Мы очень рады видеть вас, Гость

Автор: KES Тех. Администратор форума: ЗмейГорыныч Модераторы форума: deha29ru, Дачник, Andre, Ульфхеднар
  • Страница 3 из 4
  • «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Модератор форума: nekto21, Rada  
Красницкий Евгений. Форум сайта » 6. Город (Творчество форумчан) » Фантастика » Изгои. Или на пересечении времён. (автор Иринико)
Изгои. Или на пересечении времён.
ИриникоДата: Воскресенье, 13.02.2011, 11:29 | Сообщение # 81

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Около заброшенного сарая, действительно, столпилась почти вся деревня. Мужчины испуганно жались в стороне, только два мужа Руди стояли среди женщин. Один из них, Дорат, тот, который был старшим из братьев, сжимал в руке нож. Руди еще издалека с облегчением заметила, что оружие не окровавлено – Дорат только еще примеривался к непривычному делу. Одна из женщин объясняла ему, как правильно ударить, чтобы убить сразу. Дорат был бледен, но выглядел очень решительно.
Руди первая ворвалась в толпу и ударом кулака свалила мужика на землю, выхватывая у него нож.
– Вы что?! – Рявкнула она. – Или я уже не хозяйка в своем доме?!
Все собравшиеся были так взволнованы, что заметили появление старосты и Верховной атаманши со свитой только сейчас.
– Зря ты пришла сюда, Руди. – Хмуро сказала Сонна. – Зачем высоким гостям это видеть? Мальчишка все-таки сбежал. Я говорила им, что и его надо связать…
– Я сама решу, кому и что надо говорить! – Шагнула к ней Руди. – С каких пор ты распоряжаешься моими мужчинами?
– Он больше не твой мужчина. – Покачала головой Сонна. – Я не хотела, чтобы ты это видела. Я знаю, что ты ценила его больше, чем остальных…
– Пусти! – Руди шагнула к покосившейся двери сарая и, пригнувшись, вошла вовнутрь. За ней, не остановленные ни кем, прошли Лекса, Кенас и Ольда. Сходство Верховной атаманши со странным пришельцем, несмотря на общий переполох, заметили все, кто стоял рядом с ними, тем более, что в спешке Кенас оставил уже порядочно надоевшее ему покрывало в гостевом доме. Землячки потрясенно переглядывались, и качали головами. Все понимали, что в их деревне происходят странные и загадочные вещи. Похоже, происшествие с мужем старосты было не самым удивительным из них.

В помещение было темно, но маленькое узкое оконце у потолка пропускало достаточно света, чтобы рассмотреть происходящее. На лавке бесновался привязанный к ней крепкими ремнями Любан. Узнать мужика было трудно. Даже Руди в первый момент не поверила, что это именно он – ее муж. Он был почти что раздет – от шаровар, рубахи и халата остались только жалкие клочья, кое-где чудом держащиеся на теле. Волосы были спутаны, как клочья овечьей шерсти, лицо искажено страшной гримасой, больше похожей на звериный оскал, изо рта вырывались клочья пены и нечеловеческое рычание, в глазах плескалось безумие. Но самое главное, все его тело было налито невиданной силой – на руках и ногах вздулись бугры упругих мышц, а грудная клетка казалось, стала шире раза в полтора. Руди покосилась на Кенаса – теперь ее муж чем-то стал напоминать этого странного пришельца. Или женщину. Рядом с ним стояли слегка растерянные женщины – самые могучие борцы в их деревне.
– Мы с трудом связали его. – Сказала Наго, сплевывая кровью сквозь разбитые губы. – В него вселились темные силы. Он почти порвал один ремень, пришлось заменить. Когда мы это делали, он ударил меня. Это не мужчина и не человек больше. Мы все сочувствуем тебе, Руди, но если бы у тебя взбесился любимый пес, ты убила бы его, не задумываясь.
В дверь заглянула Сонна. Следом за собой она за руку втащила испугано поскуливающего Дората.
– Зря ты его ударила. – Сказала она. – Остальные наши мужчины вообще ни на что не способны, а у него удар достаточно сильный. Но теперь он боится, что если сделает это, то ты никогда не простишь ему. Впрочем, – Сонна оценивающе поглядела на Кенаса, – этот парень должен справиться с таким делом лучше.
Руди скрипнула зубами и глухо застонала.
– Погодите. – Сказала Лекса, подходя к рвущемуся из пут пленнику и дотрагиваясь до его лба. Любан дико взвыл от ее прикосновения, как будто его пытали раскаленным железом, и забился еще сильней. Лекса, не обращая на это внимания, взяла его голову двумя руками и прижала к лавке. Любан уже не выл, а пронзительно визжал в ее руках.
– Держите его крепче. – Распорядилась рыжая каким-то не своим, почти срывающимся от напряжения голосом, наваливаясь всем телом на беснующегося парня. – Сядьте кто-нибудь ему на ноги и смотрите, чтобы он не шевелился. Я еще ни в чем не уверена, но попытаюсь ему помочь. Чего он боится?
– Боится? – Переспросила Руди, с недоумением глядя на нее.
– Ну, крыс, лягушек, пауков? Порки, в конце концов. От чего-то с ним случается истерика? Думай скорей, я могу его не удержать…
Даже в темноте было видно, с каким усилием она приблизила свое лицо к лицу Любана и заглянула прямо в его полные безумия глаза. Рубаха на ее спине моментально взмокла, на скулах играли желваки, видимо, ей требовались все силы, чтобы не отвести взгляда от того, что она там увидела.
Руди растерялась. Любан не был подвержен обычным мужским страхам и никогда не визжал при виде безобидных тварей, вроде пауков или мышей – он вообще всегда был достаточно отважен для мужчины…
– Отец боялся только одного – что он надоест Руди, и она продаст его кому-нибудь. – Раздался от двери голос Совика. Оказывается, мальчишка был уже здесь и смотрел на Любана полными тоски и сострадания глазами. – Когда она брала к себе в спальню кого-нибудь другого из своих мужей, он не спал всю ночь, я видел…
– Брысь отсюда! – Цыкнула на него Руди. – Кто его впустил?
– Погоди. – Сказала Лекса. Голос ее прозвучал хрипло и прерывисто, чувствовалось, что ей трудно тратить силы еще и на разговоры. – Может и получиться. Замолчите все!
Все присутствующие затаили дыхание, еще не понимая, что делает эта странная женщина. Слышался только протяжный, полный нечеловеческой муки вопль Любана, заглушающий пыхтение навалившихся на него Землячек. Постепенно и он стал затихать, переходя в плач, потом в слабый стон.
Руди казалось, что время над ними остановилось, и она стоит тут уже целую вечность, разрываясь от жалости к мужу и пытаясь удержать слабую надежду на то, что рыжая действительно сможет ему помочь…
Вдруг, затихший было Любан, снова пронзительно вскрикнул, закатил глаза и молча обмяк под руками держащих его женщин.
– Все. – Сказала Лекса хрипло, встала и пошатнулась, хватаясь рукой за стену. – Можете его отпустить и развязать…
– Ты точно его убила? – Спросила Наго, отдуваясь и поднимаясь на ноги – перед этим она всем телом навалилась на мужика, чтобы удержать его.
Лекса поискала глазами Кенаса, он подставил ей плечо, и она с благодарностью об него оперлась. Впервые за все время их знакомства она просила его помощи, и было видно, что сейчас она ей действительно необходима.
– Он жив. – Сказала Лекса устало вытирая со лба пот. – И когда очнется, даже не вспомнит, что с ним было. Отнесите его в дом. К вечеру он придет в себя.
– Что это было? – Спросила молчавшая до сих пор Ольда. – Магия?
– Давай, потом? – Попросила Лекса. – Мне тоже не худо было бы сейчас умыться и что-нибудь выпить. Сильно с ним поработали, ничего не скажешь. Хорошо, что он действительно любит Руди и боится потерять ее. Прямо даже удивительно…


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Воскресенье, 13.02.2011, 11:31 | Сообщение # 82

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Руди велела положить Любана на кровать в своей спальне. На мужской половине все ее обитатели размещались в общей комнате, а парню, как сказала Лекса, был нужен покой.
– Скорее всего, по пробуждению с ним случится что-то вроде истерики. – Сказала Лекса. – Утешь его, приласкай, прикажи дать ему крепкого бульона и уложи спать. Он это вполне заслужил, тем более, что уже не раз за сегодня доказал тебе свою верность. Даже своих ведунов осмелился ослушаться, хотя наверняка знал, что их кара может быть ужасна. Похоже, эти самые Пророки Веда, шутить не любят. Я только однажды встречала нечто подобное. Если бы я не была уверена, что это невозможно… – Она задумчиво потерла нос и решительно мотнула головой, как бы отгоняя от себя какую-то мысль. – Это просто не может быть и, значит, говорить тут не о чем. Но можете мне поверить – тут нечто большее, чем примитивные фокусы деревенских шарлатанов. Простому гипнозу обучить можно почти любого, но тут действовал кто-то, обладающий огромной силой внушения. Или применялась специальная аппаратура, что совсем уж маловероятно. Хорошо, что его любовь к жене оказалась сильнее. А мне от предков достались кое-какие способности.
– Ты хочешь сказать, что у ведунов есть какой-то могущественный маг? – Озабоченно спросила Ольда. – И ТАКОЕ может произойти с каждым из наших мужчин?
– Ну, маг, так маг. – Согласилась Лекса. – Что-то вроде того. Но вдруг такое не произойдет. Как бы тебе это объяснить? Тот ведун, после чьего посещения все началось, скорее всего, сам не обладает подобным даром. Это совершенно не обязательно. Он просто привел в действие программу, ранее уже заложенную в сознание этого парня кем-то другим. Любана загипнотизировали, то есть, по-вашему, заколдовали, гораздо раньше. И очень давно, скорее всего, в детстве. Наверное, это как-то связано с посвящением ведунов, о котором говорил его сын. Любан отрекся от своей веры из-за любви к жене. И его покарали. Ну, как змея-хранительница кусает Верховную жрицу, если та ошибается или изменяет Торо. Вероятно, и тут что-то похожее. Но если бы все ведуны обладали силой наложить подобное проклятие, то они бы были неуязвимы.
– Надо будет допросить Любана, что это за Посвящение такое. – Озабоченно сказала Ольда. – Ни о чем подобном мне раньше не приходилось слышать. Это дело слишком серьезное. Придется нам здесь задержаться до выяснения всех обстоятельств. Боюсь, нам даже потребуется помощь жриц из какого-нибудь храма. Царица поймет, если я в этом году опоздаю на игры…
– Не спеши. – Покачала головой Лекса. – Только парня погубишь, если жрицы за него возьмутся всерьез. Думаю, он и сам ничего не знает. А то что знает, расскажет Руди добровольно. Пусть она просто спросит его об этом. Так что, нам просто нет смысла тут задерживаться. Думаю, эта тайна сама нас найдет рано или поздно. Я, кажется, уже говорила, что в жизни нет ничего случайного…

Кенас с Лексой остались ночевать в доме Руди. Во-первых, они теперь являлись почти что ее родственниками, а во-вторых, в гостевом доме расположилась Ольда со своей свитой. Руди велела своим мужчинам приготовить лучшую комнату для гостей. При этом она подмигнула Лексе:
– Думаю, ты не захочешь отправить своего приятеля на ночь в мужскую половину. Честно говоря, я тоже не была бы от этого в восторге. В отсутствии Любана, который всегда всех держал в руках, мои мужья иногда бывают невыносимы и по-мужски вздорны. И могут попытаться задеть твоего парня. Боюсь, утром я не досчитаюсь либо своих мужчин, либо их конечностей.
– Кенас не людоед и не убийца младенцев, если ты это имеешь в виду. – Хмыкнула в ответ рыжая. – Твоим мальчикам ничего не грозит, кроме пары синяков. Но ты права, так будет лучше для всех.

Когда они с Кенасом, наконец, остались вдвоем, было уже довольно поздно. В изголовье кровати горела свеча, зажженная заботливыми хозяевами. В углу на маленьком столике стоял поднос с кувшином вина и ужином для двоих, хотя перед этим они все вместе отобедали в большом зале. За столом вместе с женщинами сидел и Кенас, что вызвало легкий шок среди здешних мужчин. Да и старшая дочь Руди посмотрела на мать с удивлением, но не посмела ничего сказать.
Широкое, по-деревенски основательное ложе было разобрано и застлано высокими перинами. По верх их лежала витая плетка.
– Зачем это здесь? – С недоумением спросил Кенас, откладывая ее в сторону.
Лекса засмеялась:
– Просто вежливые хозяева пожелали нам с тобой счастливой супружеской ночи. Здесь это неизменный атрибут хорошего секса. Женщина кладет плетку в изголовье кровати, чтобы мужчина всегда помнил, что если не доставит своей госпоже удовольствия, то утром будет побит. Впрочем, чаще всего это просто традиция…
– Что это за мир?! – Зло сплюнул Кенас. – Они относятся к своим мужикам хуже, чем к охотничьим собакам. Во всяком случае, хуже, чем у нас относятся к женщинам…
– Не на много. Но в общем – да. Ты еще не все про них знаешь. Муж – это очень условное название здесь. Во всяком случае, брачные узы не имеют той силы, что в вашем мире. Все мужчины просто имущество для своих жен. Их можно продать, обменять, оскопить и сделать рабами. Просто, по прихоти хозяйки. Даже ближайшие родственники парня не вступятся за него, так как по закону, после того, как они передали его жене, она в праве распоряжаться им по своему усмотрению. К тому же, тут не очень-то блюдут чистоту и непорочность. Если бы мне, например, пришло в голову попросить нашу хозяйку прислать вместо тебя в спальню кого-нибудь из ее мужчин, уверяю, она бы не возмутилась и не отказала. Это вполне в их традициях. Правда, приличий ради, хозяйка сама должна предложить это гостье, с моей стороны это было бы немного невежливо, но если бы я предложила при этом ей взамен тебя, вполне приемлемо.
– Они так не уважают себя? Да у нас любой крестьянин будет считаться опозоренным навечно, если сам приведет свою жену к другому!
– Не кипятись так. Всякий обычай возникает не на пустом месте. И все имеет под собой какую-то причину. В данном случае, все дело в детях. Мужчины не могут сами родить себе сына, продолжателя рода. Для этого им нужна женщина. И не просто женщина, а такая женщина, которая принадлежит только своему мужу. Это, чтобы быть уверенным в том, что она родила именно от него, а не от соседа. К тому же, чтобы ребенок родился здоровым, женщину надо оберегать и охранять те девять месяцев, которые она его вынашивает. Это, как минимум. А тут все значительно проще. Женщинам безразлично, от кого они родили себе дочь, она все равно их и больше ничья. Даже, если ее отец стал только случайным эпизодом на бурном пути матери. Так что, они гораздо меньше нуждаются в своих мужчинах, чем вы в женщинах. И уж совсем не нуждаются в том, чтобы хранить их целомудренность. Ну и еще одна маленькая деталь – мальчиков всегда рождается гораздо больше, чем девочек. Но в вашем мире они погибают гораздо чаще. Ведь мальчик должен вырасти сильным, настоящим мужчиной, чтобы чего-то добиться в жизни. Слабые погибают. А тут получилось с точностью до наоборот – за место под солнцем борются уже женщины. И соответственно, гибнут они. А мужчины растут в безопасности и покое. Это же товар – мальчика рано или поздно можно будет выгодно продать. Вот так тут и образовался их некоторый переизбыток. Поэтому матерей не очень-то интересуют сыновья, они не важны для них, так как являются просто имуществом, как и их отцы. Если мальчика до девятнадцати-двадцати лет не удается сбыть с рук кому-нибудь в качестве мужа или, на худой конец, в бордель, то его просто оскопляют и используют, как раба. Рабами тут становятся только скопцы, их вообще не считают за людей и очень редко держат в доме – только в специальных помещениях, лучше всего в сараях, как скотину. Кстати, рабынь тут не может быть в принципе. Все женщины свободны от рождения до смерти. Преступницу могут сослать в отдаленные земли под присмотр местных дружинниц, заточить в крепость или казнить, но обратить в рабство – никогда. Если ты заметил, здешние женщины, за редким исключением, совершенно не озабочены своей внешностью – они могут быть неряшливы, грубы, некрасивы. Им нет нужды нравится своим мужчинам, наоборот, те с детства учатся нравиться женщинам, ведь от этого зависит их дальнейшая судьба, то, к какой хозяйке они попадут и как она будет с ним обращаться. И хотя с любовью и прочими телячьими нежностями тут особо не заморачиваются, жизнь есть жизнь и порой случаются такие истории, как с нашей хозяйкой. Руди явно испытывает слабость к этому своему Любану, хотя сама же этой своей слабости стесняется, а он, так и вообще, готов умереть за нее. Но это, скорее, исключение, а не правило.
Рассказывая все это, Лекса скинула с себя одежду и в одной рубашке залезла под одеяло. Кенас мрачно слушал ее, потягивая вино прямо из кувшина, стоявшего у изголовья. Казалось, каждое ее слово доставляет ему боль. Она, наконец, заметила его состояние и покачала головой.
– Похоже, здешние порядки произвели на тебя слишком сильное впечатление. Не бери в голову, и давай спать. Надеюсь, мы быстро управимся со всеми делами здесь с помощью твоей сестренки…
Он не дал ей договорить и в бешенстве отшвырнул в сторону кувшин.
– А скольких мужчин ты сама пропустила через свою постель? – Почти выкрикнул он ей в лицо, грубо хватая за плечи, не в силах больше терпеть раздирающее все его существо желание. В этот момент он, казалось, забыл, с кем имеет дело, и его уже не пугала возможность получить унизительный отпор, а то и удар кинжалом. Он вообще больше ни о чем не мог думать, кроме того, что рыжая насмешливая кошка лежит перед ним почти раздетая и дразнит его своими зелеными бездонными глазами…


