было совсем не лишним. Лекса, молча кивнула, бросила на землю плащ и тут же заснула, как воин, привыкший экономить силы и ловить малейшие минуты отдыха. Кенас еще раз подивился, что за странную компанию он себе выбрал и тоже улегся на ночлег. Почему-то он вполне доверял жрице – похоже, ее охрана будет вполне надежна, хотя раньше ему бы и в голову не пришло оставить на страже женщину.

Действительно, до рассвета их ничто не побеспокоило. А с первыми лучами солнца, проникшими в этот мрачный лес, пришло время прощаться. Но Галла почему-то не спешила. Разбудив своих спутников, она велела им сесть на землю, достала откуда-то из седельных сумок грубо сделанного каменного идола размером в локоть и поставила его у своих ног. После этого приложила ладони ко рту и издала пронзительный переливчатый крик, эхом раскатившийся в дальние уголки леса. Почти тут же в ответ ей донесся такой же крик откуда-то с гор.
Кенас мгновенно напрягся, готовый вскочить на ноги и выхватить меч. Этот крик он отлично запомнил еще со времен своего детства, так перекликались дикари во время своих вылазок. Услышав этот клич в лесу, лучше было убраться подальше, если не хочешь помериться силой со стаей людей-зверей, вооруженных каменными топорами и тяжелыми суковатыми дубинками. К тому же, эти полузвери чувствовали себя в дикой чаще, как дома и умели подкрадываться бесшумной рысью, были ловки и выносливы, как волки, возникали ниоткуда и уходили в никуда. Никто не видел их становищ, а старухи шептали, отплевываясь через плечо, что они в союзе с лесными духами и демонами ночи, и могут сами становиться бесплотными, растворяясь в воздухе. Мужчины смеялись над глупыми бабскими выдумками, так как хорошо знали, что духов и демонов нельзя убить обыкновенным оружием, а диких они убивали и не однажды. Кенас в детстве и сам видел труп убитого дикаря, что притащили из леса охотники. Вонял он вполне плотски, ничего потустороннего в нем не было. И, разумеется, мертвый дикарь совсем не собирался растворяться в воздухе, а смердел на всю округу, пока мужчины, не закопали его за околицей, подальше от жилья. Но все равно, где-то глубоко в его сознании с детства сидело отвращение к этим одетым в шкуры полуживотным-полулюдям.

Лекса неожиданно обняла его за плечи. Кенас, не ожидавший даже от нее такой беспардонной выходки, замер удивленный. Но, оказывается, рыжая, уловив его порыв, просто хотела его остановить. Кенас даже в этот момент нашел время, чтобы удивиться ее манерам. Вернее, их отсутствием. Впрочем, кажется, он уже стал к ним привыкать.
– Доверься Галле. – Не повышая голоса, сказала Лекса, не заметив его удивления или не считая нужным замечать. – Без помощи Ариев мы не пройдем к ситалинкам. Дикие люди живут на грани миров и проведут нас через барьер.
Кенас промолчал, но решил держаться настороже.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Понедельник, 31.01.2011, 15:52 | Сообщение # 50

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Они ждали уже довольно долго, когда забеспокоились и стали всхрапывать кони, привязанные в стороне. Кенас скорее почувствовал, чем услышал, что они уже ни одни в лесу, хотя вокруг по-прежнему не шевелилась ни одна ветка. Галла подняла с земли идола – грубо сделанную фигурку неестественно толстой уродливой женщины, сидящей на поджатых ногах, с руками, сложенными на огромном животе – и подняла ее над головой. В лучах поднявшегося уже довольно высоко над лесом солнца, эта грубая поделка неожиданно сверкнула и засветилась внутренним светом, хотя вначале Кенасу показалось, что сделана она из обыкновенного серого камня, какой в избытке встречается на любой дороге. Тут же над лесом пронесся полувздох-полустон, и из-за деревьев выступили коренастые сутулые фигуры, одетые в плохо выделанные шкуры зверей. Но в руках у мужчин не было обычного оружия, а на грязных, бородатых лицах не читалось враждебности. Пожалуй, сейчас они выглядели вполне по-человечески и даже осмысленно. Один из дикарей – огромный, с широкой приземистой фигурой и узловатыми мышцами на длинных руках, скорее всего, вожак стаи, неожиданно заговорил вполне по-человечески. Кенас чуть рот не открыл от неожиданности – у них всегда считалось, что дикари не знают речи и общаются рыком и лаем, как животные. Выяснилось, что они вполне владеют языком, хотя и выговаривают слова как-то не совсем правильно.
– Мы приветствуем женщину неба, пришедшую с миром. Ты принесла нам нашу Великую Мать, как обещали Высшие?
– Я пришла, чтобы вернуть Ариям их прародительницу. – Величественно сказала Галла, подавая идола дикарю. – Надеюсь, вы будете достойно о ней заботиться.
– Не сомневайся, могущественная! – Вожак с силой ударил себя в грудь и бережно принял в руки фигурку. – В нашем стойбище она всегда получит лучший кусок мяса и вдоволь кореньев и фруктов. Женщины будут поддерживать огонь в ее очаге и шить ей лучшие одежды. Все племя умрет, но не позволит больше ей прогневаться на нас и уйти. Высшие явили нам видение, и мы ждали ее и тебя с прошлой луны. Уже готово в общинной пещере место для Матери, женщины устелили его самыми мягкими шкурами, которые сумели только добыть наши охотники. Арии хорошо приготовились к встрече. – Он завернул идола в шкуру, поданную кем-то из соплеменников, и убрал в грубое подобие сумки, что висела у него через плечо. После этого вожак перешел к насущным вопросам:
– Что ты потребуешь от нас, могущественная? Высшие сказали, что мы должны исполнять все твои повеления.
Галла подошла к сидящим Кенасу и Лексе и кивком велела им подняться. Она дотронулась правой рукой до своего лба, а потом по очереди коснулась и их голов.
– Эти люди – посланцы Высших. – Сказала она, повернувшись к вожаку диких. – Вы должны оказать им гостеприимство и проводить их в другой мир, к женщинам, а потом встретить на обратном пути. Если они придут не одни, то также вы должны поступать и с их спутниками. От этого зависит жизнь Ариев, так решили Высшие. Я сказала все.
Дикарь опять ударил себя в грудь и молча отступил в лес, все его спутники растворились за деревьями также бесшумно, как появились. Лекса закинула за спину свой мешок и кивнула Кенасу. Он последовал ее примеру, уже перестав чему-либо удивляться. Не оглядываясь, они вошли в лес и пошли по направлению к горам.

Кенас чувствовал, что дикари сопровождают их в пути бесшумными тенями, хотя и не видел никого вокруг. Лекса уверенно шла вперед, казалось, она хорошо знает дорогу или видит, куда ведут их странные провожатые. Вообще, она, определенно умела ходить по лесу. Кенас, привыкший с детства к охоте в этих самых местах, отметил, что рыжая идет бесшумно и легко, как хороший охотник, не многие мужчины, если они не привычны к этому с малолетства, смогли бы так передвигаться в чаще. Впрочем, своим провожатым они, должно быть, казались неуклюжими и медлительными, но дикари не посмели подгонять или окликать их. Кажется, среди этих людей вообще было не принято много говорить. На всякий случай, Кенас тоже молчал, чтобы не нарушить какое-нибудь табу племени. В своих странствиях он встречал полудиких кочевников и знал, что у них есть много суеверий и обычаев, которые лучше не нарушать чужакам.
Тем временем местность, по которой они шли, становилась все более крутой и каменистой. Деревья цеплялись своими корнями за скалы, пробиваясь сквозь камни к земле, дающей им жизнь и силу, кое-где дорогу стали преграждать совсем уж отвесные стены и приходилось взбираться вверх по камням, хватаясь за корни деревьев и впиваясь пальцами в почти незаметные выступы. Дикари, наконец, показались рядом с ними, видимо, вожак решил, что неуклюжих чужаков надо подстраховать на крутых горных склонах. Лекса не уступала Кенасу и в этом, и даже как бы не превосходила его. Она с легкостью преодолевала подъемы, умудряясь находить упоры для ног и рук на самых, казалось, гладких участках. Лекса лезла вверх по скалам с ловкостью ящерицы, распластавшись по камням, и сливаясь с ними. Кенас с досадой подумал, что сам он карабкается вверх с гораздо меньшей грацией и ловкостью. Кое-где ей пришлось даже дожидаться его. Кенас злился на свою неловкость, скрипел зубами и старался не пыхтеть слишком уж громко. Впрочем, Лекса ничем не давала понять, что замечает его усилия и даже, он это понял, намеренно замедляла свой подъем в совсем уж трудных местах.
Из-за этого нового унижения перед девчонкой дорога показалась ему бесконечной, и когда она, в конце концов, окончилась, он даже удивился, что день еще продолжается, и солнце не скрылось за деревьями, хотя уже заметно клонилось к закату.
Они стояли около совсем уж отвесной и гладкой скалы, так что даже дикари не решались лезть по ней вверх. Вожак поднял голову и коротко гортанно вскрикнул. Тот час же ему ответили сверху, где-то посередине отвесной стены показалась косматая голова, и сейчас же вниз упала связанная из кожаных ремешков веревка. Первым по ней полез вожак дикарей. Он с обезьяньей ловкостью перехватывал руками и, упираясь ногами в скалу, вскоре оказался там, где ждал его соплеменник, оставленный, как видно, в неприступной пещере специально для того, чтобы помочь отряду вернуться из похода назад. Следом за своим главарем молчаливые дикари подтолкнули к скале Кенаса. С веревкой подъем у него прошел гораздо лучше, в конце концов, во время войны ему не раз приходилось взбираться на стены вражеских городов примерно таким же способом. Тут, по крайней мере, никто не пытался скидывать ему на голову камни или лить расплавленную смолу. Лекса, как и следовало ожидать, была следующей. Подъем и ей дался легко, вскоре она уже она была наверху. За ней поднялись оставшиеся дикари. Кенас сосчитал, что их всего семеро, вместе с тем, кто ждал у входа пещеры. Видимо, дикие люди действительно ждали их, так как на охоту, на сколько он помнил, они выходили более многочисленными отрядами.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Понедельник, 31.01.2011, 15:55 | Сообщение # 51

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Пещера, в которой они оказались, имела узкий вход, но внутри была довольно просторной, с высокими сводами, расписанными странными наскальными рисунками. Неизвестный художник удивительно реалистично изобразил на стенах животных, птиц и людей. Почти все звери были знакомы Кенасу – быки, олени, рыси, собаки, но некоторые картинки являлись явно плодом воображения творца. Кенас с удивлением разглядывал крылатых драконов с зубастой пастью, огромного, похожего на льва зверя с неестественно длинными клыками, довольно уродливую свинью с мохнатым оскаленным рылом и гривой черных волос. Свинья была изображена в момент охоты на нее людей с копьями, и их фигурки едва доставали ей до предплечья. Видимо, иногда неизвестному художнику, явно, изменяло чувство пропорции.
Кенасу не удалось подробно разглядеть все картинки, густо рассыпанные по стенам, так как их провожатые повели своих гостей вглубь пещеры, уходящей в скалу. Чем дальше они отходили от входа, тем сильнее сужалась пещера и вскоре они смогли идти по ней только гуськом, пригибаясь там, где каменные глыбы нависали слишком низко над головами. Свет, льющийся от входа, померк, и Кенас почти не различал в темноте, куда ступает его нога. Но дорога была ровная, так что идти было удобно, только все время приходилось ощупывать рукой пространство у себя над головой, чтобы не стукнуться о низкие своды. Неожиданно вожак остановился. Кенас только в последний момент сумел это заметить и не уткнуться в его широкую спину, успев вовремя остановиться.
– Вы гости Ариев. – Глухо раздался в темноте голос дикаря. – Тут обиталище Духа горы. Он не любит чужих и в первый раз на время лишит вас жизни, чтобы узнать ваш запах. Потом он уже не будет путать вас с чужаками.
Кенасу не очень понравилась перспектива лишиться чувств, как знатная дамочка при виде мыши, но, похоже, выбора не было. Когда вожак шагнул вперед, Кенас решительно пошел следом, стараясь не думать о том, куда он упадет, когда дух горы «лишит» его жизни. Через несколько шагов в ушах загудело, к горлу подступила тошнота и перед глазами поплыли радужные круги. Впервые в жизни ноги Кенаса отказались ему повиноваться, казалось, все его существо какая-то неведомая сила выворачивает наизнанку, как шкуру барана, и уже теряя сознание, он почувствовал, как чьи-то сильные руки подхватывают его обессилевшее тело.

Когда Кенас очнулся, то увидел прямо перед собой изумрудные глаза и рыжую прядь, спадавшую почти что ему на лицо. Нежные, но крепкие руки приподняли его голову и поднесли к губам глиняную чашку с каким-то питьем.
– Пей, воин, это напиток дала мне в дорогу Галла. Он придаст тебе сил. – Сказала рыжая ведьма, сидевшая рядом с ним на циновке. Кенас послушно выпил и, действительно, ощутил прилив сил. Он даже смог сесть и оглядеться, хотя все тело по-прежнему сковывала странная слабость, как после продолжительной болезни, а голова казалась страшно тяжелой и чужой.
Он лежал в довольно светлой хижине или, скорее, шалаше, сложенным довольно примитивным способом из жердей и крытым широкими листьями неизвестного ему растения. Вход в это странное сооружение занавешивал полог из шкур. Сквозь частые щели в «стенах» было видно, что их жилище окружает океан листвы, сквозь его изумрудную зелень синело неестественно яркое небо. Несмотря на то, что неплотно подогнанные друг к другу жердины свободно пропускали воздух, он ощутил почти невыносимую духоту и сильную влажность.
Кенас сидел на охапке мягкого мха, совершенно обнаженный, если не считать какого-то жалкого подобия мятой пестрой тряпки, наброшенной на него чьей-то заботливой рукой. Оглядевшись вокруг, он не увидел ни своей одежды, ни оружия. Лекса, заметив его тревогу, взяла у него из рук чашку, отставила ее в сторону, помогла устроиться поудобней и только после этого сказала:
– Наше оружие и одежда остались в пещере охотников. В этом племени свои законы, в поселении мужчинам можно иметь при себе только ножи, считается, что боевое и охотничье оружие оскорбит дух матери, придется и нам воздержаться от ношения мечей. – Она мягко улыбнулась и ободряюще добавила. – Тебе надо прийти в себя после перехода через границу миров, так что, пока мы гости Ариев. В мир ситалинок отправимся послезавтра утром, спешить некуда. А сегодня вставать даже и не пытайся, пустое дело. Ты еще крепкий парень, некоторые, с непривычки, после первого перехода, сутками лежат в отключке. А ты всего за три часа очухался. Уважение у здешних охотников завоевал, между прочим. Тут, при первом переходе, интересный эффект получается. В первые минуты ты не совсем отключаешься, а как бы под наркотическое воздействие попадаешь. Словом, бредишь. Так ты, мало того, что на ноги встал, когда глючить начало, чуть было меч из ножен не выхватил. Главный охотник сказал, что ты могучий воин. У них так мальчишек на вшивость проверяют, проведут через предел и слушают, кто что кричит, когда Дух горы нападает. Если те пугаются, скулить начинают, в охотники не годятся. Это у них страшным позором считается, один тогда шанс остается – идти в одиночку, добывать шкуру саблезубого тигра или еще какого чудовища, благо их тут, как грязи. Почти на верную смерть отправляются, между прочим, а то всю жизнь потом будут у женщин на посылках, и жену взять не разрешат. А то и в жертву принесут, чтобы под ногами не путался. Ну а тех, кто ругается и встать пытается, в охотники принимают, то есть, полноправными мужчинами признают. Такой тут тест на совершеннолетие. Но на ноги вскочить еще ни кому не удавалось. Кстати, имей в виду, тут, в стойбище, женщины главные. Между прочим, многие бабы из твоего мира, охотники оттуда часто девчонок и молодых женщин приводят. Но выживают, как правило, только дети – те легче приспосабливаются. Поэтому, на твоем родном языке они все тут с детства свободно говорят. Собственно, это теперь и их родной язык. Древний дикий диалект почти забыт – охотники между собой еще переговариваются во время обрядов, чтобы женские духи не услышали, да кое-какие названия в употреблении остались. Но он и беднее значительно, слов мало, так что не велика потеря. Зато, Арии не выродились тут, в изоляции. У них в общине полное разделение труда: Мужики командуют на охоте и в той пещере, где точка перехода, туда женщин только в крайнем случае пускают. А в поселении бабы всем заправляют, правда, и работа вся на них, да на детях, охотники только в гамаках лежат, отдыхают, на солнышке греются. Ну, конечно, если там нападет какой зверь, они в свои права сразу вступают.
У Кенаса все еще кружилась голова, и уходило много сил, чтобы сидеть, а не опуститься бессильно на свою постель. Поэтому он понял не все из того, что сказала Лекса. Но его сильно интересовали две вещи.
– Мне что, – хмуро спросил он, – без штанов тут ходить? И почему Дух горы не тронул тебя?
Лекса усмехнулась:
– Без штанов, ясное дело. В наших одеждах тут через пол часа в крутую сваришься. Оденешь вот это. – Она бросила ему на колени какие-то радужные тряпки. – Тут все в этом ходят. А Дух горы… Говорю же, нет там никакого духа. Просто эффект перехода через пространственно-временной порог. В первый раз организм так реагирует, перестраивается, наверное. Я-то через миры уже ходила, так что на меня не подействовало. А почему это получается, Галла мне объясняла, что-то там из молекулярной физики. Спросишь у нее, когда вернемся, если интересно, но мой тебе совет – не грузи голову, меньше знаешь – крепче спишь. А на счет одежды не переживай, я-то одела, ничего, удобно. – Она встала и крутанулась на месте, демонстрируя свой наряд. Только тут Кенас заметил, что на ней, действительно, почти ничего не одето. Только вокруг бедер обмотана узкая тряпка, по виду, вроде той, что укрывала его на ложе, да поверх нее, спереди и сзади, от пояса до середины бедра спадают два таких же полотнища, завязанных на талии узкими ремешками. Получилось что-то вроде распоротой по швам немыслимо короткой юбки, украшенной, впрочем, причудливым орнаментом из кусочков разноцветной кожи и бисера. При этом смуглые округлые бедра рыжей девицы вызывающе обнажены до самого пояса. Высокая грудь вообще прикрыта чисто условно – просто длинное ожерелье из пестрых перьев неизвестной птицы, свободно спадающих на плечи.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
Marochka77Дата: Вторник, 01.02.2011, 09:51 | Сообщение # 52
Полусотник
Группа: Дружинники
Сообщений: 675
Награды: 2
Репутация: 1672
Статус: Offline
Честно говоря я не сразу поняла что выложенные части уже закончились, и долго пыталась найти где же следующий пост. Прочитала на одном дыхании. Здорово!

Какой был бал, Накал движенья, звука, нервов,
Сердца стучали, на три счета, Вместо двух (В. Высоцкий)
Cообщения Marochka77
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Четверг, 03.02.2011, 14:17 | Сообщение # 53

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Осмотрев предложенный ему наряд, он увидел, что это такая же полоска на бедра и два полотнища, вроде юбки, только не так затейливо украшенные, как у Лексы. А на плечи, вместо ожерелья из перьев, можно было набросить что-то вроде плаща все из той же непонятной материи. Он стал разглядывать ее повнимательней и убедился, что это скорее кусок кожи, прочной, но очень мягкой и тонкой. Заметив его интерес, Лекса усмехнулась:
– Что, интересная вещица?
– Из лягушачьей шкуры они их делают, что ли. – Проворчал Кенас, вертя в руках радужный плащ.
– Почти угадал. Крылья гигантского птеродактиля. Тут на скале гнездовье, подростки их камнями влет сбивают. Мясо говорят, жесткое и вонючее, а крылья в хозяйстве дело незаменимое. Они их зовут зверь Пай-пай. Впрочем, чего это я? Ты и птеродактиля никогда не видел. Ну да ладно, увидишь еще.

В это время в хижину вошла женщина с седыми длинными волосами, заплетенными в две косы. У нее была крепкая, почти мужская фигура, жилистые руки и ноги с узловатыми мышцами, коричневые обвислые груди и широкие массивные бедра. На шее, поверх ожерелья из перьев, на кожаном шнурке висела деревянная фигурка – точная копия той, что отдала Галла встречавшим их охотникам, только меньше и грубее сделанная. Женщина коснулась своего лба и поставила у порога большую плетеную корзину, которую принесла с собой. Увидев, что Кенас уже сидит на своей подстилке, она довольно улыбнулась, показывая кривые коричневые зубы, и сказала Лексе:
– У тебя сильный мужчина. От такого рождаются крепкие мальчики. – Было заметно, что она более правильно, чем мужчины, говорит на языке Стамии.
Лекса с абсолютно серьезным лицом выслушала эту похвалу и ответила, видимо так, как требовал здешний обычай:
– Слава матери, мой очаг под надежной защитой. Но у твоего очага тоже сидят смелые мужчины, и твои дети скрасят твою старость. По воле Высших я не могу зачать ребенка, пока не выполню свою миссию, а ты рожала уже много раз.
Женщина заулыбалась еще шире и согласно наклонила голову:
– Да, я рожала больше, чем пальцев на руке, и почти все мои дети выжили. Но ты еще молода и успеешь стать матерью.
После этого она опять оглянулась на Кенаса и одобрительно зацокала языком:
– Вижу, земля, откуда я родом, дает достойных мужчин. Мне было совсем мало лет, когда меня из деревни забрали охотники. Тогда я ничего еще не понимала и не хотела идти с ними. Я кричала и кусалась, когда они несли меня сюда. А потом, после встречи с Духом горы, лежала без памяти три дня, меня хотели уже выбросить вниз, в дар Ужасу Равнины. Но Великая Мать пожелала, чтобы я осталась жить. С тех пор я больше никогда не хотела вернуться назад, в холодный мир, не пыталась бежать, как другие глупые девчонки. И Мать оказалась милостива ко мне. Поэтому и тебе не надо противиться воле Высших, они наградят твое послушание. – Неожиданно закончила свою речь старая дикарка. – Покорми своего мужчину, но не требуй, чтобы он лег с тобой сегодня, пусть побережет силы. – Добавила она и с этими словами вышла из хижины.
Лекса, поглядела на Кенаса, и проказливо, совсем по-девчоночьи, прыснула в ладони.
– У тебя такое лицо, как будто водой из-за угла окатили. Относись к этому проще. – Сказала она, справившись со своим весельем. – Я же говорила тебе, в стойбище правят женщины. Здесь так принято. А это была Главная Хранительница очага. Она тут что-то вроде королевы. Зовут Ору-поо, что значит Плодородное чрево, это потому, что умудрилась нарожать кучу детей своим мужьям и, в основном, мальчиков. Это здесь чрезвычайно ценится, так как девочек можно, в крайнем случае, и привести из других миров. Кстати, она оказала, по ее понятиям, и мне и тебе большое уважение, так как ни разу не обратилась к тебе на прямую, говорила только со мной. У всех свои обычаи. Ты же, вроде, много путешествовал, а в вашем мире тоже есть разные верования.
– У нас бы никому и в голову не пришло ставить бабу главой общины. – Проворчал Кенас, уже понимая справедливость слов Лексы. Еще он мог бы добавить, что путешествовал-то он вместе с княжьим легионом, и чем они были меньше всего озабочены, так это как раз соблюдением чужих обычаев. Куда бы ни приходили легионеры, везде именно местные вынуждены были подчиняться их обычаям и привычкам.
Лекса улыбнулась и поставила перед ним плетеное блюдо с кусками жареного на костре мяса, какими-то вареными корешками и кувшин с водой.
– Ешь. – Мягко сказала она. – Тебе надо восстановить силы. Сегодня я буду твоей сиделкой, даже если ты от этого и не в восторге. В качестве компенсации, могу рассказать тебе про этот мир, чтобы ты, когда мы завтра выйдем к людям, не наломал дров. Забыла сказать, день тут значительно длиннее вашего и того, куда мы отправляемся, да еще всякие накладки во времени с переходом. Так что, угадать, в какое время суток там попадем, практически невозможно. Кстати, – добавила она, смешно морща нос, – я уже поняла, что ты крепкий парень, так что спокойно можешь прилечь и не мучиться. Я бы тебя покормила, но, боюсь, что за это ты меня ночью прирежешь. Наши ножи лежат у входа, а для меня еще и копье принесли, не вздумай до него дотрагиваться. Мужчины в стойбище могут брать оружие только по разрешению старшей или в случае внезапной опасности. И уж во всяком случае, не то, каким пользуются женщины.
Кенас захохотал, перевернулся на живот и улегся на свою подстилку, пододвинув к себе еду. Из-за духоты и слабости, есть ему не очень хотелось, но он понимал, что кусок мяса, действительно, хорошее средство для восстановления сил. Язвительная манера Лексы говорить с ним неожиданно перестала его раздражать, он понял, что после похода через гору, стал относиться к ней, скорей, как к боевому товарищу, чем как к нахальной девчонке. Это оказалось довольно удобно, хотя и немного странно. В его жизни еще не встречалось женщин, с которыми ему хотелось бы поговорить за кружкой вина или, как сейчас, в хижине на отдыхе.
– Откуда ты все про них знаешь? – Спросил он, прожевывая мясо, неожиданно оказавшееся приятным и нежным на вкус, очень похоже на курятину, только соли не было.
– Ну, я же знала, что нам придется тут задержаться, вот и поинтересовалась. Высшие, когда хотят, знают все и про всех. Хотя нас-то здесь тронуть не посмеют, но лучше не оскорблять хозяев, раз уж мы у них в гостях. А тут без знания обычаев никуда, нарушишь какое-нибудь страшное табу ненароком, и мигом скормят Ужасу Равнин в качестве жертвы. Они этому самому Ужасу частенько в жертву каких-нибудь малополезных членов общества подбрасывают. И себя от лишнего балласта избавляют и вроде как ему уважение оказывают, хотя, по мне, эту прорву ненасытную калеками, да стариками не прокормишь. Но убить его у них силенок пока не хватает, да и не удивительно, с таким монстром и ваши бы воины как зря не справились. А как гласит главная мудрость одного древнего тайного общества, если нельзя убить, значит нужно попытаться подкупить. Спасибо, в вашем мире эти чудовища уже вымерли. Честно говоря, и здесь-то ему, вроде, делать уже нечего, может, последний такой остался. Тут вообще место странное – смещение временное какое-то, этот мир как бы и не существует – грань двух измерений.
– А что это за Ужас Равнин? – Заинтересовался Кенас странным зверем, оставив пока без внимания остальные странности.
– Ну, как тебе объяснить? Если я скажу, что это тиранозавр, то тебе это вряд ли поможет. В общем, это такая гадость, ростом с небольшую гору, с челюстями, размером с телегу, бегает на задних ногах и жрет все, что движется. Башка, как дом, мозгов, как у ящерицы. Спасибо, на скалу залезть не может и по деревьям не лазает, он вообще в этот лес особо не заходит – деревья мешают, застревает он в них. Но в лесу и без него дряни хватает, калибром помельче, правда. Только на деревьях относительно безопасно. Мы, кстати, на дереве сейчас и сидим. Тут чем выше, тем спокойней. Арии строят свои хижины в кронах, высоко над землей, а к реке и на открытое пространство спускаются, выставив предварительно караульных на скалах и деревьях. Собственно, тут вся жизнь проходит в постоянной опасности, хоть внизу, хоть наверху. На скалах всего несколько пещер, пригодных для жизни. Тесновато, да и пещерный медведь может забрести, но с ним охотники умеют справляться, если повезет, конечно. И если они на тот момент из стойбища не отлучатся. Вообще, тут у мужчин строго определенные обязанности. Они защищают племя, охотятся и делают детей. Ну, еще иногда участвуют в общих обрядах. А все остальное их не касается. У них с женщинами разные духи-покровители, только Великая Мать их и роднит. Считается, что в стойбище охотники гости. Их дом – охотничьи угодья. Женщины и дети строят хижины, готовят и распределяют пищу, охотятся на всякую мелочь вблизи жилья, вроде крыс, змей и ящериц, ловят рыбу в реке, собирают коренья. У них даже есть свое оружие, которого не могут касаться взрослые мужчины.
Охотники частенько уходят в долгие походы, особенно, когда в этом мире случается неурожай, дожди там, или засуха, и приходится делать вылазки в ваш мир. Девочек и женщин они, как я уже говорила, тоже воруют у вас, благодаря чему еще и не выродились. Но они этого не понимают, главная причина, почему им нужны ваши женщины в том, что тут большая смертность, люди, особенно дети, часто гибнут или просто умирают от болезней. Вот женщины и удочеряют вновь прибывших, но взрослые девушки почти никогда не выживают, их больше в жертву приносят. Мальчиков у других народов не берут. Считается, что охотник, чтобы он был привязан к своей общине, должен непременно быть зачат у очага племени, чтобы он вырос преданным своему роду. Мужчины, в отличие от женщин, большую часть жизни проводят вдали от стойбища и должны быть связаны с ним родством, чтобы всегда возвращаться назад, в семью. Кстати, у удачливого, сильного охотника свободно может быть несколько жен, если они все договорятся друг с другом, а у хорошей хозяйки, такой, как наша гостья, если она захочет, вполне может быть несколько мужчин. Но это такая морока, что не многие на это идут. Разве только, чтобы себе цену набить у соплеменниц. Вопросы брака, кстати, тут тоже женщины решают. Матриархат, одним словом. С женщинами в хижинах живут только дети, а охотники, когда они в стойбище, ночуют в своей пещере, через которую мы и пришли, а со своими женами встречаются в общей, у очага племени. Считается, что в компании, под присмотром Великой Матери, делом продолжения рода заниматься более прилично, чем где-то в кустах, тайком. В главную пещеру племени нам с тобой вообще нельзя заходить, это табу, осквернение очага, так как мы хоть и почетные гости, но чужаки. Туда на ночь допускаются только парочки, да и днем можно входить только взрослым. Там же поселили и Великую Мать. С охотниками ночевать нам тоже нельзя, тут свои заморочки – я, само собой, женщина, а ты не здоров после перехода, а больным и раненым рядом с оружием нельзя находиться. Считается, после этого оно может ослабеть. Оружие тут дело святое, они с ним разговаривают, заклинания разные читают.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Четверг, 03.02.2011, 14:29 | Сообщение # 54

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Есть еще парочка пещер, для повседневного пользования, так сказать. Все они сообщаются между собой на всякий пожарный случай. Чтобы можно было из одной в другую перебежать. Туда можно заходить всем, там тоже огонь постоянно поддерживают, но он считается не священным, на нем можно готовить обычную пищу. Хранительница и главный охотник, чисто из вежливости, предлагали нам там остановиться. Я поблагодарила и, к их удовольствию, отказалась. Во-первых, это было бы не учтиво с нашей стороны, все-таки, огонь, хоть и не священный, часть их племени, наше присутствие там не очень прилично, а во-вторых, там такая вонь, хуже, чем в козлятнике, да еще постоянно народ толпится, дети орут, словом, еще то удовольствие. Вот они нам с тобой и выделили отдельный дом. Тем более, тут, в этих хижинах, огонь не разведешь, значит, и очага нет, у них на этом самом очаге все держится. Зато свежий воздух и никаких любопытных. Еду и воду нам принесут, и все довольны. А я особенно – готовить с детства терпеть не могу.
Кенас, слушая ее неторопливый рассказ, незаметно съел все, что лежало перед ним, и почувствовал себя на столько лучше, что попытался встать. К его досаде, это не удалось, а Лекса рассердилась.
– Лежи, сказала же я тебе! Кому ты чего доказываешь? Успеешь еще повоевать. Если бы я через предел раньше не ходила, сама бы еще отдыхала кверху лапами. И вообще, будет время, я тебе все приемы покажу, ты, с твоей боевой подготовкой, быстро освоишь, глядишь, перестанешь по пустякам дергаться. Ничего там нет хитрого, нормальная техника рукопашного боя. Просто, пока что в вашем мире на силу надеются больше, чем на разум, от этого сильно страдает искусство вообще, и, прежде всего, воинское. У вас еще все впереди. А есть другие миры, где по другому пути пошли, кое-где целое искусство создали, некоторые приемы веками совершенствовались, расскажу как-нибудь. А теперь, давай спать, уже вечер, тут темнеет быстро, тропики.

Кенас проснулся с первыми лучами солнца и попытался встать на ноги. Ему это удалось, но слегка зашумело в голове и пришлось придержаться рукой за шаткую стенку хижины. Лекса, которая лежала на подстилке рядом с ним, тоже проснулась, но не вставала, а сладко жмурилась, потягиваясь в свое удовольствие. Нахальная рыжая девка, разумеется, спала раздетой, и сейчас только слегка была прикрыта легким одеялом. Из чего там они его делают? Кажется, вчера она что-то говорила про крылья, Кенас не очень понял, чьи. Главное, что эта тряпка почти не прикрывала ее наготы, и это начинало слишком настойчиво привлекать его внимание. В конце концов, он был нормальным мужиком и привык иметь дело с нормальными женщинами. А с этой ведьмой было совершенно невозможно даже представить, чтобы схватить ее за смуглое плечо и решительным жестом притянуть к себе… Хотя бы, потому что слишком велика была вероятность получить в самый интересный момент удар ножом. Впрочем, – подумал он, усмехаясь про себя, – похоже, эта бестия и без оружия может оказаться смертельно опасной.

Чтобы отвлечься от подобных мыслей, Кенас кое-как обмотал бедра дурацкой тряпкой, что дала ему накануне Лекса, взял один из двух лежащих у входа ножей и, усевшись спиной к ней, принялся яростно скоблить подбородок. У него эта привычка осталась еще со службы, в легионе особым шиком считалось чисто выбритое лицо, не то, что кудлатые бороды крестьян и ремесленников или аккуратные кокетливые усики и тонкие бородки знати. Лекса за его спиной быстро натянула на себя свое облачение, хотя по его глубокому убеждению, вполне могла этого и не делать – все равно все прелести наружу – и села рядом с ним, заплетая рыжие космы в толстую косу.
– Хорошее утро. – Сказала она, закончив свое занятие. – Умыться бы.
– Ты говорила что-то про реку. – Напомнил Кенас. – Сходим? – Идти ему с ней было совершенно не обязательно, но, почему-то, он не хотел отпускать ее одну. Сам себе он объяснил это тем, что они чужаки в этом мире, а значит, держаться им лучше всего вместе.
– В здешней реке купаться – себя не любить. – Хмыкнула Лекса. – К тому же, здесь мелководье и вода мутная. Арии, конечно, на такие мелочи плюют, но воду для питья и они берут не из реки. Я узнала вчера, у подножья скалы бьет ключ, водичка – зубы ломит. Учитывая здешнюю жару, я бы там с удовольствием ополоснулась. Конечно, в сам родник лезть не стоит, но можно взять кувшин и облиться.
Кенас кивнул и встал на ноги. Лекса подхватила грубо вылепленный глиняный кувшин, что остался со вчерашнего дня у них в хижине, и откинула полог, закрывающий вход. Тут Кенаса поджидал еще один сюрприз. Вчера Лекса сказала мельком что-то о том, что стойбище Ариев расположено на деревьях, но он как-то успел забыть об этом, да и вчера не очень обратил внимание на ее слова из-за гула в голове и обилия новой информации, что она на него обрушила. А сейчас, шагнув из двери, он едва не упал, схватившись за какую-то ветку и с удивлением обнаружив, что стоит в развилке массивных сучьев на неведомой высоте. При всем желании, он так и не сумел определить, как далеко внизу начинается земля, на сколько он мог видеть, внизу, как и вверху, можно было различить только сплошное зеленое месиво в переплетение толстых сучьев и веток.
– Впечатляет? – Хмыкнула у него за плечом Лекса. – Воздушные замки эпохи раннего палеолита. Или позднего. Впрочем, тут с классификацией темный лес – все в одном флаконе.
– И как же они здесь ходят? – В недоумении повертел головой Кенас, который из всего сказанного понял только про воздушные замки и решил не уточнять остальное. – С дерева на дерево прыгают?
– Жить захочешь, не так еще запрыгаешь. – Резонно заметила Лекса. – Впрочем, они не так уж плохо устроились, гляди.
Только тут Кенас заметил, что все пространство между деревьями переплетено, как сетью, множеством подвесных лесенок и канатов, вроде того, по которому они поднимались в пещеру на скале. А в некоторых местах с ветки на ветку переброшены связанные между собой жердины – что-то вроде помостов.
– Лианы в качестве уличного покрытия. Оригинально. – Пробормотала его спутница себе под нос, пробуя ногой один из канатов. – Ходить можно. Тут у них жилой ярус, на каждом дереве – хижина. В дуплах – кладовки. Лес примыкает к скалам вплотную, они и туда такие же подвесные мосты устроили, так что, при желании, можно вниз неделю не спускаться, пока вода есть. В период дождей, так, практически, сколько угодно.