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Воскресенье, 13.02.2011, 11:32 | Сообщение # 83

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Дальнейшее произошло, как в тумане. В отчаянной безумной схватке их тела сплелись и соединились в одно целое. И только спустя какое-то время Кенас с изумлением и торжеством обнаружил, что она вовсе не дерется с ним, а рвется ему навстречу с таким же неудержимым порывом, как и он сам. Он почувствовал небывалый, одурманивающий восторг от прикосновения к упругому гибкому телу рыжей бестии, как в том волшебном сне, что наслала на него колдунья Галла. Но сейчас это чувство было земным и реальным, а не призрачным мигом, растаявшим, как дым. И действительность превзошла сон, оказавшись во много раз волшебней…

Лекса тихо засмеялась, положив ему на грудь свою голову:
– Я думала, ты уже никогда не решишься. – Сказала она. – Я же видела, что ты хочешь этого. Еще там, у Ариев. – Она поправила свои растрепанные рыжие волосы, смешавшиеся на подушке с его пепельной гривой. – Скоро рассвет. Мы слишком увлеклись. – И она неожиданно игриво укусила его за шею.
– Перестань. – Улыбнулся Кенас. Вся его мрачность прошла без следа. Он с удивлением чувствовал, как напряжение, владевшее им весь прошлый день, покидает его. Будто с его плеч убрали тяжкий груз прожитых лет. Ее близость несла с собой удивительную легкость и свет, что проникал в душу, освобождая ее от мрака сомнений и печалей. Он неумело провел ладонью по волосам Лексы и сам себе удивился. За годы войны и скитаний через его руки прошло множество женщин. От испуганных девчонок, только вчера купленных шатерщиком у родни, до опытнейших в искусстве любви жриц Солнца. Но ни с кем из них он еще не испытывал ничего подобного. И внезапно Кенас отчетливо понял, что отныне ни одна женщина не сможет дать ему того, что дала эта рыжая дерзкая девчонка с повадками сорванца и душой воина.
И чтобы прогнать непривычные мысли, а заодно убедиться, что все случившиеся с ним не сон, Кенас опять рванул ее за плечи к себе …

Утром их разбудила Руди. Она была уже полностью одета для дальней дороги и зашла сказать, что кони ждут их внизу.
– Мужчины уже собирают завтрак и провизию нам в дорогу. – Сказала она. – Но у нас еще есть время, чтобы проехаться верхом по окрестностям. Ольда желает составить нам компанию, чтобы поговорить о вчерашнем.
– А заодно проверить, умеем ли мы держаться в седле? – Хмыкнула Лекса. – Ладно, доставим ей такое удовольствие. Только Кенасу лучше будет одеться по-женски. Думаю, после всего, что уже здесь случилось, это будет не слишком большим шоком для землячек. Да и верхом так ехать гораздо удобнее.

Лекса оказалась права. Встреченные ими по дороге женщины больше были поражены небывалым сходством своей атаманши и этого пришлого мужчины, чем его одеждой. Впрочем, все, что они думали, осталось при них. Никто не посмел ничего спрашивать. Сама же Ольда, увидев Кенаса в полном боевом облачении, только криво усмехнулась:
– Почему-то я не удивлена. – Сказала она, оглядывая его. – Женскую одежду ты носишь с гораздо большей ловкостью, чем мужскую.
– Сама бы попробовала ходить в этом балахоне. – Пожал плечами Кенас. – У меня он все время в ногах путался…
Ольда захохотала и кивнула на высоких серых в яблоках лошадей, что подвели им. У Землячек все кони были именно этой породы – высокие, крепкие, норовистые, но послушные в умелых руках и приученные к боевому строю. Такие звери, действительно, не всякого седока подпускали к себе. Неумелого или робкого всадника они не потерпели бы. Так что у Ольды были все основания опасаться за своих новых знакомых, и она решила устроить им проверку.
Лекса взлетела в седло стремительно, как будто подброшенная вверх чьей-то сильной рукой, только слегка придерживаясь при этом за гриву своего коня. Она уверенно подхватила поводья, подняла лошадь на дыбы и пустила в галоп, потом перешла на рысь и, объехав круг, остановилась на том же месте, откуда начинала свой путь. У нее была немного странная, непривычная в этих местах посадка в седле, но чувствовалось, что рыжая прекрасно знает, что делает, и выбить ее из седла будет непросто. Да и конь великолепно слушался ее руки.
Кенас держался в седле, как воин. Эту манеру езды Ольда знала прекрасно и оценила сразу. Она довольно кивнула им и тоже взлетела в седло. Руди последовала ее примеру. Ей было немного непривычно так запросто общаться с такой знатной особой, как Верховная Атаманша войска Землячек, да еще родственницей самой царицы. Но на войне тоже случалось, что простая копейщица волей судьбы или случая оказывалась рядом со знатной госпожой. И нередко они сражались, как кровные сестры, прикрывая спину друг другу. Почему-то Руди была уверена, что впереди их ждут именно сражения.

Вчетвером они отъехали от деревни в ту сторону, где начиналась вольная степь, подальше от любопытных, и только там заговорили о том, что их волновало.
– Что ты узнала у своего мужа? – Спросила Ольда. – Кстати, он все так же ужасающе выглядит, как вчера?
– Нет. – Улыбнулась Руди. – Он еще вчера принял свой обычный облик. Вместе с безумием исчезли и эти ужасные бугры на руках и ногах. Вчера он был похож на женщину-борца. Вроде тех баб, что ходят по ярмаркам, поднимая на спор подводы и забивая кулаками гвозди. Но когда вечером он пришел в себя, то выглядел, как всегда. Он не помнил ничего, кроме того, что пошел днем задать корма скотине, и в это время его кто-то окликнул. И он был сильно поражен, когда понял, что уже вечер, и он лежит в моей кровати. Он, конечно, догадался, что с ним что-то случилось, и очень испугался, когда я заговорила о ведунах. Они, оказывается, давно уговаривали его уйти к ним, говорили, что он отмечен Ведом, но он все время отказывался. Они настаивали и угрожали, но, в конце концов, отстали от него. Но после того, как он пошел со мной в лес искать медведя, он стал предателем для них. С его стороны это была измена Веду, так как они верили, что медведя на нашу деревню наслал один из ведунов. Любан очень их боится. Говорит, что их власть над посвященными безгранична. В любое время ведуны могут вызвать своими заклинаниями Веда, и тогда он вселится в такого посвященного. После этого жертва всегда погибает, так как присутствие бога губительно для смертного. Поэтому, таких посвященных держат для особого случая. Их берегут, пока не потребуется присутствие Веда для тайных обрядов. Таких избранных не очень много, так как редко удается вовремя найти и посвятить подходящего мальчика. Но если тот, кого они избрали, предает их, то бога вызывают уже для того, чтобы он покарал отступника, а заодно продемонстрировал всем прочим свою мощь и могущество. Думаю, вчера мы это и видели. Любан долго не мог поверить, что выжил после того, как бог вошел в него. Говорил, что такого не может быть. После того, как бог вошел в свою жертву, его не смогут изгнать даже их самые могущественные ведуны, которые обладают Древним знанием. И тем более он не верил, что с проклятием смогла справиться женщина.
Собственно, это почти все. О самом обряде посвящения он смог рассказать очень мало. К ведунам его привел отец. Он тоже был посвященным и поэтому получил от своего бога дар знать своих сыновей. Любан утверждает, что тоже обладает таким даром, как и все они. Его отец в свое время не захотел уходить в лес без сына, ждал, пока Любан достаточно подрастет, чтобы можно было бежать с ним вдвоем, но из этого ничего не получилось. Мать Любана внезапно обменяла или продала его отца другой женщине. А вскоре и самого Любана, уже достаточно подросшего к тому времени, отдали в гарем в богатый дом. Но когда парню было еще лет семь, его отец умудрился уйти с ним в лес на ночь, хотя и сильно рисковал при этом. Он сделал вид, что они с сыном заблудились во время сбора грибов или ягод, и привел мальчишку к костру ведунов. Любан тогда уже знал, что должен будет стать таким же, как и его отец, и слушался того во всем. Но что произошло с ним дальше, он помнит довольно смутно. Сказал только, что его раздели, измазали кровью жертвенного петуха, взяли за руки и за ноги и стали раскручивать над костром, повернув лицом к небу, так что звезды слились у него в глазах в единый хоровод, и на этом он потерял сознание. Последнее, что он помнит, это дикую боль от обжигающего пламени костра, что лизало его спину. Очнулся он уже на рассвете. Совершенно разбитый и больной. Но ожогов на спине не было, это он запомнил очень хорошо, так как тогда это было первое, что он с облегчением почувствовал, придя в себя. Отец сам одел его, поднял на руки и понес навстречу служанкам из их дома, что уже шли по лесу, разыскивая их. Он сказал им, что они с сыном заблудились и блуждали целую ночь в лесу. Мальчик даже заболел от страха и холода ночи. Ему поверили, хотя и выпороли, конечно. Самого Любана почти не расспрашивали, так как он действительно заболел после этой ночи, да и отец строго-настрого велел ему говорить всем то же, что и он, иначе бы им не поздоровилось. Позже отец сказал ему, что таинство, которое над ним совершили, могут проводить только ведуны, ушедшие от мира к своему богу, те, что ходят с проповедями по деревням, рискуя жизнью. Как я понимаю, это нам ничего не прояснило?
– Да уж. – Задумчиво проговорила Лекса. – Вообще-то, этого и следовало ожидать. Все тут вертится вокруг этих самых ведунов и бога Веда. Сдается мне, нам еще придется с ними встретиться. Тем более, что и рождение Кенаса и Ольды как-то с ними связано. Думаю, они и сейчас отираются где-то поблизости, и уже знают о вчерашнем проколе своего бога, но пока выжидают. Я думаю, нам надо просто заниматься своими делами – когда придет время, они сами найдут нас.
– Не нравится мне это. – Раздраженно сказала Ольда. – Я всегда предпочитаю нападать первой, а не ждать, пока враг подкараулит меня где-нибудь в засаде. Может быть, стоит прочесать лес и выловить этих бородачей, пока они не устроили нам какую-нибудь очередную пакость?
– Иногда как раз выгодно подставить врагу для удара малые силы, чтобы он себя обнаружил, думая, что преимущество на его стороне. А потом разгромить внезапным ударом с тыла. – Пожала плечами Лекса. – К тому же, неплохо бы убедиться, что это действительно враг…
– Ладно. – Сказала Ольда. – Нам пора возвращаться. Пусть ведуны посидят пока в своем лесу – займусь ими после игр.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Воскресенье, 13.02.2011, 11:35 | Сообщение # 84

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Дорога до столицы занимала десять дней. Первые пять дней пути прошли довольно спокойно, без приключений. Пару раз отряд землячек останавливался на ночлег в каких-то маленьких городишках, а остальные ночи женщины проводили прямо в лесу или в поле, там, где заставала их ночь. Неприятностей с местным населением у них не случалось. Да и какие могли быть тут неприятности? Отряд землячек представлял очень сомнительную добычу для бродячих разбойничьих шаек или вооруженных отрядов вечно пьяной самостийной вольницы из свиты мелких феодалок, через чьи земли они проезжали. Те, хотя и подчинялись власти царицы, но у себя во владениях, порой, чувствовали себя единовластными хозяйками.
Царские Ставленницы и воеводы в городах тоже предпочитали не портить отношения с гордыми и своевольными землячками и их Верховной атаманшей, приходящейся родней самой царице, и не чинили препятствий в дороге. Тем более, что все они были прекрасно осведомлены о том, что этот отряд спешит для участия в играх в столицу по личному приглашению царицы Шерзо.

В этом году для участия в играх обществом были выбраны триста женщин – по три воина от каждой деревни. Кроме этого с ними ехала Ольда со всей своей свитой – как Верховная Атаманша Землячек она тоже была официально приглашена ко двору царицы, хотя это приглашение и было чистой формальностью, так как благодаря своему роду и положению, светлейшая и так могла в любое время прибыть ко двору. Ольда включила Руди в свою свиту и всю дорогу держала ее подле себя, как и Кенаса с Лексой.
То, что Руди, которую все прекрасно знали, как бывшую сотницу из безродных, добившуюся этой должности благодаря своей доблести и удаче на поле боя, внезапно оказалась так приближена к Атаманше, никого особенно не удивило. Может быть, кое-кто и позавидовал ловкости, с которой простая деревенская староста умудрилась пролезть в фавориты к знатной особе, но ничего необычного в этом не было. А вот Лекса, и тем более, Кенас, одетый в женские штаны, рубаху и куртку, вызывали поначалу недоумение у женщин из других общин. Никто не решался задавать им лишних вопросов, видя, что атаманша приблизила их к себе, но от односельчанок Руди и свиты Ольды, вскоре все в отряде знали историю появления этих двоих в деревне Землячек, а так же то, что за попытку прикоснуться к рыжей девице Верховную жрицу Торо укусила змея-хранительница. И то, что она изгнала демонов из мужчины, проклятого ведунами. А похожий, как две капли воды на их Атаманшу мужчина ударом меча убил того самого медведя Шиву, о котором ходили слухи, что он послан Ведом. Это возымело свое действие. Все, кроме Руди и Ольды, предпочитали держаться подальше от странной парочки. Надо сказать, что это их вполне устраивало. О том, что они едут в столицу специально для встречи с царицей и везут ей ту самую великую Тагру, из-за которой, собственно, и случилась в империи смута и война, никто пока что даже не догадывался. Ольда правильно рассудила, что это знание слишком опасно. И чем меньше человек им владеет, тем лучше для всех. Она, если честно, и Руди-то приблизила к себе, чтобы не выпускать ее из своего поля зрения и не допустить, чтобы та вольно или невольно проболталась кому-либо об этом. Дело было даже не в том, что Ольда не доверяла своей сотнице, но она справедливо полагала, что в таком вопросе нельзя рисковать, и лучше сто раз перестраховаться, чем потом казнить себя за излишнюю доверчивость и беспечность. Лекса по совету Ольды, укрыла Тагру от посторонних глаз в специальном кожаном мешочке, надев его сверху медальона. Это не вызвало ни у кого вопросов, так как многие носили в таких футлярах свои фамильные талисманы и обереги, считалось, что это должно уберечь их от порчи дурного или враждебного глаза.