Кенас с интересом оглядывал удивительное поселение. На деревьях, в развилках ветвей виднелись такие же хижины, как та, в которой они провели ночь. Вокруг было почти что пустынно. Только откуда-то снизу неслись шумные голоса – видимо, местные обитатели отправились по своим делам на твердую землю. В стойбище остались только несколько подростков и женщин постарше. Они плели корзины, выделывали шкуры и что-то шили, ловко устроившись на ветках, как на скамейках. Подростки, особенно мальчишки, явно скучали и бросали тоскливые взгляды в ту сторону, откуда доносился гул голосов, но не решались бросить работу и отпроситься у старших. Все это весьма напоминало жизнь и нравы обычной деревни, хорошо знакомые Кенасу. Вот только обычные подростки наверняка бы удостоили большего внимания странных чужаков, которыми они с Лексой тут являлись. Эти же, хоть и бросали украдкой на них любопытные взгляды, но старательно делали вид, что ничего странного не происходит, а суровые женщины вообще не поднимали глаз от своей работы.
В это время на пороге одной из ближайших хижин показалась старшая – Хранительница очага, Ору-поо – Плодородное чрево, как сказала вчера Лекса. Она единственная соизволила их заметить, но обратилась не к Кенасу, а, как и вчера, к Лексе.
– Твой мужчина хорошо отдохнул. – Полуутвердительно сказала она, бесцеремонно разглядывая Кенаса. – Зачем он срезает волосы на своем лице?
Лекса коснулась своего лба, в знак приветствия и уважения к хозяйке, и едва слышно шепнула, почти не разжимая губ:
– Ответь сам. Ты должен первый заговорить с ней, это будет вежливо.
Кенас постарался придать лицу серьезное выражение, так как его начали уже забавлять все эти тонкости дикарской дипломатии, и вежливо обратился к Хранительнице:
– Я долго был воином в своем мире. У нас воины дают обет – держать лицо открытым перед опасностью, поэтому мы бреем лицо.
– Воин – это очень достойное занятие для мужчины. – Закивала головой довольная его ответом дикарка. – Я помню рассказы о воинах, что слышала в детстве. Да, Высшие выбрали достойных посланцев. Но как ты пойдешь в другой мир? Там женщины не такие, как у вас, и даже у нас. Охотники иногда приводят оттуда девушек, но они не умеют шить одежду и заботиться о мужчинах и нарушают слишком много табу. Мало кто выживает, они годятся только в жертву Ужасу Равнин.
– Так решили Высшие. –Лекса поспешно вмешалась в их разговор. Даже слишком поспешно, как показалось Кенасу, но он предпочел пока промолчать по этому поводу. – Скажи, уважаемая, не обидим ли мы водяных духов, если спустимся к Источнику и умоемся его водой?
– Водяные духи сердятся только летом, когда становится слишком жарко. – Снисходительно пояснила им Хранительница. – Тогда приходится приносить им много жертв. А сейчас они с радостью дарят свои воды всем. Им понравится, если вы нальете немного воды себе на голову. Это будет знаком уважения к ним.
– Я с удовольствием вылью себе на голову целый кувшин. – Заверила ее Лекса. Кенас искренне ее поддержал, и жрица кивнула одному из скучающих за однообразной работой подростков:
– Саг! Отведи наших гостей к источнику и покажи все, что они захотят увидеть.
Саг, который явно обрадовался поводу оторваться от скучной работы, вскочил и ловко, как обезьяна, виденная Кенасом в Южных провинциях, поскакал в их сторону по лианам, даже не цепляясь руками за ветки. Он, казалось, совсем не обращал внимания на бездонную пропасть, что распростерлась у него под ногами. Товарищи проводили его завистливыми вздохами. Хранительница грозно глянула в их сторону, и дети тут же опустили глаза. Видимо, дисциплина в племени царила железная.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Четверг, 03.02.2011, 14:32 | Сообщение # 55

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Однако их путешествие к роднику неожиданно задержалось. Не успел еще их юный проводник допрыгать до дерева, где они его ожидали, как однообразный шум голосов, доносившийся издалека, сменился воплем ужаса и многоголосым визгом. Там явно случилось что-то страшное. Ору-поо нахмурилась и остановилась, а женщины и подростки бросили свою работу и явно заволновались, выжидающе глядя вниз.

Через некоторое время показались первые люди, быстро карабкающиеся вверх к хижинам по лестницам, лианам, а то и просто, по стволам деревьев. Они пронзительно что-то кричали на разные голоса, снизу их подгоняли те, кто лез следом. Это все были подростки и женщины, у многих за спиной в корзинках сидели совсем маленькие дети, малыши чуть постарше лезли за матерями сами, ловко цепляясь за ветки, как маленькие обезьянки. Взрослых мужчин в этой компании не было. Прислушавшись к крикам, Кенас стал различать и отдельные слова.
– Свиньи съели Зузу-лу и ее детей! – Кричали женщины и дети. – Свиньи пришли на водопой и напали! Ри и Шо не предупредили нас!
Кенас с Лексой наблюдали за происходящим, стоя около своей хижины.
– Ясное дело, что за охрана из баб. – Тихо сказал Кенас Лексе. – Что толку давать им копья, раз они даже стадо свиней отогнать не сумели.
– Не видел ты этих свиней. – Не повышая голоса, ответила ему Лекса. – Размером с быка, злобные, как собаки, и с клыками в пол руки. Если стадо с поросятами – вилы. На секачей-одиночек мужчины иногда охотятся, а со стадом и они бы связываться не стали… А вон и виновников ведут. – Кивнула Лекса куда-то вниз. – Дозорные проспали, ну, теперь им мало не покажется.
Действительно, на жилой уровень вылезли двое подростков – парень и девчонка лет по пятнадцать. Они, в отличие от остальных, лезли на деревья в хмуром молчании. Снизу их подгоняли копьями две сердитые молодые женщины. Соплеменники со всех сторон плевались в них, швыряли ветками и осыпали ругательствами. У ребят уже было несколько довольно глубоких кровавых царапин на ногах и бедрах. Их суровые конвоирши не слишком-то церемонились и не позаботились опустить свое оружие вниз острыми каменными наконечниками.
Подростки вылезли на жилой уровень в том месте, где стояла хижина Хранительницы, видимо, их специально вели к ней на суд. Ору-поо, грозно нахмурившись и сложив на груди руки, ожидала, пока они поднимутся перед ней. В это время из глубины леса к месту действия стали подходить по подвесным мосткам и мужчины. Должно быть, им уже сообщили о случившейся беде, и они поспешили на общий сбор. Охотники держались особняком и уселись отдельно от детей и женщин в ветвистых кронах. Только главный охотник, тот, что встречал Кенаса и Лексу в лесу, подошел к Хранительнице и встал за ее плечом.
Между тем, Ору-поо грубо схватила подростков за волосы, низко нагнула их головы, так, что девчонка даже упала на колени, а мальчишка пошатнулся, но все-таки удержался на ногах в довольно неудобной позе. Ору обвела взглядом затихших соплеменников и спросила:
– Ри – Яркая Птица и Шо – Упавшая Ветка виновны перед племенем?
– Да! – Раздался в ответ разноголосый хор.
– Кто расскажет, в чем их вина?
– Я! – Ударила себя в грудь одна из стражниц, сопровождавших виновников. – Я расскажу все.
– Говори, Кие-ло.
Все, даже маленькие дети, как по команде замолчали и Кие начала свой рассказ:
– Мы были у реки, ловили рыбу и собирали ракушки. Я велела Ри и Шо залезть на сторожевую скалу у мелководья, чтобы они глядели вокруг. Стадо свиней пришло на водопой из низкого леса, что подходит к реке, но со сторожевой скалы хорошо видно, что делается везде. Если бы они были внимательны, то увидели бы свиней издалека, но они закричали слишком поздно, когда мы и сами уже услышали топот стада. Там была матка с поросятами, она бросилась на нас из-за деревьев, а Зузу-лу с детьми сидела на отмели слишком близко к ней. Зузу-лу не решилась бросить одного из своих детей и не успела убежать.
Ри и Шо не хотели сознаваться в своей вине, вначале они хотели обмануть всех и говорили, что мы просто не услышали их криков, но они врали! Они охотились за большой змеей, что приползла погреться на камни скалы, и забыли о своем долге.
С этими словами обвинительница скинула с плеча тяжелый кожаный мешок и вывалила к ногам Ору огромную мертвую змею, толщиной в две руки и длиной с копье.
– Вот, что я нашла на скале под камнями!
Ору отпустила волосы своих подсудимых и сурово спросила, обращаясь к девушке:
– Она говорит то, что было?
– Да. – Ответила та, не поднимая глаз. – Мы хотели принести еду для племени. А змея сама напала на нас и чуть не убила Шо. Мы не увидели свиней и не успели предупредить.
– Что скажешь ты, Шо?
– Ри сказала все. Я напал на змею, чтобы принести ее в стойбище. Но она оказалась слишком большой и Ри помогла мне. Я не знал, что свиньи подойдут так быстро! Они никогда раньше не проходили через тот лес.
– Кто пытался обмануть тебя? – Спросила хранительница у Кие.
– Шо. – Ответила та, сердито глядя на мальчишку. – Он врал мне, пока я не стала оглядывать камни – я сразу увидела следы ударов камнем и кровь. Ри молчала, но потом она сама показала мне змею. Может быть, Ри и принесла бы добычу в стойбище, но Шо съел бы ее один, если бы сумел. Он часто караулит на этой скале, добыча под камнями была спрятана не в первый раз, но он ни разу не приносил в племя еду.
Ору-поо скривилась:
– Мало того, что ты не умеешь слушаться старших, врешь, как трус и ешь тайком ото всех, ты даже не в состоянии справиться с добычей, которую сам для себя выбрал. – Она повернулась к Главному охотнику и заговорила с ним:
– Шо должен пройти испытание Духом горы в будущий праздник Большой Охоты, он уже почти твой. Тебе нужен такой охотник? Мне в стойбище хватает детей, чтобы собирать яйца из гнезд, а он не годится и для этого дела – слишком тяжел, чтобы лазить по тонким веткам.
Эти ее слова были встречены общим хохотом. Парнишка опустил голову еще ниже и было видно, как его уши покрылись жаркой краской. Главный охотник сурово поглядел на него и покачал головой.
– Мне не нужен трус, который бежит за воробьем, упуская оленя, и ест свою добычу тайком, утаивая от племени. Нет, я не возьму его.
Ору-поо вытащила нож, подошла к парню, одним движением распорола набедренную повязку и отбросила ее в сторону. На этот раз никто не засмеялся. Паренек, который до этого держался более-менее мужественно и даже с некоторым достоинством, громко всхлипнул и упал на колени, пряча лицо в ладонях. Но он не просил пощады, просто, видимо, не смог справиться с ужасом перед судьбой, уготованной для него Ору-поо. К нему подошли двое мужчин, за волосы подняли с колен и повели куда-то в глубь леса. Какая-то еще не старая женщина, стоявшая все время этого судилища в стороне и напряженно слушавшая слова Хранительницы, схватила себя за волосы и тихо завыла, но ее довольно грубо ткнула кулаком в бок соседка и заставила замолчать.
– Что они с ним сделают? – Спросил Кенас Лексу на ухо.
– Отдадут своему Ужасу Равнин, когда он здесь появится, а пока привяжут у столба в пещере. – Так же едва слышно ответила та. – Жалко мальчишку, но с таким привычками он еще долго прожил. Здесь суровые правила.
Тем временем, Хранительница повернулась к девчонке. Та тоскливым взглядом проводила своего товарища, но крепилась, хотя и было видно, что сама готова заплакать от ужаса. Ору-поо уже не обращалась к Охотнику, видимо, судьбу девчонки она должна была решить сама, без совета с мужчинами.
– Ты можешь что-то сказать? – Сурово спросила она. – Ведь ты знала, что Шо обманывает нас?
Та молчала, видимо, уже готовая к худшему.
– Я скажу! – Неожиданно подала голос одна из стоящих вокруг них женщин. Она была не намного старше Ри, но за плечами у нее уже копошился ребенок, а большой, выпирающий живот показывал, что она скоро опять будет рожать. Ри глянула на нее с надеждой, но тут же опять опустила взгляд.
– Говори, Си. – Разрешила старшая. – Ты знаешь что-то, что оправдает твою сестру?
– Она помогала Шо, потому что ей надо есть больше. – Сказала Си. – Она родит через семь лун. Ри должна была во время праздника Большой Охоты перейти в отдельную хижину, и мы давно договорились, что она станет второй женой моего мужа, Дара. Он сильный мужчина и хороший охотник. Он может иметь много детей и добывать достаточно мяса, чтобы они не стали обузой для племени, а я могу рожать только одного ребенка в год. Ри тайком уходила с ним в лес несколько раз и призналась мне, что понесла от него. Я взяла с нее обещание, что если родится мальчик, она сама отдаст его Ужасу Равнин, чтобы в племени не было чужих, так как ее ребенок зачат не у очага Великой Матери. Но у нее может родиться девочка, ее нельзя отдавать в жертву.
Кенас подивился такому заступничеству – ничего себе, оправдала. Эта девица загуляла с ее мужем и принесет в подоле ребенка. Да за такое кое-где сжигают живьем, даже в рабство продать такую – милость. А уж кнутом пороть на площади, пока не выкинет преступный плод – само собой. Не то, чтобы он это одобрял, но таков уж закон. Однако Лекса, по-видимому, думала по другому. Она тихо засмеялась у него за плечом:
– Повезло девчонке, что у ее сестрицы муж такой кобель. – Сказала она едва слышно. – Остался Ужас Равнин без второго блюда.
Тем временем Ору-поо, совсем не высказывая гнева или презрения к такому поведению девчонки, повернулась к мужчинам.
– Это правда, Дар?
Дар оказался крепким коренастым парнем с курчавой густо-черной бородой, из-за которой казался старше, чем, вероятно, был на самом деле. Его мощное жилистое тело было густо покрыто такими же, как борода, густыми волосами, так что даже просветов в этой шерсти почти не было видно. Маленькие, глубоко посаженые глаза хитро поблескивали из-под нависших кустистых бровей. Красотой он не блистал, но во всей его кряжистой широкой фигуре чувствовалась животная сила и мощь. Настоящий дикарь. Пожалуй, он больше всех своих соплеменников напомнил Кенасу рассказы о полудиких людях, с повадками животных. Однако, говорить и соображать он, похоже, умел не хуже своих собратьев. Дар выступил чуть вперед из толпы охотников и стукнул себя кулаком в грудь. Похоже, ему даже льстило всеобщее внимание:
– Да, я был с этой женщиной и дал ей ребенка. – Сказал он с гордостью и самодовольно добавил. – Когда она перейдет в свою хижину, она станет моей второй женой. Си согласна.
Хранительница поглядела на Главного Охотника:
– Скажи свое слово, Тор-гон, можно ли разрешить Дару иметь вторую жену?
Главный охотник внимательно оглядел Дара, как будто раздумывая, и вынес решение:
– Дар хороший охотник. Пятый год, как он прошел испытание у Духа Горы, и еще не было случая, чтобы он промахнулся, кидая копье, или упустил добычу из своих рук. Он сможет прокормить двух жен и их детей, племени это не будет в тягость.
– Что же. Пусть будет так. – Сказала Хранительница, положив руку на голову Ри. – Раз Ри уже познала мужа, не будем ждать праздника. Пусть завтра она построит хижину рядом со своей сестрой и будет второй женой Дара. Если у нее родится мальчик, его отдадут Ужасу Равнин, так как он не был зачат у очага племени и будет чужим нам. Ри в наказание за свой поступок и обман до рождения ребенка будет выполнять самую грязную работу и не посмеет праздновать со всеми в день в День Большой Охоты. Я сказала.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
Marochka77Дата: Четверг, 03.02.2011, 15:10 | Сообщение # 56
Полусотник
Группа: Дружинники
Сообщений: 675
Награды: 2
Репутация: 1672
Статус: Offline
wink Хорошо но мало...

Какой был бал, Накал движенья, звука, нервов,
Сердца стучали, на три счета, Вместо двух (В. Высоцкий)
Cообщения Marochka77
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
al1618Дата: Четверг, 03.02.2011, 21:59 | Сообщение # 57
Сотник
Группа: Огнищане
Сообщений: 2378
Награды: 0
Репутация: 1590
Статус: Offline
Бедный ужас равнин... biggrin

"Кто может - делает, кто не может - учит, кто не может учить - управляет" (с) Народ
"Учу управленцев управлять - искренне Ваш, бизнес-консультант" (с) :)
Cообщения al1618
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
СычикДата: Четверг, 03.02.2011, 22:42 | Сообщение # 58
Полусотник
Группа: Дворяне
Сообщений: 810
Награды: 0
Репутация: 2443
Статус: Offline
Все интереснее и интереснее.


Я - ангел. Только жить приходится в мире с дрянной экологией.
Cообщения Сычик
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Воскресенье, 06.02.2011, 00:09 | Сообщение # 59

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Спасшаяся от страшной участи девчонка стремительно юркнула за спину своей сестры и исчезла где-то в листве, стали расходиться и прочие члены племени, только женщина, что горевала об уведенном охотниками мальчишке, осталась на месте. Она молча сидела, не глядя по сторонам и не обращая ни на кого внимание. У нее было очень приметное лицо. Черты ее были очерчены четкими, правильными линиями, привлекающими внимание своим строгим рисунком. Даже годы и тяжелая жизнь среди Ариев не стерла с ее лица отпечатка суровой красоты, дарованной ему богами или провидением. Светлые волосы еще не тронула седина, и они спадали прямыми прядями на ровную спину и сильные плечи. Несмотря на хорошо развитые мышцы, ее мощная фигура не выглядела уродливо, как у большинства здешних женщин, миновавших юный возраст. Даже в своем горе эта дикарка совсем не выглядела жалко или нелепо.
Девочка лет десяти и совсем еще молодая женщина с ребенком подошли к ней, попытались заставить встать на ноги и увести, но она не реагировала на их действия, а бессмысленно смотрела куда-то вниз, мерно раскачиваясь из стороны в сторону. Это заметила Ору-поо и подошла к ней.
– Шо был твоим единственным сыном. – Сказала она безжалостно. – Я говорила тебе, что нельзя так баловать мальчишку. Ты слишком много ему позволяла, Низ-роу, из него не получился бы хороший охотник.
Низ-роу подняла голову и в ее бессмысленных до того глазах сверкнула откровенная злоба.
– Ты всегда ненавидела меня, Ору-поо, потому что меня привели из другого мира. Я всегда была проворней и сильней тебя, хоть мне и меньше лет. Нас воспитывала одна женщина, ты не могла мне простить, что я стала ее любимицей и защитницей ее старости. Ты всегда боялась, что я вырасту и займу твое место. Но духи дали тебе много сыновей, а у меня был один Шо и две дочери, чего же тебе бояться? Пока ты жива, мне не занять твое место, но ты все равно ненавидишь меня. Почему же ты не отдала и меня Ужасу Равнин, если тебе так нужны жертвы? Ри, эту девчонку, ты пощадила, ведь она дочь твоей дочери. Но твое время тоже придет, Ору-поо, и ты вспомнишь мои слова!
– У всех своя судьба, Низ-роу. – Спокойно ответила ей Хранительница. – Ты не сумела родить больше трех раз и тебе не занять мое место, а я умру еще не скоро. Сегодня я судила по закону предков, никто не сможет упрекнуть меня. Ри родит племени девочку или отдаст мальчика в жертву, это искупит ее вину, а Шо все равно не стал бы тебе опорой в старости. Когда ты успокоишься, то поймешь, что я права. Лучше, возьми в свою хижину сына Зузу-лу, что остался без матери, и воспитай его, как того требует обычай. Ты не будешь слишком баловать мальчишку, так как всегда будешь помнить про судьбу своего сына, и из него может вырасти хороший охотник.
Низ-роу ничего не ответила Хранительнице, а та отвернулась и молча пошла прочь от осиротевшей матери и ее дочерей.

Кенас и Лекса остались одни среди ветвей. Только Саг, подросток, приставленный к ним проводником, переминался в сторонке, ожидая, когда чужаки вспомнят о нем. Лекса кивнула ему, и они, наконец, отправились к роднику.
Мальчишка-проводник вел их по самым хорошо укрепленным перекидным мосткам, но Кенас с Лексой явно уступали местным жителям в ловкости передвижения по таким ненадежным тропам. Даже Лекса с ее кошачьей грацией не выдерживала конкуренции с самым неуклюжим охотником, родившимся в этих кронах и проведшим все детство в прыжках по веткам. Впрочем, она довольно ловко передвигалась от дерева к дереву, легко балансируя над пропастью. Кенас шел чуть менее изящно, но тоже не отставал от нее. В конце концов, во время войны ему приходилось ходить по подвесным лестницам и канатам. Но этот опыт не шел ни в какое сравнение с путешествием по тропе, проложенной дикарями в кронах диковинных деревьев на невиданной высоте.

Скала возникла перед ними внезапно. Из-за густой листвы и того, что солнце светило со стороны равнины, отвесная каменная стена стала видна среди деревьев только тогда, когда они приблизились к ней почти вплотную. Она уходила вверх, куда-то в недоступную синеву неба и спускалась вниз, в темно-зеленую пропасть. Впрочем, при ближайшем рассмотрении стало понятно, что вся скала покрыта узором из многочисленных уступов и троп. Кое-где даже виднелись довольно широкие каменные площадки, к которым вели все те же лианы, закрепленные деревянными кольями, каким-то образом вбитыми в камень трудолюбивыми дикарями. Впрочем, спускаться к роднику они предпочли все-таки по деревьям.
Спуск к далекой земле показался бесконечным. Вначале ветки переплетались очень густо, так что листва лезла им в лицо и скрывала все вокруг. Внезапно она расступилась, выпустив их из своих объятий и открыв их взглядам колоннаду массивных, обросших буро-зеленым мхом стволов невиданной толщины. Между ними до самой земли, усыпанной толстым одеялом опавших листьев, как причудливые гирлянды свисали лианы. Внизу растительность была бедна и совсем не так расцвечена красками, как в залитых солнцем кронах. Преобладали какие-то чахлые растения, отчаянно тянущиеся вверх, к солнцу. Многие из них цеплялись за стволы деревьев, лианы и свисавшие вниз лестницы. Внизу, тем не менее, росли какие-то кусты с узкими длинными листьями и неожиданно яркими цветами с тяжелым и довольно омерзительным запахом, на который с охотой летели различные насекомые, тоже мало привлекательного облика. Впрочем, приземлившись на благоухающие лепестки странных цветов, они уже не могли взлететь, намертво приклеившись к хищным листьям. Видимо, в этом мире не только животные и люди отличались кровожадностью. В опавшей гниющей листве на земле кипела жизнь – копошились какие-то мелкие животные, по большей части, странные, похожие то ли на толстых ящериц, то ли на бескрылых летучих мышей. Впрочем, попадались и более знакомые – в основном, какие-то разновидности крыс. Но при приближении людей вся эта живность бросилась врассыпную и затаилась где-то среди стволов деревьев и кустов. Саг проводил компанию особо тучных крыс жадным взглядом и машинально взялся за нож, что болтался у него на поясе. Видимо, мальчишка был не прочь поохотиться на них, но не решился отвлечься от своего поручения, тем более, что только что был свидетелем того, к чему может привести такое поведение. Лекса заметила его движение и усмехнулась:
– Ты уже привел нас к источнику. – Сказала она. Действительно, родник уже был хорошо виден. Он бил прямо из скалы в каменную нишу у ее подножия и нес свои воды дальше, теряясь за кустами и деревьями где-то в лесу. – Теперь можешь вернуться в стойбище. Думаю, Ору-поо будет рада, если ты принесешь с собой еду.
Мальчишка радостно сверкнул глазами, поспешно коснулся своего лба и кинулся в кусты, где притаилась добыча.
– Они едят крыс? – Спросил Кенас, не особо, впрочем, удивляясь. Ему самому приходилось во время дальних походов есть всякую гадость, конечно, свинина или баранина были предпочтительней, но, на худой конец, сгодились бы и конина с собачатиной. Впрочем, крыс со змеями ему тоже доводилось пробовать.
– И не только их. – Ответила Лекса, пожимая плечами. – Не часто удается разжиться жирными баранами из деревенских отар вашего мира, да и тащить их в скалы дело хлопотное, обычно, охотники разделывают их там же, в лесу, устраивают схроны, а потом постепенно переносят мясо в стойбище. А местная добыча, если она чуть крупнее кошки, сама норовит съесть охотника. На той стороне реки есть травоядные, но, во-первых, это тоже по большей части рептилии, а во-вторых, на равнине всегда есть опасность попасться на обед их более кровожадным родственникам. Или, как минимум, оставить добычу и уйти от греха подальше. Но Арии все равно ходят в ту сторону и, даже, иногда возвращаются живые и с добычей… Осторожней, они ядовитые! – Лекса стремительно перехватила руку Кенаса, которой он хотел отстранить ветку какого-то куста, что слишком низко нависла над тропой.
– Ядовитые кусты? – Не поверил он, разглядывая совершенно безобидное на первый взгляд растение. – Тебе, конечно, видней, но тут нет даже колючек.
– Да не кусты, – поморщилась его спутница, – лягушки. Видишь, сидят на стволе. До такой твари дотронуться – почти верная смерть. Хотя тут и кусты попадаются еще те. Так что ты особо руками-то не размахивай.
– Видал я разную гадость, но такую… – Проворчал Кенас, издалека рассматривая мелких, не крупнее жука, ярко-голубых с красными разводами древесных лягушек, что мирно сидели на ветке. – Как тут вообще люди живут?
– Весело. – Усмехнулась Лекса. – По идее, тут и людей-то никаких быть не должно. Я же говорила, этот мир вообще какой-то не правильный. Это даже и не мир, такой как ваш, а какая-та аномальная зона. Тут очень ограниченная территория, как бы подвешенная в пространственно-временном потоке, замкнутое на само себя кольцо без самостоятельного выхода в астрал. Ни прошлого, ни будущего, ни нормальной планетарной структуры. Даже солнце не настоящее, а отраженное из какого-то временного отрезка. Вообще, не понятно, как оно все тут существует и по каким законам. Такое есть только здесь. И, кажется, у мира Драконов. Не буду читать тебе лекцию, но ваш мир и мир Драконов особенные. Они крайние и сдвоенные. Короче, все миры, даже близко стоящие и почти пересекающиеся, имеют только одну проекцию. Все они в разных фазах развития, но устроены примерно по одной схеме. В определенной точке галактики в их измерении возникает планета Жизни. Вначале она заселяется всякой примитивной дрянью в океанах, потом жизнь выходит на сушу, появляются всякие ящеры и рептилии, за ними млекопитающие, и, наконец, раса человекоподобных. Так вот, к появлению человека, ящеры, большей частью, вымирают. Или тоже становятся разумной расой, но это не важно… Во всяком случае, всяким Ужасам Равнин и Живым Горам в компании людей, хоть и первобытных, делать совершенно нечего. Ну ладно бы, жила где-нибудь в горах семейка драконов, а тут монстры шляются, как хотят… Словом, такое ощущение, что из всех временных отрезков надергали клочков и свалили в одну кучу. И еще, все миры имеют, как я сказала, один вариант истории и одно измерение. А у вас в какой-то момент произошло расслоение. В вашем случае, думаю, как раз после общинного периода. В одном варианте, там, где жил ты, мужики, как оно чаще всего и случается, захватили власть в племенах, отстранили женщин от принятия решений и наступил у них такой кондовый патриархат. Бабы стали чем-то вроде имущества и права голоса не имеют в принципе. А в том мире, куда мы отправляемся, произошло несколько иначе, бабы окончательно подмяли мужиков. Кстати, там не было магоров. Почему, даже Галла не знает. Боюсь, тебе там не понравится. Скажу тебе по секрету, мне тоже.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Воскресенье, 06.02.2011, 00:11 | Сообщение # 60

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Кенас уже привык, что Лекса говорит каким-то странными словами, треть из которых он не совсем понимал, а четверть не понимал вообще. Но он все-таки научился улавливать общий смысл сказанного.
– Ты хочешь сказать, что в том мире правят женщины? – Все еще с недоверием уточнил он. – Женщины вершат суд, воюют, работают в кузне, торгуют и пашут землю?
– Абсолютно верно. – Широко улыбнулась она. – Как тебе такой поворот мировой истории?
– Значит, они все похожи на тебя? – Кенас тоже усмехнулся. – Так ты родилась там. Думаю, этот мир не так уж и плох.
– Ого. – Лекса поглядела на него с интересом. – Так значит, я больше не вызываю у тебя желания придушить меня ночью в темном углу? Это уже прогресс. Но на счет ситалинок я должна тебя разочаровать. Они, горемыки, стали похожи не на меня, а на тебя. Я-то, как раз родилась в мире с традиционным путем развития. Просто, там женщины долго и нудно боролись за свою независимость и кое-чего добились. Например, научились не пытаться воевать с мужчинами по их правилам, а навязывать им свои. А ситалинки, не долго думая, оттеснили мужчин из всех областей жизни и заплатили за это тем, что просто поменялись с ними местами. Одно для нас хорошо, с боевыми искусствами дело там обстоит еще хуже, чем у вас. Ставка на грубую силу. Типа, сила есть – ума не надо. Так что, и того, что умеешь ты, они не знают. Машут кулаками, как кувалдами на своих турнирах, да пару-другую приемов владения мечом освоили. Никакой фантазии, словом. Но ты сильно не расслабляйся – бабы там отчаянные, и так просто с ними не сладишь. Там тоже войны за власть случались. Последняя тянулась тоже прилично – лет десять, а окончилась пять лет назад – нынешняя царица отобрала престол у своей тетушки. Та была назначена к ней регентшей до совершеннолетия, но отдавать племяннице власть по доброй воле не пожелала. Придралась к каким-то формальностям. Вот той и пришлось собирать войска и доказывать свое право царствовать старым верным способом. После их войны осталось масса недовольных из бывших соратниц, не хуже ваших легионеров, но молодая царица, в отличие от ваших князей, стала плотно заниматься этим вопросом сразу по занятию престола и ситуацию благополучно разрулила, не дожидаясь кризиса. А ваши, хоть и мужики, прошляпили. Бунт в империи случится аккурат перед нашествием Черного Дракона. Впрочем, это случается каждую тысячу лет, можно было бы и привыкнуть. Но на этот раз все пошло не совсем по сценарию. Пока рано говорить, но что-то там, в небесных сферах явно разладилось.
Кенас с недоверием поглядел на Лексу.
– Зачем тогда Высшие? Они же вроде, как боги, если я правильно понял, и вполне могут хотя бы предупредить тех же князей через жрецов. Эти дикари с ними как-то общаются. Почему нельзя явиться и князьям? Может быть, они тогда бы не устраивали войну, а занялись бы подготовкой к встрече этого самого дракона…
– Ну, Высшие, они не совсем боги. – Лекса смешно сморщила нос. – Не знаю, как тебе объяснить… Они как бы тоже не из этого измерения и наши миры для них что-то типа компьютерной игры… О Господи! – Она страдальчески закатила глаза. – О компьютере даже и не спрашивай, это я пошутила. Ты же в кости на двух досках играешь?
Кенас кивнул, не понимая впрочем, какое отношение имеет мудреная забава, придуманная каким-то неизвестным умником, что развлекала их на привалах, к вопросу жизни и смерти миров.
– Ну вот. – Продолжала Лекса. – А это гораздо более сложная игра и миры в ней – как кости. И те, кто играет должны соблюдать определенные правила, а Пророчества должны сбываться. Так, наша с тобой встреча была предопределена, когда ты приглянулся жрицам храма Солнца. И даже раньше, до твоего рождения. Но иногда в программе происходит сбой и тогда все может пойти совсем не по правилам, только тогда Высшие могут вмешаться. А мир Ариев – он вне поля игры. Джокер. Он как бы никакими правилами не предусмотрен и в игре почти не учитывается, но в нужный момент служит для решительного хода. Впрочем, мы с Галлой, кажется, тоже. Если честно, я и сама все не до конца понимаю, вот Галла, она другое дело. – Она махнула рукой. – Не бери в голову. Будем бороться с трудностями по мере их поступления. А пока, давай, все-таки, умоемся.

После того, как они освежились в приятной прохладе родниковой воды и залезли по лианам и лестницам назад, в стойбище, выяснилось, что делать им до вечера абсолютно нечего. Еду им, как и накануне, принесли в хижину, в остальном же, предоставили полную свободу и просто перестали замечать.
Лекса нашла Главного Охотника, наслаждающегося законным отдыхом в гамаке, подвешенном в кроне деревьев, и пошепталась с ним. После этого он кивнул им и удалился.
– Чем это ты озадачила нашего хозяина? – Поинтересовался Кенас, издали наблюдавший за этими переговорами.
– Сказала ему, что должна передать тебе несколько тайных обрядов и заклинаний. – Хмыкнула она. – Мол, Высшие велели посвятить тебя в таинство перед выходом в другой мир. Я решила, что мы вполне можем посвятить день боевой подготовке, а лучшего спортзала, чем пещера охотников, тут не найти. Он обещал, что выставит оттуда всех и не разрешит им приближаться, пока мы будем совершать обряды. Да они и сами не посмеют заглядывать, раз в это дело замешаны Высшие. Тут с потусторонними силами не шутят. А я покажу тебе кое-что из того, что тебе пригодится. На самом деле, там все просто, как грабли. Сам увидишь.
Кенас согласно кивнул. Он тоже чувствовал, что необходимо чем-то отвлечься до вечера, так как перспектива валяться в гамаке или спать в хижине его не прельщала, а больше тут заниматься было нечем. В хорошенькую рыжую головку его спутницы пришла явно неплохая идея.

Лекса оказалась права – пещера охотников была самым подходящим местом для их занятий. Достаточно просторная и светлая, с застланным шкурами полом. Неистребимая вонь, что казалось, пропитала каменные своды, конечно, слегка досаждала, но Кенас давно привык не обращать внимания на такого рода неудобства. В конце концов, это не самая серьезная неприятность из всех возможных. Лекса тоже отнеслась к этому спокойно:
– Нет в мире совершенства. – Только и сказала она, морщась. – Ну, это не худшее место из тех, где мне доводилось бывать.
На том вопрос и был закрыт, а вскоре Кенас и вообще перестал замечать что-либо вокруг. Что там вонь по сравнению с тем, что он увидел.