На шестой день дорога привела отряд землячек к горному хребту, что как-то очень неожиданно вырос на их пути прямо посреди бескрайних полей. Горы растянулись аккуратной грядой по левую руку от широкого тракта, по которому до того ехали Землячки. От суровых мрачных скал, что высились серой громадой над внезапно притихшими всадницами, тянуло чем-то неуловимо таинственным и мрачным. Какой-то неведомой опасностью веяло от этого места, опасностью, без сомнения хорошо известной хозяйкам этого мира. Землячки дружно переглянулись и заметно напряглись. Кое-кто из женщин почти что непроизвольно сжал рукояти мечей. Как-то вдруг стихли обычные дорожные разговоры и шутки, сразу чувствовалось, что это непростое место.
Ольда кивком головы подозвала к себе Лексу и Кенаса, которые уже заметили всеобщую тревогу и тоже были настороже.
– Держитесь в середине. – Тихо сказала она им. – Особенно ты, Лекса. Это скалы великой Сутры, богини воинов. Где-то там, высоко в скалах, за облаками, стоит ее храм. Эта богиня любит молодых красивых девушек, да и от взрослых женщин не откажется. Если ее жрицы заметят наш отряд, то они выйдут на охоту. Им всегда нужны новые сестры, они слишком часто приносят жертвы своей госпоже.
– Зачем же тогда здесь проложили дорогу? – Удивился Кенас. – Вполне можно было бы объехать это место по степи.
– На то была воля Сутры. – Пожала плечами Ольда. – Богиня воинов и путешественниц должна иметь свою долю от них, ведь именно она наша покровительница. Да и не гоже настоящим воинам уклоняться от встречи со своей судьбой, тем более, если сама ее повелительница посылает им вызов. Это ее право и наш долг. А с мирных обывательниц, старух и мужчин она не берет дань, они не интересуют богиню. Да и на нас, воинов, ее служанки нападают не каждый раз и всегда только равными силами. Мы, в конце концов, можем постоять за себя. Если победим ее посланниц в честном бою, то они не возьмут дани. Богиня за это не обижается, она покровительствует всем отважным воинам, на чьей бы стороне они не сражались. Так что все честно.

Вдруг со стороны скал донесся пронзительный свист, похожий на крик какой-то неведомой птицы. Все путешественницы тут же выхватили мечи, а некоторые сняли тяжелые копья, притороченные к седлам. Ольда взмахнула рукой, и ее отряд выстроился в боевом порядке, плотно сомкнув свои ряды. Но напряжение, что сковывало путешественниц перед этим, исчезло из их глаз. Как хорошие бойцы, наконец-то встретившие достойного противника, все они сразу заметно повеселели и приободрились.
– Похоже, сегодня можно будет повеселиться! – Захохотала какая-то женщина из свиты Ольды. – Давненько я не участвовала в настоящем деле!
Ее тут же поддержали несколько голосов. Впрочем, были тут и такие, и в том числе Ольда, кто подобно Кенасу ожидали появления врага с чувством спокойной уверенности, как хороший мастер знакомую работу. Лекса же выглядела так, будто ничего не происходило. Казалось, ее мало волнует предстоящее сражение. Она с легким любопытством оглядывала скалы, и даже не сочла нужным обнажить свой меч. Кенас благоразумно не стал что-либо говорить ей. Он уже успел убедиться в том, что его подруга всегда знает, что делает. Как и в том, что свое оружие она всегда выхватывает вовремя.

– Они опускаются со скал вместе с туманом. – Предупредила Ольда. – Когда священное облако коснется земли, будьте готовы.
– Всегда готовы! – Хмыкнула Лекса. – Сутра действительно знает свое дело. Облако уже низко. – Она показала куда-то вверх. – Занятно, они действительно умеют им управлять.
Кенас посмотрел туда, куда показывала Лекса. Она была права. Огромное, плотное молочно-белое облако быстро опускалось, почти падало прямо на них, грозя скрыть под собой пространство вокруг на много часов пути в любую сторону. Землячки издали свой боевой клич, приветствуя противниц. Они были готовы отстаивать с оружием в руках свое право называться воинами и расположение своей беспощадной богини, чье покровительство они так почитали.
Туман опускался все ниже и, наконец, совсем накрыл дорогу и поле вокруг них. Он был таким плотным, что казалось, его можно потрогать рукой, как пуховое одеяло. Внезапно послышался приближающийся стук копыт. Но жрицы Сутры не желали нападать под покровом священного облака. Внезапно, еще быстрее, чем опустился, туман рассеялся и открыл взору путешественниц вооруженный отряд всадниц, одетых в свободные белые одежды, с надетыми поверх их серебряными кольчугами тонкой работы. Они были вооружены только сетями и трезубцами. Все жрицы-воины были, как на подбор, высокие, стройные и удивительно красивые. Это отметил даже Кенас, который до сих пор считал всех женщин этого мира грубыми и мужеподобными. Сейчас он с чисто мужским удовольствием разглядывал их тонкие черты лица на холодно-отрешенных лицах.
Возглавлявшая этих прекрасных воительниц жрица, видимо старшая в их отряде, пристально оглядела Землячек. Ее глаза, внимательно изучающие противниц, задержались на миг на некоторых лицах, в том числе, на Лексе, и удивленно расширились, когда остановились на Кенасе.
– С вами мужчина? – Звучным и чистым голосом спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь, как будто беседуя сама с собой. – Но он в женской одежде и с оружием, не удивительно, что сестры ошиблись… – Продолжила она задумчиво. И, наконец, посмотрела на Ольду, безошибочно угадав в ней старшую. – Пусть ваш мужчина отъедет в сторону. Я тоже прикажу одной из наших сестер не участвовать в охоте.
– Я воин. – Сказал Кенас, не желая, чтобы за него решали женщины. – Я буду сражаться.
– Мужчина-воин? – Все так же задумчиво переспросила жрица, оценивающе оглядывая его. Она еще раз взглянула на Ольду и покачала головой. – Он похож на тебя, как твое собственное отражение. И он, действительно выглядит, как воин. Но мужчины не интересуют Сутру. Возможно, это меняет все… Вы землячки Шерзо, что живут около пограничных скал? Почему он с вами?
– Разве вы здесь для того, чтобы разговаривать? – Несколько удивленно, хотя и достаточно уважительно, спросила Ольда. – Вы пришли попытаться взять дань для нашей богини, и мы подчиняемся ее воле, но готовы отстаивать свою честь с оружием в руках. Она не требует отчета у воинов о том, кто они и откуда.
Жрица покачала головой:
– Ты – Атаманша Землячек, дочь мрака, теперь я тебя узнала. Как это я сразу не поняла… Я догадываюсь, кто он, это меняет дело. Но мужчина пришел не один. С ним должна быть женщина. Она с вами?
– Я здесь. – Сказала Лекса. – Богиня желает мне что-то передать?
Жрица оглядела ее с ног до головы оценивающим взглядом и удовлетворенно кивнула.
– Да, ты бы ее порадовала. Ей нравятся такие женщины. Из тебя может получиться хорошая сестра. Однако я должна убедиться. Ты согласна встретиться со мной в честной борьбе и без оружия?
– Нет проблем. – Улыбнулась Лекса. – Твои условия?
– Только одно. – Сказала жрица. – Если я признаю свое поражение или буду убита, то вы все беспрепятственно уедете отсюда. В противном случае, ты и три женщины, которых я назову, уйдете с нами. И всякий раз, проезжая здесь вы будете без боя отдавать нам тех, на кого мы укажем. Но если ты согласишься и победишь, то богиня больше никогда не потребует дани у Вольных Землячек.
– Это безумие. – Тихо сказала Ольда так, чтобы ее слышала только Лекса. – Откажись, мы будем сражаться, как заведено нашим обычаем. Тебе никогда не совладать с жрицей Сутры в таком бою. Они все владеют тайной магией боя без оружия.
– Посмотрим, чья магия сильнее. – Так же тихо ответила ей Лекса. – Не спеши делать свои ставки, атаманша. – И она решительно спрыгнула из седла на землю, передав поводья своего коня Кенасу.
Тем временем жрица тоже спешилась, сняла с себя шлем, кольчугу и широкую верхнюю рубаху, оставшись в одних только белых просторных штанах и мягких замшевых сапогах, что плотно облегали ее ноги до колен. Лекса последовала ее примеру, оставив на себе из одежды только кожаные штаны и дорожные сапоги. Стало заметно, что обе женщины удивительно одинаково сложены – гибкие и тонкие, как хлыст, фигуры, аккуратные тугие груди и не массивные, но хорошо заметные опытному глазу упругие мышцы. Ольда тихо присвистнула. Ей пришла в голову интересная мысль, что, пожалуй, рыжую девчонку, действительно, рано сбрасывать со счетов. И хотя беспокойство все еще точило ее сердце, атаманша уже не так была уверена в поражении.
Тем временем, противницы стали сходиться мягкими, крадущимися, шагами, настороженные, как две дикие кошки, готовые вцепиться в горло друг другу. Жрица атаковала первой. Ее выпад был стремителен, движение руки почти незаметно глазу, но она столкнулась с достойной соперницей, и кулак рассек лишь воздух на том месте, где только что была голова Лексы. Дальнейшее действие потом не смогла описать ни одна из наблюдавших за боем Землячек. В воздухе стремительно замелькали руки, и даже ноги женщин. Противницы то расходились на короткий миг, то снова бросались на встречу друг другу, порой, взлетая в воздух в немыслимых прыжках. Их короткие гортанные вскрики сливались в один боевой клич. Жрицы и Землячки, каждые со своей стороны, но одинаково затаив дыхание, в безмолвии заворожено следили за невиданным поединком. Наконец, стало заметно, что жрица явно уступает напору рыжей. Она уже не атаковала, а только отбивала ее короткие и точные удары, отступая и все чаще и чаще ошибаясь. Жрица заметно прихрамывала на одну ногу и уже несколько раз оказывалась на земле, но тут же вскакивала и снова кидалась в драку. Лекса же, казалось, только сейчас и начала драться в полную силу. Она уже не выглядела расслабленной и скучающей, ее удары становились все резче и сокрушительней. И вот, в какой-то момент, ее противница окончательно потеряла темп и слишком высоко подняла правую руку, опасно открывая корпус. Тут же рыжая бестия взвилась в воздух и в полете нанесла сокрушительный удар ногой сбоку и чуть сзади – по спине и ребрам. Жрица коротко охнула и рухнула лицом в дорожную пыль. Лекса мягко приземлилась на ноги чуть в стороне от нее и оценивающе оглядела поверженную противницу. Убедившись, что та не в состоянии встать, рыжая сама опустилась на одно колено рядом с ней.
– Достаточно? – Спросила она спокойно. – Извини, ты сама этого хотела.
– Не извиняйся. – Срывающимся голосом, но довольно твердо ответила ей жрица, с трудом приподнимая голову. – Ты лучше меня владеешь древним искусством Сутры. Я поняла это почти сразу, но не могла остановиться, богиня бы мне этого не простила. Не знаю, откуда тебе известны секреты нашего храма. Даже мы не владеем тем, что доступно тебе, я знаю, что говорю, я лучшая из наших сестер. Почему ты сразу не убила, я же видела, что ты щадишь меня?
– Ты проиграла на этот раз, но ты достойная противница. – Пожала плечами Лекса. – Пару раз я, действительно, могла прекратить бой, и те удары были бы смертельными для тебя, но я не люблю убивать без нужды. И я получила удовольствие, встретив достойную противницу, а это не часто бывает, можешь мне поверить. Я и не думала, что вообще встречу здесь воинов владеющих этим древним искусством. У тебя, должно быть, переломана пара ребер, но это поправимо, твои сестры сумеют тебе помочь?
– Да, они обо мне позаботятся. Я тоже рада, что моя богиня подарила мне встречу с тобой. И не жалею о своем поражении. Жаль только, что ты не стала одной из нас. Но теперь я знаю – у тебя другая судьба.
Поклонившись своей сопернице, Лекса отошла к ожидающим ее Землячкам. Две жрицы из отряда белых воительниц при всеобщем молчании подошли к своей предводительнице и склонились над ней. Облако снова опустилось на землю, скрывая горных отшельниц. Из туманного морока донесся удаляющийся топот копыт.
Когда туман вновь растаял, белые воительницы бесследно исчезли, но вместо них перед потрясенно молчавшими Землячками внезапно возникла старая седая жрица в таких же, как у ее предшественниц белых одеждах.
По рядам землячек пронесся взволнованный шепот:
– Верховная жрица Горы!
Впрочем, Лекса и сама уже догадалась, кто перед ней. На лице величественной старухи еще читались следы былой холодной красоты, той, что отличала ее молодых сестер, но неумолимое время уже наложило на него свою печать. Да и ее одежды напоминали одеяние жриц-воинов только цветом. Просторная туника, казалось, струится по земле, как клочья тумана. К тому же, вместо серебряных доспехов и шлема, ее украшал широкий пояс собранный искусными мастерами из тончайших пластин белого золота, усыпанный алмазами. На гордо поднятой седой голове покоилась тяжелая диадема – знак жреческой власти. Жрица, хотя и опиралась при ходьбе на посох, но было видно, что он нужен ей для чего угодно, но не для опоры. Двигалась она вполне уверенно и величественно.
– Я буду говорить с той, что победила сильнейшую из наших воинов. – Сказала, вернее, распорядилась жрица тоном, не допускающим возражения. – Останься и ты, Атаманша Ольда. Пусть твои люди спокойно едут дальше и заберут с собой ваших коней, вы нагоните их позже.
При всеобщем молчании Ольда соскочила с седла и встала рядом с Лексой, зачарованно глядя на старую жрицу. Она нетерпеливо махнула рукой своему отряду, и Землячки, тихо переговариваясь, проехали вперед. Никто из них не решился что-либо спросить или, хотя бы, оглянуться на остающихся. Только Кенас обеспокоено взглянул на Лексу, но к нему тут же подъехала Руди. Лекса услышала, как она тихо сказала:
– Все в порядке. Им здесь уже ничего не угрожает.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
СычикДата: Воскресенье, 13.02.2011, 20:17 | Сообщение # 85
Полусотник
Группа: Дворяне
Сообщений: 810
Награды: 0
Репутация: 2443
Статус: Offline
И опять на самом интересном месте. cry (хнык)


Я - ангел. Только жить приходится в мире с дрянной экологией.
Cообщения Сычик
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Вторник, 15.02.2011, 13:05 | Сообщение # 86

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Жрица заговорила с ними, когда стук копыт стих впереди:
– Ты первая из смертных, кто сумела победить служительницу богини Сутры, посвященную в ее тайное искусство ай-шо. – Обратилась она к Лексе. – Только в нашем храме известны все его секреты. В старинных рукописях говорилось, что этот день когда-нибудь настанет. Десять дней назад нам было Знамение, что он уже близок, и мы давно ждем появления избранной. Но я должна была убедиться, что это именно ты. Тебе известна твоя карма?
– Ты Верховная жрица, а я всего лишь воин. – Пожала плечами Лекса. – Меня с детства учили сражаться. Но нельзя победить, если изначально уверена, что все уже предопределено в книге судеб. Нет, я не знаю своего будущего. Никто не может знать исхода битвы до ее окончания. Но я бы хотела прочесть то, что написано в старинных свитках. В вашем храме сохранились древние рукописи?
Жрица рассмеялась:
– Ты слишком самонадеянна. Прочесть древние рукописи? Это же не письмо от соседки с приглашением на охоту, нацарапанное ее полуграмотной служанкой на клочке бересты! Не в каждом храме найдутся жрицы, достаточно хорошо владеющие древним языком. Да и они расходятся между собой в толковании тех немногих текстов, что нам уже удалось расшифровать. Тогда, когда записывались эти свитки, писцы пользовались совершенно другими знаками для обозначения слов. Они и слова-то обозначали совсем иначе – несколькими символами, а не одним, как принято сейчас.
Лекса невозмутимо пожала плечами:
– Если я сказала, что меня с детства учили сражаться, то это не значит, что моя матушка просто посадила меня на коня, дала мне в руки копье и меч и отправила набивать себе шишки в компанию таких же молодых сорвиголов. Так можно воспитать характер, но я должна была стать лучшей из всех. А для этого надо было учиться.
Жрица презрительно скривила губы и начертила несколько символов в пыли дороги:
– В таком случае, попробуй прочесть вот это.
Лекса подошла к ней и с интересом поглядела себе под ноги:
– Тут написано: будущее во тьме. Избитая истина.
Жрица удивленно приподняла брови:
– Ты почти угадала. Но это читается, как будущее тьмы.
– Ни в коем случае. – Уверенно сказала Лекса. – Тут написано именно во тьме. Вот видишь, значок? Он меняет смысл. Будущее тьмы пишется вот так. – Она достала свой меч и начертила под значками жрицы свои. – Будущее во тьме, значит то, что никто не может предсказать, что нас ждет, а будущее тьмы – предсказание грядущей катастрофы.
– Кто тебя учил? – Возмутилась жрица. – Я постигала эту науку в тиши храма много лет!
– Не будем спорить. – Примирительно сказала Лекса. – Мы же встретились здесь сегодня не для научного спора? Если у меня будет время, я с удовольствием расскажу тебе историю моей жизни и, возможно, мы еще поспорим о правописании, но сейчас нам некогда. Почему ты захотела видеть именно нас с Ольдой?
– Да. – Сказала жрица, продолжая задумчиво разглядывать начерченные в пыли знаки. – Многое бы я отдала, чтобы ты оказалась права, возможно, действительно, стоит тебе взглянуть на древние рукописи, но это не в моей власти. Если тебе удастся попасть в храм Луны, спроси у жриц, они знают прошлое и будущее. Сейчас я только должна выполнить то, что должна. – Жрица сняла с руки простое серебряное кольцо с неприметным круглым и плоским камнем какого-то мутного белого цвета.
– Много лет Верховные жрицы храма Сутры передают из поколения в поколение это кольцо с туманным камнем своим преемницам вместе с посохом, поясом и диадемой власти. Оно предназначено для тебя, рыжая чужестранка. Ты идешь по пути, который не ведом нам, но богиня Сутра отныне всегда будет с тобой. И один раз, когда наступит время великой битвы, ты сможешь позвать наших воинов. Тебе надо будет только разбить камень мечом. И сестры тумана придут на твой зов. Я сама надену тебе на палец кольцо, и тогда никто больше не сумеет им воспользоваться. Это то, что я хотела сказать тебе. – Старая жрица обернулась к Ольде. – А с тобой я давно хотела увидеться, любимица богини, дочь мрака. Твоя мать умерла, чтобы ты стала ее продолжением… Ты и твой брат.
– Моя мать жива. – Хмуро сказала Ольда. За все время, пока жрица разговаривала с Лексой, атаманша не проронила ни слова, казалось, она даже не слышит их разговора, но не спускала с величественной старухи изумленных глаз. – Хотя смерть для нее теперь – избавление. Ты из-за нее хотела видеть меня?
– И из-за нее тоже. – Печально улыбнулась жрица. – Для моей богини она умерла давно. Тогда, когда ее сердце забрала Торо. Мы с ней всегда были похожи, как и ты с братом, ты и сейчас еще угадала во мне ее черты?
– Да. Я думала вначале, что это какое-то наваждение. Не знала, что у нее есть сестра. Но она, должно быть, сейчас сильно изменилась, мне доносили, что она много пьет все эти годы.
– Она когда-то была другой. Такой, как ты сейчас. Мы с ней были очень близки, пока воины Сутры не забрали меня для служения в храме. Это было очень давно, мы с сестрой тогда только ступили на путь взрослой жизни. Но я наблюдала за ее жизнью из храма. Моя богиня отвернулась от нее после того, что случилось, и с тех пор я не могу больше видеть ее в священном горном озере. Но Сутра благоволит тебе с тех пор, как ты тоже стала воином, и я иногда следила за нитью твоей жизни. У тебя совсем не простая судьба. Ты слишком горда, как и твоя мать, я сама была такой. Гордость и властолюбие всегда отличали женщин нашей семьи. Из-за своей гордости ты и ушла с землячками, променяв придворный блеск на простую жизнь в захолустье. Не захотела стать одной из многих во дворце, но стала первой в диком поле. Сутре это понравилось…
– Я ушла, потому что не захотела брать силой то, на что имела право по своему рождению! – Надменно вскинула голову Ольда. – Мать не пожелала признать меня своей законной наследницей.
– Это мне известно. – Усмехнулась жрица. – Но признайся сама себе – это же еще не вся правда. Ты, как и твоя мать, рождена быть первой. Шерзо смелая девочка, но, боюсь, из нее получилась не самая мудрая царица. Сейчас она интересуется только охотой и развлечениями. Ты, разумеется, предана ей и верна своей клятве, но ты умна и не могла не понять, что она не правит, а только царствует. Слишком много рядом с ней советчиц и попечительниц. Вот с ними тебе было бы трудно тягаться в придворных играх, тем более, что свергнуть их, значило бы свергнуть и ее. Но останься ты при дворе, рано или поздно тебе бы пришлось сделать свой выбор.
Ольда хмуро поглядела на старую жрицу, но было видно, что слова той задели ее за живое:
– Шерзо законная царица. – Наконец сказала она. – Я давала клятву верно служить ей и никогда не нарушу ее.
– Разумеется. Честь для тебя превыше всего. Поэтому ты и предпочла уйти. Но, боюсь, рядом с Шерзо не осталось почти никого, кто был бы так же беззаветно предан своей клятве. Твоя царица в опасности сейчас. Она отослала слишком далеко свои верные войска. Кто-то внушил ей эту мысль, так же как ты в свое время убедила ее не распускать воинов, проливавших кровь за нее, а создать из них поселение военного образца.
– Опять война? – Вскинула голову Ольда. – Мне срочно надо догнать свой отряд. Я пошлю в поселение, и мы войдем в Рицу не малыми силами, а всем войском! И горе тем, кто посмеет…
– В этой войне тебе не поможет милость Сутры. – Печально покачала головой старая жрица. – Наша богиня покровительствует смелым воинам на поле боя, а нынешние враги Шерзо воюют не с помощью мечей. И их нельзя победить только доблестью. На этот раз они не так просты, чтобы выступать против нее открыто. Из руки царицы трудно выбить меч, но ее обезоружили лживыми речами и взяли в полон лестью. Они подошли слишком близко и скрываются под масками друзей. Как только Землячки войдут в город, ее убьют, чтобы потом обвинить в этом тех, кто еще верен своей царице. И тогда тебе придется присягнуть ее преемнице или ввязаться в очередную войну, чтобы бесславно погибнуть, как изменница, или прийти к трону по колено в крови, как узурпаторша. Будет ли такая власть прочна? Землячки преданы тебе, но сумеют ли они сохранить эту верность, если будут думать, что ты пошла против своей клятвы и поддержала убийц Шерзо?
Ольда сжала рукоятку меча так, что пальцы ее побелели, но молчала. Зато заговорила Лекса:
– Да, перспектива не самая радужная. Ты знаешь, кто во дворце изменяет царице?
– Нет, этого я сказать не могу. Козни и предательство – это не интересует Сутру, наше озеро не показывает путь змеи. Но богиня покровительствует юной царице, так как та славный воин. Поэтому я и предупреждаю вас сейчас. Царице Шерзо угрожает опасность и эта опасность рядом с ней, она исходит от тех, кому Шерзо доверяет. Ее замыслили убить, но так, чтобы дальше править ее именем. Значит, это кто-то из близких ей женщин знатного рода. Тех, кому по праву мог бы принадлежать трон после смерти Шерзо, так как богиня Гарро пока что не дала ей дочери. Пока еще заговорщицы только готовятся и ждут подходящего момента. Если вы внезапно приведете к стенам Рицы вооруженных землячек, они воспримут это, как сигнал к действию, так как медлить больше будет опасно.
– Интересно. – Лекса поглядела на Ольду. – Похоже, нам надо и впрямь спешить в столицу. Боюсь, этот самый праздник, на который вы едете, и станет тем самым сигналом к действию. Я на их месте, им бы воспользовалась. Так что, действительно, нет смысла посылать за войском – вы все равно опоздаете. Ты хорошо знаешь тех придворных, кто сейчас рядом с Шерзо?
– Да. – Озабоченно кивнула Ольда. – Я и сама могла бы претендовать на трон по праву рождения, но отказалась ото всех надежд на это, когда ушла с Землячками. Однако, мой клан не единственный из рода царей. Есть еще пять семей, чьи отпрыски могут претендовать на престол империи. Я теперь слишком редко появляюсь при дворе Шерзо, чтобы судить о том, кто из них достаточно близок ей сейчас. Хорошо, что мы предупреждены, не даром говорят, что лучшее оружие против врага – это его тайные планы.
– Кто предупрежден, тот вооружен. – Буркнула Лекса. – Так тоже говорят. Главное, чтобы не слишком поздно. – Она обернулась к жрице. – Но ты, светлая мать, назвала Ольду дочерью мрака. Ее мать твоя сестра, следовательно, возникает вопрос, кто ее отец? Ее и ее брата.
Жрица нахмурилась и покачала головой:
– Отец не важен для воина. Поэтому моей сестре разрешили оставить в живых девочку. Какие-то силы спасли и ее брата. Могущественные силы и неподвластные ни одной из наших богинь. Не мне судить, хорошо это или плохо. Во всяком случае, Сутра ничего не имеет к нему. Но, странно, обычно мужчины не существуют для нашей богини, но он не такой, как все. Я не понимаю, что это значит, но в грядущей битве видна и его тень. Это все, что я могу сказать. А теперь я доставлю вас туда, где вас с нетерпением ожидают ваши подруги. – С этими словами жрица распахнула свой просторный плащ, оказавшийся неожиданно широким и легким до невесомости, и накинула его на головы Лексы и Ольды. И как густым туманом укрыла их воздушная пелена тончайшего щелка и тут же спала с глаз. Перед ними стояли их кони и изумленно вскрикивали женщины из отряда, а старая жрица исчезла без следа.
– Слава Сутре, это вы! – Сказала Лирда, одна из приближенных женщин Ольды, вытирая пот со лба. – Кое-кто из нас здесь уже предлагал вернуться и, если не найдем вас на том месте, лезть на скалы, в гости к белым сестрам! – Она усмехнулась. – А тут опять туман, и мы уже думали, что пора браться за оружие!
– Все в порядке. – Сказала Ольда. – Нам надо до темноты пройти мимо скал. Белые сестры нас больше не побеспокоят, но ночевать я предпочитаю где-нибудь в степи.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Вторник, 15.02.2011, 13:12 | Сообщение # 87