Лекса проделывала совершенно невероятные вещи. Меч в ее руке летал, как перышко, описывая в воздухе замысловатую траекторию. Он, как будто жил собственной жизнью, независимой ни от кого. Метался над плечом Лексы, неожиданно выпрыгивал из-за спины, наносил удары из совершенно невероятных положений. Уловить направление удара было совершенно невозможно. Иногда Кенасу казалось, что сейчас это грозное обоюдоострое оружие рассечет ее же собственное плечо или отхватит прядь волос. Глаз не мог уследить за движением, улавливая только сплошное мелькание. Но это было еще не все. Лекса взяла во вторую руку меч Кенаса и стала проделывать все те же фокусы уже двумя.
Потом она отложила в сторону свой меч и подала Кенасу его оружие.
– Нападай. – Предложила она. – Меня в деле ты уже видел и можешь особо не стесняться.
Кенас сделал резкий выпад, он знал, что отбить его почти невозможно. Вернее, до сих пор был уверен в этом. Редко кто из его врагов успевал в последний момент хотя бы пригасить силу удара и избежать верной смерти, но ранение было неизбежным всегда. Демонстрируя этот удар сейчас, Кенас в глубине души надеялся сбить с нахальной девчонки спесь. Он не боялся покалечить Лексу, так как рассчитывал на свое умение. Он всегда в последний момент перед смертельным ударом легко мог остановить свой меч, что часто и проделывал, наглядно демонстрируя слишком самонадеянным новобранцам, как легко лишиться жизни, если пропустишь момент атаки. В конце концов, он тоже кое-чему за двадцать лет войны научился. Но ему не пришлось останавливаться. Вернее, он не успел ударить.
Рыжая не стала уклоняться от его удара, она выкинула совершенно невероятный номер. Лекса встретила летящий на нее меч двумя открытыми ладонями, на долю мгновения поймала смертоносный клинок, и хоть это по всем законам казалось невозможным, остановила его движение, скользнула по клинку к руке Кенаса и, перехватив его кисть, казалось, только слегка нажала на нее и крутанула в сторону.
Кенас впервые в жизни почувствовал, как меч легко и стремительно вылетает у него из руки, и какая-то неведомая сила толкает его вперед и переворачивает через голову. Пол пещеры ушел у него из-под ног, в глазах мелькнули каменные своды, и Кенас грохнулся спиной на предусмотрительно расстеленные шкуры. Рыжая стояла над ним, одной рукой она по-прежнему придерживая его за кисть, а во второй держала его же меч. Причем, острие клинка замерло у самого горла бывшего сотника.
– Ты слишком жестко сжимаешь рукоять. – Как ни в чем не бывало, сказала она. – Я просто использовала твою же силу удара, направив ее в другую сторону. Давай, повторим все медленно, и ты поймешь, что я сделала.
Кенас вскочил на ноги и поглядел на нее с невольным уважением. Не было смысла сердиться, оставалось безоговорочно признать, что ему далеко до этой шустрой девчонки.
– И сколько времени ты училась всему этому? – Только и спросил он, потирая плечо.
– Лет с трех, наверное. – Улыбнулась она. – Во всяком случае, детство у меня было содержательное. Когда остальные девчонки играли в куклы и лепили куличики в песочницах, мне приходилось тренироваться, иногда до слез. Но Галла всегда требовала от меня полной отдачи. И чуть-чуть сверху. Зато уже лет с семи мальчишки не рисковали меня дразнить. Даже те, кто был старше. А в четырнадцать я первый раз убила. Это был маньяк, который охотился у нас в городе за девчонками и нарвался на меня. Правда, после этого нам пришлось покинуть тот мир. Там в некоторых случаях очень строгие законы. Наверное, меня бы даже там оправдали, но мы не могли допустить, чтобы нами и нашими бумагами заинтересовались всерьез и стали бы все тщательно проверять. Впрочем, все равно мне уже надо было учиться дальше, а там очень трепетно относились к чужой жизни, даже если это жизнь полного отморозка. Пришлось найти мир попроще, где не очень-то интересуются тем, где ты родился и какое у тебя гражданство, если сумеешь отвоевать себе право на жизнь и место под солнцем. Вот там мне пришлось много воевать. Но убивать я все равно не люблю… Ладно, историю моей жизни я тебе в другой раз расскажу. Не стоит пытаться сразу повторить все, что я делаю, но кое-что ты освоишь довольно быстро.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Воскресенье, 06.02.2011, 00:14 | Сообщение # 61

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
И они занялись этим «кое-чем», да так, что спустя несколько часов Кенас чувствовал себя так, будто весь день без отдыха рубился с вражеской сотней. Пот лился по его лицу потоками, руки и ноги гудели от нечеловеческого напряжения, но он все-таки освоил многое из того, что показывала Лекса. Самое удивительное, что все ей показанное казалось настолько просто в тот момент, когда она это объясняла, что Кенас порой даже удивлялся, почему ему самому не пришло в голову попробовать сделать что-то подобное. Конечно, он владел ударами, придуманными и опробованными им самим, обычно у каждого хорошего бойца были собственные секреты. Но, к его немалому разочарованию, Лекса владела почти такими же, но гораздо более отточенными приемами. В ее исполнение оказалось, что сделать почти то же самое можно гораздо эффективней и проще. А главное, чувствовалось, что все эти приемы отточены мастерами не одного поколения воинов.
– Все новое, это хорошо забытое старое. – Пожала плечами его подруга. – Если у человека две руки, две ноги и один меч, то рано или поздно он начинает задумываться над тем, как эффективней все это использовать. На самом деле, вариантов не так уж много, и при достаточно долгой истории войн все приходят к общему знаменателю.
Помимо боя на мечах, она владела и совершенно невероятными приемами рукопашной борьбы и кулачного боя. Хотя Кенас был намного тяжелей, да и просто физически сильней ее, она швыряла его на пол, как хотела. При этом те воинские приемы, что хранились мастерами легиона, как тайное воинское знание, недоступное непосвященным, и давали каждому, ими владеющему, явное преимущество перед городскими задирами, бестолково махавшими кулаками на ярмарках, показались наивными и примитивными. Оказалось так же, что в зубы дать можно не только кулаком или локтем – Лекса наносила сокрушительно-точные удары ногами и коленями с не меньшей точностью и эффективностью, чем руками. Да и била она не столько кулаками, сколько ребром ладони или пальцами. Эти, внешне казавшиеся не очень сильными удары, достигали своей цели и разили не хуже, а порой и лучше, чем пудовые кулаки. Стремительно, точно, зло, как укус змеи. Некоторые из этих ударов осушали мышцы, лишали координации, сбивали с ног и отбрасывали на несколько шагов.
– Все дело в точности нанесения удара. – Пояснила Лекса после очередного поединка. – У человека на теле есть много точек, где сосредоточены его жизненные силы. Зная их, можно исцелить, убить или искалечить одним касанием. Но это уже из области высших знаний. Я дала обет, что не раскрою никому эту тайну и сама буду пользоваться ей только в самом крайнем случае. Пока что мне не пришлось прибегать к таким крайнем мерам. Хватило того, что есть.

Когда они, порядком уставшие, вышли, наконец, из пещеры, то солнце над деревьями уже заметно клонилось к закату. Им с деревьев призывно махала рукой девочка подросток. Ору-поо послала ее сказать пришельцам, что еда для них готова и стоит в их хижине. Девочка так же спросила, не надо ли сопровождать гостей племени по становищу.
Лекса подумала и отказалась.
– Мы и сами теперь не заблудимся. – Сказала она Кенасу, когда девчонка убежала, вполне удовлетворенная их отказом. – А у них своих дел полно, каждые руки на счету.

После посещения родника и плотного ужина, Лекса предложила забраться на скалу, туда, откуда видны окрестности становища на много дней пути вокруг.
– Увидишь, каким был и ваш мир много тысячелетий назад. – Пообещала она. – Впрочем, это и есть ваш мир. Собственно, эти скалы – это ваши Дикие горы, а лес стоит на месте того, что мы прошли вчера утром. Конечно, их трудно узнать в таком виде, кое-что изменилось за прошедшее время, но поверь мне на слово.
– Кажется, мне надо привыкать верить тебе на слово, какой бы бред ты не несла. – Усмехнулся Кенас. – Я уже услышал столько невероятных вещей, что одной больше, одной меньше – значения не имеет.
– Ты правильно уловил суть дела. – Засмеялась она в ответ. – И меня радует, что у тебя есть здоровое чувство юмора. Честно сказать, я боялась, что ты рано или поздно впадешь в ступор. Есть такое понятие, как футуршок. Случается от перегрузки мозгов новой и невероятной, по всем разумным меркам, информацией. Судя по всему, тебе это не грозит. Надеюсь, не по причине отсутствия мозгов…
Кенас уже понял, что на такие ее шутки обижаться не стоит, и только улыбнулся.

Они забрались на скалу. Это оказалось легче, чем представлялось Кенасу, у которого в памяти было еще живо воспоминание об их давешнем подъеме к пещере дикарей в их мире. Арии, часто лазающие вверх и вниз по скале по своим хозяйственным надобностям, развесили по всему маршруту канаты и лестницы, сильно облегчающие подъем и спуск.
Скала поднималась так высоко, что казалось, скоро коснется края облаков, клубящихся в пронзительно-синем, с фиолетовым оттенком, небе мира дикарей. Однако, отвесная каменная стена закончилась, так и не дотянувшись до них.
Вверху, над бездной, располагалось довольно обширное плоское плато, на котором устроили свои обложенные камнями гнезда те самые странные животные, чьи крылья так интенсивно использовали в своем хозяйстве дикари. Кенас с интересом разглядывал этих удивительных тварей. Чем-то они ему напоминали гигантских летучих мышей, с яркими, радужно расцвеченными в самые невероятные цвета огромными крыльями. Но, в отличие от них, эти созданья не висели в пещере вниз головой, а гнездились, как птицы. Да и головы их больше походили на птичьи, но в массивных «клювах» хорошо заметны были частые острые зубы. На появление людей обитатели этой колонии отреагировали злобным шипением и щелканьем клювами, однако, и не думали нападать первыми, только угрожающе хлопали разноцветными крыльями. Впрочем, судя по количеству гнездовий, основная масса членов этого сообщества все еще отсутствовала.
Лекса с сомнением посмотрела в сторону пустых гнездовий.
– Местные говорят, что эти твари никогда не нападают первыми, если не пытаться согнать их с гнезда, то можно совершенно не обращать на них внимания. Мальчишки охотятся на пай-пай на рассвете, когда они взлетают. Эти существа вынуждены каждый раз кидаться со скалы вниз, так как слишком тяжелы, чтобы взлететь с земли. Вот тогда-то их и сбивают камнями влет. Но лучше держаться подальше от гнезд. Зубки у них внушительные.
Кенас вполне согласился с этим предложением, тем более что свободного места на плато было вполне достаточно. Путешественники подошли к краю обрыва, и у самых их ног открылась картина удивительного мира. Ярко-зеленая масса листвы внизу казалась сплошным изумрудным ковром, но она простиралась относительно недалеко. Ближе к реке деревья редели и открывали взору серо-коричневые каменные уступы, покрытые пятнами лишайников, низкорослые кусты и желтоватый песок, подходящий к реке, лениво несущей свои воды по широкому мелководью, на котором возились маленькие человеческие фигурки, почти неразличимые сверху. Река служила водоразделом, за которым начинался какой-то совершенно другой мир, еще более удивительный, чем тот, в котором они пребывали сейчас. Это различие было заметно даже издалека. Густой непроходимый лес рос только на этой стороне, ближе к скалам, там же, на равнине, было царство совершенно другой растительности, совсем уже не напоминающей что-то ранее виденное Кенасом.

За рекой почти не было деревьев, а те которые были, напоминали уродливые пальмы из южных провинций или огромные причудливые папоротники. Некоторые вообще ничего не напоминали – голые толстые стволы и пучки каких-то иголок или волокон неопределенно-серой раскраски с вкраплением ярких цветовых пятен. Вся местность была покрыта клочками то ли лишайника, то ли мха, кое-где на солнце жирно поблескивали угольно-черные озерца и болота, над которыми клубился белый пар. Но главное, по этой местности ходили стада удивительных, ни на что не похожих существ. Стадо таких монстров Кенас сначала даже принял за гряду холмов, но вскоре с удивлением обнаружил, что эти самые холмы медленно передвигаются по полю, покачивая мощными хвостами и длинными шеями с крошечными головами. Остальные обитатели равнины были не менее удивительны – похожие на бочки гладкие тела с хвостами, как у ящериц, с причудливыми огромными гребнями и несоразмерно большими или неразличимо-маленькими головами, увенчанными странными отростками и рогами или плоские, как змеиные. Кенас даже пожалел, что не может как следует разглядеть их с такой высоты.

Впрочем, близкое присутствие всех этих животных не волновало людей, занимающихся своими делами на отмели. Если кто-то из монстров слишком уж приближался, раздавался предупредительный короткий крик, и люди отступали к деревьям, не очень, впрочем, торопясь. Чувствовалось, что дикари, привыкшие к своим соседям, воспринимают их, как неотъемлемую часть знакомого пейзажа. И если монстры и вызывают у них опасение, то это скорее опасение попасться на пути великану и быть по рассеянности раздавленным им.
Но внезапно стадо огромных животных, тех самых, что потрясли Кенаса своими размерами, забеспокоилось и стало двигаться более резво. Те из них, что выглядели мельче своих собратьев, видимо, детеныши, сбились в середину стада, остальные монстры сгрудились вокруг и явно стали проявлять тревогу. Прочие обитатели равнины тоже забеспокоились и стали передвигаться энергичней. Кенас заметил, что к реке довольно быстро движется новый монстр, слишком проворный для своих размеров. И хотя он заметно уступал длинношеим гигантам своей массой, но двигался гораздо шустрее их. Он бежал на двух ногах, манерой движения напоминая чем-то огромную индюшку без перьев с мощной головой и мясистыми задними ногами.
– Ого. – Сказала Лекса, тоже заметившая переполох на равнине и появление «индюшки». – Ужас Равнин пожаловал. Интересно, наблюдатели опять все проспали?
Как будто отвечая на ее вопрос, снизу донесся предупреждающий крик. Но на этот раз он заметно отличался от того, что раздавался раньше, при приближении других животных. На этот раз это был настоящий вопль ужаса. Его подхватили и люди на отмели, они уже не отступали, а неслись к деревьям со всех ног, подхватив детей, и вскоре скрылись в листве. Никто не спешил возвращаться к реке, хотя монстр, казалось, совсем не интересуется водопоем. Он направился к малочисленной группе животных с яркими гребнями на спинах. Те с трубными воплями кинулись врассыпную, неуклюже унося свои тела толстых ящериц. Монстр, в два прыжка нагнал самого крайнего и прыгнул ему на спину, сомкнув ужасные челюсти на загривке жертвы. Из прокушенной артерии кровь хлынула таким фонтаном, что это было заметно даже сверху. Животное дернулось и забилось в конвульсиях. Хищник, не дожидаясь гибели своей добычи, стал рвать ее на части и жадно заглатывать огромные куски мяса. При этом он совсем не пользовался маленькими передними лапами, от чего стал еще больше напоминать огромную неуклюжую птицу.
– Да. – Сказал Кенас задумчиво. – Я видел однажды, как охотится крокодил на Большой реке в южных провинциях, и как лев убивает свою жертву. Никогда не думал, что они покажутся мне милыми и безобидными по сравнению с этим гадом. С ними, хотя бы, можно справиться, если ты хорошо вооружен и не труслив. Не удивительно, что здешние жители предпочитают откупиться.
– Вот именно. – Вздохнула Лекса. – Хорошо, что мы завтра уходим. Сегодня этот паразит уже нажрался и вряд ли отправится за добавкой на нашу сторону, а жертву ему не будут приносить, пока он сам не перейдет реку. Не хочу глядеть, как они будут отдавать несчастного мальчишку этому чудовищу. По-моему, парня достаточно было бы просто выпороть, но здесь свои законы…
– Да что они, за столько лет не придумали, как с ним справиться?! – Хлопнул себя по коленке Кенас, неожиданно для себя раздражаясь на терпеливую покорность дикарей своей участи. – Даже карлики из народа нарри в восточной провинции охотятся на тигров. Этому мелкому народцу тигр должен казаться таким же чудовищем, как Ариям их монстр. Да еще, к тому же, гораздо более быстр и ловок. Так карлики выкапывают ловчую яму на его тропе, на дне этой ямы втыкают копья, и привязывают козу на краю. А сверху укладывают тонкие прутья, и засыпают их листьями. Тигр кидается за козой, проваливается и попадает на копья. Может быть, подсказать Главному охотнику этот способ? – Кенас еще раз поглядел в сторону монстра, жадно рвущего на куски свою добычу. Потом повернулся к Лексе, смотревшей в ту же сторону. – Как на счет того, чтобы задержаться тут на пару дней и поучаствовать в охоте? – Спросил он. – Думаю, это будет не скучное занятие…
Лекса с интересом поглядела на него.
– Ты меня удивляешь, Кенас Камнетес. То ты вступаешься за незнакомых девиц на дороге, то готов рискнуть головой по такому незначительному поводу, как жизнь дикого мальчишки. Интересно, как с такими привычками ты эту голову вообще умудрился до сих пор сохранить? – Она улыбнулась. Не насмешливо, а открыто и по дружески. – Как говорил один мой знакомый – сработаемся. Только, думаю, яму здесь копать, дело малоперспективное. Почва на этой стороне каменистая, а лопату, за ненадобностью, дикари пока еще не изобрели. Каменными кирками землю долбить можно до потопа, если он тут будет. Легче дождаться, пока это безобразие само вымрет, как ему и положено, вообще-то… Но остаться и поохотиться – это мысль. Два – три дня нам погоды не сделают, а мальчишку спасем, если повезет. Есть у меня одна мысль. Главное, найти подходящие деревья и заманить его туда.
– Ты хочешь забить его копьями, сидя наверху, на дереве? – С сомнением спросил Кенас. – Наверное, это возможно, но согласятся ли охотники нам помогать?
– Нет. – Покачала головой Лекса. – Забить копьями это безобразие не получится. Долгое это удовольствие, копий не напасешься. Это бы, возможно, сработало, если бы удалось найти достаточно прочные путы, чтобы устроить ему западню и поймать петлей. Но он порвет все. Тут надо использовать другую тактику, и я, кажется, знаю, какую. Пойдем-ка к Главному Охотнику, поговорим.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Понедельник, 07.02.2011, 01:54 | Сообщение # 62

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Главный Охотник выслушал их и надолго задумался. Было видно, что его мучают сомнения. Убить Ужас Равнин и сделать походы на ту сторону реки почти что безопасными, а значит, всегда иметь возможность охотиться в тех местах, это ему нравилось. Охотники его бы поддержали. К тому же, эти чужаки были посланцами самих Высших, издавна покровительствующих людям племени, а значит, никто его, в неуважение к божествам. Но женщины обязательно будут возражать. Жертвы Ужасу Равнин приносят они. К тому же, мальчишку осудила сама Ору-поо, и она может не пожелать отдать его охотникам. Она всегда ревниво оберегала свою власть в стойбище и от конкуренток и от Главного охотника. Ору-поо ни за что не упустит шанса укрепить свою власть, если охота не удастся, и ничего не потеряет, если все получится. Запретить эту охоту своей властью, Хранительница, конечно, не посмеет – пока что в вопросах охоты волен был решать только он, Главный охотник, но ошибка будет дорого ему стоить.
Никто из их народа никогда не осмеливался и помыслить о таком деле, как охота на Ужас равнин. Иначе бы предания хранили воспоминания об этом, а все новое, не одобренное опытом предшествующих поколений, вызывает у племени законное опасение и недоверие. Их предки были мудры и отважны, это известно всем. Если план этой пришлой женщины не удастся, то за неудачную охоту придется нести бремя вины перед племенем самому Главному охотнику. И вина эта будет усугубляться тем, что он нарушил заповеди старейшин, счел себя умнее предков. Ведь, если бы чудовище было можно убить, это уже сделали бы те славные охотники, что жили до них.

Кенас отлично понимал, что именно тревожит Главного Охотника, так, как будто тот ему все это высказал открытым текстом. За годы войны бывший сотник научился не только воевать. Иногда приходилось и вести дипломатические переговоры на дальних территориях с отдельными племенными вождями, которые не желали портить отношения ни с одной из воюющих сторон. Этот дикарь, Арий, как звала их Лекса, напомнил ему такого вождя, размышляющего над последствиями для его племени и его лично от союза с легионом Солнца. Правда, перед разговором с таким вождем, Кенас всегда предпочитал предварительно разведать кое-что о внутренних разногласиях в племени, а тут пришлось импровизировать на голом месте, полагаясь на общую в таких случаях схему и то, что он успел узнать от Лексы о жизни стойбища. Ну, ничего, такое тоже ему делать приходилось.

– Велика сила у охотников Ариев. – Как будто ни к кому не обращаясь, сказал он, задумчиво разглядывая какую-то ветку у себя над головой. – Но разве одной силы достаточно, чтобы стать хорошим охотником? И разве только за силу в руках и неутомимость в походе сделали Арии своим Главным охотником мудрого Тор-гона?
Пегобородый Тор-гон расплылся от удовольствия в улыбке. Лесть, как всегда в таких случаях, сделала свое дело. Кенас оторвался от созерцания ветки, перевел взгляд на вожака дикарей и продолжил уже с ноткой легкого недоумения в голосе:
– Разве охотники не защищают племя и женщин с детьми от опасностей, рискуя собственными жизнями? Разве не охотники приносят в стойбище вкусное мясо больших животных? Что бы делали без охотников ваши женщины? Разве прожили бы они долго на птичьих яйцах и крысах?
Тор-гон и стоящие рядом с ним мужчины одобрительно загудели. Лекса украдкой подмигнула Кенасу, и он осторожно продолжил:
– Если бы сегодня утром с женщинами у реки были мужчины, они не бежали бы прочь от опасности впереди детей, а защитили их, даже если бы пришлось погибнуть. – По мере того, как он говорил, голос его начал звучать все тверже и увереннее. Он уже не сомневался и не спрашивал, кидал каждое слово во внимательно слушавших его охотников, как гвозди в стену вбивал. – Ваши женщины сильные и смелые, они хорошие хозяйки и матери, но защищать своих жен и потомство – это дело мужчин. Женщины не должны вмешиваться в такие вещи. Да и решать внутренние дела общины им приличней вместе с вами, когда дело касается ваших детей и жен. Разве вы не заслужили их уважения? Но, – резко, как будто налетев на невидимую преграду, оборвал он сам себя и даже покачал головой с легким сочувствием, – сейчас вы не можете настаивать на своем праве. Ваши женщины всегда могут сказать вам, что раз вы не в состоянии победить всех их врагов и защитить их хижины, то и слушать вас не обязательно. Разве это справедливо? – Кенас обвел взглядом сгрудившихся за время его речи вокруг него мужчин и усмехнулся. Все охотники, во главе с Тор-гоном, как зачарованные глядели на него. При его последних словах они заворчали, как стая рассерженных волков, но их гнев был направлен не на чужака, оскорбляющего их, а на собственное бессилие. А чужак только указывал путь, правильный и славный путь, достойный мужчин. И каждый из слушавших его был готов идти за ним по этому пути, не сомневаясь. Кенас всегда знал, что умеет говорить с толпой и заставлять эту толпу слушаться его. Это был дар, который Кенас случайно обнаружил в себе году на третьем службы и, не особенно вдаваясь в раздумья, почему это с ним происходит, развивал в себе эту полезную способность и пользовался ей в случае необходимости.
Он знал сейчас, что может повести Ариев за собой куда угодно, хоть в Ситалинию, воевать с тамошней царицей, хоть в Стамию, княжий трон завоевывать. Кенас и сам не знал, откуда это у него. Вообще, по жизни, был сотник Камнетес немногословен и всегда предпочитал делать, а не говорить. Да и слишком болтливых не любил, не доверял им. Только Лекса, пожалуй, его не раздражала, что по началу его самого сильно в себе удивило. А вот, поди ж ты, стоило ему оказаться перед толпой – и откуда-то само приходило это умение вести за собой и поднимать людей на самое, казалось безнадежное дело. И не важно было, что он при этом говорит, сила эта была не в словах, а в самом звуке его голоса, взгляде, каждом движении и повороте головы. Но так, как сегодня у него еще не разу не получалось – то ли Арии оказались более внушаемые, чем те воины, с которыми до того приходилось Кенасу иметь дело, то ли способности его усилились со временем, разбираться в этом было сейчас некогда. Главное, кажется, сработало…
Дикари стояли, глядя на Кенаса, как зачарованные, готовые по его сигналу разразиться воплем восторга или проклятием. Он и сам в какой-то момент слегка даже испугался своей власти над этими людьми. Ему не нужна сейчас была их преданность и вера, и готовность идти следом. Всего-то и хотел только, чтобы поверили Арии им с Лексой и сами себя избавили от монстра. А потом – пусть разбираются, как знают…
– Вы не будете сами уважать себя, если упустите этот шанс и не сумеете доказать женам, что вы не просто их слуги, послушно таскающие домой добычу, а хозяева в своем доме! – Припечатал он напоследок и увидел в глазах своих слушателей решимость и восторг, как перед боем.

Только спустя несколько минут Арии стали понемногу приходить в себя, но мысль, доведенная Кенасом до их умов, уже надежно осела в кудлатых нечесаных головах дикарей. Даже Тор-гон выглядел слегка ошарашенным и даже несколько растерянным. Но, похоже, этот дикарь тоже понимал кое-что в психологии, не умом даже, а врожденным инстинктом, не даром же он столько лет правил в своем диком мужском царстве. И Тор-гон не упустил возможность перехватить инициативу, утверждая все-таки свое главенство в племени. Он уверенно шагнул вперед, встал рядом с Кенасом и обернувшись к своим соплеменникам, решительно проговорил:
– Мы убьем Ужас Равнин и постелем его шкуру у входа в пещеру охотников! Или мы не мужчины, достойные носить оружие! Я сказал.
В ответ ему над деревьями взлетел оглушительный рев десятков глоток, подхваченный многоголосыми криками птиц, вспугнутых с ветвей.
Женщины все это время не решались приближаться к охотникам, видя, что те обсуждают свои проблемы, но, наверняка, они слышали достаточно из сказанного. Во всяком случае, они уже довольно давно собрались в отдалении и о чем-то озабоченно переговаривались. Наконец, от них отделилась Ору-поо и решительно приблизилась к компании мужчин. Она учтиво приложила руку ко лбу и заговорила вкрадчиво-ласковым голосом. Но глаза ее сверкали настороженно и враждебно.
– Я слышала, ты замышляешь большую охоту, Тор-гон. Я не вольна указывать тебе дичь, которая достойна твоей руки, но дела стойбища – это мои дела. Предками заведено, что оружие охотников не может быть поднято в стойбище. Даже дикие звери не охотятся вблизи своего логова. Всем известно, что дичь, разъяренная ранами, легко превращается в охотника. Поэтому я хочу, чтобы ты успокоил тревогу моих сестер.
Кенас было, испугался, что Главный Охотник, заведенный его же речью, ответит Хранительнице резкостью и этим сразу испортит все дело, так как без помощи женщин будет трудно притворить в жизнь то, что предлагала Лекса. Но Тор-гон доказал, что действительно стал Главным Охотником не только за стальные мускулы и зоркость глаз. Он ответил на речь Ору-поо с достойным ее ранга уважением.
– Что ты, Мудрейшая. Разве я когда-то допускал неуважение к Очагу племени и воле предков? Но разве не наш долг ограждать стойбище от опасностей и защищать своих жен и детей? Когда саблезубый или старый пещерный медведь забредает к нашей скале, разве не зовешь ты охотников, чтобы они выполнили свой долг? И разве тогда нам надо повторять дважды? Но бывают такие случаи, что мы и сами приходим на помощь, не дожидаясь твоего зова.
Ужас Равнин давно угрожает племени. Женщины не просят охотников сражаться с ним, так как не верят в то, что у нас на это хватит смелости и сил. Разве это не оскорбление для нас? Вы были слишком добры к нам, не упрекая нас в трусости, но это не причина, чтобы мы и дальше трусливо отсиживались на деревьях. Пришло время охоты. Ты и сама знаешь, если Ужас Равнин перейдет реку, то одной жертвы ему будет мало. Придется отдать ему много сладкого мяса, пока он позволит нам спуститься вниз, к отмели. Мы убьем его.
– Глупые! – Ору-поо сжала губы и покачала головой. – Вы погубите себя и нас! Ужас Равнин обезумеет от гнева и будет мстить. Он станет караулить под деревьями, пока все мы не станем его добычей!
– Не дело Хранительницы Очага говорить охотникам, какую добычу им выбирать. – Спокойно ответил ей Тор-гон. – Как не дело охотников указывать женщинам, как готовить еду и ловить рыбу. Прежде чем научить молодого охотника идти по следу и бросать копье, его учат выбирать дичь по своей руке. Я достаточно давно охочусь, чтобы уметь это делать. Но нам нужна помощь наших жен, чтобы сделать то, что предложила посланница Высших. Это их воля. Не я, она будет говорить вам, что делать.
Ору-поо внимательно поглядела на Лексу, на минуту задумалась и кивнула.
– Ты сам сказал – пусть будет так! – Решила она, наконец. – Посланница Высших принесла их волю, но горе тебе, Главный Охотник, если духи твоих предков не помогут ее выполнить. А наши женщины сделают все, что от них потребуется. Но Шо не должен избежать своей участи.
– Он и не избежит ее. – Вмешалась Лекса, чувствуя, что Главному Охотнику нет никакого дела до мальчишки и он вполне способен отправить его к монстру хоть сейчас же. – Нам потребуется приманка. Если у парня хватит ловкости и силы, чтобы выжить после близкого знакомства с Ужасом Равнин, значит Высшие простили ему и его духи принесут племени удачу.
– Пусть будет так! – Величественно сказала Ору-поо. Впрочем, в голосе ее явно чувствовалась скрытая насмешка. – Если Ужас Равнин пощадит его, он будет жить.

– Кремень-баба. – Сказала Лекса. – Ловко она стрелки на Тор-гон перевела. Да и он тоже не промах. Ручаюсь, после того, как этого Ужаса не станет, он ее окоротит. И мальчишку к охотникам возьмет, хотя бы ей назло. Надеюсь, у этого Шо хватит ловкости и смекалки, чтобы выжить. По крайней мере, шанс мы ему дадим. Вот только не нравится мне, что она так быстро согласилась, не иначе, пакость какую-нибудь задумала… Надо, на всякий случай, быть настороже. А мужиков ты здорово завел. – Хмыкнула она. – Я со стороны наблюдала – аж мурашки по спине. Как это у тебя получается? Тебе бы в народные трибуны – цены бы не было.
Они сидели на циновках в своей хижине, ужинали в темноте и обсуждали все происшедшее. Ночная темнота опустилась на удивительный лес Ариев, внезапно, как будто кто-то огромный и невидимый накинул на небо черный плащ, расшитый огромными золотыми звездами. Впрочем, их призрачный свет тонул в густой листве гигантских деревьев.
Так как совет проходил почти на закате, то племя решило, что делать ловушку начнут завтра, на рассвете. После этого женщины разошлись доделывать свои повседневные дела, охотники, все еще находившиеся под впечатлением от речи Кенаса, отправились в свою пещеру, шумно обсуждая предстоящую охоту, а Кенас с Лексой до темна лазили по окрестностям стойбища, отмечая подходящие для их цели деревья. В этом первобытном мире сутки тянулись гораздо дольше, чем в мире Кенаса и, с непривычки, казались ему бесконечными, но зато, у них было достаточно времени, чтобы оглядеться и подготовится. Лекса, объясняя свою идею, обломком ветки нарисовала на земле ловушку, которую собиралась сделать с помощью Ариев. Кенас опять испытал знакомое чувство досады. Казалось, предложенная ею конструкция была на столько примитивна, что оставалось только удивляться, почему никто раньше до такого не додумался. Но раньше Кенас нигде не встречал ничего похожего. А эта рыжая девчонка, будто угадав его мысли, небрежно пожала плечом:
– Я бы сама, возможно, и не догадалась. Но кое-где с помощью таких штучек такие же дикари, как эти, устраивают сюрпризы для нежеланных гостей. Нашим друзьям Арием я подарю эту идею, пусть ставят на своих свиней. Думаю, они потом сумеют сделать это самостоятельно.
Еще Лекса сказала, что завтра им придется руководить всеми строительными работами лично, так как она сильно сомневается, что получится объяснить женщинам все, что надо, с помощью чертежей на земле. Хорошо, хоть здешние охотники давно научились закалять деревянные колья на огне и смазывать их ядом древесных лягушек, это очень пригодится.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Понедельник, 07.02.2011, 02:03 | Сообщение # 63

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Они вернулись в свою хижину уже довольно поздно, ощупью пробираясь в темноте по опустевшим «улицам» стойбища. Зажигать огонь в сделанных из хвороста и листьев хижинах было неразумно, поэтому Арии с наступлением темноты уходили в пещеры, где горел огонь очага или ложились спать. Но, в случае необходимости, в темноте они передвигались по своим подвесным дорожкам с той же ловкостью, как и при свете дня. В чем наши путешественники убедились минуту спустя, когда снаружи донесся легкий шорох.
Кенас, который за последние двадцать лет привык на всякий случай не особенно доверять таинственным ночным визитерам, моментально вскочил на ноги и встал сбоку от полога, сжимая в руке нож. Лекса тоже насторожилась, но, наоборот, сделала вид, что беззаботно спит на своем ложе. Впрочем, их гость таился, похоже, не от них. Перед тем, как войти, он или, вернее, она, довольно отчетливо поскреблась у двери. Лекса намеренно громко завозилась на своей подстилке, и из-за полога прошелестел едва различимый голос:
– Я пришла поговорить с женщиной.
– Входи. – Так же тихо ответила Лекса. Полог на мгновение колыхнулся, пришедшая женщина бесшумной тенью юркнула внутрь. Кенас не сумел определить в темноте, кто она, хотя голос показался ему смутно знакомым. Он еще раз прислушался к тишине за стеной – похоже, она пришла одна, хотя, имея дело с дикарями, больше, чем на слух, опытный воин полагался на свое шестое чувство, не раз предупреждающее его об опасности и чужом присутствии. Тем временем, их гостья явно успокоилась и уже не таилась.
– Я мать Шо. – Сказала она, и Кенас вспомнил женщину, которая спорила с Главной Хранительницей после суда над мальчишкой. – Меня зовут Низ-роу – Быстрая Тень. – Продолжала женщина. – Я слышала, что ты и твой мужчина хотите спасти моего сына.
– Ну, не уверена, что ему от этого станет легче. – Осторожно ответила Лекса. – Во всяком случае, у него будет шанс.
– Это уже больше, чем милость Ору-поо. – Упрямо сказала Низ-роу. – Если он погибнет, то, как охотник, сражаясь за свою жизнь, а не связанный, как жертвенный баран.
– В любом случае, скажи спасибо за это Кенасу. Это он уговорил меня остаться и принять участие в охоте. – Пожала плечами Лекса. – Но я надеюсь, что твой сын сумеет убежать от Ужаса Равнин. Если все пойдет так, как надо, для сильного и ловкого парня это будет вполне по силам.
– Ору-поо не позволит ему спастись. – Упрямо сказала Низ-роу. – А главное, она не желает, чтобы Ужаса Равнин не стало. Если Ужас Равнин убьют охотники, то все племя будет чествовать их, и слава Тор-гона, как самого сильного и смелого охотника племени, сохранится в преданиях. Ору-поо боится потерять свою власть над стойбищем. Она родилась в мире мужчин и в детстве воспитывалась, как рабыня. Поэтому, попав сюда, где женщины имеют возможность властвовать, она всегда мечтала стать Главной Хранительницей. Она ненавидит меня, так как я единственная из женщин могла бы бросить ей вызов, если бы родила столько же детей, как и она. Так бы и случилось, если бы Великая мать не отняла у меня возможность рожать. У меня родилось только трое детей, больше я не могла забеременеть, а Ору-поо рожала почти каждый год, да еще взяла себе двух мужей. Это и решило все. Теперь я не смогу первая вызвать ее на поединок без согласия всего племени, а она никогда не вызовет меня, так как знает, что я сильнее ее. Она ненавидит меня за свой страх. Сегодня она получила возможность ударить меня в сердце. Мой сын виновен, но она могла бы наказать его не так сурово, если бы захотела, а за девчонку своей дочери она не боялась – думаю, она прекрасно знала, что та беременна, Ору-поо всегда знает все. Она и теперь что-то задумала, не доверяйте ей.
– Спасибо тебе, Низ-роу – Быстрая тень. – Серьезно сказала Лекса. – Я позабочусь, чтобы охота прошла удачно.
– Мне пора идти. – Сказала Низ-роу, поднимаясь. – Я вернусь к себе, пока кто-нибудь не зашел в мою хижину и не донес Ору-поо, что я была здесь. Я не страшусь ее гнева, но она может догадаться, что я предупредила тебя. Хорошо, что сегодня мужья позвали к очагу племени ее и трех ее подруг. Значит, до утра они не выйдут из пещеры. – С этим словами Низ скользнула к пологу и бесшумно растворилась в темноте.
Кенас, который все время разговора так и стоял у двери, прислушиваясь к ночным звукам, сел на циновку рядом с Лексой.
– Ты веришь ей?
– Наверное, да. – Задумчиво сказала Лекса. – Тем более, что я и так подозревала, что Главная Хранительница неспроста так быстро уступила охотникам. Во всяком случае, эта Ору-поо вполне способна испортить ловушку, а мне это не нравится. Ладно, завтра что-нибудь придумаем.