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Они молчали до самого привала, не заговаривая о том, что услышали. Никто из Землячек не решался соваться с вопросами к хмурой и задумчивой, как никогда, Ольде, а Лексу женщины в отряде стали откровенно побаиваться. Ее поединок с жрицей Сутры произвел на них сильное впечатление, тем более, что о тайном искусстве белых сестер давно ходили легенды. Все знали, что если схватиться с ними с оружием в руках, то еще можно на что-то рассчитывать, а в борьбе без оружия служительницы Сутры непобедимы. Кое-кто стал уже поговаривать, не одна ли из светлых богинь приняла образ простой смертной и едет сейчас с ними? Во всяком случае, никто больше не решался запросто обратиться к ней с каким-либо вопросом. Даже Руди стала как-то странно поглядывать на Лексу, подумывая не излишней ли дерзостью с ее стороны было назвать ее своей сестрой? Впрочем, Кенас такими мыслями не мучился, но он знал, что рано или поздно его подруга сама расскажет ему все, что сочтет нужным, и не спешил с расспросами.
Только когда кони были, наконец, расседланы и отпущены в степь, а от походных костров потянуло духом жареного мяса и похлебки, Ольда подозвала к себе Лексу для разговора.
– Что ты скажешь о том, что мы слышали сегодня от старой жрицы? – Спросила она озабоченно. – Нельзя, чтобы раньше времени об этом пошли разговоры среди остальных.
– Да, дело деликатное. В смысле, болтать о таком вредно. – Кивнула Лекса. – А в одиночку тебе все равно не справиться. Но сейчас пока что не о чем говорить. Мы не знаем никаких подробностей. Обычно, когда вы приезжаете в столицу, ты сразу являешься ко двору Шерзо?
– Да. По праву рождения, я могу свободно прийти во дворец, но в первый раз после долгого отсутствия принято все-таки испрашивать аудиенции у царицы. Обычно, от этой первой встречи зависит то, как тебя там будут принимать в дальнейшем. Если царица передаст, что занята сегодня или ограничится короткой встречей и не пригласит к своему столу, а предложит отобедать в общем зале, где отираются все придворные потаскушки, считай, ты в опале, и можешь больше ей не надоедать. Но я-то не просто придворная дама, а атаманша ее верного войска. Так что, до сих пор она принимала меня сразу, предлагала поохотиться и пообедать с ней, а на ночь взять мальчишку из ее личного гарема.
– Надеюсь, на этот раз все будет так же. – Озабоченно сказала Лекса. – Тогда все в порядке и время у нас еще есть. Ты там потолкаешься среди придворных и выяснишь, кто сейчас ближе всех к царице, кто в опале или просто обижен на нее. Тогда можно будет думать дальше. А вот если что-то пойдет не так…
– Никто не посмеет оскорбить Вольных Землячек. – Покачала головой Ольда. – Сейчас в империи это самое сильное войско, и если мы выступим…
– Ну и что будет? – Махнула рукой Лекса. – Ваш небольшой отряд могут просто перебить, а в поселение к остальным послать своих гонцов с известием о том, что царицу подло убили сторонники свергнутой Каиры. Они же напали на верных ей землячек, пытавшихся ее защитить. Под это дело казнят и тех дворянок, которые окажутся слишком прозорливыми и честными, чтобы поверить в официальную версию заговорщиц. А то и тебя объявят одной из предательниц, а под этой маркой разгонят и все ваши поселения. Не сразу, конечно, а со временем, когда страсти успокоятся. Ведь, насколько я понимаю, сейчас ко двору отправились лучшие ваши бойцы и вся твоя свита? Если вас не станет, смогут ли те, кто остался в поселении быстро сориентироваться и выбрать себе достойную атаманшу, равную тебе, да еще такую, что будет способна возглавить восстание против царской власти? Я уже молчу о тех дворянках, что когда-то славно воевали вместе с вами, но не ушли на поселение, а остались при дворе. Сколько из них сознательно примкнут к заговорщицам или будут ими обмануты и поедут по их указке уговаривать своих бывших боевых подруг не бунтовать, а подчиниться воле новой царицы? Возможно, кто-то из них уже готовится принять булаву новой Верховной атаманши. Дворцовые перевороты в полном отсутствии средств массовой информации милое дело. Никто так и не поймет толком, что там случилось-то, в вашем дворце.
Ольда зло выругалась и покачала головой:
– Пожалуй, мне надо было в свое время лучше учиться у матери искусству интриги. Кто-кто, а она им владела в совершенстве. Честно говоря, именно по этому она прекрасно управлялась при Каире. Думаю, если бы победила их сторона, то именно моя мать стала бы заправлять всем. У самой Каиры на это не хватало ни ума, ни характера. К этому все и шло.
– Ну, лучше поздно, чем никогда. – Хмыкнула Лекса. – Думаю, нам в любом случае стоит навестить старушку по дороге в столицу. – Ты знаешь, что с ней сейчас стало? Она, хотя бы, жива?
– Можно сказать, что нет. – Печально покачала головой атаманша. – Шерзо не сочла нужным держать ее в заточении где-нибудь в отдаленной крепости, как Каиру. Она милостиво разрешила моей матери по-прежнему жить в нашем родовом замке, что стоит недалеко от Рицы. С условием, что она никогда не покинет его стены под угрозой позорной смерти. Царица решила, что лучше держать ее у себя на глазах, но, кажется, все ее опасения не имели под собой никаких оснований. Мать слишком стара, чтобы попытаться еще раз ввязаться в какой-нибудь заговор, да и крушение всех надежд на власть сломило ее волю. Остальные наши замки и земли конфискованы, так как я отказалась вступить в права наследства по праву победительницы. Служанки и вассалы разбежались, гарем тоже пришлось продать, вернее, просто раздать – содержать такое количество мужчин матери стало не по средствам. Да и, кажется, уже без надобности. Она сильно пьет и не проводит и дня без бутылки. Это единственная, хоть и сомнительная радость жизни, которая еще осталась ей. Сейчас с ней в замке живет только одна старая служанка, которой некуда идти, и два или три мужчины, которые и ведут все их хозяйство. Служанка в основном занята тем, что пьет вместе со своей госпожой, а мужчины заботятся в меру своих сил о старухах. Я плачу другой нашей бывшей прислуге, чтобы она привозила им раз в неделю продовольствие и новые запасы вина, и та исправно сообщает мне с посыльной все новости из замка. Но обычно их бывает немного. В любом случае, думаю, мать не пожелает теперь видеть меня, а уж его, – Ольда кивнула в сторону Кенаса, – тем более…
– Но может быть, она захочет видеть меня. – Сказала Лекса. – Во всяком случае, можно попробовать. В любом случае, тебе потребуется помощь. Выбери из своих женщин тех, кому доверяешь, и расскажи им то, что нам говорила жрица о зреющем при дворе заговоре. Пусть они ведут весь отряд к месту сбора как обычно и не распространяются там о том, где ты задержалась. И предупреди, чтобы воины не принимали поспешных решений без совета с тобой и сохраняли спокойствие, даже если Шерзо не пожелает в этом году видеть их на играх. Советую включить в число доверенных и Руди, она уже и так достаточно много знает. А мы втроем, не привлекая внимания, заедем в замок твоей матери и приедем ко двору чуть позже. Ты пойдешь к царице с визитом, а мы с Кенасом подождем, что из этого выйдет. Думаю, нам надо быть готовым к любому повороту событий, даже к тому, что тебе будет затруднительно выйти из царских покоев, после того, как ты туда войдешь. На всякий случай, за оставшееся время расскажи мне все, что помнишь о царском дворце. Где там входы-выходы, где посты и прочее. Может пригодиться в случае, если придется наведаться туда незваными. Со всем остальным будем разбираться на месте. Проблемы лучше решать по мере их поступления.

Старый родовой замок рода Ольды был похож на древнего старца, забытого и покинутого в его немощной дряхлости всеми близкими. Его некогда неприступные стены, сложенные из серого камня, ныне уныло высились над неухоженными буйными зарослями орешника, акации и вяза, подобравшимися к самому их подножью и ожидающими, когда можно будет затянуть своей неудержимой порослью и их. Дорога из белого булыжника, упирающаяся в массивные кованые ворота в два человеческих роста, тоже была уже едва видна из-под проросшей сквозь щели в камнях травы и нанесенного дождями по верх их слоя песка и земли. Но при желании еще можно было разглядеть, что некогда это был широкий тракт, предназначенный для груженых подвод и карет с гербами. Впрочем, было видно, что и сами тяжелые кованые ворота давно уже никто не открывал, нынешним обитателям замка для их нехитрых нужд, похоже, вполне хватало небольшой калитки, вполне достаточной, чтобы в нее мог проехать одинокий всадник. Да и ее, наверное, открывали не слишком часто в последние годы – разве что, чтобы внести во двор немногочисленный провиант, поставляемый раз в месяц старым слугой.

Три всадника на серых в яблоках конях, что подъехали к воротам медленно, но неотвратимо умирающего замка, спешились и огляделись.
– Да, не думала я, что мне доведется еще когда-нибудь побывать здесь. – С легкой грустью сказала Ольда. – Да и лучше бы никогда этого не видеть… Теперь замок больше похож на склеп, чем на то место, где я выросла.
Лекса и Кенас не испытывали подобных чувств и просто с любопытством оглядывались вокруг.
– Я так понимаю, это и моя родина. – Криво усмехнулся Кенас. – Вот уж никогда бы не подумал… Впрочем, какая теперь разница.
Между тем, Ольда решительно стукнула кулаком в дверцу калитки. Глухой звук удара гулким эхом отозвался где-то в недрах ветшающего замка. Было не похоже, что кто-то спешит открыть им.
– Думаю, тут не рады гостям. – Сказала Лекса. – В случае чего придется воспользоваться запасным входом. – Она похлопала рукой по свернутой веревке, притороченной к седлу.
– Это всегда успеется. – Рассудительно пожал плечами Кенас. – Дайте-ка, я попробую. – Он соскочил с седла и забарабанил по воротам рукояткой меча так, что загудело по всей округе. – Эй! – Рявкнул он, заглушая грохот. – А ну-ка открывай, пока дверь не высадили!
– Ого! – Оценила Ольда. – Вот это глотка. Тебе бы в конном бою сотней командовать.
Кенас хмыкнул, а Лекса откровенно захохотала. Разумеется, Ольде не пришло в голову, что именно этим он и занимался довольно продолжительное время.
Между тем за калиткой послышался какой-то шорох и, наконец, раздался недовольный женский голос:
– Ты что, парень, давно плетки не пробовал? Совсем нынешние мальчишки всякий стыд потеряли!
Кенас подмигнул своим спутницам и еще раз грохнул кулаком по воротам:
– Открывай шалава, кому говорят!
– Ах ты, потаскун! – Калитка рывком распахнулась и из нее выскочила здоровенная баба с кнутом в руке. Она яростно бросилась на нахального гостя, не успев даже как следует разглядеть его, и тут же отлетела в сторону от короткой, но внушительной зуботычины. Кенас, усмехаясь, спокойно наматывал на кулак сыромятный ремень отобранного у негостеприимной привратницы кнута. Ошалело глядя на него, тетка утирала сочащуюся из угла рта кровь и не слишком спешила подниматься на ноги. Ольда раскатисто захохотала, упершись кулаками в бока:
– С каких это пор, Адела, ты здесь распоряжаешься, как хозяйка? – Спросила она, насмеявшись. – Мало я тебя била?
Адела перевела полубезумный взгляд с Кенаса на Ольду и окончательно растерялась:
– Это ты, Ольда?! – Срывающимся голосом спросила она. – А это кто? – Она снова уставилась в лицо Кенасу и довольно глупо захлопала глазами.
– Не твое собачье дело, холопка. – Презрительно ответила Атаманша. – Где моя мать?
– Я сейчас предупрежу госпожу! – Засуетилась служанка, потеряв весь свой гонор. – Она очень больна, и нельзя тебе являться к ней вот так, внезапно…
Адела проворно вскочила на ноги, намереваясь бежать.
– Стоять! – Рявкнула Ольда.
Но служанка, делая вид, что не слышит ее грозного окрика, удивительно проворно для своей массивной комплекции юркнула к калитке. Впрочем, Кенас был настороже и успел перехватить беглянку за шею. Она была почти с него ростом, но казалась значительно массивней из-за толщины, и попыталась вырваться. Однако из стального захвата бывшего сотника освободиться было не так-то просто. Адела дернулась, но тут же сморщилась и взвыла в его руке.
Кенас собирался уже швырнуть ее на землю, но тут из-за калитки послышался тяжелый топот, и навстречу незваным гостям выбежали еще четверо вооруженных женщин. Первая из нападавших с обнаженным мечом стремительно бросилась на Кенаса, так как он был ближе всего к двери. Он резко толкнул тяжелую тушу Аделы прямо на острие меча. Та захлебнулась криком и осела бесформенной кучей под ноги своей защитницы вместе с ее оружием, на которое нанизалась, как куропатка на вертел. Вскоре сверху на нее рухнула, захлебываясь кровью, и та, что неблагоразумно поспешила ей на помощь – могучий кулак сотника Камнетеса раздробил ей переносицу, не дав возможности вытащить меч из тела жертвы. Тем временем Лекса короткими точными ударами легко уложила к своим ногам трех ее подруг. Их мечи при этом помогли им не больше, чем зубочистки. Ольда, на долю которой ничего не осталось, только восхищенно выругалась, оценив по достоинству мастерство своих спутников.
– За вами не угонишься. – Проворчала она с легкой досадой, оглядывая поле боя. – Девочки явно не ждали встретить тут достойных противниц. С каких это пор у матери такая охрана? А интересные дела тут творятся…
– Да, похоже, служанка, которой ты платила за информацию, даром ела твой хлеб все это время. Или была в сговоре с этой компанией. – Сказал Кенас. Он внимательно оглядел поверженных противниц и выбрал одну из них. – Судя по всему, эта сможет говорить. – Не особо церемонясь, Кенас поднял женщину за шиворот и встряхнул, приводя в чувство.
– Сколько еще людей в замке? – Спросил он, подкрепляя свой вопрос коротким ударом кулака по ребрам.
Пленница открыла глаза, ошалело взглянула на него и стала хватать ртом воздух.
– Ты мужик?.. – только и сумела она выдавить из себя, но тут же получила еще один удар по ребрам и поспешно сказала, благоразумно оставив на потом выяснение половой принадлежности своего противника:
– Женщин, способных держать в руках оружие, в замке больше нет. Да и нас с сестрами нанимали не охранять замок, а стеречь сумасшедшую старуху и каких-то пленниц. Так что вы можете забирать все, что найдете. Тут еще есть чем поживиться, хотя молодая хозяйка и плакалась, что сумасшедшая мать пустила по ветру все ее наследство. А если все дело в тех, кто заперт у них в подземелье, то мы тут совсем ни причем, мы их даже не видели. Мы простые наемницы. Дочь старухи наняла нас только два дня тому назад. Ее мать свихнулась, пока она сама была в долгой отлучке, и ей пришлось запереть ее в башне. Свою служанку она еще вчера послала за знахаркой в город. А о тех, кто сидит в подземелье, нам и вообще почти ничего не рассказывали – вроде бы там заперты какие-то воровки, что пытались забраться в господскую сокровищницу, пользуясь безумием хозяйки. Еще тут есть трое или четверо мужиков при хозяйстве и какая-то спившаяся старая карга, но ту заперли вместе с сумасшедшей старухой. Госпожа сильно гневалась…
– Какая еще госпожа? – Недовольно нахмурилась Ольда. Она вместе с Лексой была занята тем, что собирала оружие у начинавших приходить в себя женщин.
– Да вон же она. – Кивнула одна из пленниц на лежащую в луже крови Аделу. Почти все, кроме нее и той женщины, которой Кенас разбил переносицу, уже пытались самостоятельно встать на ноги. Убедившись, что встреченные ими противницы шутить не намерены, наемницы не собирались больше сопротивляться.
– С каких пор это у меня объявилась сестрица? – Взревела Ольда. – Да как посмела эта дрянь назвать себя дочерью моей матери?! Эта смерть была слишком легкой для варначки!
– Погоди, Ольда. – Сказала Лекса. – Кенас, конечно, поспешил выпустить ей кишки, но тут уже ничего не поделаешь. Будем обходиться тем, что осталось. – Она повернулась к наемницам. – А вы, ласточки мои залетные, живенько встали, утерли сопли, и рысью в дом, там и разберемся, кто и что. И этих двоих прихватите. Здесь им валяться нечего. Да, цыпочки, предупреждаю один раз – если мне придется вас догонять, то больше вы уже никуда не побежите, а вас понесут. В последний путь. Всем понятно?
Наемницы, впрочем, и не пытались бежать. Скорость расправы произвела на них должное впечатление, и они смирились с поражением, как с неизбежными издержками своей профессии. К тому же, они не чувствовали за собой особой вины, так как работали по найму. Разумеется, на вознаграждение теперь им рассчитывать было нечего, но и за обман нанимательницы они не отвечали. Постанывая и охая, женщины поднялись на ноги, подхватили под руки свою сестру, труп бывшей хозяйки не слишком почтительно поволокли за ноги и, подгоняемые победителями, пошли во двор.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Вторник, 15.02.2011, 13:20 | Сообщение # 88