С рассветом работа в племени закипела. Лекса объяснила женщинам, какие бревна и сучья понадобятся ей для ловушки, а с речью к охотникам опять пришлось обращаться Кенасу. На этот раз ему предстояло убедить их принять участие в работе, а это было не очень просто, учитывая местные обычаи – в племени всегда работали только женщины. Но Лекса сказала, что это необходимо. Учитывая вчерашнее предупреждение Низ-роу, она сочла нужным привлечь мужчин к изготовлению и охране ловушки, доверив женщинам только подсобные работы. Для этого она кое-что придумала. Кенас, собственно, говорил с ее голоса. Он, вроде бы, обратился к одному Тор-гону, но так, что его стали слушать и остальные.
– Женщины беспокоятся, что их духи-покровители будут оскорблены. – Озабоченно сказал он. – В чем-то они правы. Тем более, что охота в становище может вызвать и гнев духов-покровителей охотников. Этого нельзя допустить. Сегодня ночью мы совещались с Высшими, пославшими нас к вам. Они велели нам подарить охотникам новое оружие для этой охоты и убить с его помощью вашего главного врага, но, чтобы не допустить оскорбления духов племени, женщины не должны знать его секрет. Они не должны даже глядеть на него, чтобы не прогневить не ваших, не своих духов. Только мужчины могут быть причастны к таинству охоты. Иначе оружие Высших потеряет всю свою силу и причинит вред племени. Поэтому женщины и дети только принесут все необходимое для его изготовления, а потом спрячутся в пещерах и не выйдут оттуда, пока охота не будет окончена. Только охотники будут знать, как устроена ловушка на Ужас Равнин. И только охотники потом смогут передавать из поколения в поколение тайну ее изготовления. Ору-поо, Главная Хранительница очага племени, и все старшие женщины будут все время охоты молить дух Матери послать удачу охотникам и помочь им избавить людей от Ужаса Равнин. Женщина из чужого мира – посвященная. – Добавил он. – Высшие позволили ей владеть тайнами охоты, так как она носительница тайного знания, ее присутствие не оскорбит духов. Она останется с мужчинами. Но остальных они видеть не должны. Если женщины вашего племени на время покинут свои хижины и не будут появляться в лесу, духи, помогающие охотникам, не будут знать, что охота ведется вблизи жилищ. Так велели Высшие.
Самому Кенасу такая логика казалась, мягко говоря, сомнительной, но у Ариев она встретила полное понимание. Похоже, они частенько и раньше обманывали своих духов подобным образом и не очень-то удивились предложению Кенаса. И охотники, и женщины остались вполне удовлетворены таким решением Высших. Только Ору-поо недовольно поджала губы, но не посмела спорить, она чувствовала, что на этот раз племя ее не поддержит. Лекса что-то тихо сказала Главному охотнику. Тот величественно кивнул ей и обратился к Хранительнице Очага:
– Жертва Ужаса равнин не может быть охотником. Шо должен участвовать в охоте, как мужчина, чтобы не оскорбить духов. Я заберу его в нашу пещеру и совершу обряд очищения. Если он останется жив, то пройдет посвящение у духа Горы.
– Мальчишка виноват. – Упрямо сказала Ору. – Он должен быть принесен в жертву!
– Он не избежит встречи со своей судьбой. Но разве Главная Хранительница не хочет избавить племя от Ужаса Равнин? – Вкрадчиво сказал Тор-гон. – Наши духи всегда стараются защитить племя от всех его врагов, может быть, им не очень это удается по тому, что другие духи мешают им? Духи женщин велят кормить Ужас Равнин сладким мясом и всячески его ублажать. Может быть, они вступили с ним в союз?
При этих словах Тор-гона племя испуганно смолкло, так что внезапно стало слышно, как птицы и мелкие грызуны шуршат в ветвях. Лекса отвернулась и теребила в зубах какую-то травинку. Кенас видел, что она с трудом сдерживает усмешку. Он и сам понял, что Тор-гон ловко подловил Ору-поо на слове. Обвинение против нее Главный охотник выдвинул довольно серьезное – если духи женщин вступили в сговор с врагом племени, то виновата в этом Главная Хранительница, ведь именно она говорит с ними от имени своих соплеменниц. Ору-поо и сама поняла, что над ней нависла серьезная опасность. Слишком серьезная, чтобы спорить дальше. По мимо всего прочего, в случае неудачи на охоте, Тор-гон сможет обвинить Ору-поо в том, что ее духи наслали беду на охотников. Она гневно сверкнула глазами, так что стало ясно – отныне у Главного охотника появился смертельный враг. Но сейчас ей пришлось отступить.
– Наши духи велели кормить сладким мясом Ужас Равнин, чтобы избавить все племя от его гнева. – Сказала она с достоинством. – Но если охотники обещают, что он не будет больше требовать от нас эту дань, то они помогут им. Мы все сделаем, чтобы умилостивить их и Великую Мать. Женщины племени будут сидеть у очага и просить духов о помощи столько, сколько потребуется.
Кенас усмехнулся про себя. Одна победа была одержана, у Ору-поо не будет возможности выйти из пещеры, чтобы испортить ловушку, она даже приблизится к ней не посмеет, чтобы не восстановить против себя все племя. Но надо было преступать к работе.

Женщины, под руководством Лексы, довольно проворно принялись изготавливать требуемые колья, шить кожаные мешки для камней и резать из новых шкур крепкие ремни, необходимые для укрепления конструкции. Все это мелкими партиями относилось на указанное Лексой место ближе к реке. Там деревья стояли не так густо, как в середине леса, зато между ними колосилась высокая мягкая трава и низкорослый кустарник. Еще вчера Лекса выбрала это место, где группой стояли три исполинских дерева, на высоких ветвях которых и развернулись почти все работы. К тому же, эти деревья были почти что крайними перед открытым пространством у реки, дальше росли уже не такие великаны. Чудовище относительно легко могло пройти сюда через заросли. Так что все время пока шли работы, наблюдатели Ариев внимательно следили за передвижением Ужаса Равнин, который не ушел далеко от своей вчерашней добычи, изрядно потрепанной за ночь другими обитателями этих мест, но все еще представляющей для него интерес.
Охотники прямо на ветвях деревьев развели огонь в большом глиняном блюде и принялись обжигать остро заточенные колья, складывая их в огромные плетеные корзины, закрепленные в развилках деревьев, тут же были развешены и кожаные мешки. Камни для них приносили подростки в корзинах. Прочие грубо обтесанные каменными топорами бруски и бревна, которые заготавливали женщины в стойбище, стаскивались сюда же и тоже размещались на ветвях.
Пока женщины не закончили свою часть работы, Лекса не преступала к сбору самой конструкции, хотя и досадовала на зря пропадающее время. Впрочем, ей было некогда особо скучать – она стремительно носилась по подвесным лестницам от одной группы женщин к другой, сама осматривала принесенные бревна и пробовала на прочность ремни, словом, полностью контролировала все работы. Кенас, как мог, помогал ей, но его ловкости в прыжках с ветки на ветку было явно недостаточно, чтобы успевать за своей подругой. А она освоилась с этим способом передвижения так, что, казалось, сама родилась в этом стойбище. Кенас заметил, что женщины, особенно те, что помоложе, уже совсем запросто перекидываются с ней словами и шутками. Лекса, определенно, умела располагать к себе самых разных людей.

Вскоре ему пришлось отвлечься от наблюдения за поставкой материалов. Пришел Главный Охотник и привел смущенного и все еще лишенного всякой одежды Шо. Мальчишка глядел себе под ноги и явно старался не замечать презрительных взглядов, какими награждали его занятые на работах ровесники.
– Я не могу взять Шо в пещеру, пока он не прошел обряд очищения. – Хмуро сказал Тор-гон. – Мы проведем его в ночь перед охотой. Он слишком большой, чтобы жить у матери, а больше никто не желает пустить его в свою хижину. И в пещерах племени Ору-поо запретила ему показываться. Возьми мальчишку к себе, иначе он еще свалится ночью вниз, и тогда мы останемся без приманки.
Кенас поглядел на Шо и согласно кивнул головой. Похоже, время, проведенное в ожидании страшной смерти, не прошло для парня бесследно. На чумазой мальчишеской физиономии были заметны черные разводы от слез, смешенных с копотью, всклокоченные волосы свалялись и нависали на глаза спутанными тусклыми прядями, но во взгляде уже не было отчаяния.
– Держись рядом со мной. – Сурово сказал ему Кенас. – Если ты не дурак, то останешься жив.
Шо поспешно кивнул головой и больше не отходил от Кенаса. Похоже, он чувствовал себя в безопасности около этого чужака, давшего ему надежду. Да и остальные подростки не осмеливались открыто насмехаться над своим провинившимся товарищем в присутствии Кенаса. Мальчишку явно смущала его нагота, но он не решался попросить кого-нибудь принести ему одежду. Кенас заметил это и переговорил с Лексой. Она деловито кивнула и умчалась куда-то в сторону пещер, но вскоре вернулась в компании местной девицы. Кенас узнал Ри, счастливо избежавшую на суде участи Шо. Ри принесла большую корзину с едой, кувшин с водой, набедренную повязку и оружие – копье и нож. Ри ободряюще улыбнулась своему приятелю и, смущенно оглядываясь на Кенаса, сунула ему в руку какую-то деревянную фигурку.
– Твоя мать просила передать тебе этот оберег. – Сказала она Шо. – Он должен принести тебе удачу. Низ-роу сказала, что его ей дал твой отец, чтобы она передала его тебе, когда ты пойдешь на свою первую охоту. Ору-поо ругалась и кричала, что ты еще не охотник, но Тор-гон велел мне выполнить просьбу Низ-роу, так как ты будешь участвовать в охоте, как мужчина. Ору-поо больно стукнула меня по голове за то, что я посмела спросить об этом Главного охотника. – Гордо добавила Ри. – Но я не жалею.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Понедельник, 07.02.2011, 02:10 | Сообщение # 64

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
– Девчонка молодец. – Подтвердила Лекса. – Если бы не она, Главная Хранительница заставила бы Низ-роу кинуть талисман в огонь, так она разозлилась, когда услышала их разговор с Ри. Похоже, Низ-роу уже была готова врезать этой самой Ору-поо, во всяком случае, добровольно бы она ей не уступила. Но тут мимо проходил Тор-гон, и Ри, умница, попросила Главного Охотника разрешить их спор, раз дело касается охоты. Правда, боюсь, ситуация слишком накаляется. – Озабоченно добавила она, качая головой. – Не надо бы так дразнить Ору-поо раньше времени. Во всяком случае, тебе, – повернулась Лекса к Ри, – лучше будет держаться подальше от бабки, пока она не забудет эту историю.
– Ору-поо ничего не забывает. – Покачала головой Ри. – Но, надеюсь, она не будет слишком сильно сердиться на меня. – Наивно добавила девчонка. – Я же поступила правильно – всегда такие вопросы решал Главный Охотник.
Лекса вздохнула и кивнула ей:
– Ты, конечно, поступила правильно, но, все-таки, какое-то время не попадайся на глаза Ору-поо. Боюсь, она не сумеет оценить твой порыв по достоинству.
Тем временем заметно приободрившийся Шо поспешно обернул бедра принесенной повязкой, завязал на поясе шнурки «юбки» и жадно впился зубами в мясо, благодарно поглядывая на свою подругу. Та еще раз улыбнулась ему и скрылась в ветвях деревьев, низко нависавших над становищем. Лекса кивнула Кенасу и снова унеслась туда, где кипела работа по доставке бревен, а Кенас с Шо, пошли помогать охотникам.

Вскоре все необходимое было доставлено к трем отмеченным Лексой деревьям на опушке, и женщины ушли в свою пещеру просить Великую Мать о помощи в нелегком деле охоты на чудовище. Дети и подростки вместе с молоденькими матерями, не посвященными еще в тайные обряды, спрятались в общих пещерах. Наступило время охотников.
Охотники под предводительством Куенаса и Лексы собрали из бревен две решетки с двойными перекладинами из прочных прямых брусьев толщиной в руку каждый, с ячейками в локоть между ними. На каждой решетке получилось восемь на шесть таких ячеек. Там, где двойные брусья ложились в перехлест, в образовавшиеся между ними квадратные гнезда укрепляли заостренные и закаленные на огне колья толщиной в руку взрослого мужчины и длиной в два локтя каждое. Основания решеток составляли толстые тяжелые бревна с привязанными к ним по всей длине мешками, набитыми камнями. Кенас показал охотникам, как надо обтесывать эти колья, чтобы они прочно садились в свои гнезда и обматывать их смоченными водой кожаными полосами. Их собирали на земле, а потом поднимали. Причем, каждую из готовых решеток могли поднять только десять самых сильных мужчин.

К счастью для них, Ужас Равнин пока не намеривался посетить их сторону реки, но два раза охотникам все равно пришлось прервать работу из-за стада свиней, проходивших поблизости. Кенас наконец-то увидел этих чудовищ и с удивлением узнал в них тех тварей с черными гривами, что видел нарисованными на стенах пещеры во время пути в мир Ариев. То, что он тогда принял за фантазию художника, изобразившего неведомого зверя отдаленно похожего на свинью, но размером крупнее быка, было на самом деле рисунком с натуры! Ничего удивительного, что дикари не рисковали сражаться с целым стадом этих монстров, даже охота на одиночку представлялась ему теперь делом смертельно опасным. Впрочем, подумал Кенас, если Арии сумеют самостоятельно сделать ловушку, подобную той, что предлагала теперь Лекса, у них прибавится шансов в такой охоте.

Когда решетки были полностью готовы, их подтащили на поляну, распложенную между трех могучих деревьев, над которой на высоте в пять копий нависала огромная ветвь, горизонтально отходящая от центрального дерева. Лекса ножом наметила на ветке место, где следовало закрепить лианы, которые заблаговременно привязали к верхним углам решеток. Потом свободные концы лиан перекинули крест на крест через ветку, чтобы подтянутые вверх решетки находились на одном уровне, подняли решетки от земли на полтора человеческих роста. С помощью тех же лиан, привязанных к нижним бревнам, отвели нижние края решеток в стороны, закрепив в ветвях крайних деревьев так, чтобы можно было перерубить растяжки одним ударом. После этого принесли тяжелое, толщиной с туловище мужчины, бревно, тоже заостренное с одной стороны и закаленное на огне. Его так же подвесили к ветке за два конца, так что оно стало напоминать гигантские качели. Тупой конец бревна отвели к самому основанию ветки и закрепили там.
Лекса лично проверила надежность всех элементов конструкции и осталась довольна. Потом они с Кенасом обрубили все лишние ветки, которые могли бы помешать ловушке захлопнуться, и отошли в сторону, чтобы оценить завершенную работу.
– Должно сработать. – Сказала Лекса, критически оглядывая получившуюся у них конструкцию. – Конечно, лучше бы сделать ловушку нажимного действия. Тогда бы вся эта потеха срабатывала автоматически, как только зверь наступит на помост или бревно, но боюсь, все испортит какая-нибудь шальная свинья, с дуру ума забредшая в эту часть леса. Придется сидеть на деревьях и обрубать распорки самим. – Она обернулась к неотступно следовавшему за ними Шо.
– Теперь все зависит от тебя, парень. Адреналина получишь – на всю жизнь хватит. В принципе, шансы выжить у тебя хорошие, если не струсишь, конечно.
Шо серьезно посмотрел ей в глаза и решительно тряхнул головой:
– Шо не трус! – Запальчиво сказал он. – Я не боюсь смерти на охоте. Я боялся погибнуть, как жертвенный баран. Что я должен делать?
– Ну, прежде всего, не погибать раньше времени. – Усмехнулась Лекса. – Надо разозлить Ужас Равнин так, чтобы он обязательно погнался за тобой и пришел сюда, под эти самые деревья. Когда он окажется под этими решетками, то мы обрубим лианы, удерживающие ловушку. Решетки захлопнутся, как пасть зверя, и проткнут чудовище своими отравленными кольями, а если этого окажется недостаточно, то вон то бревно, что весит у ствола дерева, пробьет его живот, как копье, и выпустит ему кишки. После этого тебя простят, ваши охотники устроят большой праздник, а женщинам долго придется расчищать это место от падали – представляешь, как эта туша будет вонять? Но тут, извини, ничем помочь не могу. – Лекса улыбнулась и развела руками. Шо радостно оскалился и захохотал.
– Мы загрызем Ужас Равнин! – Довольно сказал он. – Вот он удивится, что нашелся зверь, способный слопать его самого! Это самое хитроумное оружие, которое только создали Высшие! Думаю, даже в двух других мирах нет ничего подобного!
Лекса улыбнулась.
– На свете есть масса более хитроумных вещей. Это оружие тоже придумали люди, такие же, как и вы, поэтому это знание и может быть передано Ариям. Высшие в своей мудрости никогда бы не доверили свои изделия даже мне. Пользоваться ими совсем не так просто, и в неумелых руках они причинят больше вреда, чем пользы. Даже эта ловушка может быть опасна для непосвященных. Запомни это и никогда не относись свысока к тому, чего не понимаешь. И не пытайся сделать того, чего не умеешь.
– Да, я понимаю тебя. – Серьезно кивнул Шо. – Даже ножом можно порезаться, если не знаешь, как правильно взять его в руку.
– Ого! – Подмигнула Кенасу Лекса. – Мальчишка начинает мне нравиться. Он, оказывается, достаточно сообразителен для своих лет. Жалко было бы скармливать его этому допотопному монстру.
Кенас потрепал парня по плечу.
– Осталось только придумать, как раздразнить этого зверя. – Боюсь, вчерашней туши хватит ему еще на пару дней, вряд ли он заинтересуется этим костлявым мальчишкой и бросит добычу. А нам нельзя тянуть с началом охоты.
– Я знаю! – Гордо сказал Шо, очень довольный собой и тем, что эти чужаки, с которыми советуется даже Главный Охотник, говорят с ним, как с равным. – Я кину в него камень и подобью ему глаз! Он обязательно погонится за мной!
Кенас с Лексой поглядели на него с сомнением.
– Чтобы попасть ему в глаз надо будет подойти слишком близко. – Сказал Кенас. – Боюсь, ты не успеешь убежать, даже если сумеешь докинуть камень.
– Шо сумеет! – Самодовольно сказал мальчишка. – Пойдемте со мной на сторожевую скалу, я покажу вам.

Шо привел их к самой реке, на довольно высокую скалу, одиноко возвышающуюся среди заметно поредевших и уже не таких высоких, как в лесу, деревьев. На самой ее вершине располагалась удобная площадка, поросшая кое-где неприхотливой травой и низкими колючими кустарниками с редкими иглообразными листьями. Мальчишка отодвинул один из камней, открыв их взорам явно искусственно выдолбленное углубление, прикрытое пожухлыми листьями и травой. Покопавшись в своем тайнике, он гордо продемонстрировал им кожаную полоску локтя в два длинной, узкую по краям и широкую в середине.
– Я сам это придумал! – Сказал он, глядя с нескрываемым торжеством на своих сопровождающих. – Кие-ло ее не нашла! – С этими словами он намотал один конец себе на руку, второй просто зажал в ладони и вложил камень в середину получившейся петли. Шо раскрутил свое оружие над головой и отпустил один конец кожаной полоски, камень вылетел и просвистел где-то высоко над рекой.
– Я могу сбить птицу на лету из этой вертелки! – Сказал Шо. – Я подобью глаз Ужасу Равнин и при этом буду достаточно далеко от него, чтобы успеть убежать!
– Ух ты! – Сказала Лекса с неподдельным восхищением в голосе. – Парень самостоятельно придумал пращу! Да он еще станет у них главным охотником, попомни мое слово! Ну, голова! А почему ты таишь это изобретение от своих?
Шо поскучнел.
– Ору-поо однажды увидела, как я играю с такой штукой. Я тогда был еще совсем маленький и просто забавлялся, кидая камни. Она отлупила меня и сказала, что сбросит с дерева, если увидит еще раз. Она сказала, что настоящий охотник должен быть достаточно сильным и ловким, чтобы бросать камень рукой, а не придумывать разные хитрости, как подлый шакал. И я больше никогда никому это не показывал, а камни бросал только тогда, когда меня никто не видел. Я научился метко попадать камнем, куда захочу, пока охотился тайком ото всех на скале. У меня сильные руки, но этой вертелкой я смогу бросить камень дальше и сильней, чем самый сильный охотник племени! – Шо поглядел по очереди на Кенаса и Лексу. – Я подумал, что если Высшие разрешили сделать деревянную пасть, чтобы загрызть Ужас Равнин, то, может быть, они не будут сердиться, если я брошу в него камень из этой штуки?
– Ха! – Сказала Лекса. – Высшие будут очень довольны тобой. Думаю, и охотники обрадуются такому изобретению, а Ору-поо какое-то время будет не до тебя. Да и не ее дело смотреть на охоту.
Шо, счастливый ее похвалой, кажется, больше не думал об опасностях предстоящего дня, поэтому Кенас счел необходимым несколько охладить его пыл и вернуть на землю.
– Но вначале тебе надо все-таки выжить. – Сказал он парню. – Если ты недооценишь опасность, то может статься, что охотников будет некому учить бросать камни из пращи. Поверь, я воевал достаточно, чтобы узнать, что излишняя самонадеянность перед боем бывает, порой, опаснее трусости. Так что ты хорошо подумай, как лучше этого Ужаса прямо к ловушке вывести.
Мальчишка сосредоточенно кивнул и, действительно, задумался.
Лекса тем временем кивком головы отозвала Кенаса в сторону и поделилась с ним своими сомнениями:
– Нам надо будет покараулить этой ночью. Ору-поо, порой, берет на себя больше, чем может унести, и мне думается, она так просто не успокоится. Западню придется охранять. Возможно, я перестраховываюсь, но лучше все предусмотреть.
Кенас согласно кивнул:
– Ты права. Только, боюсь, без охотников мы не обойдемся. Дикари совершенно бесшумно движутся по лесу, да еще тут и темнота по ночам непроглядная.
– Главного охотника я уже предупредила. Но все они сегодня ночью будут участвовать в обряде очищения перед охотой. Ну, никак нельзя им без этого к такому ответственному делу, как поимка Ужаса Равнин, приступать. С этим у них тут строго. И, к тому же, он совершенно уверен, что женщины не посмеют нарушить табу и выйти из пещер до конца охоты. Но я давно успела убедиться, что все эти табу, а так же принципы и прочая лабуда, хороши только, пока не мешают власть имущим эту самую власть иметь. А на данном историческом отрезке эта самая Ору-поо, как раз власть имущая, и это табу ей мешает испортить охоту. И я не сомневаюсь, что она найдет способ как-нибудь это табу обойти.
– В таком случае, нам надо ждать лазутчиков не около ловушки, а возле пещер. Если кто-то осмелится нарушить запрет, то только после наступления темноты, когда охотники приступят к своим обрядам. Думаю, там у нас больше шансов его перехватить.
Лекса на мгновение задумалась, а потом рассмеялась.
– Еще как перехватим! Кстати, я тебе не говорила, что вижу в темноте, как кошка? Но все равно, идея стоящая, она все упрощает. Мне надо будет только до начала обряда попасть в пещеру охотников, взять кое-что из нашего багажа, а то потом туда не пустят.

До вечера они еще прошлись вместе с Шо там, где он собирался убегать от чудовища. И, в общем, одобрили его выбор маршрута. Мальчишка действительно оказался сообразительным, и наметил себе дорогу очень разумно. С одной стороны, там было достаточно места, чтобы монстр прошел между стволов деревьев, не застряв там, с другой же, густо растущие ветки и кустарники затруднят его движение и дадут «приманке» дополнительные шансы. Кенас похвалил парнишку, и они пошли в стойбище.

Хижины стойбища стояли пустыми и оттуда не доносился привычный шум и гомон. Женщины и дети еще днем переместились в пещеры и не смели оттуда даже выглядывать. Из пещеры с очагом племени доносились заунывные песни, это Ору вместе со старшими женщинами добросовестно просила Великую Мать о помощи охотникам. Охотники тоже собрались вблизи скалы и были заняты приготовлением к обряду очищения перед большой охотой. Шо присоединился к ним, хотя, уходя, и оглядывался поминутно на Кенаса и Лексу, в чьем обществе он так уверенно и свободно себя чувствовал.
Кенас поговорил с Тор-гоном, и, пока обряд еще не начинался, они с Лексой зашли в пещеру, где лежали их вещи и оружие. Там Лекса достала из походного мешка моток тонкой, но очень крепкой веревки и повесила ее себе через плечо, потом откуда-то из складок одежды она вытащила странный продолговатый медальон на кожаном шнурке, задумчиво покрутила его на пальце и надела на шею.
– Не знаю, действует ли эта штука на динозавров. – Сказала она с сомнением. – Но вдруг, да пригодится…
– Колдовской амулет? – Поинтересовался Кенас, разглядывая странный предмет.
– Типа того. – Кивнула Лекса. – Инфразвуковой свисток. Лошади варнаков его уже оценили, глядишь, и Ужасу Равнин понравится.
Кроме этого, она достала коробочку с металлическими звездочками, что Кенас заметил у нее еще в деревне, и тоже прихватила их с собой. Заметив его удивленный взгляд, Лекса пояснила, не дожидаясь вопроса:
– Снайперское оружие времен раннего средневековья. Бьет насмерть. – И заметив, что Кенас, как обычно, не понял больше половины сказанного, вздохнув, пообещала. – Ладно, при случае продемонстрирую. Тебе должно понравиться.
Пользуясь моментом, они прихватили и свои мечи – Кенас справедливо полагал, что завтра они им послужат лучше, чем каменные ножи и топоры. Ощутив на бедрах привычную тяжесть пояса с ножнами, он почувствовал себя значительно более уверенно, несмотря даже на то, что никогда раньше не носил меч без штанов. Лекса же, хотя тоже сочла нужным прихватить свое оружие, отнеслась к этому более равнодушно:
– Меч, разумеется, незаменимая вещь при рубке лиан. – Сказала она насмешливо. – Но в качестве оружия, я обошлась бы и сюрикенами. – Лекса похлопала себя по бедру, где в кожаном мешочке лежала коробочка с чудными звездочками. – При случае с их помощью можно одномоментно человек пять положить, особо не напрягаясь, а мечом махать – только время зря тратить. Пижонство в чистом виде.
Что такое пижонство, Кенас не знал, но понял, что это далеко не похвала благородному искусству боя. Правда, он уже привык не обижаться на более чем странные высказывания своей спутницы, тем более, что сама она владела этим «пижонством» в совершенстве. Так что в ответ на ее замечание он только пожал плечами:
– Лучники тоже могут убивать врагов не рискуя, из засады, но ни один уважающий себя воин не возьмет в руки лук или арбалет.
– Ага. – Хмыкнула нахальная девчонка. – И дождется, пока его пристрелит кто-нибудь менее щепетильный. Неужели тебе за двадцать лет не надоело все это? Война – это только способ добиться политических целей с помощью грубой силы, а все эти ваши заморочки – просто игры для взрослых мальчиков, чтобы им было не так кисло героически погибать во имя неизвестно чего. Впрочем, хватит спорить о всякой ерунде, я не сильна в философии. По возращении можешь поговорить обо всем этом с Галлой, она обожает такие беседы и, кроме того, очень трепетно относится к вопросам всякой чести. А я еще в детстве получила хорошую прививку здорового прагматизма, так что даже ей не удалось прочистить мне мозги.

После этого они сочли нужным удалиться в сторону опустевшего становища, стараясь не привлекать к себе внимание Ариев. Впрочем, тем было не до чужаков, и никого не интересовало, чем они собираются заниматься этой ночью.
Они не пошли спать в свою хижину, чего, видимо, ожидали от них дикари, а нашли удобную развилку на крайнем к скале дереве, чуть выше жилого уровня, с которой хорошо просматривались входы в четыре пещеры, где прятались по приказанию Лексы дети и женщины.
– Вряд ли Ору-поо сама осмелится бросить пост около племенного очага. – Сказала Лекса. – Она же там главное действующее лицо. Да и вообще, из Главной пещеры выйти кому-нибудь будет затруднительно, это сразу заметят. А вот в трех остальных ночью все будут спать. Ее посланец, или, скорее, посланница, наверняка придет оттуда. Но, в любом случае, он или она пойдет по одному из этих трех подвесных мостов. – Лекса показала рукой вниз. – А мы подождем здесь.
– Ты сумеешь увидеть ночью, что кто-то вышел из пещеры? – С сомнением спросил Кенас. – Мало того, что тут будет темно, как в животе у бога Нуна, еще и листва заслоняет почти весь обзор.
– Ну, не так уж тут и темно. – Пожала плечами Лекса. – Сюда, в отличие от жилого уровня, иногда пробивается свет луны. Но я не буду полагаться только на свое зрение. Всегда лучше перестраховаться, если есть возможность. – С этими словами она сняла с плеча и развернула веревку. Сложив ее втрое и разрезав в местах сгиба, Лекса получила три длинных прочных шнура.
– Вот и вся хитрость. – Протянула она Кенасу свободные концы. – Держи. Я привяжу к каждому подвесному мосту по натянутой веревке. Двигаются дикари бесшумно, но летать еще не научились, так что веревка сообщит нам, по какой из трех дорог идет лазутчик. Так что, когда он или она выйдет на дело, мы примем его на этой стороне в свои дружественные объятия.
Кенас в который раз с уважением подумал, что рыжая девица с легкостью придумывает совершенно удивительные, и, в тоже время, как будто очевидные, военные хитрости. Интересно, чтобы сказали его боевые товарищи, узнав, что он фактически признал превосходство над собой какой-то девчонки и, даже, подчиняется ее распоряжениям? Причем, ему самому такая ситуация уже не казалась дикой и противоестественной. Вероятно, на его мировоззрение сильно повлияли бурные события последних дней, и Кенас уже сам не понимал, что хорошего находил он в безответных и безвольных красотках Стамии. Пожалуй, теперь ему вряд ли приглянется тихая девушка со скромно опущенными глазами и полным отсутствием собственных мыслей в хорошенькой головке. Впрочем, возможно, и среди них не все такие уж безответные тихони. Взять ту же Ору-поо, ведь она родилась в Стамии, да еще, скорее всего, в крестьянской семье. Возможно, даже родственница или соседка Кенаса – из его деревни Арии тоже, случалось, уводили девчонок. А, поди ж ты, правит в этом диком царстве. Кенас подумал, что если бы у него на родине женщинам были даны права наравне с мужчинами, то, возможно, некоторые из них вполне могли бы стать и такими, как Лекса. Уж воевать, точно, могли бы и женщины.
Пожалуй, подумал Кенас с улыбкой, только Сава не стал бы смеяться над ним за такие мысли, не даром он сам женился на девчонке трактирщика, наплевав на то, что ее похитили и обесчестили варнаки.
При мысли о Саве Скорохвате Кенас улыбнулся. Что-то поделывает сейчас его старый товарищ? Наверное, нежится в обществе своей малышки-жены или выпивает вечернюю кружку вина в обществе своего тестя, рассуждая о видах на урожай и ценах на мануфактуру. Интересно, убедила ли его Галла не тревожиться о Кенасе? Если нет, то старый вояка устроит колоссальный скандал в деревне и поднимет на уши всю городскую дружину, требуя отправиться с ним на поиски своего друга. И ведь отправится, весь лес перешерстит…


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
Marochka77Дата: Понедельник, 07.02.2011, 13:49 | Сообщение # 65
Полусотник
Группа: Дружинники
Сообщений: 675
Награды: 2
Репутация: 1672
Статус: Offline
Quote (Иринико)
не ваших, не своих духов

ни ваших, ни своих

А так - могу только долго и громко требовать проду! wink


Какой был бал, Накал движенья, звука, нервов,
Сердца стучали, на три счета, Вместо двух (В. Высоцкий)
Cообщения Marochka77
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 09.02.2011, 00:02 | Сообщение # 66