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
В широком внутреннем дворе замка все свидетельствовало о том, что лучшие его годы миновали, но годы эти были, без сомнения, великолепны и величественны. Высокие узкие окна с разноцветными витражами затянулись паутиной и кое-где зияли осколками разноцветного стекла, по двору, как в бедной сельской таверне, нельзя было пройти, чтобы не наступить на разбросанные повсюду кучи навоза и гниющей соломы, где-то в глубине совсем по-деревенски беззаботно кудахтали куры. Остальные обитатели замка, если они и были, не подавали пока что никаких признаков жизни.
– Надо проверить, не соврали ли эти бабы про то, что в замке нет больше охраны. – Озабоченно сказал Кенас, оглядевшись. – Пойду, погляжу. – С мечом в руке он взбежал на широкий порог, ведущий в центральную залу. На встречу ему выступила темная, закутанная в покрывало фигура. Кенас уже поднял было руку для удара, но тут же остановился и сплюнул себе под ноги.
– Мужик, зараза его в печенку! – Сказал он. – Все забываю, что тут все не как у людей… Ты чего тут трешься? – Обратился он к новому действующему лицу. – Хорошо я вовремя остановился. Ты кто?
– Меня зовут Роск. – Довольно спокойно ответил ему парень, поглядывая с явным любопытством на одетого в женскую одежду Кенаса. – Я жил здесь со своей госпожой, пока не пришли эти. – Он кивнул головой на пленных. – Сейчас тут больше никого нет. Все уехали еще три дня назад. Но, думаю, они вернутся.
– Что с моей матерью? – Спросила Ольда, взбегая к ним по ступенькам. – Она жива?
Роск удивленно захлопал глазами, переводя взгляд с Ольды на Кенаса и обратно.
– Вы похожи, как брат и сестра!
Ольда нетерпеливо дернула подбородком.
– Это мне известно. Так где Зенона? Я не была здесь очень давно, но, возможно, ты слышал обо мне. Я Ольда, атаманша Вольных Землячек. Когда-то я была дочерью Зеноны Гордой, твоей хозяйки, если ты не врешь.
– Зачем мне врать? – Пожал плечами парень. – Я знаю тебя. Теперь узнал. Ты-то, конечно, не помнишь меня, но я видел тебя мельком пять лет назад, когда ты приезжала в замок, как победительница и посланница новой царицы. Вы тогда сильно поссорились, и госпожа потом три дня пила вино и била всех, кто попадался ей под руку. Но сейчас твое появление должно обрадовать ее, если ты не с ними. – Парень посмотрел на пленниц.
– Но эти появились недавно. Их привела Адела. – Продолжил он свой рассказ. – Они даже не видели тех, кто все это устроил. А те совсем другие, из знатных высокородных дам. Адела была у них на побегушках и стала всем командовать только тогда, когда те уехали. Это они, те что были здесь раньше, заперли Зенону и старую Вету в Серебряной башне, но позволили мне прислуживать им и носить еду. Госпожа страшно разгневана, но держится в своем заточении с достоинством. Она велела мне и остальным мужчинам подчиняться захватчицам, молчать и ничего не предпринимать без ее разрешения. Впрочем, остальные ничего и не посмели бы сделать.
– А ты? – С интересом спросил Кенас, который не без одобрения поглядывал на этого парня, держащегося перед ними со спокойным достоинством. Этот малый совсем не походил на мужчин, виденных им в этом мире раньше.
– Наемницы, которых привела откуда-то Адела после отъезда знатных дам, не очень-то утруждались. Убедившись, что в замке остались только старухи и мужчины, они махнули на все рукой. Даже не обыскивали меня, когда я шел к своей госпоже. – Презрительно скривил губы парень. – Они только два раза в день обходили замок, да и то так, чтобы Адела видела, что они хоть что-то делают, а все остальное время пили вино и развлекались с нашими мужчинами. А я каждый день ношу в башню под своей одеждой куски веревки, чтобы госпожа могла связать их и ночью спуститься из окна. Несмотря на ее возраст, у нее еще достаточно сил для этого. Но там слишком высоко, и веревки пока что не хватает и до половины стены.
– А ты мне нравишься. – Одобрительно хмыкнула Ольда. – Думаю, мать по достоинству оценит твою верность и смелость. – Она обернулась к пленницам. – У кого из вас ключи от башни?
– Они всегда были у нее на поясе. – С готовностью кивнула одна из женщин на труп Аделы. – Мы думали, что она действительно дочь хозяйки. – Добавила она хмуро. – Мы честные наемницы, и не стали бы связываться с этой девкой, если бы знали, что она нас обманывает…
– Да вы ничего и знать не хотели, когда увидели золото и узнали, что на этой службе делать ничего не надо – пей, да жри в свое удовольствие за хозяйский счет. – Презрительно скривилась Ольда. – А того не поняли, что вам бы, дурам, в конце концов, вместо платы самим глотки перерезали. – Она махнула рукой и отвернулась.
Лекса взяла ключи и обернулась к Кенасу:
– Проследи, чтобы эти красотки отвели наших лошадей в конюшню, почистили их, как следует и накормили, а потом свяжи их от греха подальше. Думаю, хозяйке замка мы представим тебя позже, у нее и так было достаточно поводов для стресса. Не стоит добавлять к ним еще один без подготовки.
Кенас согласно кивнул и направился к пленницам:
– А ну-ка, девочки, живо за работу. – Скомандовал он. – И если кому-то из вас придет в голову, что со мной можно пошутить, то я буду только счастлив эту голову оторвать.
– Вы не боитесь оставлять мужчину одного с этими разбойницами? – По дороге спросил женщин Роск. – Он, конечно, здоровый парень, но они все-таки женщины и их трое.
– Действительно, нехорошо выйдет, если их тоже посетит такая светлая мысль. – Усмехнулась Ольда. – Я видела этого парня в деле и, боюсь, в таком случае нам некого будет расспрашивать по возращении. – Она обернулась и крикнула вслед Кенасу:
– Если что, ты там с ними полегче. Постарайся, чтобы хоть одна из них могла потом отвечать на наши вопросы!
Кенас деловито кивнул, не оборачиваясь, и подтолкнул в спину одну из замешкавшихся пленниц.

– Наверное, эти наемницы действительно ничего не знают. – Говорил Роск, с трудом поспевая за женщинами. – Они приехали в замок только после того, как все уже было сделано. Адела приказала нам называть ее молодой хозяйкой при этих пришлых, да и без них тоже. Наверное, она рассчитывала в будущем стать тут хозяйкой. Хорошо, что вы завернули к нам, боюсь, они хотели убить мою госпожу. Но вначале, вам лучше помочь тем пленницам, что заперты в нашем подземелье. Они ранены и нуждаются в помощи…
– Пленницы? – Спросила Ольда, сворачивая следом за Роском в коридор, ведущий к подземелью. – Хорошо, идем к ним, раз они ранены. Это служанки из замка, которые пытались помешать захватчицам?
– Нет. У нас не было никакой охраны. И вся челядь давно разбежалась, когда поняла, что госпожа в опале, и здесь не заработаешь ни славы, ни денег. Эти женщины приехали вместе с теми четыре дня назад. Они приехали сами, по доброй воле, видимо, не ожидая предательства от своих спутниц. Похоже, они все вместе ехали на охоту и завернули к нам случайно. Семь знатных дам и с ними десять служанок с охотничьими собаками и рогами для гона оленя. Троих из приехавших женщин я видел и раньше, они несколько раз уже были у нас в замке до этого. Госпожа всегда принимала их, но не любила эти визиты. Она говорила, что не к добру эти вороны сейчас вспомнили о ней. И ей не нравилось то, что они затевают, я видел. А в этот раз госпожа была даже довольна их приездом, она сама поспешила навстречу гостям. Но тут те, что бывали у нас раньше набросились на двух своих спутниц и мою хозяйку. Их поддержали еще двое из знатных и вся свита.
Те двое хотя и не ожидали такого вероломства от своих спутниц, оказали им достойный отпор. Одну из предательниц они сразу же ранили, а кого-то из служанок убили. Их сумели схватить только после того, когда обе женщины были уже серьезно ранены. Моя госпожа вышла к гостям без оружия и не могла принять достойного участия в схватке, так что ее связали раньше всех. После этого всем в замке сразу же стала распоряжаться Адела. Я хорошо знаю ее. Она первая предала госпожу, когда стало понятно, что война проиграна, и подло бежала из замка, прихватив кое-что из сокровищницы. Ты, Ольда, должно быть, знаешь, что Зенона с детства воспитывала ее и доверяла во всем. Когда ты ушла к Шерзо, Адела надеялась, что госпожа сделает именно ее своей наследницей.
– Я догадывалась об этом. – Кивнула Ольда. – Она с детства наушничала матери и готова была из штанов выпрыгнуть, чтобы доказать свою верность. Но она просчиталась. Мать всегда придавала большое значение знатности и древности рода, а Адела из мелких дворянок, жалованных званием за какие-то заслуги. Ее бабка была чуть ли не ремесленницей, но чем-то потрафила правящей тогда царице. Да и трусовата она была, хорошего воина из нее не получилось бы, а для матери это было главное. Впрочем, она уже получила свое. А что это за знатные дамы?
– Откуда мне знать? – Слишком поспешно сказал Роск и отвел глаза в сторону. – Я все это время тайком снабжал их едой и бальзамом для ран, но говорить с ними не мог. В подземелье есть специальный желоб в стене, по которому можно подавать пленникам пищу и кувшины с водой прямо из каморки за чуланами. Адела то ли не знала об этом, то ли поленилась проверить, заделано ли оно. Наверное, была уверена, что никто не посмеет ослушаться ее приказа не приближаться к пленным. Вообще-то, после отъезда тех пяти, что все это затеяли, она не очень беспокоилась о том, что их тут кто-то потревожит. Пила, играла в кости и развлекалась вместе со своими наймитками. – Парень внезапно поморщился и сказал с ожесточением. – Если бы вы ее не убили, я бы сам сделал это! После всего…
Ольда похлопала его по плечу:
– Не переживай. Тебе пришлось не сладко все эти дни, но все уже кончено.
– Она хотела сделать это, чтобы унизить госпожу! – Зло сказал Роск. – Но ничего не смогла от меня добиться, и пригрозила, что запорет меня на конюшне до смерти! Но не успела – вы пришли как раз во время.
– Надеюсь. – Задумчиво сказала Лекса.
Они как раз спустились по замшелым каменным ступеням, в глубокое подземелье и остановились перед массивной дубовой дверью, запертой на засов с навесным замком. Ольда еще в зале прихватила со стены факел и зажгла его перед тем, как войти в темные коридоры, ведущие в потаенные уголки замка.
Лекса нашла на связке, взятой с трупа Аделы, подходящий ключ. Они вместе с Ольдой отвалили в сторону засов, больше похожий на бревно, и открыли тяжелую дверь, которая поддалась им с тяжким стоном.
Из темноты мрачного подземного каземата на них дохнуло сыростью и смрадом, и тут же какая-то тень с коротким, больше похожим на стон, криком кинулась из глубины пещеры вперед, намереваясь вырвать факел из рук вошедших. Впрочем, Лекса легко перехватила ее за локоть, крутанула и прижала к стене. Нападавшая охнула у нее в руках и обмякла. Ольда поспешно откинула рукой черные спутанные волосы, закрывавшие лицо женщины, и воскликнула в крайнем изумлении:
– Шерзо? Это ты, госпожа? Лекса, отпусти ее, она ранена!
– Вижу. – Проворчала Лекса, бережно опуская свою пленницу на пол. – Извини, подруга, не рассчитала. – Она присела рядом с Шерзо и при свете факела осмотрела перевязанное какой-то грязной тряпкой ее плечо.
– Рана, вроде, не опасная, но она слишком резво на нас кинулась, и открылось кровотечение. Ничего, это пока не смертельно. – Рыжая достала из-за пояса флягу, поднесла ее к губам женщины и влила несколько капель ей в рот. – Это ее приведет в чувство.
Действительно, не прошло и нескольких мгновений, как Шерзо застонала и открыла глаза.
– Кто вы? – Спросила она, скрипнув зубами и подавив стон. – Что еще надо от меня предательницам?
– Шерзо, госпожа! – Наклонилась Ольда поближе к ней. – Ты не узнаешь меня? Я Ольда, атаманша твоих верных Землячек.
– Ольда? – Все еще недоверчиво переспросила царица. – Как ты здесь оказалась? Или ты тоже примкнула к заговорщицам, как и твоя мать?
– Моя мать такая же пленница, как и ты. – Сказала Ольда. – Вообще-то, я случайно заехала к ней в замок по дороге на игры, чтобы спросить кое о чем. И оказалось, что подоспела очень вовремя. А вот ты-то как сюда попала?
– Выяснилось, что я ничего не смыслю в людях. – Криво усмехнулась Шерзо. – Те, кому я доверяла и приближала к себе, оказались подлыми заговорщицами и предательницами. Только отважная Ликия доказала свою верность мне. И погибла. Она недавно умерла от ран в этом подземелье, хотя я и делала все, что могла для нее. Когда я услышала, что дверь, наконец, открывают, то решила умереть, сражаясь, но не доставить этим трусливым ничтожествам, подло бьющим в спину, радости видеть меня поверженной. Тем более, что они очень радовались, что моя рана не смертельна, и я доживу до нужного им времени. Но я переоценила свои силы.
– Не расстраивайся. – Улыбнулась Ольда. – Просто со мной сюда пришла женщина, на которую, пожалуй, даже я не рискнула бы вот так броситься. Даже будучи с целыми руками и вооруженная до зубов. Так что твоя гордость сегодня не пострадала.
– Это утешает. – Шерзо слабо улыбнулась ей в ответ. – Я с удовольствием познакомлюсь со столь славным воином. От тебя не многие удостоились бы такого комплимента.
– Ну ладно. – Сказала Лекса. – Это мы еще обсудим. И давайте выбираться отсюда. Тело погибшей вынесем потом, сейчас надо позаботиться о живых. Там еще Зенона в башне заперта.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 16.02.2011, 22:00 | Сообщение # 89

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Они вывели Шерзо наверх, так как она категорически отказалась от того, чтобы Ольда несла ее на руках, да и помощь при ходьбе отвергала в первые мгновения, но Лекса убедила царицу, что им надо торопиться, а без их помощи она двигается очень медленно. Должно быть, отважная Шерзо вложила слишком много сил в свой последний бросок, намереваясь дорого продать свою жизнь.
Царица была еще молода и, без сомнения, красива. Хотя сейчас все это было непросто разглядеть под грязными разводами, синяками и ссадинами, украшавшими ее лицо после заточения, а синюшная бледность, покрывшая мертвенной маской ее лицо, была заметна даже подо всеми этими «украшениями». Но, несмотря на все это, Шерзо старалась держаться прямо, с истинно царским достоинством.
Роск, едва взглянув на нее, без приказания сбегал в мужскую половину и привел с собой оттуда еще трех молодых мужчин. Они были перепуганы до полусмерти, но послушно подчинялись его приказам и быстро раздобыли все, что надо – воду, какие-то настои из трав и чистое полотно. Лекса довольно умело обработала рану, смазала ее принесенными бальзамами и тем, что нашла у себя в седельных сумках, и перевязала. После этого дала Шерзо выпить своего зелья и велела той лечь. Когда царица довольно возмущенно попыталась протестовать, Лекса, не очень почтительно, но доходчиво объяснила той, что если она будет дергаться, то будет связана самым неуважительным к ее титулу образом и заперта где-нибудь в замке под присмотром мужчин.
– В конце концов, еще ничего не кончилось. – Сказала Лекса Шерзо. – Ручаюсь, твои старые подружки собираются со дня на день навестить эту тихую обитель. Если ты желаешь достойно их встретить, то лучше теперь поберечь силы. А разговаривать можно и лежа.
Шерзо засмеялась и спросила у Ольды:
– Где ты нашла эту мерзавку? Никакого почтения к царской особе.
– Да, при дворе ты бы ее долго не потерпела. – Серьезно ответила Ольда. – Но за войну я успела выяснить, что почтение и лесть не всегда гарантируют верность.
Тут в дверях возник Кенас.
– Я пристроил этих теток к делу. – Сказал он, довольно непочтительно и с откровенным интересом разглядывая лежащую на лавке Шерзо. – Одна из них еще пока может довольно разборчиво говорить. Правда, шепелявит, но несколько зубов у нее были явно лишние. А это кто такая?
Хлопочущие возле царицы мужчины испуганно замерли и уставились на него во все глаза. Шерзо тоже удивленно приподнялась на ложе и задала почти такой же вопрос:
– Кто это?
– Мой братишка. – Хмыкнула Ольда. – С манерами, правда, у него тоже не очень хорошо, но Лексе он нравится. Да и я, признаться, спокойна, когда он у меня за спиной. Но рукоделию и стряпне он, боюсь, совершенно не обучен, так что в гареме ему не место. Если, конечно, тебе дорог твой гарем… Ну, вы пока с ним тут поговорите, а мы сходим за матерью. Она все еще так и не знает, что я решила навестить ее в этом году.