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
В это время Сава Скорохват был слишком занят, чтобы думать о Кенасе. Варнаки пришли перед рассветом. Кто-то из города открыл им ворота, перерезав горло ночной страже, не ожидавшей предательства. Сонный город, благодушно полагавший себя в полной безопасности за крепкими городскими воротами, был атакован внезапно и безжалостно и ввергнут в жестокую резню. Люди гибли и попадали в полон, не успев даже понять, что это не предутренний кошмар, привидевшийся им перед рассветом, а суровая реальность. Стрелы с огненным оперением взлетали над домами, как диковинные жар-птицы, вонзались в сухое дерево стен и падали на просмоленные крыши. Огонь метался над городом, пожирая кровлю, отражаясь заревом на равнодушных скалах и освещая весь тот ужас, что творился внизу. Горожане, сумевшие все-таки выскочить из своих домов, бестолково метались между пожарищами, пытаясь спасти остатки имущества, но вместо этого находили смерть от рук ворвавшихся в город варнаков.
Сава проснулся от шума и, в отличие от многих других, сразу понял, что пришла настоящая беда. Он рывком вскочил на ноги и сгреб в охапку еще сонную и ничего не соображающую Наян. В это время занялась огнем от пущенной стрелы крыша. Затрещали сухие балки, а с лестницы донесся тяжелый топот и грубая ругань чужих людей. Сава зло усмехнулся, обстоятельно, не особо даже спеша, надел штаны и обулся, перепоясался поясом с ножнами и натянул на жену первое попавшееся под руку платье. Наян испуганно жалась к нему.
– Спокойно, девочка. – Похлопал ее по плечу Сава. – Помнишь, чему я тебя учил?
– Опять война? – Побелевшими губами спросила Наян, но, тем не менее, держалась она почти что спокойно. Деловито вытащила откуда-то из-под кровати узкий кинжал в ножнах на кожаном шнурке и судорожно сжала его в руке. В ее широко распахнутых глазах стоял ужас, но откуда-то из глубины, пусть не до конца еще осмысленная ей самой, уже поднималась и решимость драться вместе с мужем.
– Разберемся. – Проворчал Сава, осторожно выглядывая в окно. – Ты кинжал-то пока повесь на шею, может быть и не пригодится еще. Внизу сарай пока не горит, я тебя сейчас на его крышу кину, так ты ползи на ту сторону, к забору. Между стеной там щель узкая, залезай и сиди. Стена каменная и забор тоже, не загорятся. Если на сарае крыша и займется, она внутрь провалится, но, надеюсь, обойдется. Это варнаки. Они город разграбят и уйдут. Сиди и не вылезай!
– Я с тобой! – Всхлипнула Наян, упрямо мотая головой.
– Дурочка. – Уверенно улыбнулся ей Сава. – Я один, без тебя, скорее прорвусь, в первый раз, что ли? А ты сиди, я за тобой потом приду.
В это время в дверь с той стороны сильно ударили. Не тратя больше времени на разговоры, Сава схватил Наян в охапку и, распахнув плечом окно, швырнул ее на крышу сарая. Выхватив меч, он прыжком развернулся к распахнувшейся от второго толчка двери и, издав разъяренное рычание, кинулся навстречу ворвавшимся варнакам…

Наян, постанывая от ужаса, сползла за сарай и притаилась в щели между стеной и забором. Однако, она не усидела там долго. Сверху, из распахнутого окна спальни, несся шум битвы, звон мечей и отчаянная ругань. Ее слух, обостренный тревогой за судьбу мужа, хорошо различал именно эти шумы в общей какофонии звуков гибнущего города. Она не слышала, как трещат и рушатся дома, как кричат в панике люди, как мечутся, чуя огонь и смерть, кони. Она прислушивалась только к тому, что делалось сейчас в спальне, улыбаясь сквозь слезы, когда удавалось, или ей казалось, что удавалось, расслышать гневный голос мужа. Не утерпев, Наян выглянула поверх все еще пощаженной огнем крыши сарая и чуть не закричала от ужаса. Крыша гостиницы пылала, как жертвенный костер в храме Солнца, языки пламени взлетали, казалось, к самому небу, заслоняя собой скалу, так и не сумевшую защитить доверившихся ей людей. Бой в охваченном пламенем доме продолжался, но со своего места Наян видела только тени, мелькавшие в окне среди безумства огня и, забывшись, слишком высунулась из своего убежища.
Она не слышала, как на крышу залез один из варнаков, увидевший ее растрепанную голову на фоне каменного забора, и опомнилась только тогда, когда чужая рука грубо схватила ее за волосы и потянула вверх.
– Ну, красотка, я все-таки проведу с тобой часок, раз не удалось стать у тебя первым возлюбленным. – Грубо захохотал странно знакомый голос у нее над ухом. – Ну, да ничего, я не гордый.
Остатками сознания, замутненного животным ужасом, Наян узнала этот голос – Брик, сын булочника, бывший ее жених, ушедший из города с охраной каравана пол года назад, после того, как опозоренная варнаками Наян стала женой спасшего ее Савы.
Она подняла глаза и увидела некогда знакомое лицо парня. Она, кажется, любила его тогда и даже, выходя за Саву, горько плакала именно о том, что никогда не сможет забыть Брика, красивого ясноглазого парня, что так нравился всем ее подругам.
Но в том, кто стоял сейчас перед ней, не осталось ничего от той первой ее, еще детской, любви. Да и любила ли она его или просто придумала себе это, повинуясь выбору отца, как примерная дочь? В любом случае, теперь она видела перед собой не соседского парня, знакомого с детских лет, а варнака, одного из тех, что когда-то уже встречались на ее пути. И она ничего не забыла, зря упрекали ее соседи.
Наян неожиданно для самой себя усмехнулась прямо в лицо бывшему жениху и почувствовала, что паника покидает ее, уступая место холодной ярости.
– Это ты, Брик? – Спросила она опешившего от ее насмешливого тона и дерзкого прямого взгляда парня. – Так ты стал, наконец, героем? – Наян отстранила его руку, и сама вылезла на крышу, поднявшись на ноги рядом с ним. – Да, я вижу, ты выбрал дорогу по себе – ночной грабитель и варнак. Но ты не стал мужчиной, щенок!
Красивое лицо Брика потемнело от гнева, он вскинул руку, намериваясь проучить дерзкую девчонку.
Он ударил ее не очень сильно, просто, чтобы впредь знала свое место и не смела открывать рот. Правду говорили люди – этот пришлый, ее муженек, совсем распустил девчонку. Мерзавка забыла приличия и посмела дерзить мужчине. Уж он бы, Брик, никогда не допустил, чтобы его жена так разговаривала!
Но Сава не просто так дал кинжал своей юной жене. Даже своему другу Кенасу он не признался, что тайком ото всех научил ее некоторым боевым приемам, доступным и для слабой женской руки. Затеял он все это, чтобы отвлечь и успокоить бывшую пленницу варнаков. Уж очень боялась девчонка снова оказаться похищенной, первое время она частенько по ночам вскидывалась от дурных снов и даже днем долго не решалась выходить на улицу одна.

Уроки Савы не пропали даром, сейчас Наян не сомневалась и не медлила ни минуты. Решив скорее погибнуть, чем опять стать наложницей бандитов, девчонка схватилась за висящие на шее ножны. Брик так и не понял перед смертью, что с ним произошло.
Наян, казалось, даже не заметила его пощечины, только на девичьей щеке остался отпечаток пятерни. Оскалившись, как загнанная в угол волчица, девчонка выхватила кинжал и всадила его в беззащитное горло своего бывшего жениха. Не успевший как следует научиться воевать мальчишка, да еще и не ожидающий от женщин ничего, кроме слез и испуга, не сумел среагировать на этот выпад. Он упал к ногам Наян, хватаясь за перерезанное горло, в его ясных красивых глазах плескалось только безмерное удивление.
Но уже вскочили на низкую крышу трое его спутников. Брик привел их в этот закуток, к сараю, где у трактирщика хранились кое-какие ценности, чтобы вместе перетащить добычу к оставленным у ворот коням. С ним пришли такие же щенки, как и он сам – мальчишки, сбежавшие от отцов в поисках приключений и примкнувшие к варнакам. Все они выросли во время войны и твердо уяснили, что законы – это для нищих трусливых обывателей. Если же ты молод, смел, полон сил и хочешь иметь все – деньги, власть, женщин, то взять это можно только силой. Война окончилась, не дождавшись их, смелых и жадных до славы и богатства, но остались банды варнаков, исповедующие ту же нехитрую религию и не признающие границы и законы.
Банды росли и множились, княжьи дружины уже не могли сдерживать их натиск, во многих местах империи именно варнаки стали настоящими правителями, а княжьи войска только трусливо отсиживались за высокими городскими стенами. Кенас, кочуя по стране, знал это, но полагал, как и многие в империи, что в целом дело обстоит не так уж и плохо, варнаки все еще прячутся по лесам и горам от княжьих дружин.
На самом деле, нарыв давно уже зрел, и пришло время, когда количество переросло в качество. Мелкие банды и разрозненные отряды стали объединяться, атаманы посылали своих гонцов друг к другу, согласовывая свои действия и готовясь к новой большой войне. На севере появился какой-то Темный Князь. Он объявил, что правящие князья не природные, что отец их вовсе и не был сыном старого Прависа, так как родился спустя полтора года после того, как Князь Великомудрый отправился на поклонение в дальний храм. Но советники и ближние лорды уговорили правителя не выносить сор из избы, удавили по-тихому его неверную жену Добру, объявив народу, что княгиня умерла родами.
Так этот Темный князь, якобы, есть тайный сын старого Прависа, рожденный вдовой-горожанкой после посещения их города старым правителем. А значит, имеет больше прав на престол, чем внуки преступной княгини Добры, так как в его жилах течет кровь великого отца. Многие этим прелестным речам верили и шли за варначьей армией. Даже те, кто раньше брезговал разбойничать, но был обижен на князей, забывших своих верных воинов, примкнули к новому войску, готовые сражаться за возведение на престол нового, народного правителя. К тому же, как выяснилось, более законного, чем близнецы Лутар и Астольд. Тем более, что в обоих легионах старые вояки своих главнокомандующих, сиречь великих князей, одинаково мало уважали, а точнее, и в грош не ставили. Вот эта Темная Армия, или Легион Меча, как называли они сами себя, накопив силы, и начала свой великий поход с северных провинций, разоряя по пути города.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 09.02.2011, 00:07 | Сообщение # 67

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Поход этот только начался и был пока что победоносен и стремителен. Войско варнаков почти не встречало серьезного сопротивления и в захваченных городах пополнялось за счет все тех же княжьих дружинников, бывших легионеров, которым осточертела уже однообразная и малоприбыльная служба у местных воевод за стол, кров и медные деньги.
Хотя сам Темный князь провозгласил себя защитником бедных и угнетенных, призвав своих сторонников грабить и разорять только дома местной знати и богатеев, доставалось, как водится, всем. Грабежа избегали только те, у кого взять было нечего и те, кто умел постоять за себя и близких, да еще изъявлял желание вступить в новое войско. Остальное мало чем отличалось от нападений военных лет. Только что больше было в этом новом легионе бестолковой жестокости и совсем не стало никакого порядка, так как воинской дисциплиной в этой вышедшей из берегов бандитской общине никто, разумеется, не озаботился. Вот и Брик с дружками, примкнувшие к этой стихии, не подчинялись никаким приказам, озабоченные только тем, как награбить побольше, да не отстать от своих.

У Наян, несмотря на всю науку Савы, конечно, не было никаких шансов справиться с тремя сильными молодыми парнями, озверевшими при виде того, как какая-то девчонка перерезала горло их товарищу. Они, обнажив мечи, обступили ее с трех сторон, зло посмеиваясь. Не опасаясь ее короткого кинжала, варнаки собирались вволю потешиться над неразумной девчонкой, прежде чем она умрет страшной смертью, умоляя их о пощаде. Так бы оно, безусловно, и случилось, но, увлеченные новой забавой, они не заметили, как за их спинами из темноты на крышу тенью метнулась гибкая черная фигура с разметавшимися по плечам белыми волосами.

Жрица Галла, как привидение выросла за спиной ближайшего к ней варнака. Она стремительно, как будто обнимая его, коснулась руками его подбородка и головы, резко рванула ее вбок и вверх, переламывая шейные позвонки, и аккуратно опустила к своим ногам уже бездыханное тело. Варнак не успел даже охнуть или дернуться перед быстрой смертью неожиданно накрывшей его своими крыльями. Двое оставшихся, уловив какое-то движение, повернулись, в недоумении глядя на то место, где только что стоял их товарищ. Но на его месте уже стояла молчаливая и невозмутимая, как сама смерть, черная жрица. Она смотрела прямо на них, и в ее взгляде не было ни ненависти не злобы. Только спокойная уверенность и легкое сожаление. Она знала, что будет дальше.
Мальчишки невольно попятились, вглядевшись в отблески этого знания и пламени в бездонных черных глазах жрицы. Издав вопль то ли ужаса, то ли гнева, они все-таки бросились с поднятыми мечами на безоружную женщину, спокойно стоящую над бездыханным телом их друга. Но первый из них каким-то немыслимым образом сам нарвался на свой же меч, вырвавшийся из внезапно онемевшей и переставшей служить своему хозяину руки и, как будто самостоятельно, снизу вверх, вспоровший живот своего владельца.
Галла, казалось, не имела к этому никакого отношения, только чуть подалась вперед, сделав руками едва уловимое круговое движение, и тут же отпрянула в сторону. Варнак со стоном упал в кровавую кашу собственных внутренностей, глядя с недоумением на торчащую из его живота рукоять меча. И тогда черная жрица перевела холодный взгляд на третьего парня, кинувшегося было мстить за убитого. Он замешкался, пораженный всем случившимся и, кажется, готов был уже бежать прочь, крича от ужаса. Но не успел. Бандит совершенно забыл о Наян, потрясенный моментальной и непонятной смертью своих товарищей от рук безоружной женщины. Но Наян ничего не собиралась забывать. Девчонка издала пронзительный визг и дикой кошкой метнулась ему на спину, всадив свой кинжал по самую рукоятку в ненавистную спину.
– Молодец, девочка. – Спокойно, как будто вокруг ничего не происходило, улыбнулась ей Галла. – Твой муж будет гордиться тобой.
На Наян, которую всю трясло от пережитого, эти слова произвели отрезвляющее действие. Девчонка выпрямилась и с ужасом метнулась в сторону окна:
– Сава! – Всхлипнула она беспомощно.
За окном уже не виднелись тени дерущихся, только полыхал безжалостный огонь и было слышно, как рушатся внутри балки внутри. Галла подошла сзади и обняла ее за плечи.
– Твой муж жив. – Спокойно сказала она. – Гляди!
В это время в объятом огнем окне действительно показалась растрепанная рыжая голова великана. Лицо его было черным от копоти и ожогов, борода дымилась и, кажется, даже тлела, но в обожженной руке Сава крепко сжимал верный меч. Тяжело перевалившись через подоконник, сотник Скорохват, не обращая внимания на огонь, кидающийся на него со всех сторон, спрыгнул на землю, грузно приземлился на ноги, выпрямился, сделал несколько шагов от погибающего дома и упал лицом на землю, под ноги спрыгнувшим к нему женщинам. Дом за его спиной издал какой-то жалобный, почти человечий стон и обвалился внутрь, погребая под своими обломками всех, кто не успел из него выбраться…
*
Кенас и Лекса сидели, прислонившись друг к другу спинами, в развилке деревьев. Стемнело и сгустившиеся тени плотным саваном накрыли все пространство вокруг. Кенас уже не различал в опустившейся на них темноте даже соседней ветки, до которой мог дотянуться рукой. Но на скале, около пещер было относительно светло. Благодаря даже не призрачному свету луны, а тому, что в Главной пещере, около каменного изваяния Великой матери горел, не угасая, Очаг племени, возле которого сегодня Ору-поо с женщинами творила свои обряды. Отсветы этого огня освещали вход в Главную пещеру, а заодно, и три остальных. От входа неслось заунывное пение, иногда прерываемое гортанными вскриками, звоном бубнов и глухими ударами. Доносился шум и из пещеры Охотников, расположенной в некотором отдалении от остальных. С их наблюдательного поста было видно, что и там, у входа, играют огненные блики и мечутся тени. Судя по звукам, охотники проводили свои обряды с гораздо большим размахом – во всяком случае, более шумно и весело, чем женщины. Из трех же других пещер племени не доносилось ни звука. Их очаги были погашены до утра, а обитатели или спали или притаились, боясь помешать обрядам. Кенас старательно вглядывался в темные провалы в скале, досадуя на то, что занял такую неудобную позицию – спина к спине с Лексой. То есть, сидеть-то ему было удобно, но рыжая девчонка мешала ему сосредоточится. То, что он чувствовал тепло ее тела в непосредственной близости от себя, занимало все его мысли. Она отвлекала его от дела, которым они были сейчас заняты. Кенас никогда еще ни о ком так настойчиво не думал. Все дело было в том, что больше всего на свете ему сейчас отчаянно хотелось схватить ее за волосы и грубо притянуть к себе и, в тоже время, он понимал, что при случае готов умереть, защищая ее. Все это было ново и абсолютно не понятно для него самого. К тому же, он совсем не привык отвлекаться во время серьезного дела на всякие пустяки. Или это были не пустяки? Ответить себе на этот вопрос сотник Камнетес не мог. Это тоже его раздражало, так как до встречи с Лексой он сам себе неразрешимых вопросов еще не задавал.
Все-таки Кенас успел заметить, как на пороге одной из пещер мелькнула легкая тень. Даже не тень, а почти неуловимое движение в плотном ночном воздухе. Казалось, клочок ночного тумана сгустился и поплыл вдоль скалы. Тут же дернулась одна из веревок, привязанных Лексой к подвесным мосткам, как раз та, которую держал Кенас. Он коснулся плеча Лексы, но она уже и сама услышала или увидела, что к ним идут.

Женщина, а это была именно молодая женщина, как и предполагала Лекса, почти бесшумно прокралась по подвесным мосткам к становищу и остановилась в развилке деревьев, прислушиваясь. Вероятно, она все-таки уловила какой-то шорох в ветвях, когда шла через пропасть, разделяющую скалу и жилой уровень, расположенный на деревьях. Однако, Кенас уже ждал ее появления и моментально сжал в своих железных объятиях, зажав одной рукой рот своей пленницы. Молодое сильное тело дикарки отчаянно забилось в его руках, но силы явно были неравны, женщина сумела только издать какой-то сдавленный всхлип и испуганно затихла. Лекса наклонилась к ее лицу и прошептала вкрадчиво-ласковым голосом.
– Если ты не хочешь умереть в страшных муках, то не станешь кричать, когда мой мужчина освободит тебе рот. Но если ты обманешь меня, то пожалеешь об этом раньше, чем сюда прибежит первая женщина. И уж во всяком случае, я сумею доставить тебя еще живой к охотникам. Как думаешь, что они сделают с тобой, если узнают, что ты собиралась испортить им охоту? Впрочем, ручаюсь, тебе будет уже все равно.
Женщина в руках Кенаса кивнула головой, и он отнял ладонь от ее лица. Она повела себя вполне благоразумно, не попыталась закричать и покорно позволила увести себя в глубь становища подальше от пещер. В темноте не было видно ее лица, но Кенас чувствовал, что это совсем молоденькая девушка, еще не огрубевшая от превратностей суровой жизни и не потерявшая гибкость и изящество, свойственные молодости. Тут это неумолимое превращение происходило очень быстро, так как девушки рано начинали рожать и быстро старились под грузом забот и тяжелой работы.
Когда они отошли довольно далеко от края леса, Лекса спросила их юную пленницу:
– Ну, расскажи нам, как это ты посмела нарушить табу? Только не говори, что забыла в хижине любимую книжку и не могла уснуть, не почитав ее перед сном. Или это был талисман твоей бабушки?
– Я – Рух, младшая дочь Ору-поо. – Покорно и обречено ответила молодая дикарка, не поднимая глаз. – Не знаю, о чем ты говоришь, но мне все равно – если я не сделаю то, что велела мне моя мать, она убьет моего ребенка. Она так сказала и сделает это. Лучше сразу отдай меня охотникам. Они убьют меня, и моя мать поймет, что я не виновна в непослушании и попыталась испортить ловушку, как она мне велела. Тогда мой сын, возможно, останется жить. Это мой первый ребенок, он родился пять лун назад. Ору-поо взяла его к себе в хижину, а сегодня ночью отдала моей старшей сестре, в другую пещеру, приказав той не подпускать меня к нему. Но если бы даже я сумела его взять сегодня, я не смогу защитить его от нее. Ору-поо всегда может убить его так, что никто не заподозрит ее в этом. – Она не пыталась разжалобить их, ее голос звучал как-то безжизненно и почти равнодушно. Видимо, Рух уже не сомневалась в своей дальнейшей судьбе и готова была принять ее.
– А ты сама тоже хочешь, чтобы Ужас Равнин остался жить? – Задумчиво спросила ее Лекса. – Я видела тебя днем, Рух, ты не меньше других женщин радовалась, что больше не надо будет его бояться.
– Да, я была рада вместе со всеми. – Бесхитростно ответила Рух. – Но потом моя мать взяла маленького Гу и велела мне нарушить табу этой ночью. Она сказала, чтобы я прокралась к ловушке и порубила топором там все, что смогу. Я плакала и просила не посылать меня туда – всем известно, что ночью женщинам нельзя так далеко отходить от стойбища, тем более к реке. Страшный дух Окх-ий, охраняющий охотников, ненавидит женщин и детей, он может страшно отмстить за такое непослушание. Но она сказала, что Окх-ий будет этой ночью в пещере у мужчин, и он не узнает, что я нарушила запрет. А тому, что сказала ты, женщина из другого мира, нельзя верить. Ты почти что мужчина, даже охотники это признают, и поэтому ты враждебна нашим духам. Так сказала моя мать.
– Вот еще новости! – Неожиданно весело засмеялась Лекса. – Я, видите ли, недостаточно женственна для этого общества. Конечно, кое-кто мне и раньше на это намекал, но уж от кого-кого, а от Ариек я такого услышать не ожидала. Похоже, Галла права, пора менять имидж. Подумаю об этом на досуге. А сейчас надо решить, что делать с этой диверсанткой. Не убивать же ее, в самом деле. – Она повернулась к пленнице. – Кстати, я не шутила насчет гнева Высших. Если бы мы тебя не остановили, и ты стала бы ломать все, что под руку подвернется, то вполне могла бы стать жертвой ловушки вместо этого самого вашего Ужаса. Как тебе перспектива повиснуть на отравленных кольях? Особенно, если умрешь не сразу.
Кенас почувствовал, как пленница вздрогнула в его руках и совсем сникла. Ему стало жаль девчонку, вынужденную властной матерью идти на смертельный риск.
– Думаю, до утра не стоит вести ее к охотникам. – Сказал он. – Пусть посидит у нас в хижине, пока не кончится завтрашняя охота. А там попытаемся разобраться с ее мамашей.
– Это уж точно. – Хмыкнула Лекса. – Заодно, Ору-поо будет думать, что ее приказание выполнено, раз девчонки нет в пещере и все тихо. Только свяжем ее для верности, ты уж, подруга не обижайся, но моя доверчивость тоже не безгранична.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 09.02.2011, 00:11 | Сообщение # 68

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Как только солнце мазнуло первыми своими лучами по макушкам деревьев, охотники собрались около ловушки. Рух ночью вела себя вполне прилично и не пыталась сбежать или позвать на помощь, когда охотники пришли к хижине за Лексой и Кенасом. Впрочем, деваться ей было некуда, а от охотников и вовсе не приходилось ждать милости. Она боялась обнаружить свое присутствие даже больше, чем ее охранники, и затаилась под циновками при первых звуках голосов соплеменников. Лекса велела ей сидеть тихо и ждать их, даже развязала путы и разрешила съесть оставшееся с вечера мясо.
– Никуда она не денется. – Сказала она Кенасу по пути к ловушке. – Матери на глаза показаться не рискнет, а бежать тут некуда. Проще бросится вниз головой со скалы, чтобы не мучиться.

Ждать удобного момента им долго не пришлось. Дозорные, заранее расставленные Главным Охотником, прибежали от реки и сказали, что Ужас Равнин ходит с той стороны реки, около мелководья, где обычно женщины племени ловят рыбу и собирают устриц. И уже собирается переходить на эту сторону. Свою добычу он доел, к тому же, ночью там побывали и прочие хищники, так что хозяину на утро мало что осталось. Кенас поглядел на Шо и отметил, что мальчишка здорово изменился за эту ночь. Обряд очищение перед первой в его жизни взрослой охотой сделал свое дело. Сегодня Шо был сосредоточен, серьезен и старался держаться солидно. Лекса подмигнула ему и протянула вчерашнюю кожаную полоску и мешочек с камнями. Кенас и не заметил, когда она собрала их.
– Тут самые округлые камни, какие я смогла найти. – Тихо сказала она парню. – Удачи тебе, охотник. Мы с Кенасом будем на опушке, когда ты будешь дразнить его.
Шо благодарно поглядел на нее и дотронулся ладонью до лба.
– Ты не пожалеешь, что вступилась за меня, женщина из другого мира. – Солидно ответил он.

Шо вышел из леса вблизи того места, где монстр перешел реку. Чудовище двигалось слегка вразвалку, но довольно проворно, несмотря на свои гигантские размеры. Кенас, видевший его до этого только с высоты скалы, был потрясен массивностью этой туши. Сидя высоко в ветвях деревьев и глядя на монстра, похожего на оживший ночной кошмар, он невольно поежился – сверху это чудовище выглядело все-таки не так впечатляюще. Странно было даже представить, что такое создание вообще может существовать в реальном мире, а не в кошмарном царстве бога Нуна, к примеру. Огромная пасть, маленькие бессмысленные глазки, непропорционально-уродливое тело, покрытое пупырчатой серо-зеленой кожей. Картину довершали массивный хвост и почти незаметные, хилые передние трехпалые конечности, похожие на лягушачьи лапки, но с длинными заостренными то ли пальцами, то ли когтями. Казалось, чудовище принюхивается к чему-то или просто разглядывает местность вокруг. Появление Шо монстр оставил без всякого внимания. Видимо, он не был еще голоден и просто прогуливался по мелководью, а угрозы от такой козявки, как человечий детеныш, для него не исходило. Мальчишка крикнул что-то очень оскорбительное для такого великана и подошел поближе. Но Ужас Равнин был достаточно сыт и благодушен, чтобы тратить энергию на столь ничтожную добычу. А оскорбления не затронули его самолюбия. Или он просто не расслышал их. Он слегка покосился в сторону нахального человечка, но не сделал попытки напасть. Вот тогда-то Шо достал свое оружие и раскрутил пращу, камень со свистом вырвался на волю и прицельно попал в глаз чудовища. Ужас Равнин издал ужасный вопль, больше похожий на мычание разъяренного быка, чем на рев льва или тигра. У Кенаса заложило уши, он даже схватился поудобней за ветку и на какой-то миг отвел глаза от поляны, на которой разыгрывалась эта драма. Когда он снова высунулся из ветвей, то увидел, что ужасный монстр уже неумолимо возвышается над несчастным мальчишкой. Парень попал точно – вместо левого глаза у чудовища зияла кровавая рана. Когда Ужас Равнин издал свой рев, Шо на какое-то мгновение все-таки растерялся и не успел вовремя кинуться бежать, а чудовище, обезумевшее от внезапной боли, одним прыжком сократило расстояние между ними. Шо с опозданием понял, что слишком медлил и надо спасаться. Он кинулся, не разбирая дороги, к деревьям, но в панике споткнулся о корень и упал. Казалось, страшная охота завершиться, так и не начавшись. Но все-таки, это был не домашний мальчик, а юный дикарь, с детства привыкший полагаться на собственную ловкость и бороться за свою жизнь. Когда ужасные челюсти уже были готовы сомкнуться над ним, Шо успел перекатиться в сторону. Но времени, чтобы подняться на ноги и скрыться в спасительном лесу, где чудовище не сможет уже так легко двигаться среди кустов и стволов деревьев, у него почти не оставалось.
Кенас с Лексой сидели на крайнем дереве, и вся эта трагедия разворачивалась почти что у них под ногами. Кенас машинально положил руку на рукоятку меча, хотя было совершенно ясно, что страшное оружие покажется этой живой горе всего лишь досадной занозой. Лекса же схватилась за свой странный медальон и неожиданно поднесла его к губам. На мгновение Кенасу показалось, что его подруга собирается молиться какому-то своему богу, но она просто дунула в него, как в дудку, и случилось невероятное. Ужас Равнин вдруг потерял всякий интерес к своей жертве, остановился, как будто к чему-то прислушиваясь, отчаянно затряс головой и снова издал рев, от которого их едва не сбросило на землю. Этой минутной задержки вполне хватило Шо, чтобы вскочить на ноги и броситься бежать. К тому же Лекса вскинула руку и в воздухе просвистела металлическая пластинка. Звездочка вошла глубоко в переносицу чудовища и, не причинив достаточного вреда, все-таки заставила его затрясти головой. Впрочем, все это только на какие-то мгновения остановило погоню, но они спасли Шо. Мальчишка полностью пришел в себя и приступил к выполнению намеченного плана.
Лекса довольно хмыкнула:
– Действует свистулька! Да и сюрикены пригодились. Ну-ка, давай, шевелись, – нам надо успеть добежать до ловушки прежде, чем мальчишка приведет его туда.
Но Кенас и сам уже несся по веткам в ту сторону, где их ждали охотники.
Шо больше не спотыкался – он отлично знал местность, по которой ему предстояло бежать на перегонки со смертью и ни разу не оступился. Ему даже приходилось порой кое-где поджидать, пока чудовище продерется сквозь заросли и снова кинется в погоню за ним. Наконец, Шо вывел его к трем деревьям, на которых была сооружена хитрая ловушка. Наступил самый ответственный момент охоты.
Шо в два прыжка оказался под самой ловушкой и обернулся к своему преследователю. Монстр, издавая разъяренный рев, выскочил из-за деревьев и уставился на мальчишку налитым яростью глазом. Второй глаз, в который попал пущенный из пращи камень, был залит кровью и нельзя было с уверенностью сказать, видит ли им гигант. Все охотники затаили дыхание в ожидании развязки. Теперь все зависело от того, пойдет ли монстр туда, где установлена ловушка. Шо запрыгал на месте и замахал руками, призывая Ужас Равнин продолжать погоню. Всем, в том числе и Кенасу с Лексой, показалось, что время замерло на месте, а чудовище слишком медлит перед прыжком.
Но, к счастью, монстр или динозавр, как называла его Лекса, не привык чего-нибудь опасаться в этом лесу. Он небезосновательно считал эти места своими владениями и еще ни разу не встречал здесь чего-либо или кого-либо опасного для себя. К тому же он был разъярен болью и тем, что привычная, хотя и не особенно сытная добыча, сегодня посмела проявить строптивость. Презрительно фыркнув, он прыгнул вперед, уверенный, что на этот раз наконец-то настигнет упрямого человечка, так долго ускользавшего от него.
Шо выжидал до последнего, чтобы быть уверенным в том, что добыча окажется именно на том месте, которое было для нее уготовано. Мальчишка все-таки доказал всем охотникам племени, что не трус и не растяпа. Он сорвался с места и кубарем влетел в кусты за долю мгновения до того, как страшные челюсти щелкнули на том месте, где он только что стоял. Второй раз за сегодняшний день мальчишка побывал на волосок от смерти.
Раздосадованный неудачей гигант с недовольным ревом вскинул свою массивную голову, чтобы оглядеться в поисках ускользнувшей из-под самого его носа необычайно нахальной сегодня жертвы. Но в тот самый момент, когда Шо еще только катился кубарем сквозь кусты, сидящие на деревьях охотники по сигналу, поданному Лексой, дружно ударили топорами по лианам, удерживающим решетки в подвешенном состоянии. Когда Ужас Равнин выпрямился, ловушка, издав крякающий звук, захлопнулась на боках чудовища, впиваясь в его серо-зеленую кожу страшными отравленными зубьями заостренных кольев.

Монстр издал страшный вопль и, напрягая все свои силы, рванулся из ужасной пасти западни. Некоторые колья не выдержали такого напора и выламывались, выворачивая из боков своей жертвы огромные куски окровавленного мяса. Могучая ветка, к которой была подвешена конструкция, даже не ветка, а, скорее ответвление мощного ствола, накренилась, жалобно застонала и стала надламываться в своем основании, расщепляя все дерево. Охотник, сидевший в развилке около основания ствола, чуть не упал от толчка и поспешил перепрыгнуть на другую сторону дерева, но все-таки успел перед этим рубануть своим каменным топором по лианам, поддерживающим бревно. Издав то ли скрип, то ли свист, оно сорвалось со своего места, описало в воздухе полукруг и впилось в открытый живот Ужаса Равнин, глубоко вспарывая его, как гигантский кинжал. Чудовище издало предсмертный рев, захлебываясь кровью, рухнуло на землю прямо в кровавую кашу из собственных внутренностей, увлекая за собой усеянные кольями решетки, которые прочно засели в его могучих боках. Ветка еще раз застонала, крякнула, надломилась и, наконец, рухнула, окончательно погребая под собой бывший Ужас Равнин.
Из кустов показалась исцарапанная чумазая физиономия Шо. Он потрясенно оглядел все еще бьющуюся в предсмертной судороге и издающую рев окровавленную тушу. Все еще опасаясь поверить в то, что монстр действительно побежден, мальчишка осторожно выбрался из своего укрытия и молча, как зачарованный, смотрел на то, как гибнет гигант.

Чудовище долго не хотело умирать. Даже погребенный под огромной ловушкой и обломками тяжелой ветки, с выпущенными на землю внутренностями и рваными ранами на шее и боках, он упрямо бился за свою жизнь, не желая смириться с концом своего владычества в этом мире. Был момент, когда людям показалось, что еще чуть-чуть, и Ужас Равнин сумеет стряхнуть с себя колья и сучья, вырвется и, вопреки всему, выживет. Все охотники, даже Лекса с Кенасом, затаили дыхание и молча смотрели на эту последнюю битву великана, которая показалась им бесконечной.
Но гигант был уже обречен. Несмотря на всю его силу и мощь, страшные раны сделали свое дело. Постепенно его агония ослабевала, рев превратился в хриплый стон и, наконец, тиранозавр затих навсегда, побежденный маленькими верткими существами, которых он никогда не считал не то что врагами, а даже сколько-нибудь достойной добычей.

Шо был ближе всех к монстру. Мальчишка, как и все люди, наблюдавшие картину гибели Ужаса Равнин, был все это время как будто погружен в транс и заворожен открывшимся ему ужасным зрелищем. Но, как только гигантский зверь издох, чары рассыпались, и юный дикарь издал восторженный вопль, выскакивая на поляну в приступе буйной радости. Его победный клич тут же подхватили охотники. Прыгая на землю с деревьев, все они принялись скакать вокруг поверженного врага, радуясь, как маленькие дети. Даже Тор-гон скакал со всеми в диком танце, издавая торжествующие крики, совсем не приличествующие, казалось, его солидной фигуре и авторитету вождя.