Они взяли с собой и Роска, как сказала Лекса, чтобы он сразу предупредил свою хозяйку, что они не враги, а то уже надоело крутить руки своим же союзникам. Да и как-то невежливо в гостях хозяев дома вначале по стенке размазывать, а потом им объяснять, что просто в гости заскочили и убивать-грабить-насиловать никого тут не собирались. Впрочем, на этот раз все обошлось без подобных неприятностей. Старая Зенона своих нежданных освободителей встретила с невозмутимым достоинством. Несмотря на довольно приличный возраст, она была все еще крепка и держалась по-прежнему прямо, как в седле. И как две капли воды была похожа на старую жрицу тумана, что встретила их возле храма Сутры.
Когда пришедшие открыли дверь и вошли в небольшую комнату, где захватчицы держали хозяйку замка, она величественно сидела в высоком резном кресле и глядела перед собой, не удостоив свою дочь даже поворота головы. Хотя и узнала ее сразу.
– Ты, наконец, решила навестить свое родовое поместье? – Насмешливо спросила она Ольду, совершенно не высказывая удивления ее внезапным появлением. – Или ты передумала и все-таки хочешь получить свое наследство по праву меча?
Роск сразу же бросился к своей хозяйке и уткнулся ей в плечо, едва только дверь приоткрылась достаточно широко. Сейчас он торопливо, но довольно решительно перебил Зенону:
– Ольда спасла всех нас, госпожа! Она освободила замок и убила Аделу!
– Жаль. – Надменно проговорила Зенона, не поведя даже бровью при этом известии. – Эту суку я предпочла бы придушить своими руками.
– Да там уже очередь из желающих. Эта холопка после смерти стала чрезвычайно популярна. – Усмехнулась Ольда. – Но кое-кто успел раньше меня, так что я тоже была лишена этого удовольствия. Но что тут за дела у вас творятся?
В это время куча старого тряпья, сваленная в углу за сундуком, внезапно зашевелилась, и из-под нее высунулась всклокоченная седая голова с испитым старушечьим лицом.
– Роск, детка, ты принес мне вина? – Спросила она дребезжащим голосом. – Давай его скорее сюда!
– Заткнись, дура старая. – Беззлобно бросила ей Зенона, вставая. – Иди, ищи свое вино сама, у нас, кажется, появились другие дела. – Она вышла, величественным кивком приглашая гостей следовать за ней. Лекса покачала головой, глядя на хозяйку замка. Несмотря на то, что говорила им Ольда о беспробудном пьянстве матери после опалы, она совсем не производила впечатления внезапно протрезвевшей от переживаний женщины. Судя по всему, и сама Ольда была немало удивлена таким положением вещей – она-то в глубине души боялась увидеть спившуюся больную старуху с трясущимися руками и сизым помятым лицом алкоголички, а уж чего-чего, а этого впечатления ее мать никак не производила…

Уже на лестнице, Зенона обернулась к Ольде.
– Ты нашла свою царицу? Она жива?
– Да, слава богиням.
– Это хорошо. Твои войска пришли с тобой?
– Нет, но около столицы сейчас расквартировался отряд в триста всадниц, прибывший на игры. Я пошлю за ними кого-нибудь из твоих людей.
– Боюсь, ты можешь уже не успеть сделать это. Да и у твоих землячек в этом году могут быть проблемы. А уж у нас здесь – и тем более. Скоро к стенам этого замка придет царская гвардия, чтобы разгромить банду преступниц, дерзко напавших на царскую охоту и захвативших главную телохранительницу царицы, когда та защищала свою госпожу. Во главе войск будут стоять настоящие заговорщицы и с ними, возможно, пара-другая честных придворных, все еще верных Шерзо, но обманутых предательницами. Вот с ними-то во главе гвардия и ворвется в замок. Всех, кто попытается им помешать, убьют на месте, а сама царица погибнет здесь, спасая свою верную подругу и телохранительницу, Ликию, отдавшую за нее жизнь. Потом об этом сложат пару-другую песен и десяток поэм. Но, разумеется, перед своей героической смертью Шерзо успеет при нужных свидетелях сказать пару слов для потомков, передавая свою власть той, кто все это действо и придумала. Ведь у нынешней царицы нет дочери-наследницы, а значит, трон наследует та, на кого она сама укажет перед смертью.
– И как они собирались заставить Шерзо сделать это? – Презрительно скривилась Ольда. – Я знаю, ты ее недолюбливаешь, но в мужестве и достоинстве воина даже ты ей не откажешь.
– Ей самой и не надо будет ничего говорить. – Усмехнулась старуха. – Они нашли двойника. Вроде бы, какая-то девка похожа на царицу фигурой и волосами, как две капли воды. После охоты она вернулась во дворец в Рице в такой же одежде, как Шерзо, но заранее укрыла свою морду под повязкой, вроде бы из-за раны, полученной в бою с напавшими на них заговорщицами. Близким придворным, тем, кто не посвящен в их заговор, они не смогут долго морочить голову этой подменой, но им надо будет только показаться там и именем Шерзо поднять гвардию, которую сами же и поведут. А дальше все уже просто. Они оповестят всех о нападении на царицу и направят основную погоню по ложному следу. А сами для вида порыщут по округе и, отстав от остальных, придут сюда с теми, кто им нужен. Чтобы и лишние люди под ногами не путались, и была какая-нибудь надежная свидетельница, та, кому поверят в Совете Двенадцати. А то, что у умирающей царицы при Последнем слове будет чужой, срывающийся голос, никого в горячке боя не удивит. Особенно, если перед этим ранить, заодно, и свидетельницу. Потом они предъявят всем тело настоящей Шерзо, и с почестями ее похоронят. При известной ловкости это будет сделать совсем нетрудно. Я не особенно точно знаю, что они еще придумали, так как когда я отказалась участвовать в этом, они перестали мне говорить все. Впрочем, особенно и не таились. Я тоже должна была умереть при штурме, как главная заговорщица, затеявшая покушение на нашу славную царицу ради того, чтобы попробовать освободить Каиру из застенков и снова разыграть ее карту. Каира и ее сторонники за все это и должны были в итоге ответить. Каира, правду сказать, тоже еще та сволочь, но до такого бы она не додумалась. Да и только совсем полоумная будет теперь делать на нее ставку. Или они и считали меня совсем полоумной?.. Привет тебе Шерзо. – Сказала Зенона, входя в комнату, где ждала их царица. – А ты крепкая девчонка, здорово дралась там, во дворе. Вот уж никогда не думала бы, что когда-нибудь буду заодно с тобой.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 16.02.2011, 22:02 | Сообщение # 90

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
– Почему ты сама не примкнула к заговорщицам? – Нахмурившись, спросила та. – Ты всегда считала меня недостойной трона империи, но сейчас была готова умереть за меня.
– Не за тебя. – Надменно пожала плечами старуха. – Речь шла о чести моего рода. Никогда еще никто не посмел упрекнуть нас в предательстве и подлости. Я честно служила твоей матери, но не тебе, так что у нас с тобой с самого начала было все определено. Каира, возможно, была и не самой лучшей правительницей, но на твою мать и сестер она не устраивала покушения, я знаю это совершенно точно, поэтому и встала на ее сторону, что бы там ни говорили. И я не желаю, чтобы трон империи достался той, что изменила своему долгу и предала свою госпожу, которой клялась в верности и приносила присягу, такое царствование будет концом империи. А жизнь моя и так уже ничего не стоит. Я сразу поняла, что нужна им только, чтобы было потом на кого свалить твою смерть, хоть они и обещали мне помочь скрыться. Скрыться! Будто я безродная наемница, уже подрядившаяся на убийство за пару серебряных монет! Таких свидетелей в живых не оставляют.
Шерзо кивнула.
– Хорошо, но я все равно запомню это. Что бы ни двигало тобой, ты будешь помилована и вознаграждена за свою доблесть.
– Не спеши раздавать награды, царица. Еще ничего не кончено. Я уже сказала Ольде, что главное сражение впереди. Если мы не успеем скрыться отсюда до того, как сюда подоспеют твои же войска, то немного мне будет проку от твоей милости. Сколько у нас воинов, на случай драки? – Деловито обернулась к Ольде Зенона.
– Трое. – Покачала головой та. – Извини, но ты уже не можешь сражаться, как воин.
– Но я еще могу погибнуть с честью. – Надменно ответила ей мать. – Шерзо, я вижу, тоже не в состоянии воевать. – Она недоверчиво оглядела хрупкую фигурку Лексы. – Надеюсь, от этой твоей подруги будет хоть какой-то толк в бою. Она умеет держать в руках меч?
– Лучше, чем ты думаешь. – Кивнула головой Ольда. – Уж за нее-то можешь не беспокоиться. Но у нас есть еще один воин. Кенас, подойди! – Крикнула она, выглядывая за дверь. – У меня сюрприз для тебя, мать. Уж не знаю, насколько он тебя обрадует, тем более, сейчас.
В это время в дверь вошел Кенас, который скрылся, как только услышал, что к ним идет хозяйка замка. Сейчас он со странным чувством взглянул на ту, что, возможно, была его матерью, не зная радоваться или огорчаться такой встрече.
Зенона взглянула на него с привычно презрительной гримасой, мужчина-воин не вызвал у нее иных чувств, кроме недоумения, но неожиданно побледнела и отшатнулась, будто увидела перед собой призрак. Впервые за все время надменная невозмутимость, как сорванная маска, сползла с ее лица, и на нем заиграли человеческие чувства – растерянность и… боль.
– Кто ты? – одними трясущимися губами спросила старуха, обессилено опускаясь на край лавки, на которой лежала раненная Шерзо. – Откуда ты пришел?
Верный Роск стремительно бросился к хозяйке и схватил ее за руку:
– Что с тобой, матушка? – Забывшись, обеспокоено спросил он, со страхом вглядываясь в ее мертвенно-белое лицо с трясущимися губами.
– Матушка? – В недоумении переспросила Ольда, изумленно глядя на парня. – Почему ты так ее называешь?
Но Зенона уже взяла себя в руки. Она встала, отгоняя минутную слабость, и сказала, гордо подняв голову.
– Роск твой младший брат. Я выкупила его у Каиры, когда поняла, что дни ее власти уже сочтены, а новая госпожа не пожалует ее мужей. У тебя есть дети?
– Нет. – Покачала головой Ольда. – Во время войны мне так и не удалось выносить ребенка. У меня нет даже сына.
– Тебе повезло хотя бы в том, что ты не родила ни одного мальчика. – С легкой грустью сказала Зенона. – По крайней мере, ты не знаешь, что такое рожать сыновей и знать, что они, твои дети, обречены стать игрушкой в чужих руках и ты, при всем твоем могуществе и богатстве, не в состоянии изменить это. Он, – Зенона кивнула на Кенаса, – был первым моим сыном. До этого я даже не задумывалась, что такое родить мальчика. У меня всегда рождались только дочери. Я думала, что это будет просто, отдать его. Ведь многие поступают именно так с мальчиками и больше не вспоминают о них. Своего второго ребенка я тоже отдала в храм Луны, я знаю, жрицы там хорошо обращаются с ними. Там их воспитывают и обучают служению богине. Пожалуй, судьба мужчин, выросших в этом храме и ставших его жрецами, самая достойная из всех возможных. Но все равно это решение всегда разрывало мое сердце. А когда родился Роск, я поняла, что третьей разлуки я просто не сумею выдержать, и оставила его расти возле себя. Это было, наверное, ошибкой с моей стороны. Я оставила его дома, но обрекла на судьбу наложника, неизбежную, для мужчины. Наверное, для него лучше было бы тоже стать жрецом в храме Луны, как и его брат. Я же понимала, что не смогу вечно держать его в своем доме. Мне пришлось в конце концов отдать его в царский гарем, это было лучшее, что я могла придумать для него тогда.
Да, я тосковала по ребенку, отданному в храм Луны, я корила себя за то, что из-за своей слабости обрекла Роска на судьбу игрушки в руках Каиры, но все это было ничто по сравнению с тем, что мне пришлось пережить из-за дум о судьбе моего первого сына, которому я не успела даже дать имя. Но тогда у меня совсем не было выбора, его ждала либо мучительная смерть в храме Торо, либо неведомая судьба, которую уготовили ему ведуны. И я выбрала второе, так как в этом случае мне оставалась хотя бы надежда. – Зенона требовательно поглядела в глаза своим детям и решительно сказала. – Сегодня пришло время рассказать вам все. Вы двое рождены не от обычного мужчины. В вас живет семя Веда. Бога или демона, уж и не знаю… Я совершила это святотатство ради жизни своей дочери, Ларро. Жрицы Торо узнали о моем грехе и прокляли меня. А потом заставили искупить этот грех страшной ценой. И Ларро тоже пришлось заплатить им. Не знаю, решилась бы я вообще на этот шаг, если бы заранее знала ему цену… Правда, ведуны тогда предупреждали, что расплата за то пьяное беспутство с одним из их братьев будет длиться для меня всю жизнь, но я надеялась, что только для меня…
Жрицы Торо желали присутствовать при рождении этого ребенка, по ряду причин я не6 могла выгнать их. Я знала, что они ни за что не оставят в живых мальчика, и молилась богиням, чтобы это была девочка, но они решили иначе – вас было двое. К счастью, жрицы в последний момент все-таки ушли, повинуясь своему закону. Они очень хотели бы остаться, но произошло то, чего они не смогли предвидеть. Их верховную укусила змея, как раз в тот момент, когда она со своими копейщицами направлялась в мой замок – она желала лично присутствовать при рождении этого ребенка и решать его судьбу. Тогда я сочла это хорошим знаком, особенно, когда поняла, что вас двое – мальчик и девочка. Ведуны пришли как раз вовремя чтобы забрать младенца и спасти его от страшной участи, жрицы ни за что бы не оставили его в покое и нашли бы везде, как бы я его не прятала от них. Они и девочку вначале хотели бросить в змеиную яму, но потом их пророчицы сказали, что девочка не будет опасна, если я во всем буду слушаться их. А вот мальчика ждала бы страшная и мучительная смерть в их храме. Они все-таки как-то узнали о нем и желали принести его в жертву. За ведунами, забравшими младенца, тогда устроили настоящую охоту. Но, к счастью, так и не нашли их. Если бы нашли, клянусь, я бы сама села на коня и с мечом в руке отбила бы их у стражи, и пусть бы тогда богини рассудили меня. Я видела однажды в молодости жертвоприношение младенцев в храме Торо. Говорят, некоторые сходили с ума после такого зрелища. Поверьте, это не самая худшая участь, так как несколько лет после того посещения храма я каждую ночь жалела, что она не постигла и меня и не лишила раз и навсегда воспоминаний и снов. И по этому, когда ведуны пришли ко мне и пообещали, что если я отдам им ребенка, то они надежно спрячут его, так, что жрицы никогда не смогут проследить нить его судьбы и схватить, я не раздумывая отдала им его. Я рада, что они не обманули меня тогда, и он жив… Ты был счастлив в своей жизни, сын? – Спросила Зенона, наконец, взглянув прямо в глаза Кенаса. – Если я буду знать, что мое решение той ночью было верным, то я умру спокойно.
– Вы поговорите об этом позже. – Сказала Лекса. – Нам надо собираться.
Но в это время со стороны открытых во двор дверей до них донеслись грохот и крики. Кто-то зло и уверенно колотил чем-то тяжелым в ворота замка.
– Опаньки. – Сказала Лекса. – Приехали. Ну-ка, пошли, посмотрим, кто там к нам пожаловал. Надеюсь, у нас еще есть время.