– Так и вымерли динозавры. – Задумчиво и, как будто печально сказала Лекса за плечом у Кенаса. – А то – метеорит, метеорит… А мы, однако, браконьеры – последнего живого Тиранозавра завалили. Жалко животинку.
Кенас не разделял ее непонятную печаль и радовался вместе с охотниками, хотя и не чувствовал в себе потребности присоединиться к их диким пляскам. Он только пожал плечами и напомнил своей подруге:
– Что будем делать с Рух? По-моему, сейчас самое время разобраться с происками Ору-поо.
– Да, надо не упустить момент. – Тут же согласилась Лекса, отвлекаясь от созерцания дикарских плясок. – А то они еще, чего доброго, на радостях каких-нибудь мухоморов нанюхаются, за неимением спирта. Надо отвлечь нашего друга Тор-гона от его скачек, пока он окончательно в эйфорию не впал. Ты у нас, вроде народный трибун, вот и привлеки внимание аудитории. А я пока сгоняю за девчонкой.
Кенас усмехнулся – опять Лекса говорит на каком-то чудном языке. Но он уже научился понимать, что она хотела сказать.
Камнетес спустился на землю и подошел к беснующимся дикарям.
– Охотники выполнили свой долг! – Веско сказал он. Не громко, но так, что его услышали все. И сразу же, как по команде замолчали, готовые слушать чужака. Кенас мысленно пожал плечами. Его самого несколько удивил произведенный эффект. Хотя он и раньше знал, что его речь всегда производит на толпу странное действие, но на дикарей этот его талант оказывал просто какое-то магическое влияние. Сейчас он печенкой чувствовал готовность охотников слушать и слушаться его. Кенас продолжил, вспоминая навыки дипломатии, полученные в общении с племенными вождями.
– Все прошло удачно, но могло бы быть и иначе. Шо чуть не упал, споткнувшись на тропе, которая известна ему с детства. Это чья-то злая сила хотела помешать удачной охоте и спутала ему ноги! Только заступничество Высших спасло его.
Охотники грозно загудели в ответ на его слова, а Тор-гон повернулся к мальчишке:
– Так было?
– Да! – С готовностью ответил Шо. В горячке он просто не заметил корень, о который споткнулся, убегая от смерти, но хорошо запомнил, что чудовище внезапно оставило его и непонятным образом на какие-то мгновения отвлеклось от погони. – Что-то бросилось мне в ноги, и я бы погиб, если бы Высшие не отвели на время глаза Ужасу Равнин! – Сказал он.
– Кого ты обвиняешь в этом страшном преступлении? – Спросил у Кенаса Тор-гон, взмахом руки приказывая остальным молчать.
– Это дела вашего племени. – Сказал Кенас. – Пусть Арии сами судят. Но у нас в хижине сидит молодая женщина. Ее мать велела ей этой ночью испортить ловушку, угрожая гибелью ее ребенку. Она не посмела прийти к охотникам, когда они были заняты своими обрядами, но рассказала все нам. Лекса приведет ее.
Вскоре действительно показалась Лекса вместе со своей пленницей. Рух жалась у нее за спиной и не смела поднять глаз на мужчин.
– Говори, Рух. – Обратился к ней Тор-гон. – Ору-поо, твоя мать. Это она хотела помешать охоте?
Рух сглотнула и тихо ответила:
– Да. Ору-поо не хотела, чтобы ты убил Ужас Равнин. Она сказала, что ты и так говоришь с ней на совете племени, как равный, а в стойбище должны распоряжаться только женщины. Она обещала убить Гу. Но я не желала неудачи охотникам.
– Кто еще из женщин помогал Ору-поо?
– Она не посмела сказать об этом никому больше, даже ее подруги хотели смерти чудовища. – Сказала Рух. – А меня она заставила молчать, пока мой сын у нее в хижине. – Она все-таки посмотрела в глаза Тор-гона и решительно добавила. – Убей меня, если я виновна, но забери Гу у моей матери.
Один из охотников, молодой парень с курчавыми темно-русыми волосами и только еще формирующейся бородой вышел вперед и ударил себя кулаком в грудь.
– Гу мой сын! – Сказал он, обращаясь к Тор-гону. – А Рух моя женщина. Она не виновна! За что ее наказывать, раз чужаки говорят, что она сама пришла к ним?
Рух быстро взглянула на Лексу. Та улыбнулась ей и обратилась к Тор-гону:
– Она пришла к нам ночью сама. Виновна Ору-поо. Рух не посмела перечить матери, но не исполнила ее приказание. Ее не за что наказывать.
Кенас тоже согласно кивнул головой:
– Да, так оно и было.
В конце концов, почему бы было и не соврать? Девчонка, конечно, попалась им в момент, когда как раз собиралась выполнить приказ Ору-поо, но, похоже, большого желания делать это она, действительно, не испытывала.
– Хорошо. – Сказал Тор-гон, все еще хмуро глядя на женщину. – Но ты пойдешь с нами и скажешь это при всех, когда женщины соберутся на совет в становище. О твоем сыне мы позаботимся.

Кенас и Лекса не пошли с охотниками на совет. В конце концов, это было действительно внутреннее дело Ариев, а они оставались чужаками для племени. Пришельцами в странном мире, где горстка людей жила на деревьях и вела непонятную скрытную войну друг с другом за власть, поделившую их семьи пополам. Кенас не понимал, какая им разница, кто командует среди этих убогих хижин и пещер? И что это за власть без дворцов, дружины и почестей? Лекса откровенно расхохоталась.
– Такова человеческая природа. Власть, всегда власть. А дворцы… Ты не поверишь, но в ваших дворцах, по мне, так не на много лучше, чем в этих пещерах. Те же вонь и грязь. Ну, разве что помещение попросторней, да побрякушек на придворных шутах побольше. И про канализацию с водопроводом никто не слышал. Эх, если бы не вся эта бодяга, поселилась бы я где-нибудь в среднем мире, в коттедже на берегу озера, с джакузи и унитазом. И плевать на всяких князей с царями с этой самой скалы. Впрочем, это сейчас пока не актуально…
Кстати, раньше завтрашнего утра отправиться в путь у нас не получится. Наши друзья вначале будут решать свои семейные проблемы, потом праздновать избавление от своего Ужаса, так что у нас еще есть время до вечера потренироваться где-нибудь вдали от этого праздника жизни. Ты как?

Кенас был вполне согласен со своей подругой, к тому же ему хотелось как-то разрядится после того чудовищного напряжения нервов, что он испытал во время этой охоты. Вероятно, Лекса чувствовала тоже самое, поэтому и предложила ему поупражняться с мечами. В конце концов, такие занятия служат разрядке напряжения ничуть не хуже, чем ритуальные пляски дикарей.
Но до того, как они приступили к своим увлекательным занятиям в пещере, их нашел возбужденный Шо. Он несся по веткам, выкрикивая на весь лес их имена. Это было удивительно, так как раньше мальчишка, как и остальные дикари, упорно называл их просто «людьми пришедшими из чужого мира». Сейчас же он радостно подлетел к Кенасу и Лексе и, не в силах сдержать эмоции, заскакал по деревьям вокруг них.
– Моя мать бросила Ору-поо Вызов Смерти и победила! – Выпалил он сходу. – Ору-поо хотела скинуть маленького Гу с дерева, когда Рух рассказала всем, что приказала ей сделать Ору-поо, но Тор-гон успел выхватить его у нее! Женщины хотели тут же разорвать Ору-поо на части и бросились на Главную Хранительницу, но Низ-роу велела им замолчать. Она сказала, что сама будет драться с ней по обычаю предков! Раз Ору-поо нарушила волю Высших, ей может бросить вызов любая женщина в племени! Моя мать в честном поединке схватила Ору-поо и скинула ее с дерева, вниз. Это видели все Арии, и Низ-роу теперь станет Главной Хранительницей! Она моложе и сильней Ору-поо. Она будет мудро править в поселении, лучше, чем Ору-поо. Низ-роу послала меня за вами. Она хочет говорить с Лексой. – Гордо закончил Шо свой рассказ. И, не удержавшись, добавил. – А мне уже дали настоящее имя, как взрослому охотнику. Шо – это только детское прозвище, меня теперь все называют Крок-сао – Перехитривший Ужас. И Низ-роу, когда посылала за вами, просила меня, как сына и охотника, а не приказывала, как ребенку! – В его голосе, несмотря на попытки быть солидным, как и полагается взрослому охотнику, отчетливо слышалось самое отчаянное мальчишеское хвастовство.
Лекса поглядела на Кенаса.
– Ну вот, как того и следовало ожидать, состоялся передел власти. Победила молодость и сила. Мне все-таки жаль, что так обошлись с Ору-поо. Да, спасти все человечество у нас пока что не получилось. Впрочем, она сама убивала неоднократно, так что и ее собственная судьба не должна ее сильно огорчать. Тем более, по мне, умереть вот так, в честном бою, гораздо лучше, чем в зубах у Тиранозавра. Во всяком случае, желаю Низ-роу удачного правления. Разумеется, я поговорю с ней.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 09.02.2011, 00:14 | Сообщение # 69

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Низ-роу ожидала их в своей хижине. Никого из племени по близости не было видно. Вероятно, мать Крока-сао, бывшего Шо, воспользовалась своей властью и отослала всех прочь, не желая, чтобы кто-то слышал то, что она хочет сказать чужакам. Она приветствовала их обоих с должным уважением, но обратилась к одной Лексе, хотя и не имела ничего против присутствия при разговоре Кенаса.
– Ты и твой мужчина спасли моего сына. – Сказала она после короткого приветствия. – Крок рассказал мне все про эту охоту. Все, что можно знать женщине. – Поправилась она с легкой улыбкой. – И еще то, как вы вчера весь день заботились о нем. Я благодарна и тебе и ему. Но сейчас я обращаюсь только к тебе. Великий Талисман хочет, чтобы я отдала его вам, теперь я поняла это. Но он может находиться только в руках женщины. Мужчина не должен касаться этой вещи, так говорила моя мать. Моя настоящая мать, та, которая родила меня, учила держаться в седле и драться, как женщина. Там, на моей родине. – Низ-роу ненадолго задумалась о чем-то своем, нечто, похожее на затаенную грусть, на мгновение мелькнуло в ее глазах. Но вскоре она встряхнула головой, как будто прогоняя наваждение, и продолжила. – Ты женщина, но ты совсем не похожа на жен из мира мужчин. Однако, ты и не Ситалийка. Я знаю, я сама родилась там, где правят женщины. Но именно тебе я доверю Тагру – Великий Талисман Власти. До этого я и представить не могла, что когда-нибудь сама захочу расстаться с ней. Это не простая вещь. Говорят, что она сама выбирает свой путь и судьбу тех, кто владеет ей. И с того самого момента, как я увидела тебя и узнала, что вы идете в мою страну, я почему-то сразу подумала о том, чтобы передать его тебе. А после того, что случилось с моим сыном, я поняла, что это она выбрала тебя, а все случившееся со мной, это знак.
Никто в племени не знает значения и силы Тагры. Да Арии никогда бы и не поняли этого. Но я хорошо помню свое детство и все, чему меня учили, так как попала сюда, когда мне исполнилось уже двенадцать лет. Тут всех девочек заставляют забыть свое прошлое, запрещают говорить об этом даже друг с другом, но с силой Великого Талисмана они нечего не смогли поделать. Думаю, все это время именно она, Тагра, не давала мне окончательно забыть, кто я. Даже то, что она осталась у меня и до сих пор со мной, не простая случайность. Обычно, у девочек, принятых в племя, отбирают все, что находят при них. Даже щепку нельзя оставить на память о родине и своем доме. Все вещи из чужих миров сжигают на ничейном огне, за пределами стойбища, а пепел и то, что не сгорает, охотники уносят куда-то далеко на Равнину и закапывают там, в тайном месте, освященном заклинаниями. Вещи из чужого племени считаются грязными, враждебными духам нашего племени, их нельзя держать в стойбище. Но, когда меня вели через пещеру, и Дух Горы помутил мой разум, я зажала Тагру в руке, прежде чем умереть, так что охотники не смогли разжать мои пальцы и забрать ее. Такого не случалось ни с кем до этого. Это сочли Знаком Высших и не стали отбирать ее у меня. А сейчас я сама отдаю Тагру тебе, чтобы она вернулась туда, где ее давно ждут. Видимо, пришло ее время. – Низ-роу покачала головой и продолжила задумчиво, как будто вспоминая.
– Я уже сказала, это не простая вещь, а я родилась не в крестьянской семье. Моя мать, Рулла была царицей Ситалинии, а я – ее старшей дочерью, наследницей трона. Всего у моей матери было три дочери. Я была еще не достаточно взрослой, чтобы разбираться в том, что происходило тогда, но помню, что мать говорила о заговоре против нее. Она подозревала в предательстве кого-то из близких и вела дознание. Но предательницы опередили ее. На нас напали внезапно, по дороге в храм Луны. Там должно было совершиться таинство Возложения Небесной короны, что проводится два раза в год. Отменить его невозможно. Те, кто нападал, знали заранее о том, какой дорогой и с какой охраной мы поедем, они хорошо подготовились. Моя мать была убита в тот день. Предательницы хотели убить и нас, ее наследниц, но младшая, Шерзо, в последний момент осталась дома, она была еще слишком мала для дальней дороги, и мать решила, что в тот год ее еще рано везти в храм Луны, хотя Главная Жрица и настаивала на этом. А я спаслась. Храм находится далеко от столицы, в уединенном месте, путь туда занимает десять дней по жилым областям и еще три дня по лесным дорогам, там, в лесу, на нас и напали. Мою младшую сестру убили сразу, еще во время боя, я сама видела, как она упала, но не могла ничем помочь ей, все произошло слишком быстро. Я пыталась тоже сражаться, но женщина из свиты посадила меня на коня, и именем моей матери велела спасаться. Это был лучший конь из царских конюшен, белый скакун, привезенный с востока. Тяжелые кони северной породы не смогли бы догнать его. Я скакала, не разбирая дороги, пока не упала без сил. Но конь принес меня слишком близко к дикому лесу у скал, где в тот год охотились Арии. Охотники подобрали меня и увели с собой. Я часто думала потом, выжила ли я, по тому, что у меня была Тагра, или Тагра оказалась у меня по тому, что мне суждено было выжить и увезти ее с собой сюда? Так или иначе, но мать почему-то передала его мне, хотя не должна была делать этого. Наверное, она подчинялась ее приказу, когда надела ее мне перед дорогой на шею, так же как и я сегодня, когда отдаю его тебе.

Первое время я мечтала сбежать, но это было невозможно, охотники всегда зорко охраняют вход в свою пещеру, а если они все уходят из стойбища, то у входа до их возвращения сидит кто-нибудь из старших женщин. Даже за попытку приблизиться к ним, меня бы сразу схватили, перезали сухожилия на ногах и еще живую бросили Ужасу Равнин. На моей памяти так погибли три девушки. К тому же, я не знала, смогу ли сама найти дорогу в пещере, чтобы не попасть в мир мужчин. Пришлось смириться со своей судьбой и остаться жить здесь. Теперь я уже не хочу уйти. Тут мой дом. Я не брошу своих детей и не смогу забрать их с собой, в Ситалинию, там им не место, а я слишком к ним привязана, хотя тут это и не принято. Но Великий Талисман Власти царского дома Тагру надо вернуть законной царице. Если моя младшая сестра жива, то теперь она правит в Ситалинии по праву кровной дочери последней законной правительницы, но без Тагры ее власть не может быть признанна богами. Отдашь Тагру ей, и она отблагодарит тебя по-царски. Без нее ее не посвятят в храме Луны, не наденут Небесную корону, а значит, ее правление будет непрочным и, боюсь, не долгим. А мне она уже не потребуется. – Низ сняла с шеи медальон на массивной цепи, тускло сверкнувший в ее руках. Он был странной вытянутой формы и чем-то напоминал летящую птицу. Несмотря на то, что его покрывал довольно толстый слой грязи, на металлической поверхности отчетливо выделялись какие-то странные знаки и символы. Низ-роу вложила его в ладонь Лексы. – Удачной тебе дороги, женщина из чужого мира. Скажи Шерзо, что ее старшая сестра Манна счастлива в своей нынешней жизни и желает ей мудрого правления.
Лекса молча поклонилась бывшей принцессе, надела медальон себе на шею и только тогда сказала:
– У царицы Руллы мудрые дочери. Я передам Шерзо пожелания ее сестры и Тагру. Будь уверена – талисман не попадет в чужие руки.

Когда Кенас с Лексой остались вдвоем, он только удивленно покачал головой:
– Это почему же мужчины не должны касаться этого талисмана?
Лекса улыбнулась:
– Ты забыл, что я тебе рассказывала про Ситалинию? Там правят женщины. Разве в Стамии знаки власти доверят бабам? Так чего же ты хочешь от Ситалинок?
– Ты думаешь, Низ-роу действительно принцесса?
– Принцесса в изгнании. Забавно. Но Тагра может здорово помочь нам в Ситалинии. Нынешнюю царицу действительно зовут Шерзо, и она младшая из трех дочерей ее матери, Руллы. А я-то ломала голову, как бы нам убедить жриц Луны совершить над ней обряд посвящения, без этого Шерзо не сможет нам помочь, даже если захочет. Глаз Дракона вделан в Небесную корону, а она хранится в храме Луны. И возлагается, как ты слышал, только два раза в год. Это не считая самого первого раза, при первом посвящении. Поэтому тетушка и не хотела отдавать власть молодой наследнице… Опять предсказание. Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления. А пока, все-таки, пошли, потренируемся…

Рано утром, когда солнце едва тронуло своими лучами кроны деревьев и птицы, в радостном предчувствии нового дня, только начинали пробовать свою песню где-то высоко в ветвях, Кенас и Лекса в сопровождении Главного Охотника племени Ариев, отправились в путь.
Кенас шел за рыжей девчонкой, что послали ему на погибель или на удачу неведомые Высшие, повелевающие судьбами миров и предопределяющими пути людей. Всего пять дней назад встретил он на дороге эту ведьму, увлекшую его за собой в неведомое, а казалось, знал ее давным-давно. Знал и ждал встречи. Именно о ней просил он богов, когда со своей сотней уходил из храма Солнца в песках выгоревшей южной степи, глотая раскаленную пыль. Поэтому и после войны ушел из столиц странствовать по дорогам империи, а не остался на тихом и доходном месте. Можно же было найти своего тысячника, Грана Верного, тот звал его в свою личную охрану, уговаривал даже, так как за время войны они почти что сдружились. На столько, на сколько вообще возможна дружба между знатным вельможей княжеской крови, и простолюдином, сотником меча. Но судьба настойчиво звала Кенаса на встречу с этой нахальной девчонкой, хотя и сам он, порой, не слышал или отказывался слышать ее зов. Но когда пришло время, узнал и пошел следом, не сомневаясь больше ни в чем.

Удивительная пещера безотказно приняла путников в свои объятия, снова провела по сужающемуся темному коридору. Дух Горы пропустил старых знакомцев в свои владения, подхватил, перевернул, и опустил в ином мире, уже не таясь перед Кенасом. Приключения продолжались…


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 09.02.2011, 00:15 | Сообщение # 70

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Конец 1 части.

О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Четверг, 10.02.2011, 02:01 | Сообщение # 71

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Так как начало второй части я уже выкладывала, (первые посты), то продолжаю с того места, где прервалась...

И так: часть 2
Возвращение Тагры

Руди была вполне в состоянии провести в дороге без сна не одну ночь, похоже, для ее новых знакомцев это тоже труда не составляло, но Любан явно находился уже на пределе своих сил. Да и мысль вести этих чужаков в общину ночью, как будто тайно от односельчанок, почему-то не казалась сотнице очень удачной. Поэтому все они дружно занялись приготовлениями к ужину и ночлегу. Любан, убедившись, что чужаки не собираются убивать их, немного успокоился. По крайней мере, не устраивал больше показательных выступлений и послушно отправился за водой к роднику, который они видели недалеко отсюда, когда шли по следу медведя. Лекса с Кенасом, которые, казалось, прекрасно понимали друг друга без слов, стали дружно сооружать что-то вроде шалаша из сучьев и веток и складывать костер. И то и другое получалось у них быстро и споро. Руди, которая занялась медвежьей шкурой, изредка поглядывала в их сторону и, к своему удивлению, обнаружила, что они вовсе не были похожи на хозяйку и мужа, так как она это понимала. Держались, скорее, на равных, как две боевые подруги, делящие общие опасности пути. Впрочем, это уже не казалось ей таким уж странным – мужчина совершенно не был похож на тех, кого она знала раньше. Он вообще не был похож на мужчину, впрочем, на раба тоже – этих бесполых созданий, лишенных мужского естества, не с кем не спутаешь. Хотя, и этого она не могла отрицать, Кенас был по-своему хорошо сложен и даже красив. Определенно, он мог нравиться женщинам, если кого-то привлекает зрелая мужская красота и через чур развитая мускулатура. Во всем его облике определенно чувствовались сила и уверенность в себе. Возможно, подумала Руди, он из тех, кому пришлось во время войны заменить погибших или ушедших из дому женщин для остальной семьи и взвалить на себя все бремя опасности и тяжелой работы. Она слышала, такое иногда случалось, даже видела таких огрубевших от тягот жизни мужиков. Но никто из них не был даже близко похож на этого, никто из них не нес свое бремя с таким спокойным достоинством. А главное, никто из них не сумел бы нанести ТАКОЙ удар мечом. Лексу тоже не с кем было сравнивать. Вначале Руди решила, что она просто избалованная богатая девчонка, сбежавшая из дома каприза ради. Или, одна из тех столичных красоток из захудалых дворянок, что отираются на балах при дворе и званых обедах, одеваются у лучших столичных портных, прожигают материнские деньги, если таковые имеются или живут за счет игры. Они кичатся своими подвигами и дуэлями и считают себя искательницами приключений и авантюристками, но, как правило, все это до первого серьезного дела. Многие из них предпочитают любовь друг друга, одно время это было модно в определенных кругах, особенно, во времена правления Каиры, и следят за своей внешностью, как мужчины. Но Лекса, определенно, была не из их числа. Судя по тому, с какой легкостью она швырнула на землю ее, Руди – плечо до сих пор ноет – оружие у нее, явно, не бутафорское.


Ночевка прошла без приключений, и с первыми лучами солнца они тронулись в обратный путь к деревне. За ночь Любан отдохнул и пришел в себя. Он больше не косился настороженно в сторону чужаков, окончательно убедившись, что они не убийцы. И даже, к огромному удивлению Руди, проникся к этим двоим чужакам чем-то вроде симпатии и доверия. Разумеется, он не смел первым заговаривать с Лексой – все-таки чужая женщина, а вот с Кенасом совершенно перестал дичиться и обращался к нему вполне свободно. К тому же, Лекса с вечера убедила его намазать синяк какой-то пахучей мазью, нашедшейся в ее мешке, и к утру от синяка на его физиономии не осталось и следа, так что Любан смог откинуть с лица ракшу. Это было весьма кстати, так как идти по лесу с закрытым лицом было не особенно удобно.
Кенас, в конце концов, оделся, перестав смущать парня, да и, чего греха таить, Руди, своей наготой, а главное, своей татуировкой. Лекса убедила его одеть поверх женской нательной рубахи и штанов с сапогами довольно дорогой расшитый халат с красным широким поясом и повязать на голову кушту. Правда, сделал он это на какой-то странный манер, так что покрывало сразу стало похоже на разбойничью повязку. Но, если бы не глаза, жестко и решительно встречающие любой взгляд, и не грубая обветренная кожа на обтянутых загорелых скулах, в этом наряде он мог бы вполне сойти за обыкновенного мужчину, путешествующего с женой.

Они уже прошли половину пути до деревни – дорога назад оказалась значительно короче, так как им не приходилось петлять по следам хитрого зверя, и можно было выбирать прямой путь – когда впереди за деревьями послышались собачий лай и знакомые голоса односельчанок Руди. Женщины шли по лесу, громко выкрикивая ее по имени.
Руди остановилась и, сложив руки рупором, издала боевой клич их сотни. Десятки глоток радостно рявкнули ей в ответ, и вскоре их плотной толпой окружили ее боевые подруги. Увидев свою старосту целой и невредимой, да еще и с медвежьей шкурой за плечами, односельчанки огласили окрестности такими воплями, что, казалось, даже лес задрожал и пригнулся в испуге.
Кенас с Лексой невозмутимо стояли рядом с Руди и с каким-то одинаковым выражением в глазах – то ли любопытства, то ли недоумения – оглядывали выбегавших из-за деревьев женщин.
Присутствие чужаков, разумеется, сразу заметили, но землячки не спешили с расспросами. Все видели, что их сотница идет с этими людьми, пока что этого было для них достаточно. Впрочем, вскоре Кенас все-таки обратил на себя всеобщее внимание. Его взгляд, открытый, почти до неприличия и лишенный обычной мужской стыдливости, просто не мог остаться незамеченным в такой компании. А хрупкая фигурка женщины рядом с ним, как и следовало ожидать, не вызывала должного почтения среди могучих воинов, которые сразу и единодушно, отнесли ее в разряд папенькиных дочек.
– Где ты нашла этого дуболома, сотница? – Грубовато хохотнула Наго, ближайшая подруга Руди. – Судя по его росту, он мог бы служить у нас шестом для штандарта полка!
Кенас криво усмехнулся и чуть подался вперед, Лекса тронула его за рукав и шагнула между ним и хохочущими женщинами.
– Не много чести для воина оскорблять мужчину. – Сказала она, расслаблено покачиваясь с пятки на носок. – Если только при этом не хочешь нанести оскорбление женщине.
Наго захохотала, упершись кулаками в бока и бесцеремонно разглядывая Лексу.
– Ого, девочка обиделась за своего братика? Не бойся, малыш, его здесь никто не покусает. Но ты не робкого десятка, сестренка, глядишь, если тебя не убьют слишком рано, когда-нибудь и станешь женщиной! – И широко размахнувшись, она попыталась хлопнуть рыжую девчонку по плечу. От ее удара, случалось, противники падали замертво, но сейчас Наго и не собиралась бить в полную силу, она рассчитывала всего лишь сбить Лексу с ног на забаву своим подругам. Сегодня Наго была в хорошем расположении духа и собиралась только слегка проучить маленькую нахалку, указав ей ее место. Руди, отвлеченная приветствиями односельчанок, не успела вовремя остановить подругу и теперь с беспокойством ждала продолжения – она уже знала, что, желая пошутить с рыжей, можно получить больше, чем просишь.
Впрочем, на этот раз Лекса ограничилась тем, что нырнула под могучую руку Наго и, оказавшись у той за спиной, слегка подтолкнула ее в плечо и бедро, быстрым, как укус гадюки касанием. Наго так и не поняла, почему вдруг ее рука угодила в пустоту, куда исчезла с этого места рыжая девчонка, и с чего это она сама, всегда уверенно стоящая на ногах, вдруг потерла равновесие, развернулась вокруг своей оси и нелепо хлопнулась под ноги громко хохочущих подруг.
Те, кто находился около них и видел эту короткую сцену, потешались над могучей, но неуклюжей Наго, обманутой проворной незнакомкой. Руди видела, что никто из них не придал особого значения тому, что именно сделала Лекса. Но сама она еще прекрасно помнила стальной захват обманчиво нежных девичьих пальцев на своем горле и еще раз убедилась, что эта рыжая может быть опасна, смертельно опасна. Даже для таких опытных воинов, как ее боевые подруги. Поэтому, когда взбешенная Наго вскочила с земли и в прыжке развернулась к спокойно стоящей на том же месте Лексе, готовая уже разорвать нахалку в клочья, Руди поспешила встать между ними.
– Эти люди – гости нашей общины! – Громко, так, чтобы ее услышали все пришедшие в лес женщины, сказала Руди. – Мы все обязаны им тем, что медведь убит, и это достойно награды. А я обязана им жизнью и могу отплатить этот долг только Великой Клятвой Сестер. Их честь – моя честь, их кровь – моя кровь. Я сказала.
Все, слышавшие ее, потрясенно умолкли. Великая Клятва Сестер обозначала то, что Руди принимала их в свой род, объявляла своими кровными врагами их врагов. Эта клятва сразу делала пришельцев не просто гостями в общине – она давала им все права и обязанности ее полноправных членов, как родственникам одной из них. Само по себе это уже стоило того, чтобы заставить замолчать боевых подруг. Но Руди потрясла всех даже не этим. Она, против всех обычаев и правил включила в свое слово не только женщину, но и мужчину. Это было уже нечто совершенно удивительное и выходило за всякие привычные рамки.
На самом деле, Руди думала об этом еще в дороге. Она решила сказать чужакам Слово Клятвы сразу же по приходу в общину. И так, чтобы слышали все. Главное, чтобы эти двое поняли всю серьезность ею сказанного. Этой клятвой, она, Руди, связывала не только себя и общину, но и их. Что бы ни задумала эта странная парочка, и какие бы цели не преследовала, Руди было совершенно ясно – эти люди ценят честь так же высоко, как и она сама. А значит, и ее честь для них отныне будет священна. А в том, что они не простые путники, сбившиеся с дороги, Руди не сомневалась. Почему, она и сама толком не могла себе ответить, но чувствовала это всей своей сущностью. Так чувствуют близкое землетрясение земные твари, начиная метаться и выть, когда еще не дрожит ни одна песчинка и воздух полон покоем и негой, но невидимыми тенями уже мечутся посланницы Зиву, Богини-Громовержецы над головами беспечных людей, глухих к их немому крику-предупреждению…

Произнося священные слова Клятвы, Руди внимательно глядела не на своих подруг, а на лица новых своих кровников и не была разочарована. Обостренным внутренним чутьем она поняла – они приняли это. Кенас глядел серьезно, как воин, берущий на себя святой обет и готовый быть ему верным, даже рискуя жизнью. А в глазах Лексы играли веселые бесенята. Но на миг их взгляды встретились, и Руди готова была поклясться – рыжая тоже все прекрасно поняла. И кивнула, соглашаясь.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Четверг, 10.02.2011, 02:05 | Сообщение # 72

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Первая помощница Руди по общинным делам и ее бессменная заместительница Сонна воспитывалась не в простой семье, а в богатом купеческом доме, но война разорила ее мать, не пережившую этого. И Сонне вместе с сестрами не оставалось ничего другого, как сражаться за собственную жизнь или погибнуть. Они вступили в войско Шерзо и вскоре стали отличными воинами, прекрасно освоив науку меча. Сестры Сонны не дожили до победы, но смерть их была достойной настоящих воинов.
Оставшаяся к концу войны одна изо всей семьи и примкнувшая к землячеству, Сонна, тем не менее, как выяснилось, не забыла и материнскую науку и хорошо умела разбираться со всякими счетами, расчетами и прочими скучными, но необходимыми в любом большом хозяйстве делами. Красивая, даже, возможно, слишком красивая для женщины, она обладала живым пытливым умом и нередко выручала Руди советами в тех вопросах, в которых трудно было по началу разобраться бывшей сотнице, оказавшейся нежданно-негаданно главой маленькой общины, и вынужденной вести общую бухгалтерию. Сейчас именно Сонна, как всегда, сразу ухватила самое главное:
– Ты сказала, они убили медведя и спасли тебе жизнь? Мужчина убивал или спасал?
– Я сказала то, что сказала. – Руди не привыкла увиливать от ответа и сейчас глядела прямо в глаза своей подруге. – Мужчина убил зверя мечом. И хотела бы я, – добавила она, – чтобы во время войны у нас в сотне было хотя бы десять таких, кто смог бы ТАК ударить.
– Не нравится мне все это. – Задумчиво сказала Сонна.
– Тебе не нравятся мои слова? – Холодно поинтересовалась Руди. Она это, конечно, предвидела, но не думала, что кто-нибудь из подруг осмелится сказать ей это в лицо, и сейчас была полна решимости поставить на место Сонну. Дружба дружбой, но Руди пока что их староста. И не позволит себе перечить вот так в открытую. Если ей хотят бросить вызов, то она его примет.
– Твоя клятва – это твое право. – Задумчиво пожала плечами Сонна. – Мы принимаем их, как твоих побратимов, иначе и быть не может. Такова традиция. – Кажется, она даже не заметила, что Руди возмущена, так озабочена была чем-то. – Что бы мы все не думали, свое Слово ты уже сказала, никто не посмеет его оспаривать. Я сейчас не об этом. Мы хотели выйти на ваши поиски еще вчера днем, когда, поняли, что ты все-таки отправилась охотиться на этого медведя. По правде говоря, обидела ты нас этим, сотница. Разве мы допустили бы, чтобы ты пошла одна на такое дело? Когда это мы друг друга в беде оставляли? Ну, да ладно, сейчас не до того. Но вчера в деревню пожаловала верховная жрица из храма Торо со всей своей свитой и змеями. Змеедки интересовались нашим медведем так, будто он их любимый родственник, и пожелали видеть тебя. Пришлось тактично намекнуть им, что они пока что не хозяева в нашей волости. Если бы не эти заливные луга, из-за которых Одара и Ольда разводят с ними политесы, я бы не была столь любезна и сразу выставила их вон из деревни, в конце концов, медведь там или не медведь – это наши проблемы. Впрочем, верховная жрица вела себя крайне любезно, поняла, видимо, что мы не местные крестьянки и перед ней от страха в штаны не наложим. Даже стала извиняться за свой внезапный визит и рассыпаться в заверениях своего к нам уважения. Что мне оставалось делать? Пришлось отвечать тем же. В конце концов, она своего добилась – чуть ли не землю хвостом мела, чтобы остаться у нас в деревне на ночь со своими копейщицами. Поэтому мы и вышли на поиски только сегодня утром, да и то в деревне пришлось оставить десять баб понадежней и посмышленей – приглядеть за змеями Торо, в наше отсутствие. Не очень-то я им доверяю, не спроста они сюда пожаловали. Не иначе, какую-то пакость замышляют. Что-то они мне такое плели про Знамение и вечное зло, что пришло в мир. И, кажется, были сильно встревожены. Я еще не видела их такими возбужденными, даже когда их любимая Каира была свергнута. В любом случае, хорошо, что этот зверь убит. Но было бы лучше, если бы сделала это ты сама. Тогда бы они заткнулись.
– Верховная жрица? – Руди была не просто поражена – ошарашена этой новостью. Эта змеиная надсмотрщица считала ниже своего достоинства даже в резиденцию к самой Ольде являться первой с визитом. А в их деревню сама притащилась, да еще на ночлег напросилась. Права Сонна – что-то тут не так.
– Ладно. – Наконец сказала Руди. – Если ее так волнуют слухи о звере-убийце – покажем ей шкуру, пусть сама убедится, что это всего лишь обычный медведь-одиночка, ставший людоедом из-за своей хромоты. Однако я никогда не думала, что в храме так внимательно следят за нашими делами – мне всегда казалось, они вообще нашего существования не замечают. Или стараются не замечать. Надо будет намекнуть Одаре, что черные змеедки шпионят за нами.
– Я о том и говорю. – Кивнула Сонна. – Мне всегда не нравилось это соседство. Не думаешь ли ты, что не стоит показывать твоих новых друзей жрицам? Их это уж точно не касается, а нам будет спокойней.
– С какой стати? – Возмутилась Наго, которая тоже стояла рядом с ними и внимательно слушала, как, впрочем, и все женщины. – Даже, если бы они были просто нашими гостями, то и тогда они были бы под нашей защитой, а раз Руди сказала им Слово Клятвы, значит, они уже и не гости, а одни из нас. Какое дело может быть жрицам подземного царства до нашей общины? Так и быть, пусть осмотрят медвежью шкуру, да убираются прочь. Я бы и шкуру-то им не показывала, но луга те, действительно, хорошие, жалко будет, если и в этом году трава на них пропадет из-за жадности жриц.
Руди оглядела своих односельчанок, собравшихся вокруг нее, как на общинном сходе. Пожалуй, это и был общинный сход, раз дело решалось явно общее. И хотя в душе она была согласна с Сонной, но ее гордость говорила, как Наго. Дело касалось всех, и Руди подняла руку, призывая к вниманию.
– Кто из вас думает, как Сонна?
Вперед вышли только три женщины – самые старшие и осторожные. Остальные глухо зашумели и взорвались одобрительными криками, когда Руди спросила:
– А кто считает, как Наго?
– Хорошо. – Решила Староста. – Это общее мнение. Пусть черные ведьмы думают, что хотят, но нам они не указ.
Вся ватага двинулась домой, шумно переговариваясь и отпуская неприличные шутки по поводу черных жриц, которых вообще-то мало кто любил, а воины, не привыкшие кланяться смерти и трепетать перед ее черным ликом, в особенности. Только Сонна, печально покачав головой, сказала, идя рядом с задумавшейся Руди.
– Я понимаю, почему ты не пожелала прятаться от жриц. Это и в правду было бы не очень-то достойно воинов, таиться от каких-то черных земляных змей, как нашкодившие девчонки от сердитой матери. Предлагая тебе скрыть от жриц твоих друзей, я уже знала, что ты не согласишься. Но хотела бы я так же знать, почему ты вынесла это на общее обсуждение?

То, что в деревню пожаловали жрицы Торо, Руди поняла бы, даже если бы Сонна ее заранее об этом не предупредила. Слишком много змей стало попадаться им на пути к дому, а в самом поселении шипящие клубки, казалось, заполнили все свободное пространство. Мужчины и дети, вооруженные палками с раздвоенными ветками на концах, испуганно жались на открытых местах и то и дело отпихивали от своих ног мерзких гадов. Руди поморщилась – следовало этого ожидать, раз жрицы Торо здесь ночевали. Надо постараться выставить их из деревни как можно скорее, а то без укусов не обойдется, хотя, надо признаться, змеи, приходящие с жрицами, обычно никого не трогают, но на этот раз их, кажется, слишком много и кто-нибудь из несмышленых детей может случайно наступить на гада или, по отцовскому недосмотру, схватить его рукой. Впрочем, эти змеи не очень ядовиты, их единичные укусы, как правило, не смертельны, а если принять вовремя зелье, что умеют готовить в каждом доме, то все обойдется без тяжелых последствий. Но все равно, это было мало приятное соседство. Разве что свиньи, которые всегда не прочь подкрепиться змеей, будут довольны – вот кто, наверняка, рад нашествию.
Жрицы всей компанией ожидали их в центре деревни, возле гостевого дома, где провели ночь. Верховная жрица – высокая, жилистая и худая, как жердь стояла в окружении десяти вооруженных копьями жриц малого кольца, как именовалась в храме ее свита, неизменно сопровождающую верховную, куда бы та не шла. Говорят, они не должны расставаться ни на мгновение, и даже спят все в одной келье, подле друг друга. От десяти своих спутниц сама верховная жрица почти что ни чем не отличалась. Только ее черную тогу, такую же, как и у остальных, опоясывал пояс расшитый золотом, а не серебряными пластинами, да на впалой груди, на массивной цепи покоился золоченый череп мертворожденного младенца. Но самое главное, ее костлявые плечи, как причудливое ожерелье обвивала неподвижно замершая огромная змея. В остальном же, все жрицы Торо, и старые, и молодые, были похожи друг на друга, как родные сестры. Узкие бледные лица с глубоко запавшими безжизненными глазами и неизменно черные, как смоль волосы, заплетенные в десять тонких косиц и уложенные на голове так, что они были неотличимы от клубков гадов, сопровождавших по всюду этих служительниц храма. Впрочем, все знали, что свои волосы жрицы красили в черный цвет специальной краской, тайну которой хранили в недрах своего мрачного храма, а бледный цвет и отсутствующее выражение лиц приобретали в период послушничества перед посвящением в жрицы. Перед тем, как надеть священные черные одежды с серебряными бляхами в виде черепов и получить право красить волосы и заплетать их в десять змееподобных косиц, молодые женщины и девочки, взятые в храм для послушания и обучения, должны были прожить в священных подземных пещерах семь лет, совсем не видя солнца и познавая ужасные таинства своей богини. Говорят, выживали после всех испытаний немногие, а те, кто все-таки выживал, были уже на половину мертвы. Торо, мрачная богиня подземного мира накладывала на них свою печать и больше не отпускала. Жрицы Торо могли покинуть храм только после своей смерти. Потому и змеи – стражи подземного мира и любимые твари Торо – преследовали их повсюду. Впрочем, избранность этих гадов не мешала жрицам включать змей в свой ежедневный рацион, за что в народе их и прозвали змеедками. Считалось, что эти самые змеи, кроме того, что служат деликатесом в храмовой кухне, охраняют служительниц Торо, как верные псы, но все обстояло не совсем так просто – это была не охрана, а, скорее, стража. Руди, которой нередко приходилось иметь дело с жрицами Торо во время войны, довелось однажды увидеть, как умерла от множества укусов змей одна из них, нарушившая какой-то обет. Руди никогда так и не узнала, чем та провинилась перед своей богиней, но то, как несчастная умирала, корчась в судорогах под шевелящимся живым ковром змей и оглашая окрестности страшными криками, долго еще вспоминала с содроганием, хотя за войну, казалось, отвыкла ужасаться чему-либо.
У верховной жрицы была своя собственная змея-хранительница. Та самая, что служила ей ожерельем. Говорили, что эта змея бессмертна, как сама Торо, и приходится дочерью самой богини, рожденной ею от Водяного Змея. Эта самая змея всегда неподвижно покоилась на груди своей подопечной, пока Торо не призывала ту в свое царство. Когда Торо решала, что Верховная жрица плохо выполняет свои обязанности или просто зажилась на этом свете, змея оживала для того, чтобы исполнить волю богини и потом выбрать преемницу верховной из десяти копейщиц малого кольца, неотступно следующих за ней.
И в тоже время, никогда еще не случалось, чтобы змеи, следующие за жрицами, кидались на их врагов или мстили за них. Впрочем, только полоумный мог бы поднять руку на жрицу. Все служительницы храмов священны, и их жизнь в руке их богини. Только их богиня решает – миловать их или наказывать. А кто из смертных рискнет спорить с богами? Даже Шерзо после своей победы не решилась как-то притеснить черных жриц, хотя те открыто и истово поддерживали ее противницу, Каиру. С оружием в руках, конечно, они не воевали – даже Торо такого бы не простила своим служительницам – но, зато, активно шпионили в пользу узурпаторши, помогали ей золотом из храмовых запасников и, разумеется, советами. Верховная жрица со своими приближенными, говорят, месяцами жили во дворце, несмотря на ужас придворных, вынужденных мириться с постоянным присутствием в царских покоях змей. Они в любое время были вхожи к Каире, распоряжались всем в ее замке и свободно брали понравившихся им мужчин из дворцового гарема. Из-за чего гарем все время приходилось пополнять – после ночи с последовательницами Торо мужчины не выживают. Но после войны ни одну жрицу не то что не казнили – не посмели даже допросить о чем-то. Но из дворца, а заодно и из столицы, их, конечно, выставили. Пришлось им вместе со своими ненаглядными змеями возвращаться в свой далекий храм – под надзор Землячек.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Четверг, 10.02.2011, 02:16 | Сообщение # 73

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Верховная жрица попыталась, было, и своих новых соседок запугать, как давно уже запугала всех коренных жительниц этих мест своей змеиной магией, и подчинить землячек своей воле. Но очень быстро поняла, что бывшие воины – это не суеверные крестьянки и ремесленницы, которые падают ниц от простых фокусов – вроде этого, со змеями. Да и со змеями у жриц сразу же вышел конфуз. Землячки, поняв, что задумали жрицы, регулярно посещая их поселения и наводняя окрестности этими гадами, стали встречать их появление не криками о помощи, как испуганные дети, а стадами свиней – открывали загоны и отпускали хрюшек порезвиться на волю. Свиньи, как известно, змеиного яда не боятся и с удовольствием этих гадов поедают. А заодно и самим жрицам пришлось уворачиваться от клыков и копыт шустрых и злых деревенских хрюшек. Нескольких даже закатали до смерти. Тут уж никакой вины землячек перед Торо не было – за действия тварей безответных никто не отвечает, жрицы сами и виноваты – надо было держаться подальше от поросых свиноматок. Пришлось Верховной жрице идти кланяться Ольде, просить, чтобы та объяснила своим атаманшам и старостам, что жрицы не специально змей выпускают, а по воле Торо. Такое уж у них служение, и не надо их свиньями травить.
Так что Руди не очень-то и удивилась теперь, что Верховная жрица встречает ее у крыльца, а не ждет в доме, как положено по статусу и положению. Знает змеедка черная, что Руди, хоть и не великая начальница, но то – для своих. А перед посторонними Вольные Землячки кланяться не обучены. Однако же, хамить ей откровенно сейчас тоже не следовало. Война-то давно кончилась, а верховная жрица, пусть и опального храма, это вам не тетка с соседней улицы. Поэтому староста приветствовала почетных гостей со всем уважением, которое требовал их ранг. Посетовала, приличия ради, что они не сообщили ей заранее о своем визите и были вынуждены столько времени ожидать ее, Руди. Жрица тоже не осталась в долгу и пространно извинилась за неудобства, причиняемые деревне их спутницами-змеями. При этом они обе делали вид, что нет ничего странного в том, что такая важная особа, как верховная жрица одного из самых могущественных храмов империи прибыла с личным визитом в заштатную деревеньку, да еще и осталась ночевать в скромной деревенской избе, и это только для того, чтобы встретиться с простой деревенской старостой. Руди вполне справедливо предполагала, что до вчерашнего или позавчерашнего дня – когда там в храме решили вмешаться в эту историю с медведем-оборотнем – жрица не только имени ее не знала, но и о существовании их деревни не догадывалась, мало ли земляческих поселений в округе. А жрицы великолепно понимали, что окружающие их воины, в отличие от своих высокопоставленных начальниц, не стали бы особо церемониться с представительницами их храма, основательно попортившего им кровь во время войны, если бы не строгий наказ волостной атаманши. И поэтому, несмотря на взаимные любезности, обе женщины обменивались настороженными и совсем не ласковыми взглядами.

Жрица была в менее выгодном положении – она находилась на чужой территории и уже одним своим здесь присутствием обнаруживала свой интерес к тому, что никак не должно было ее занимать. Поэтому ей не имело смысла прибегать к обычным своим недомолвкам, уверткам и прочим хитростям. Она и сама это понимала, к тому же, дело было, по-видимому, настолько срочным и так волновало жриц, что старшая сразу же после приветствий взяла быка за рога.
– Я слышала, уважаемая Руди, что недавно в вашей деревне колдун запретной ереси проповедовал свое мерзкое учение?
Руди усмехнулась про себя – а то жрицы не знают, что несмотря на все их старания ведуны в здешней округе не переводятся, да этих странников только через их деревню за пять лет прошло не менее двух десятков – но в глаза жрице взглянула со всей возможной серьезностью. И постаралась ответить, как можно вежливее:
– Да, досточтимая мать. Старый мошенник, действительно, ходил здесь. Но я давно уже выгнала этого бесстыдника прочь. Наши мужчины слишком много работают, чтобы позволять им отвлекаться на всякую ерунду. Извини уж, нам сейчас некогда ловить их, да в твой храм возить – самая страда.
Жрица согласно качнула головой:
– Я рада, что встретила у тебя такое понимание и благочестие, уважаемая Руди. Эти мошенники, несмотря на наши бдения, очень хитры и пронырливы. Они приходят в поселения и забивают головы мужчинам всякими глупыми суевериями. С помощью своих примитивных фокусов они затмевают их разум и отбивают их от храмов и поклонения светлым богиням. Они дерзко учат мужей не подчиняться женам и бежать в леса, где устраивают мерзкие оргии, радуя темного распутного беса, которого они именуют своим богом. Они приписывают себе владение Таинствами, оскверняют чувства истинно верующих и вносят смуту в честные семьи. Ибо богинями предписано мужьям всегда быть верными помощниками и слугами своим женам, содержащим их и заботящимся об их благе. Долг каждой жены держать своих мужей в страхе и повиновении, наказывая их за провинности без сожаления, ибо мужья есть слабые и неразумные создания, скверные по своей сути, а потому нуждающиеся в твердой женской руке и постоянном битье для их же блага. Иначе бесы овладеют ими и не будет им милости богинь и покоя не в земной жизни, не в загробном мире Торо. Поэтому все храмы одинаково преследуют этих осквернителей веры и мирового порядка.
– Я слышала об этом. – Только и сказала Руди, сдерживая зевоту в ожидании, когда же жрица от пересказа прописных истин и чтения традиционных нравоучений перейдет к делу. – Слава Богиням, наши мужчины слушаются своих жен и не склонны к побегам в леса. А наши женщины в состоянии самостоятельно управляться со своими мужчинами и держать их в повиновении. Мошенники-колдуны теряют время, посещая нас.
– Но их ложь подобна яду, что по капле отравляет душу. Она может быть очень убедительной. – Серьезно сказала жрица. – На столько убедительной, что даже такие испытанные воины, как женщины поселений землячек, порой, начинают верить им. Это было бы слишком опасно.
Руди дипломатично улыбнулась:
– Я бы решила, что ты хочешь оскорбить меня и моих сестер, если бы не была уверена, что такая мудрая жрица никогда не позволит себе ничего подобного.
Ее собеседница слегка скривила тонкие бледные губы, что, видимо, должно было обозначать ответную улыбку.
– Разумеется, нет. Но я слышала, что в деревнях среди местных крестьянок появились опасные слухи. Говорят о Звере С Гор, якобы посланном в наказание деревне землячек ведуном. Мы не могли оставить это без должного внимания.
– Всего-то? – Руди усмехнулась уже открыто. – Ваше посещение честь для нас, но, право, не стоило вам так утруждаться из-за ерунды. Ты могла бы прислать кого-нибудь из своих младших жриц, и она передала бы тебе наш ответ. Да, деревню какое-то время преследовал зверь с гор. Это был всего лишь старый хромой медведь, который из-за своего увечья не мог больше охотиться в лесу на диких баранов и стал людоедом. Иногда такое случается, старые охотницы хорошо знают это. Но он уже мертв, и его шкура у меня за спиной. Мы должны будем провести с ней наш охотничий обряд Примирения, как это положено, и очиститься от его крови, но это охотничьи обряды богини Орру, которую все мы чтим, а ваш храм нам тут ничем не сможет помочь. Ведь Торо не в очень хороших отношениях с великой Небесной охотницей?
С этими словами Руди бросила прямо под ноги жрицам огромную шкуру, которая порядком натерла ей плечи за дорогу – даже для нее этот груз оказался слишком тяжелым.
Жрицы разом сомкнулись вокруг старшей, как бы защищая ее от чего-то, но тут же снова разошлись в стороны, повинуясь ее знаку.
– Позволь мне осмотреть шкуру зверя. – Проговорила, наконец, верховная после короткой заминки. – Я должна сама убедиться…
– Смотри. – Пожала плечами Руди, отходя в сторону. Она немного недоумевала, что так взволновало их. Обычная медвежья шкура…
Жрица опустилась подле нее на землю и распростерла руки с растопыренными крючковатыми пальцами над темным сваленным мехом старого медведя. Неожиданно живое ожерелье у нее на груди колыхнулось, и над плечом жрицы поднялась плоская треугольная голова огромной змеи с безжизненными, как и у самой жрицы, глазами. Руди, да и все Землячки дружно выдохнули – никогда еще им не приходилось видеть, чтобы Священная Змея подавала признаки жизни, некоторые даже полагали, что все разговоры о ней не больше, чем миф и это просто искусно сделанное украшение, что-то вроде амулета.
Было заметно, что и для жриц такое поведение змеи явилось неожиданным. Десять копейщиц быстро переглянулись между собой, и Руди заметила, как судорожно сжались пальцы на копье у ближайшей к ней жрицы. Только их верховная, казалось, по-прежнему ничего не замечает. Она что-то зашептала с закрытыми глазами, покачиваясь над шкурой в такт своим словам, и змеиная голова у нее над плечом мерно раскачивалась вместе с ней. Но неожиданно змея, как будто сбросив с себя многолетнюю дрему, зашипела и тронула своим раздвоенным языком ухо жрицы. Со стороны казалось, что она что-то шепчет своей хозяйке. Жрица остановилась, замерла на какое-то мгновение, а потом открыла глаза и поднялась с колен.
– Ты сама убила медведя? – Спросила она Руди, глядя на нее тяжелым взглядом холодных и безжизненных змеиных глаз. На Священную Змею она по-прежнему не глядела, хотя та стала проявлять все большее и большее оживление. В холодных глазах рептилии загорелись две точки, как будто где-то в глубине них затеплилась свеча. Змея, не размыкая своего кольца, скользнула вокруг плеч жрицы, так что казалось, ее гладкое черное тело струится и переливается, как вода, потом она снова поднялась на две ладони над ее плечом и повернула свою голову в сторону Руди, как будто тоже ожидая ответа той на вопрос своей хозяйки.
– Нет. – Ответила Руди, уже жалея, что не послушалась Сонну. Почему-то ей стало ясно, что именно этот вопрос жрицы – главный.
– Кто же тогда? – Отрывисто и требовательно спросила Верховная, оставив всякие любезности. – Я должна видеть эту женщину…
Прежде, чем Руди успела ответить, к ней из толпы решительно шагнула Лекса. Рыжая встала плечом к плечу со Старостой и открыто взглянула на жрицу:
– Медведя убил мужчина. – Сказала она. – Мой мужчина. Говори со мной.
Разумеется, Кенас не отстал от нее, он тоже шагнул вперед и молча сложил руки на груди. Вокруг зашептались, пораженные таким его поведением женщины деревни. Десять жриц-копейщиц зашипели, как их растревоженные змеи, и подались вперед, угрожающе наклонив копья. Вот это они сделали уже совершенно напрасно – все Землячки тут же тревожно смолкли и шагнули ближе к ним, смыкая кольцо вокруг жриц. Некоторые женщины уже недвусмысленно стали закатывать рукава, кое-кто подхватил с земли палки поувесистей и достал охотничьи ножи, которые всегда были при них. Хотя у большинства поселянок сейчас не было с собой их боевых мечей и копий, но все равно, в такой компании никому не стоило нарываться на ссору. Жрицы это поняли и, кажется, уже готовы были отступить. И только верховная по-прежнему, казалось, ничего вокруг не замечает. Она смотрела расширенными глазами в одну точку – на распахнутый ворот рубахи Лексы, где на толстой витой цепи висел ничем не примечательный медальон, потемневший от времени…
Наконец, она с усилием перевела взгляд на лицо Лексы и встретила веселый взгляд пронзительно-зеленых глаз.
– Твой мужчина? – Спросила она, как будто очнувшись и не менее дико взглянув на Кенаса. – Вот этот?
– Ты видишь тут кого-нибудь другого? – Дерзко сверкнула изумрудными глазами ее собеседница. – Это он убил зверя и, думаю, ты должна быть ему за это благодарна, раз так печешься о деревенских слухах. Ведь именно он доказал, что этот медведь – просто животное. Или ты тоже думаешь, что это оборотень?
– Кто ты? – Вместо ответа спросила жрица свистящим шепотом. – Откуда вы оба? Ведь ты – не землячка. – Она обернулась к своим приближенным и кивнула на Лексу и Кенаса. – немедленно возьмите этих людей! Они должны быть разоружены и доставлены в храм!
Лекса и Кенас, как по команде, развернулись и встали спинами друг к другу. И хотя их мечи пока еще покоились в ножнах, Руди подумала, что взять эту парочку даже десятку вооруженных копьями жриц будет не так просто. Впрочем, она и сама не собиралась оставаться в стороне и решительно шагнула вперед:
– Это моя сестра! Я сказала ей Слово Клятвы. Ей и ее мужчине. Теперь они мои кровники. И они под защитой нашей общины и нашего закона. И мужчина и женщина. Или ты думаешь, что в Ситалинии все еще правит Каира? – Дерзко добавила Руди, уже не заботясь о какой-либо деликатности. Еще чего не хватало! Эти черные змеедки собираются распоряжаться у нее в деревне.
– Эти люди – преступники. – Зло прошипела жрица, уже не в силах сдерживаться. Руди с удивлением подумала, что впервые видит жрицу Торо в таком возбужденном состоянии. Обычно все они крайне невозмутимы, как и их богиня.
– Хуже того, – продолжала та, – они само Зло. Могущественная богиня Торо послала нам Знамение, поэтому мы здесь. Некоторые отступницы сомневались в том, правильно ли я истолковала его, но теперь я вижу, что была права во всем! Эти люди должны быть немедленно схвачены и отданы в жертву Торо, а затем во всех храмах империи должен быть проведен обряд очищения, иначе гибель ждет всех! Твоя клятва была дана им под действием злых чар, и ты освобождаешься от нее.
– От Клятвы меня может освободить только смерть. Тебе ли не знать это, черная вестница? – Руди чуть подалась к жрице, не собираясь уступать ей. Одна из жриц-копейщиц стремительно рванулась вперед, намереваясь то ли испугать упрямую старосту землячек своим выпадом, то ли действительно ударить ее. Но Лекса успела быстрее – она заступила дорогу жрице, нацеленное для удара копье каким-то непостижимым образом вывернулось из рук копейщицы, стремительно взлетело вверх и упало в стороне.
Все это произошло настолько быстро, что девять остальных жриц успели только запоздало дернуться в их сторону, но внезапно были остановлены грозным окриком:
– Что это тут происходит?!


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Четверг, 10.02.2011, 02:19 | Сообщение # 74

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Толпа землячек, плотно обступившая жриц и уже готовая по малейшему знаку своей старосты кинуться на них, глухо зашумела и расступилась, пропуская в центр круга восемь верховых воинов в полном боевом облачении. Первой, на великолепном сером в яблоках коне, ехала высокая статная женщина в сверкающих на солнце богатых доспехах. Она была удивительно красива суровой женской красотой воина, которая с приходом зрелости становится только совершенней. Впрочем, ей было никак не больше тридцати пяти лет, но холодные серые глаза, внимательно глядящие из-под забрала боевого шлема, говорили о том, что их обладательница многое успела повидать и сделать за это время.
Руди сдержала возглас удивления, приветствуя вновь прибывшую гостью низким поклоном. Окружающие их землячки дружно разразились восторженным воплем. Все они сразу узнали Ольду – их Верховную Атаманшу, прибывшую в деревню в сопровождении собственной свиты и волостной атаманши Одары, которая выглядела сегодня встревоженной и слегка растерянной. Руди ее чувства прекрасно понимала, она и сама была до глубины души поражена всем происходящим – верховная жрица Торо с копейшицами, а теперь и сама Ольда со своими телохранительницами. Многовато гостей для скромной деревни в сто дворов. Конечно, Ольда это не змеедки Торо, Верховную Атаманшу в войске всегда любили и искренне уважали за доблесть и справедливость. Еще с войны, до того, как она объявила, что уходит с Землячками, она всегда пользовалась авторитетом у простых воинов. Но, откровенно говоря, в их деревне ей сейчас просто нечего было делать. До сих пор Ольда со своей свитой появлялась тут только один раз – пять лет назад – когда и деревни-то еще никакой не было. Их сотня только-только встала табором в этом месте, определив его себе для поселения, однополчанки стали договариваться о том, кто и где будет ставить дом, с чего начинать хозяйствовать, да как им жить дальше. Тогда-то и прибыла к ним Ольда – она лично объезжала все новые поселения Землячек, узнавая, как доехали ее воины, хорошо ли устроились, не надо ли общине какой помощи. И хотя с тех пор Руди частенько встречалась с Верховной Атаманшей в ее ставке, когда ездила туда по делам, но у себя в деревне увидеть светлейшую даже и не чаяла.

Тем временем, Ольда уверенно пустила своего коня вперед, подъезжая поближе к месту действия, где сгрудились ощетинившиеся копьями жрицы. Они не меньше поселянок были поражены появлением верховной атаманши и, кажется, раздосадованы этим.
Атаманша намеренно не покинула седло, сверху вниз оглядывая черных служительниц Торо. Но главную жрицу Ольда все-таки приветствовала с подчеркнутым уважением к ее сану. Впрочем, те, кто хорошо знал свою Атаманшу, заметили, что в ее серых холодных, как зимние озера, глазах играет едва заметная усмешка. А верховная жрица, отвечая на ее приветствие, презрительно кривит тонкие губы.
– Что привело тебя сюда, Черная мать? – Спросила Ольда, покончив с церемониями. – Что тебе до моих людей и их клятв? Или они отдали себя в твою руку? – Ольда оглянулась на окружающую их толпу Землячек. – Если есть здесь те, кто посвятил себя богине Торо, то они могут идти со своими сестрами.
Землячки взревели в негодовании, а Ольда снова обернулась к жрице. – Я так и думала. Так о каком обряде очищения ты тут говорила? Если нам понадобится жрица для обрядов, то мы пошлем за ней.
Вместо ответа жрица внезапно рассмеялась злым смехом. Скрипучий, как звук от колес плохо смазанной телеги, ее неожиданный смех прозвучал зловеще во внезапно наступившей тишине – даже землячки удивленно и настороженно смолкли при первых его звуках.
– Благородная Ольда из рода Лунной богини сама приехала на зов своих демонов! – Прошипела черная жрица, обрывая свой странный смех так же внезапно, как и начала. – Что позвало сюда тебя, если не провидение? Что заставило тебя гнать коней все утро на эту окраину? Или ты тоже получила Знамение? От кого? От того, кто отравил твою кровь? Но твоя царица проиграет на этот раз, ей не суждено править! Я, наконец, поняла, в чем смысл Пророчества! – Жрица взмахнула рукой, делая над своей головой знак, призывающий богинь в свидетельницы. – Торо ведет меня! – Крикнула она прямо в лицо Ольде. И стремительно метнулась к стоящей чуть в стороне от них Лексе, протягивая свою костлявую руку к ее груди. Но, не успев дотронуться до нее, жрица внезапно замерла на месте, как будто налетев на невидимую преграду, беззвучно хватая ртом воздух и, глядя широко распахнувшимися глазами на свое запястье, в которое впилась в смертельном поцелуе Священная Змея ее богини.
Лекса в последний момент все-таки успела остановить ответное движение своей руки, готовой уже жестко перехватить кисть жрицы. Стремительный бросок змеи опередил ее только на долю мгновения.
Десять копейшиц издали звук, похожий на хриплый крик неведомой птицы и, как по команде, сомкнулись кольцом вокруг своей Верховной жрицы, знаком показав Лексе, Кенасу и Руди, чтобы они отошли в сторону. Впрочем, они не собирались нападать – настало время их таинства. Не обращая больше ни на кого внимания, жрицы дружно опустились на колени подле все еще стоящей, как в столбняке, обреченной верховной жрицы и дружно коснулись ладонями земли. Змея, обвивающая руку своей жертвы, наконец, разомкнула свои смертельные челюсти и соскользнула вниз, на землю, покинув бывшую верховную жрицу. Только тут стало заметно, как она огромна – не меньше пяти локтей в длину. Раньше, пока она неподвижным ожерельем обвивала плечи и шею жрицы, ее шкура казалась угольно-черной, но на земле она неожиданно заиграла всеми цветами радуги, а на спине отчетливо обозначился четкий причудливый рисунок, напоминающий древние письмена. Оставляя в пыли деревенской улицы извилистый след, змея уверенно скользнула к руке одной из копейщиц, поднялась ей на плечи и замерла на груди новой хозяйки зловещим ожерельем, снова приобретая мертвенно-черный цвет.
Жрицы все так же молча поднялись на ноги и девять копейщиц дружно поклонились своей новой верховной. Та подошла к своей предшественнице, не глядя той в глаза, равнодушно сняла с нее расшитый пояс и позолоченный череп – знаки власти, и отошла к остальным. Для нее бывшая верховная была уже мертва. Десять жриц, во главе с новой избранницей, развернулись и пошли прочь, не оглядываясь на свою бывшую сестру и тех, кто оставался с ней. Их провожало общее молчание – таинство, что произошло только что на глазах у изумленных землячек, требовало тишины и уважения.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
Marochka77Дата: Четверг, 10.02.2011, 15:16 | Сообщение # 75
Полусотник
Группа: Дружинники
Сообщений: 675
Награды: 2
Репутация: 1672
Статус: Offline
smile Хорошо, но мало! Выкладывайте, выкладывайте продолжение!

Какой был бал, Накал движенья, звука, нервов,
Сердца стучали, на три счета, Вместо двух (В. Высоцкий)
Cообщения Marochka77
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Пятница, 11.02.2011, 01:07 | Сообщение # 76

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Когда последняя черная фигура скрылась за углом дома, внезапно раздался тихий и какой-то надломленный голос – бывшая верховная жрица была все еще жива. Силы уже оставляли ее, она опустилась в пыль у ног окружавших ее людей и потеряла все свое былое величие – теперь перед ними была просто немолодая измученная женщина, покорная своей судьбе и уже заглянувшая в глаза смерти. Но что удивительно – могильная бледность, отличающая лица жриц Торо, и мертвенное выражение безжизненных змеиных глаз покинули ее. Теперь она была просто бледна, а в глазах, уже тронутых дымкой близкой смерти, появилось нечто человеческое.
– Ольда! – Позвала она. – Подойди.
Верховная Атаманша, не задумываясь, сделала для умирающей женщины то, что не пожелала сделать для могущественной жрицы – она спрыгнула на землю и опустилась на одно колено подле нее:
– Я здесь, Ларро. – Тихо сказала она. – Ты вернулась, сестра?
– Не надолго. – Печально проговорила Ларро. – Торо отпустила меня проститься с тобой перед смертью. Я верно служила ей двадцать прошедших лет, наверное, поэтому она и подарила мне эту последнюю радость на земле – умереть на твоих руках. Она знала, что ты позаботишься, чтобы мое тело отнесли на Змеиное болото, как требует наш обычай. Поэтому и отослала сестер. Они не должны были видеть Ларро – для них я навсегда останусь только Верховной Жрицей, Которая Ошиблась. Торо знает… Я не предавала ее – я просто не смогла правильно прочитать ее волю в Знамении, поэтому хранительница и покарала меня. – Ларро становилось все тяжелее и тяжелее говорить, на лбу и висках выступил липкий пот, а руки и ноги стали неестественно подергиваться, видимо, начинались судороги.
Ольда оглянулась на замерших подле них Землячек, сраженных тем, чему они были сейчас свидетельницами:
– Противоядие, тысяча демонов вам в печень!!! Несите противоядие!
– Нет. – Слабеющая рука умирающей легла ей на запястье. – От яда змеи-хранительницы нет противоядия. Это моя судьба, когда-то я сама избрала ее, дав обет в храме. Ты напрасно обвиняла мать в этом – это был мой выбор… А ты все-таки выросла смелым воином, маленькая моя Ольда. Я всегда говорила матери, что на тебя нельзя накинуть узду, ты не такая, как все, рожденные от мужчин, но она слишком привыкла властвовать, да и проклятье не отпускало ее… Наверное, это судьба, что именно ты оказалась сегодня здесь. Шерзо все-таки победила – ведь теперь ты сделаешь для нее то, что я хотела сделать для Каиры. Но странно, все указывало на то, что Шерзо не будет править и никогда не оденет корону в храме Луны…Торо позволит мне прожить ровно столько, сколько надо, чтобы сказать то, что я могу тебе сказать, не нарушив ее воли… Нам было Предсказание… Все храмы уже знают… Древнее Пророчество сбывается… Избранная среди нас… – Эти обрывки слов стали последними, что смогла произнести бывшая жрица. Глаза ее в последний раз осмысленно взглянули на мир и потухли, как будто невидимая рука закрыла их, все тело вздрогнуло, изгибаясь в страшной судороге, и обмякло на руках Атаманши.
Ольда печально поглядела последний раз в лицо сестре и поднялась с колен.
– Отнесите ее тело на Змеиное болото. Туда, где жрицы оставляют своих мертвых. Воля умершей священна. – Проговорила Атаманша, обращаясь к примолкшим землячкам. – Она всегда верно служила своей богине, и пусть Торо с миром примет ее душу… – Ольда наконец взглянула на невозмутимо стоявшую поодаль Лексу, скользнула взглядом по ее распахнутой на груди рубахе и замерла – почти так же, как перед этим жрица. Серые ледяные глаза на мгновение широко распахнулись, и в них мелькнул то ли ужас, то ли восторг. Атаманша шагнула к рыжей девице и впилась жадным взглядом ей в лицо.
– Кто ты? – Спросила она.
– Я Лекса. – Просто ответила та, не отводя взгляда. – Но ведь ты не об этом хочешь спросить?
– Да, ты права… – Ольда тряхнула головой, как будто отгоняя от себя наваждение, и обернулась к замершим в недоумении землячкам, окружающим их со всех сторон. – Я должна поговорить с этой женщиной наедине. В этом поселении есть гостевой дом? Одара, проследи, чтобы никто не побеспокоил нас.
– Гостевой дом как раз перед тобой, госпожа. – Наклонила голову Одара. – Но, возможно, лучше говорить с этой пришелицей у тебя в ставке? Только прикажи, и мы доставим ее туда…
Ольда усмехнулась.
– Неужели ты еще не поняла, что эту женщину можно доставить только туда, куда пожелает она сама и богини? Уйдите все!
– Ну, так не пойдет. – Лекса улыбнулась открытой улыбкой. – Говорить мы будем в доме, но не с глазу на глаз. – С нами пойдут мой мужчина и Руди. Без них у нас с тобой разговор не получится.
Казалось, после всего случившегося, Ольду уже нельзя было обескуражить ничем, но слова Лексы сделали именно это. Верховная атаманша была просто ошарашена.
– Мужчина? – переспросила она в недоумении. – Что может понимать мужчина в таких делах?
– Этот как раз может, поверь мне на слово. – Спокойно ответила Лекса, пожимая плечами. – Уверяю тебя, без него нам не обойтись. А Руди сегодня назвала меня своей сестрой – она имеет право знать все.
– Хорошо. – Сказала Атаманша. – Идем.

На улице Ольда была в своем тяжелом боевом шлеме, с частично закрывающим лицо забралом, а Кенаса по самые брови скрывало покрывало, низко повязанное вокруг головы. Войдя в помещение, и он, и она одновременно сняли свои головные уборы – Ольда, как и положено женщине, что было неудивительно, а Кенас явно машинально, забывшись. Да он и не знал, что мужчинам не следует обнажать голову перед посторонними. Руди, которая вошла следом, с изумлением уставилась на них. Неожиданно, в глаза ей бросилось то, что раньше даже не могло прийти в голову – они были неразличимо похожи, как брат и сестра! Густые пепельные волосы, струящиеся по плечам, серые ледяные глаза, правильные черты красивых лиц… Единственным различием между ними было то, что один, без сомнения, был мужчиной, а другая – женщиной. Только тут Руди пришло в голову, что всю дорогу в лесу этот человек ей кого-то напоминал, но она была занятая совсем другим, так что не слишком задумывалась об этом тогда. Да и никогда не могло бы прийти ей в голову сравнивать этого странного чужака с Верховной Атаманшей! А в деревне после их прихода, начали происходить такие бурные события, что никто и не посмотрел внимательно в лицо пришлому мужчине.
Лекса тоже не пропустила это сходство и усмехнулась, подмигнув Руди. Кажется, она была совсем не удивлена таким поворотом дела. Ольда заметила их переглядывания.
– Что? – Спросила она, недовольно оглядывая Руди и откровенно ухмыляющуюся Лексу.
Кенас тоже поглядел на них с недоумением, но промолчал.
– Вы похожи с ним, как две половинки сердца. – Сказала потрясенная Руди. – Поглядите друг на друга. Если бы тут было зеркало, как те, что стоят во дворце, вы бы не сразу определили, где чье отражение…
Ольда и Кенас, как зачарованные, повернулись друг к другу с совершенно одинаковым выражением на лицах. Оказалось, что и роста они одинакового. Первым пришел в себя Кенас. Он покосился на Лексу и поинтересовался:
– Ты знала это, когда мы шли сюда?
– Я что, ясновидящая? – Хмыкнула та. – Чего-то в этом роде я могла ожидать, не зря же именно ты выбран для нашей миссии. Но и для меня это ваше сходство – сюрприз. Просто я заметила его еще на улице, но там об этом говорить было некогда.
– Мы, что, действительно так похожи? – Недовольно дернула плечом Ольда. – Я так выгляжу?
– Тебе что-то не нравится? – Подняла брови рыжая. – А, по-моему, очень даже ничего. Если вас одинаково одеть и не обращать внимания на некоторые детали – мама родная не отличит.
Кенас оценивающе оглядел Ольду с ног до головы. Он редко задумывался о том, как выглядит. Нельзя сказать, что он вообще никогда не видел своего отображения, но столь пристально его не рассматривал. А сейчас результат ему неожиданно понравился – во всяком случае, не вызвал разочарования.
В отличие от Кенаса, Ольда видела свое отражение гораздо чаще, так как при переезде на поселение захватила из столицы кое-какие дорогие безделушки для развлечения своим мужчинам, и в том числе, пару настенных зеркал. То, что этот парень, действительно, похож на нее, ей стало ясно сразу. Ольда почувствовала, как тайна ее рождения коварной змеей выползает из глубин памяти, куда она старательно загоняла ее все прошедшие годы.
Рыжая Лекса тихо тронула задумавшуюся Ольду за плечо.
– Ты уже поняла что-то, но не хочешь говорить об этом? – Спросила она. – Но сейчас пришло то время, когда надо выяснить все до конца. – И она многозначительно коснулась медальона у себя на шее.
Ольда решительно взглянула ей в глаза:
– Хорошо. Я кое-что знаю… Или думаю, что знаю. К тому же, я совсем не уверена, что наше с ним сходство вообще чего-то стоит. Или это дух зла, что морочит людям головы, но тогда вам с ним лучше поостеречься, я не из тех, кого можно запугать дешевыми фокусами. Вначале ответь мне на главный вопрос – ты знаешь, что за вещь носишь на груди? Она может быть смертельно опасна в неумелых руках. Слишком много желающих заполучить ее.
Лекса улыбнулась:
– Мы совсем не собираемся морочить тебе голову. Но ты права – медальон сейчас важнее. И ты не хуже меня знаешь, что случайные руки не могут его коснуться. Верховная жрица погибла, так как хотела взять то, что ей не предназначено. Так что оставь сомнения.
– Да, пожалуй. – Задумчиво сказала Ольда. – К тому же, ты слишком молода, чтобы быть участницей той банды, что когда-то совершила немыслимое святотатство, убив законную царицу. Возможно, твоя мать…
– Ты меня не слушаешь. – Терпеливо повторила Лекса. – Эта вещь не могла попасть в руки разбойниц. А дочери и матери бывают разные. У царицы Руллы, кажется, тоже было три дочери? Младшая Шерзо, правит сейчас, но у нее когда-то были сестры …
– Одна из них твоя мать?! – Ольда стукнула кулаком по столу. – Тебе еще предстоит доказать твое право на престол в честном бою!
Лекса закатила глаза:
– Может быть, ты перестанешь орать, как во время конной атаки, и дослушаешь? Старшая дочь Руллы, Манна, действительно, жива и даже по-своему счастлива. Но она не желает оспаривать у младшей сестры это царство, наоборот, она сама пожелала вернуть талисман ей, как законной наследнице своей матери. И, можешь мне поверить, я тоже не рвусь к трону Ситалинии. К тому же, я не родственница царицы, если тебя это беспокоит. Если бы дело обстояло другим образом, то я бы не пришла к землячкам. Всем известно, что многие из вас, если не все, будут преданно сражаться и погибать за свою царицу в любом случае – есть там у нее храмовое Посвящение или нет. Пожелай я царствовать, я бы, прежде всего, явилась в храм Луны и предъявила Тагру тамошним жрицам. Согласись, после Посвящения в храме мне легче было бы требовать у Шерзо престол и вербовать себе сторонников, если бы моя цель состояла в этом. Но раз уж именно мне доверили передать эту вещь Шерзо, то я должна отдать ей это в ее собственные руки. Думаю, Тагра принадлежит ей по праву. Мы с Кенасом, конечно, и сами можем добраться до Рицы, чтобы повидать молодую царицу. Там же, кажется, скоро будет большой праздник? Но в компании землячек это получится гораздо быстрей.
– Это с ним ты собралась проделать такой путь? – Нахмурилась Ольда. – Кто это тебя надоумил взять в такую дорогу мужика? Пусть даже вы с Руди правы, он похож на меня и, возможно, он мой брат, но это ничего не меняет. Мужчины должны сидеть дома у очага и воспитывать детей. Оставишь его в селении, здесь о нем позаботятся и не обидят, можешь не беспокоиться. А тащить за собой в дорогу кибитку для мужчины мы себе позволить не можем. Ты, конечно, не воин, но ты женщина. И я возьму тебя с собой, раз Тагра сама выбрала тебя. Ты права, она не дается в недостойные руки, и если выбрала твои, то пусть будет так. Но дорога до Рицы опасна для маленьких девочек, хорошо, что ты пришла к Землячкам. Правда, ты тоже нас задержишь в дороге, а нам надо будет спешить, чтобы прибыть к началу игр вовремя. Но у нас в табунах только боевые кони – они привыкли чувствовать сильную руку воина. Придется найти для тебя спокойную лошадь в городе. Сможешь ли ты провести пять дней в седле и ночевать под открытым небом? Возле Рицы царица велит поставить шатры для Землячек, там можно будет отдохнуть, пока я придумаю, как провести тебя во дворец – к царице не так-то просто попасть, если ты не знатного рода и не приглашена особо. Но что-нибудь сделать удастся. Я все-таки не только Верховная Атаманша Землячек, но и ее троюродная сестра. Мы одного рода…
– Обожаю этих аристократок. – Фыркнула Лекса. – Они всегда слышат только то, что хотят услышать. Ну ладно, будем считать, что договорились. С приглашением что-нибудь придумаем на месте, в Рице. Я предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. А насчет Кенаса… Думаю, у тебя еще будет время его узнать. Он пойдет с нами, тут и говорить не о чем. Кстати, никто вас не задержит, ваши лошади и ночевки в поле вполне сгодятся и для нас с ним, не беспокойся.
Ольда, не привыкшая, чтобы ей столь дерзко перечили, готова была уже одернуть наглую девчонку, но тут вмешалась Руди.
– Они не задержат нас, госпожа. – Сказала она уверенно. – Я ручаюсь и за женщину, и за мужчину.
– И ты туда же?! – Взвилась Атаманша. Но Руди решительно встретила ее грозный взгляд.
– Я видела, как он владеет мечом, светлейшая. Поверь, не много равных ему бойцов найдется и в нашем войске.
Ольда с недоверием поглядела на спокойно наблюдавшего их перепалку Кенаса.
– Где ты научился воинскому искусству? Кто тебя воспитал?
Кенас независимо пожал плечами.
– Я вырос в семье простого крестьянина. Кстати, я всегда считал, что там и родился. В самом начале большой войны вся моя семья погибла, с тех пор я воин.
Ольда расхохоталась.
– Воин? Мужчина-воин, вот это было бы забавно! Уверена, что случись такое, война бы немедленно закончилась, так как обе армии оставили бы все свои дела и сбежались подивиться на такое чудо! И на чьей же стороне ты воевал, деточка?
Кенас терпел долго, к тому же он не смог еще до конца привыкнуть к тому, что в этом мире перед ним не слабые женщины, а почти равные ему по силе бойцы. Но откровенная и презрительная насмешка этой высокомерной аристократки стала последней каплей. И он ответил так, как ответил бы мужчине у себя на родине, будь тот хоть трижды царского рода – ухватил за грудки и рванул к себе так, что серые, так похожие на его собственные, глаза Атаманши землячек оказались прямо перед ним.
– Выбирай оружие, весельчак, и мы посмеемся на пару! – Рявкнул он и отшвырнул к стене потерявшую дар речи от такой выходки Ольду.
Атаманша зарычала от бешенства, выхватывая из ножен свой меч и уже готовая на месте зарубить нахала, но ее клинок встретил достойный отпор – Кенас до сих пор прятал свое оружие под просторным мужским халатом, но это не помешало ему в мгновение ока его обнажить. Он с легкостью, удивившей даже его самого, отразил выпад Ольды. Лекса оказалась права – женщины не слишком преуспели в тонком искусстве боя, слишком полагаясь на грубую силу. И прежде чем их стычка нанесла какой-то ущерб обстановке гостевого дома, воин-мужчина обезоружил воина-женщину. Приемом, известным у него дома почти каждому опытному бойцу, он легко выбил меч у Ольды. Атаманша побелевшими от злости и унижения глазами глядела на свою внезапно опустевшую кисть руки. Ее меч отлетел к противоположной стене и намертво застрял в толстом бревне сруба.
В дверь, предусмотрительно прикрытую Лексой на засов, уже ломились услышавшие с улицы шум телохранительницы из свиты Ольды.
– Вон! – Рявкнула их госпожа так, что те вылетели, так и не успев толком понять, что здесь происходит.
– Брэк! – Сказала Лекса, становясь между Ольдой и Кенасом.
Все еще не пришедшая в себя Ольда рванулась, было, к ней, желая отшвырнуть нахальную рыжую девчонку с дороги и продолжить драку. Но внезапно потерла равновесие и упала бы, если бы ее не поддержали с двух сторон – Руди, которая уже ожидала чего-то в этом роде, и Лекса, делающая вид, что она к этому не имеет никакого отношения. Руки рыжей девчонки неожиданно оказались надежными и сильными, как у настоящего бойца. Ольда это почувствовала и оценила, не смотря даже на душивший ее гнев.
– Ну, хватит. – Сказала Лекса. – Ты уже убедилась, что Руди права. Легче стало?
– Я тоже еще не встречал баб, командующих армией. – Примирительно сказал Кенас, который уже пожалел, что не сдержался и поддался гневу. – Как видишь, привык. Если бы ты была мужиком, я бы, пожалуй, предложил тебе сейчас хлопнуть по рукам и выпить мировую, но не уверен, что это у вас принято.
Ольда, которая наконец обрела равновесие и несколько пришла в себя, неожиданно заливисто и вполне искренне захохотала.
– А он мне нравится! – Сказала она, отсмеявшись. – До сих пор никому еще не удавалось с такой легкостью надрать мне задницу. Придется брать у него уроки… Руди, где ты откопала этих двоих?
– В лесу. – Облегченно улыбнулась та. – Мужчина спас мне жизнь. А женщина надрала задницу. Так что, предупреждаю на будущее, ей тоже лучше на хвост не наступать.
– Уже поняла. – Потерла Ольда ушибленное о лавку бедро. – Так все-таки, откуда вы? И как могло случиться, что этот парень вырос в крестьянской семье? Если он тот, о ком я подумала, то он не мог не знать, что он приемыш. Разве та женщина, что вырастила его в своем доме, никогда не говорила ему об этом? Не понимаю…
– Ну, это как раз не удивительно. – Задумчиво пожала плечами Лекса. – Насколько я знаю, в их краях приемные дети, воспитывающиеся, как свои собственные, совсем не редкость. Там вполне могут принять найденного младенца, тем более мальчика, в семью, даже если у приемных родителей уже есть свои дети. Над приемышем проводят обряд посвящения, и после этого он считается их кровным ребенком. Никому не придет в голову говорить ему, что он не родной или приемный. Такова традиция и обычаи их народа. Я правильно говорю, Кенас?
– В общем, да. – Несколько растерянно кивнул Кенас. – Но мне никогда не приходило в голову, что и я… – Он задумался – Никогда мои родители ни о чем таком не упоминали. – Сказал он, наконец. – Впрочем, это и не удивительно. Лекса правильно сказала, если ребенка взяли в семью и провели над ним обряд посвящения крови, то он считается таким же, родным, как и все остальные дети. Я помню, наши соседи как-то усыновили ребенка, оставшегося сиротой. И все потом считали его их сыном, никому даже в голову не приходило упоминать об этом, даже нам, детям. Я не могу исключить того, что и я тоже… Но в любом случае, для меня это ничего не меняет – они все равно мои родители.
– У них этого уже не спросишь. – Серьезно сказала Лекса. – Да это и не важно теперь. – Мягко добавила она.
– Так что ты имела в виду, когда спросила Кенаса, кто его воспитал? Ты что-то знаешь? – Обратилась она уже к Ольде. – Мы на твои вопросы ответили, ответь и ты на наши.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Пятница, 11.02.2011, 01:13 | Сообщение # 77

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Ольда нахмурилась.
– Я ни в чем не уверена. – Сказала она, наконец. – Прежде всего, я не уверена, что все это имеет какое-либо отношение к тому, о чем мы говорим. Нет ничего удивительного в том, что моя мать, родив двойню, избавилась от мальчишки и оставила себе дочь. Многие поступают так же. Уже на моей памяти она родила еще двух сыновей. Первого почти сразу же отдали в храм Луны, а второй воспитывался у нас в замке до пятнадцати лет. Ну, как это бывает, когда мальчишку растят для подарка в гарем кому-нибудь из хороших друзей или покровителей. Выше нашего только род царицы, так что, в конце концов, его к ней и отправили. Я почти не видела его даже в то время, пока он жил у нас в замке. Его держали под надзором трех доверенных дядек, отдельно ото всех остальных мужчин, и за ним очень строго следили. Это был довольно красивый мальчик, и мать сделала из него дорогую избалованную игрушку. Впрочем, из него и делали игрушку для забавы Каиры. Я видела потом таких домашних мальчишек из богатых домов после того, как они уже попадали в гаремы. Как правило, первое время они оказываются совершенно беззащитными перед тамошними обычаями и порядками. Кое-кто даже первое время держит их отдельно от остальных, но Каире всегда нравились именно испуганные и забитые мальчишки. Она получала какое-то извращенное удовольствие, когда видела чужое страдание. Некоторые из них со временем как-то приспосабливались к жизни в гареме и начинали давать отпор, но вначале это было довольно жалкое зрелище. Что стало с моим братом, я не знаю. Но ему наверняка пришлось не сладко у Каиры после того воспитания, которое он получил дома.
– Но твоя мать имела какое-то влияние при дворе. – Не выдержал Кенас. – Неужели она не проследила, чтобы ее сына не обижали? И, вообще, ко мне-то какое это имеет отношение?
– Проследила? – С недоумением переспросила Ольда. – Она же подарила его Каире, зачем бы она стала вмешиваться в мужские разборки в чужом гареме? Она и в своем-то особенно не интересовалась такими делами.
Кенас явно хотел еще что-то сказать, но Лекса дернула его за подол халата и поспешила вмешаться:
– С этим понятно. Но, действительно, причем тут Кенас?
– Об этом я и говорю. – Задумчиво сказала Ольда. – Про этих двух мальчишек все знали и свободно говорили о них, если кто-то спрашивал, а вот о том, что я появилась на свет не одна, домашние боялись даже упоминать. Всего один раз в моем присутствии об этом случайно заикнулась одна из наших служанок, но тут же опомнилась и принялась уговаривать меня, чтобы я не проговорилась матери. Она так испугалась из-за такой ерунды, что мне сразу же стало интересно, в чем же там дело. И, конечно, я стала расспрашивать ее. Но она не сказала мне больше ничего об этом, только кляла свой болтливый язык и говорила, что не проживет и дня, если мать узнает, о чем я ее спрашиваю. Матери я ничего не сказала, она не очень-то часто бывала дома и не потерпела бы всяких пустых разговоров и глупых вопросов. Но я попыталась расспросить Ларро. Она старше меня на семь лет, но мы всегда были очень дружны. Она постоянно возилась со мной и учила всему, что умела сама. В ту пору ей было уже пятнадцать, и она понимала кое-что лучше, чем я. Поэтому она отвела меня в такое место, где нас никто не мог подслушать, и только там сказала:
«Никогда не упоминай об этом при матери, а лучше забудь вообще, что слышала. Я тоже знаю немного. Твое рождение покрыто какой-то тайной. Я не очень-то хорошо помню, что тогда случилось, мне было всего семь лет, и за год до этого я очень тяжело болела. Тогда, в тот же самый год, умерли одна за другой четыре наших старших сестры. Говорили, что это проклятие ведунов за что-то ужасное совершенное в замке нашей матерью с одним из их братьев. В те времена у нас часто бывало много гостей, и почти каждый день в большом зале шумела какая-нибудь веселая компания высокородных дам. Служанки шептались, что в один из таких вечеров в ворота постучался ведун-странник. Вроде бы, он оказался молод и хорош собой, а женщины в зале выпили много вина перед этим… Словом, что-то там такое случилось. Теперь о том времени уже никто не рискует вспоминать – мать до сих пор впадает в ярость при любом упоминании о прошлом. Наверное, ты заметила, что в нашем замке нет почти никого, кто помнит время до твоего рождения? Даже нашу кормилицу прогнали прочь, как только тебе перестало требоваться грудное молоко. Она слишком многое отваживалась говорить матери в глаза, так как росла вместе с ней и до того случая считалась почти что членом семьи. Тогда и мать была совсем другая, я-то помню, как она брала меня и старших сестер на охоту, шутила и играла с нами. И гарем был совсем другой, сейчас там нет никого, кто помнил бы твое рождение. А в то время мужчины пели каждый день, играли на лютнях и по вечерам танцевали на лугу в своей половине. Я любила их слушать. А сейчас в их половину противно заходить – эти мальчишки боятся даже плакать слишком громко, не то что петь, а старший муж просто мерзкий злобный мужик, раньше бы мать ни за что не приблизила к себе такого.
Все это началось после той моей болезни. Я лежала в бреду несколько дней, и меня уже готовили к переходу в царство Торо. Я и сама знала, что должна умереть – видела, как это было с сестрами, но неожиданно болезнь отступила. Я просто проснулась однажды утром и поняла, что совершенно здорова, хотя накануне еще не могла оторвать головы от подушки. Все вокруг были рады, что я жива и здорова, но вели себя как-то странно и смотрели испуганно. Я захотела увидеть мать, так как удивилась, почему она сама не приходит обнять меня, ведь до этого нашу болезнь и смерть сестер она переживала очень тяжело – казалось, это состарило ее на десять лет. Но меня не пускали к ней, сказали, что ее долго не было дома, а теперь она больна, так как ее укусила змея. Я испугалась, что она умрет вместо меня, и рвалась к ее постели, но тут в мою комнату вошла черная жрица Торо. Это теперь они часто бывают у нас в замке, а в то время я видела ее впервые, но сразу узнала по рассказам. Она сказала, что ради меня мать совершила страшное святотатство. И умрет, если я не соглашусь дать обет уйти служить в храм Торо после совершеннолетия. Мне было мало лет, но я уже знала, что это значит. Однако и жизнь матери значила слишком много для меня, и я повторила за жрицей слова Обета. На следующий день мать проснулась совсем здоровой, так же, как и я перед тем. Но она уже не была той матерью, которую я знала раньше. Едва взглянув на меня, она принялась наводить новые порядки в замке. Прежде всего, она велела своей свите избавиться ото всех мужчин, даже тех, кого держали для домочадцев и хозяйственных работ по дому. А вместо них она велела привезти с полей десяток рабов и поселить их на мужской половине, чтобы они выполняли всю мужскую работу по дому. Домашние вначале пробовали просить за тех мужчин, к которым были привязаны, но получилось только хуже. Мать велела выпороть таких просительниц, чего раньше почти никогда не случалось, а тех, за кого они просили, оскопила и оставила для хозяйства, вместе с другими рабами.
До самого твоего рождения у нас так и было заведено. В замке не было ни одного мужчины – только рабы. Мать просто не могла видеть мужчин. У нее не осталось и подруг, и в замке больше никогда не звучала музыка, и не устраивались пиры. Да и кто бы поехал веселиться в дом, где у стола вместо красивых мальчиков прислуживают жалкие рабы, мерзкие бесполые существа? Впрочем, мать и их не очень-то жаловала – если какой-то попадался ей на глаза не во время, вполне могла затравить его собаками или избить плетью до полусмерти. Она изменилась во всем, казалось, это вообще уже другая женщина, только внешне похожая на мою мать.
Через девять месяцев после моей болезни, когда ты уже должна была родиться со дня на день, в замок опять пришли жрицы Торо. Они долго говорили о чем-то с матерью, ждали свою верховную с ее копейщицами малого круга – они должны были провести в замке какой-то обряд, но внезапно исчезли все. Говорили, что как раз в это время змея-хранительница укусила Верховную жрицу, что правила тогда, и все ее сестры поспешили в храм на Обряд Совершения, чтобы приветствовать новую Верховную и выбрать десятую копейщицу вместо нее. И как только все они удалились из замка, у матери начались схватки. Она трудно рожала, уже боялись за ее жизнь, когда к воротам замка пришли три седых ведуна. Не знаю, как им удалось убедить стражниц сообщить матери об их приходе, но к общему удивлению, она велела их позвать прямо в покои, где рожала. Мало того, она отослала прочь всех служанок и осталась наедине с этими мужиками. А вскоре стало известно, что родилась ты.
То, что у матери в тот день родился еще и мальчик, я узнала случайно. Мне очень хотелось поглядеть на настоящих ведунов, про которых я слышала много страшных сказок, и, несмотря на запреты, я вертелась около ворот, пользуясь тем, что всем сейчас не до меня. И я увидела их. Ведуны уносили с собой младенца. Я спросила об этом у кормилицы, и она сказала, что мать отдала им мальчика, оставив девочку себе. Это было понятно. Правда, я думала, что приличней было бы мальчика из нашего дома отдать на воспитание в храм Луны или еще куда-нибудь, но уже тогда догадалась, что не стоит обсуждать это с матерью. В конце концов, ей было виднее.
После твоего появления на свет, все в нашем доме немного наладилось, правда, мать по-прежнему была не такая, как раньше, но по сравнению с прошедшим годом она стала гораздо спокойней. И рабов, наконец, отправила туда, где им надлежит быть, а в дом взяла новых мужчин. Она не очень-то с ними ласкова, но, в конце концов, мужчины и должны знать свое место и уважать свою госпожу, а те, что были до них позволяли себе слишком много.
Я совсем не жалею, что мне скоро придется уйти в храм, возможно, я когда-нибудь даже стану верховной жрицей Торо. И ты не жалей обо мне – зато теперь ты останешься единственной наследницей матери и со временем получишь все ее титулы и имения».

Так говорила моя сестра. С тех пор мы больше к этому разговору никогда не возвращались. Но я вспомнила это все еще раз, спустя два года.
В тот день Ларро увели с собой жрицы. Я простилась с сестрой, понимая, что не увижу ее больше никогда – после посвящения она перестанет быть моей сестрой Ларро, а станет только жрицей Торо, такой же, как и все они.
Я уже была достаточно взрослой, чтобы не позволять никому видеть мои слезы, но они душили меня. Мать, которая несмотря на свою холодность и равнодушие, все-таки всегда заботилась о моем достойном воспитании и обучении, к тому времени завела специально для меня в конюшне спокойную низкорослую лошадку западной породы и позволяла уезжать на ней верхом на прогулку без сопровождения служанок. Вот я и ускакала подальше от дома и любопытных глаз. Даже не помню, как я оказалась в лесу, в непроходимой чаще. Остановилась только когда поняла, что дальше верхом не проеду, ветки слишком низко спускаются над землей. Это было подходящее место, чтобы, наконец, излить свое горе вдали ото всех. Я повалилась в высокую траву и дала волю слезам.
Но внезапно я почувствовала, что уже не одна в лесу. Кто-то пристально смотрел на меня. В смущении я вскочила на ноги. От стыда и гнева мои слезы сразу высохли. Я думала, что это кто-то из своих пришел за мной из замка – весь этот лес принадлежал моей матери, и там никто не рисковал появляться просто так.
Но это был старый ведун. Я их раньше никогда не видела, но сразу же поняла, кто он. Он стоял, опираясь на свой посох, и глядел на меня. Дерзко глядел, обычный мужчина так не посмел бы. Я, конечно, была еще совсем девчонкой, но все-таки знатного рода, это сразу было видно по моей одежде, к тому же, у меня с собой были кнут и маленький меч, специально сделанный под мою руку. В десять лет я уже умела всем этим пользоваться и никогда ничего не боялась. Но в тот момент почему-то не решилась дерзить или угрожать этому старику. Казалось, мои ноги и руки были скованы неведомой силой.
«Не плачь, маленький воин. – Сказал он внезапно. – У тебя больше нет сестры, но есть брат». – И растаял в зелени леса, как призрак. Я долго думала, что он мне привиделся. И не понимала, что значат его слова о брате. У меня тогда уже был брат, тот самый, которого мать растила для царского гарема, но сама мысль о том, что он мне может как-то заменить Ларро, казалась просто глупой. Ему тогда было лет шесть, и я как раз накануне видела, как приставленные к нему дядюшки нянчились с ним в саду. Он мне показался толстым, капризным и противным. К тому же, он был мальчишкой и должен был со временем стать мужчиной. А их я в то время презирала, как и все девчонки в этом возрасте, еще толком не понимающие, зачем они, собственно, вообще нужны. Но ту встречу и слова колдуна я запомнила.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Пятница, 11.02.2011, 01:21 | Сообщение # 78

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
– Замечательно. – Сказала Лекса. – Теперь, чтобы выяснить все, надо расспросить ведунов или твою матушку. Но это пока терпит.
– Зачем я вообще вам все это рассказывала? – Как будто очнувшись, встряхнула головой Ольда. – Предупреждаю: Что бы ни сделала моя мать – она моя мать. И я убью каждого, кто посмеет трепать ее имя. Довольно с нее и того, что она проиграла свою партию в войне. Шерзо уже достаточно наказала старуху за ее близость к Каире.
Если же этот человек – мой брат, тот самый, которого унесли ведуны, то это должен быть посланец их веры. Но тогда, возможно, Ларро была в чем-то права – Пророчество сбывается.
– Ну, на то оно и Пророчество, чтобы сбыться когда-нибудь. – Задумчиво сказала Лекса. – Сдается мне, все о нем знают, но так боятся, что никто не удосужился поинтересоваться, а что там, собственно, прорицается. Вряд ли кто-то вообще читал старинные свитки в подлиннике. Где-то они, разумеется, хранятся, но большинство толкователей пользуется поздними версиями и пересказами.
– Но жрицы всех храмов всегда говорили, что Пророчество ложь и его выдумали ведуны, чтобы морочить головы глупым мужикам! – Возмутилась Руди, которая внимательно слушала их разговор, но сейчас не выдержала. – Именно из-за этого самого Пророчества последователей веры в Веда в храме Торо сжигали на кострах и живыми закапывали в землю!
– За разглашение государственной тайны в некоторых государствах еще и не то делали. – Хохотнула Лекса. – Не бери в голову. Жрицы бесятся, потому что не хотят признавать бога-мужчину. А ведуны, в свою очередь, орут на всех перекрестках, что они и есть единственные носители правды-матки. И те, и другие так исказили один и тот же текст, что теперь не узнают его в пересказе оппонентов. – Она обернулась к Ольде. – Я так понимаю, ты-то, в отличие от Руди, о Пророчестве что-то слышала и раньше?
– Еще бы. – Хмыкнула та. – Может быть, когда-то это и было какой-то там тайной, но после того, как пропала Рулла со старшими дочерями, при дворе только об этом и говорили. В основном, конечно, из-за Тагры – еще не было случая, чтобы она покидала цариц. Ее нельзя было украсть или отобрать. Та, что посмела бы до нее дотронуться с подобными гнусными мыслями, умерла бы немедленно. Ты же видела, что случилась с Ларро, когда она пожелала забрать его у тебя, чтобы передать Каире? Но тогда кое-кто начал уже сомневаться в том, что она такая уж чудодейственная. Я знаю, что в самом начале своего правления Каира даже пыталась ее подделать. Но ничего не вышло. У одной ювелирши отнялись руки, вторая ослепла за работой, а третья лишилась рассудка. Больше никто не брался даже под угрозой смерти. Да и черные жрицы Торо, узнав об этом, пригрозили Каире страшным проклятием и отлучением от храма. По-моему, это был единственный раз, когда они ее не поддержали. Впрочем, жрицы, кажется, искренне верили, что именно Каира – наследница престола.
Об этом самом Пророчестве тогда тоже много говорили. Про старинные свитки я ничего не знаю, но по рукам ходили поздние списки с дворцовых книг, где говорилось о неизбежной смене правящей династии и о том, что новой царице, избранной Тагрой, предстоит сражение с посланцем тьмы, чтобы спасти свой народ и мир. Именно с посланцем, а не посланницей, если хочешь знать. Многие обращали на это внимание и даже поминали поклонников Веда с их верой в Зверя с Гор, убийцу женщин, но больше шепотом, чтобы змеедки не услышали. Сдается мне, ты знаешь обо всем этом больше, чем говоришь. Кто ты сама? посланница богинь?
– Вот это вряд ли. – Покачала головой Лекса. – С богинями вы сами уж как-нибудь разбирайтесь. Просто мы с Кенасом попали под руку проведению и теперь должны выполнить свою миссию. Я и не против повеселиться, раз уж так карта легла, но хотелось бы знать, по каким правилам мы играем? Так что я не меньше твоего хотела бы прочитать эти самые свитки, думаю, там найдется объяснение если и не всему, то многому. Впрочем, вы с Руди тоже не случайно оказались в это время и в этом месте. Что-то же привело тебя, Верховную Атаманшу и родственницу царицы, в это отдаленное поселение сегодня утром? Не думаю, что ты раньше регулярно сюда наведывалась?
Ольда захохотала:
– Ты мне нравишься. Несмотря даже на то, что говоришь странные вещи и явно что-то утаиваешь. К тому же, я так и не поняла, откуда вы пришли, и где был все это время мой братец, если он, действительно, мой брат? Но я почему-то разговариваю сейчас с вами и даже собираюсь проводить вас к царице. А Руди, отважная сотница, доверие которой не так-то просто завоевать, сказала вам Слово Клятвы. Я даже подумала вначале, что это какая-то магия. Но змея-хранительница подчиняется только магии Торо, а ты совсем не похожа на ее верных почитательниц. Что же, придется довериться непонятно кому и непонятно зачем. Клянусь, еще ни разу в жизни я не принимала более поспешных и странных решений. А то, что я оказалась здесь… Именно сегодня я собиралась разослать своих гонцов во все поселения. С тем, чтобы землячки, выбранные своими старостами для участия в царских играх, к завтрашнему вечеру собрались у моей резиденции. Послезавтра нам надо двигаться в путь к столице. Но вчера мне доложили, что сама Верховная жрица храма Торо в окружении своих десяти копейщиц тронулась в путь. Само по себе это было не особо удивительное явление, хотя и не рядовое, Верховные жрицы Торо покидают свое убежище только по очень значимому поводу, но все-таки иногда покидают. И после этих путешествий непременно жди какой-нибудь пакости. А тут я узнаю, что это торжественное шествие завершилось в этой ничем не примечательной деревне, и мне стало интересно. Особенно, когда выяснилось, что они соблаговолили здесь заночевать. И это надменные жрицы, которые согласятся почтить своим присутствием не каждый замок! Тем более что, как я догадывалась, их тут не сильно уговаривали остаться, если вообще, сразу же не послали подальше. Разумеется, я уже слышала обо всей этой истории с медведем и ведуном, но считала, что Руди, как староста деревни, сама прекрасно справится с этой проблемой. А если ей и потребуется помощь, то в последнюю очередь она будет искать ее у черных жриц Торо. Признаться, я сразу заподозрила, что жрицы просто решили воспользоваться этой историей, как предлогом, чтобы устроить нам какую-нибудь подлость в своем духе – они никак не могут смириться, что Каира, их ставленница, проиграла войну и сослана. Теперь я вижу, что не потеряла время даром. Кстати, Ларро перед смертью сказала что-то про Знамение и прочие храмы, которые тоже знают. Что они там знают? Храм Торо ближайший к нам. Возможно, из других сюда тоже прибудут послы?
– Руди, я тебе не завидую… – Начала, было, Лекса весело, но закончить свою мысль не успела. С улицы раздался шум и крики. Громче всего звучал ломкий мальчишеский басок. Руди с удивлением узнала в нем голос Совика, сына Любана. Она рванулась к двери, но ее уже опередила Ольда.
– Что там?! – Сердито рявкнула Атаманша, недовольная тем, что им кто-то посмел помешать. Руди и подошедшие следом за ней Кенас с Лексой с удивлением наблюдали из-за ее плеча за разворачивающейся на их глазах сценой.
Совик, сын Любана, отчаянно рвался из рук крепко державших его женщин из свиты Ольды. Он был настолько взволнован и даже напуган чем-то, что забыл всякие приличия. Даже присутствие чужих женщин и появление на пороге грозной Верховной атаманши не заставило его утихнуть. К тому же, его волосы были не покрыты и даже не собраны в косу, а спутанной гривой рассыпались по плечам, покрывало-кушту сбилось за спину и готово было свалиться под ноги, а халат распахнулся так, что была видна нательная рубашка – вещь совершенно недопустимая.
– Руди! – Поспешно выкрикнул он, боясь, что ему не дадут сказать. – Спаси Любана! Он нарушил закон ведунов, когда пошел с тобой в лес, теперь они пришли за ним!
– Что ты несешь? – Рявкнула взбешенная и раздосадованная его дерзостью Руди. – Как ты смеешь являться сюда, да еще в таком виде?!
– Сдай назад, сестренка. – Неожиданно спокойно остановила ее Лекса. – Потом разберешься с его видом и прочими приличиями. Похоже, у нас проблемы. Ну-ка, парень, что там с Любаном?
– Говори. – Кивнула ему и Ольда, не без интереса рассматривая красивого мальчишку.
– Любан давал обет Веду. – Быстро сказал Совик. Охранницы, видя, что Ольда благосклонна к этому дерзкому щенку, уже отпустили его, и он поспешно привел в порядок свой костюм и прикрыл голову и лицо. Несмотря на тревогу за отца, под взглядом серых глаз атаманши мальчишка явно застыдился своего растрепанного вида, но все же торопливо продолжал рассказывать. – Давно, еще до моего рождения, когда он сам был ребенком, его отец водил его в лес. Здешние ведуны как-то прознали об этом и хотели забрать нас с ним в лес, когда мы только стали жить здесь, с тобой, но он отрекся от их веры и отказался последовать за ними. Он не пожелал предать тебя, госпожа. Они не покарали его за это, но он не должен был выступать против их посланца. Вот за это его ждала страшная месть. И теперь за ним пришли. Он опять отказался уйти с ними, и тогда они лишили его рассудка! И превратили в страшное чудовище! Наго с двумя самыми сильными женщинами деревни с трудом связали его. Теперь они говорят, что в него вселились злые духи Веда, и его надо убить, а то он вырвется и натворит бед. Он голыми руками уже убил двух свиней, пока они не схватили его. Твои мужья запретили мне звать тебя, пока все не будет кончено, они сказали, ты сама бы решила так, но я убежал, пока они были заняты. Они сейчас решают, кто из них будет его убивать, ведь ударить ножом должен мужчина из нашего дома, иначе духи Веда нападут на кого-нибудь другого.
– Где они сейчас?!
– В пустом дровяном сарае у леса. Там собрались почти все женщины деревни и наши мужчины! – Последние свои слова Совик выкрикнул уже вслед бегущим женщинам, так как он сам не поспевал за ними.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
Marochka77Дата: Пятница, 11.02.2011, 12:39 | Сообщение # 79
Полусотник
Группа: Дружинники
Сообщений: 675
Награды: 2
Репутация: 1672
Статус: Offline
С нетерпением жду что будет дальше!

Какой был бал, Накал движенья, звука, нервов,
Сердца стучали, на три счета, Вместо двух (В. Высоцкий)
Cообщения Marochka77
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
СычикДата: Пятница, 11.02.2011, 16:06 | Сообщение # 80
Полусотник
Группа: Дворяне
Сообщений: 810
Награды: 0
Репутация: 2443
Статус: Offline
Интригующе. Очень хочется еще продолжения.


Я - ангел. Только жить приходится в мире с дрянной экологией.
Cообщения Сычик
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
Красницкий Евгений. Форум сайта » 6. Город (Творчество форумчан) » Фантастика » Изгои. Или на пересечении времён. (автор Иринико)
  • Страница 2 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Поиск:

Люди
Лиса Ридеры Гильдия Модераторов Сообщество на Мейле Гильдия Волонтеров База
данных Женская гильдия Литературная Гильдия Гильдия Печатников и Оформителей Слобода Гильдия Мастеров Гильдия Градостроителей Гильдия Академиков Гильдия Библиотекарей Гильдия Экономистов Гильдия Фильмотекарей Клубы
по интересам Клубы
по интересам
Andre,


© 2021





Хостинг от uCoz | Карта сайта