Они вышли во двор – Ольда, Кенас, Лекса, Зенона и Шерзо, которая уже довольно уверенно держалась на ногах, благодаря то ли снадобью Лексы, то ли собственной недюжинной силе воли. Роск тоже не пожелал прятаться вместе с остальными мужчинами и упрямо шел рядом с матерью, несмотря на ее приказ убираться вон.
– Открывайте именем царицы Шерзо! – неслось с улицы. – Мы ищем бунтовщиц!
– Я скажу, что я здесь, и они не посмеют напасть. – Сказала Шерзо, но Лекса покачала головой.
– С ними та, кого они считают тобой. И сейчас она, уж извини, больше похожа на царицу. Они не разглядят твоего лица сразу, а те, кто их привел, позаботятся, чтобы и не слишком пытались разглядывать. Потом уже будет поздно. К тому же, мы не знаем, сколько среди них человек посвящены в этот заговор. Возможно, среди гвардейцев тоже есть их люди. Нам надо выиграть время и сделать так, чтобы тебя разглядела хотя бы та, кого они взяли для правдоподобия всего этого цирка. Наверняка, там должна быть такая не слишком сообразительная, но честная твоя придворная дама знатного рода и достаточно влиятельная при дворе. И желательно, чтобы она хоть в чем-то усомнилась. Тогда, по крайней мере, она не станет потом так уж уверенно свидетельствовать перед советом, что они здесь атаковали бесспорных врагов короны. Боюсь только, они выбрали для этой цели не самую умную твою подданную. – Лекса сложила руки рупором и крикнула:
– Эй! Не колотите так в ворота. Выбить, не выбьете, а петли заклинить могут. Мы сами вам их с радостью откроем, тут нет никаких бунтовщиц. Но механизм заржавел и так просто не поддается!
От ворот вроде бы отошли, но тот же повелительный голос еще более грозно предупредил:
– Шевелитесь быстрей! Царице Шерзо некогда ждать!
Тем временем Лекса уже проворно лезла на площадку башенки подле ворот, к бойнице в стене. За ней последовала Ольда, а Кенас без лишних слов кинулся в конюшни за их лошадьми.
– Ты сошла с ума? – спросила Ольда, нагоняя Лексу. – В узкой калитке их атаку нам легче будет сдерживать.
– Думаешь, они будут ждать, пока мы перебьем их всех по одной? Когда им станет окончательно ясно, что в калитку так просто не войти, а ворота мы открывать не собираемся, остальные просто полезут на стены. У тебя есть котлы с расплавленной смолой, для защиты и люди для того, чтобы сбрасывать осаждающих вниз? Лучше впустить их всех и сразу. Нападения они от нас не ожидают, думаю, если мы не будем ждать, пока все поймут, что власть переменилась, и представление пошло не по их сценарию, у нас будет неплохой шанс прорваться к лесу. – Сказала Лекса, выглядывая из-за стены. – О! Даже лучше, чем я надеялась. Там всего-то человек тридцать. Это что за войско?
– Почетная гвардия царицы. Не вся, конечно. Видимо, их разделили на отряды и послали на поиски преступниц. Да, судя по всему, они не ожидают встретить тут большой гарнизон, если бы со мной были землячки, проблем бы не было, но в нашем положении и тридцать всадниц – слишком много. В этой гвардии по старой традиции служат дочери обедневших знатных родов и те, кто не может рассчитывать на наследство, так как по закону титулы и все земли рода переходят только к старшей дочери. Тут подобрались веселые девки и отчаянные, видела я их в бою. Но мои Землячки все-таки лучше.
– Верю. Но они сейчас далеко. Придется справляться самим.
– У тебя есть кольцо жрицы Сутры. – Напомнила Ольда. – Не время ли позвать на помощь сестер тумана?
– К чему беспокоить богиню по таким пустякам? – Тряхнула головой Лекса и снова взглянула за стену. – А, вон и их командиры. Среди них черноволосая всадница в крылатом шлеме с высоким плюмажем, должно быть, это и есть двойник нашей царицы. Это все, что я хотела здесь увидеть, спускаемся.
В ворота опять требовательно заколотили. Кенас уже вывел из конюшни четырех лошадей, и они с Роском и старухой поправляли на них седла.
– Как открыть ворота? – Спросила Лекса. – Боюсь, они и вправду заржавели, а надо бы, чтобы эта банда кинулась на нас сразу, всем скопом. Эй, Кенас, не седлай моего коня. – Добавила она, скидывая сапоги. – Я поеду без седла, сегодня мне понадобятся обе руки, придется править ногами.
– Ворота в полном порядке. – Сказала Зенона с ноткой гордости в голосе. – Я не позволяла старой Вете слишком бездельничать все эти годы. Она хоть и пьяница, но простую работу еще вполне способна выполнять. Мы с Роском сами откроем вам, а после спрячемся в замке. – Она усмехнулась. – Тут есть такие тайники, что чужим и в голову не придет туда заглянуть. К тому же, воины сразу погонятся за вами, а мы спокойно уйдем. Не волнуйся за меня, Ольда. – Остановила она пытавшуюся возразить ей дочь. – Я пока еще не собираюсь героически погибать, да и Роска им в обиду не дам. Не говоря уж о том, что хочу как-нибудь при случае рассказать тебе, как вышло, что ты вообще появилась на свет… – С этими словами старуха и ее сын полезли наверх.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 16.02.2011, 22:06 | Сообщение # 91

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
– Держитесь у меня за спиной. – Сказала Лекса своим спутникам. – Я пробью брешь в их строю. А Шерзо пусть едет в середине. Ты хорошо держишься в седле, царица?
Шерзо только презрительно фыркнула.
– Мне хватит и одной руки, чтобы драться!
– Не надо. – Покачала Лекса головой. – Копейщиц среди них нет, это уже хорошо. Надеюсь, мы сумеем пробиться и уйти от них. Вы готовы? – Лекса махнула старухе, ожидавшей ее сигнала, чтобы поднять ворота, и крепко сжала коленями спину своей лошади – обе руки у нее были заняты, так как она прихватила один из мечей, отобранных у наемниц. Кенас и Ольда держались на своих конях чуть позади нее, по бокам от Шерзо, которая гордо глядела вперед и прямо держалась в седле, несмотря на рану и жалкие лохмотья, в которые была одета после пребывания в темнице.

Зенона их не подвела – тяжелые ворота плавно и, главное, довольно быстро начали подниматься, открывая перед ними стройные ряды вооруженных мечами всадниц. Те, увидев, что обитательницы замка собираются драться, несмотря на свою явную малочисленность, с криками ринулись вперед, на безумную четверку, явно решившую покончить жизнь самоубийством. Гвардейцы не слишком усердствовали, так как заранее были уверенны в своей победе и даже слегка сожалели, что данный бой не принесет им славы и чести – слишком неравны силы, а что за доблесть в таком бою?
Но на этот раз они ошиблись. И эта ошибка стоила жизни многим из них. Лекса, издав свой боевой клич, на полном скаку с разгону ворвалась в самый центр атакующих. Ее спутники не отставали от нее, хотя и не понимали еще смысла такого дерзкого маневра рыжей девчонки. Но в следующее мгновение произошло то, чего Кенас в глубине души ожидал, помня об искусстве своей подруги. Мечи Лексы взмыли вверх, на краткий миг сверкнув двумя молниями, и стремительно обрушились на головы врагов. А потом они завертелись в ее руках, слившись в воздухе в два сплошных круга и, казалось, запели что-то в своем причудливом танце смерти так, что невозможно было глазом уследить за их мельканием. Клич ярости сменился воплями боли и ужаса, ибо всегда пугает непонятное и непостижимое, и кровавый дождь брызгами окропил лица людей и морды взъяренных коней. Рыжие волосы, как штандарт полка развевались над полем битвы и там, где они проносились, оставался кровавый коридор, а потерявшие седоков лошади шарахались в стороны, волоча за собой изрубленные тела своих всадниц. Следом за неистовствующей Лексой неслись на своих конях Кенас и Ольда, довершая начатое ею дело и заслоняя от случайного удара царицу. Шерзо, потрясенная и восхищенная, наблюдала за всем происходящим широко открытыми глазами на бледном строгом лице. Вчетвером они ворвались уже в самую середину строя гвардейцев и прокладывали себе дорогу среди стремительно теряющих уверенность в легкой победе и собственном превосходстве врагов. Некоторые из всадниц уже смешали ряды атакующих, подаваясь назад и не желая встречаться с сокрушающими все вокруг мечами Лексы, которые, без сомнения, не могли быть оружием простых смертных и казались им божественной карой, внезапно обрушившихся на них за неведомые грехи. А она все неслась вперед и вперед верхом на сером в яблоках жеребце, свободно бросив поводья и направляя его одними коленями, сидя в невиданной здесь манере – без седла, с ногами, поджатыми так, что ее голые пятки жестко упирались в лошадиный круп. Собственно говоря, это уже был не бой, а, скорее избиение, так как гвардейцы, деморализованные и подавленные этим нечеловеческим натиском даже уже почти и не пытались противостоять своей смерти.
Ольда, пьянея от боя и близкой победы, издала боевой клич Землячек. И внезапно где-то впереди ей откликнулось несколько десяток глоток, сразу же перекрывая все прочие шумы и крики. Ряды нападавших окончательно и бесповоротно дрогнули, ломаясь, их строй безнадежно рассыпался, и всадницы кинулись в стороны, а навстречу отважной четверке вылетели серые в яблоках кони. Впереди всех, привстав в стременах, неслась Руди.
– Ольда! – Закричала она, увидев свою атаманшу. – Мы здесь!
– Где их предводительницы? – В ответ ей взревела Ольда, не успев даже удивиться и обрадоваться неожиданной подмоге. – С нами царица, во дворце измена! – Поспешно крикнула она, объясняя своему верному войску все. Или почти все. Во всяком случае, как оказалось, вполне достаточно.
Землячки, не вдаваясь в дальнейшие подробности и оценив взглядом диспозицию, стремительно развернули своих коней и арканами принялись ловить окончательно растерявшихся врагов. А Руди и еще пять женщин вместе с ней, по приказу своей атаманши, окружили Шерзо, надежно взяв ее в плотное кольцо и отгородив от возможных опасностей.
Лекса тоже рванулась куда-то в сторону, но вскоре появилась снова, волоча следом за собой за волосы ту черноволосую девицу в царских одеждах, что изображала Шерзо. Похоже, она просто сдернула ее с седла, так что ноги женщины тащились по земле, а черные роскошные волосы были намотаны на кулак рыжей. Ее пленница отчаянно и жалко вопила на всю округу, забыв всякое достоинство, похоже, Лекса чуть не сорвала ей кожу с головы. Повязка, до этого скрывающая лицо самозванки, сбилась на сторону, и стало видно, что под ней нет никакой раны. Как и говорила Зенона, лицо подмены было совсем не похоже на красивое лицо молодой царицы.
– Вот и твой двойник. – Усмехнулась Лекса, бросая свою пленницу к ногам лошади Шерзо. – Забавляйся.
Самозванка проворно встала на четвереньки и попыталась юркнуть в сторону, но смеющиеся Землячки загородили ей путь своими конями.
– Тю. – сказала Руди, рассматривая грубую, явно неблагородную, физиономию с заметными следами старых оспин. – Это что у нас такое? Я бы на месте ее величества сильно обиделась уже за одно это – могли бы и посимпатичней кого-нибудь подобрать. Что с ней будем делать?
– Свяжите ее хорошенько и следите, как за собственным гаремом. – Распорядилась Ольда. – Нам с ней потом еще потолковать надо будет.
Шерзо только презрительно скривила губы:
– Она всего лишь овца, предназначенная на убой. Думаю, ее убили бы сразу же, как только отпала надобность в этом маскараде. Где Гатра? Уверена, именно она главная в их заговоре.
В это время к ним подъехали еще три женщины, плетками гоня перед собой высокую широкоплечую тетку в дорогих одеждах. Впрочем, эти одежды были уже сильно порваны, а руки пленницы связаны у нее за спиной крепким ремешком. Она все еще пыталась сохранять гордый и надменный вид, хотя на ее довольно простодушной физиономии было написано полное недоумение, чего не скрывали даже свежий налитой синяк под глазом и разбитая губа.
– Феона? – Удивленно вскинула брови Шерзо. – И ты с ними за одно?
Феона весьма глупо хлопая глазами и приоткрыв рот, уставилась на царицу.
– Шерзо? – Спросила она довольно растерянно. – Что с твоей одеждой? И у тебя же было разорвано лицо? И почему тут землячки? Ты же сама еще вчера приказала отправить их восвояси и разгромить замок подлой Зеноны… Почему ты теперь с этими? – Она оглянулась на забрызганную кровью Лексу и скалящихся землячек.
– Вот твоя Шерзо! – Рванула царица за плечо самозванку, разворачивая ее лицом к Феоне. – Предательница! – Разгневанная царица ударила свою незадачливую подданную ногой в лицо так, что та упала навзничь.

Тут из леса с гиканьем вылетели новые всадницы. Судя по всему, это был еще один вооруженный отряд гвардейцев, посланный мнимой Шерзо на поиски разбойниц, якобы напавших на нее. Впереди них на мощном широком жеребце скакала грузная, крепко сбитая женщина лет сорока в богатых латах и серебряном шлеме. Увидев, что отряд их однополчан разбит на голову, она гортанно крикнула, призывая своих воинов в атаку.
– Толена! – Вскричала Шерзо, завидев ее. – Сдавайся, предательница!
– Царица? – Растеряно спросила та, опуская свой уже поднятый перед атакой меч и взмахом руки останавливая своих гвардейцев. – Почему ты называешь меня предательницей?
– Она-то как раз осталась верна тебе. – Раздался сзади насмешливый старческий голос. Оказывается, это Зенона, поняв, что враги разбиты, спустилась с крепостной стены и подошла поближе к победительницам. За ее плечом стоял верный Роск, упрямо не желающий отставать от матери. Зенона как-то слишком вызывающе глядела на вновь прибывшую, та отвечала ей хмурым настороженным взглядом. Чувствовалось, что эти женщины слишком хорошо знают друг друга. И не испытывают от своей встречи большой радости. Впрочем, в словах Зеноны звучало хоть и насмешливое, но уважение.
– Заговорщицы больше всего боялись именно Толену. Говорили, что она умна, беспощадна и предана тебе, и ее будет трудно обмануть. Все-таки они и тебя обвели за нос, а старая лиса? – Обратилась она к самой Толене. – Как же это ты поверила, что девчонка какой-то ремесленницы и есть твоя обожаемая Шерзо?
– С каких это пор моя верность тебе нуждается в подтверждении старой сторожевой суки подлой Каиры? – Нахмурилась Толена, отворачиваясь от Зеноны и демонстративно обращаясь только к Шерзо.
– С тех самых пор, с каких собаки из моей собственной псарни кусают кормящую их руку. – Хмуро ответила ей царица. – Гатра с сестрами замыслили против меня заговор. Если бы не Ольда и ее землячки, я бы уже сегодня была подло убита ими в замке Зеноны. Как не странно, старая интриганка на этот раз не пожелала им помогать, хоть и рисковала при этом собственной жизнью. А ты и не заметила, что империей целых три дня правила какая-то подлая холопка!
– Понятно. – Сказала Толена, подъезжая к ним поближе. Она не выражала слишком большого удивления, только задумчиво разглядывала самозванку в одеждах Шерзо, которая испуганно поскуливала под ее тяжелым взглядом в крепких руках землячек. – Что-то я заподозрила, конечно. Удивилась, почему ты все время молчишь и передаешь все свои распоряжения только через Гатру. И что это за нападение на охоте? И с чего это вдруг все они никак не могли указать точного места, где у них случился бой с разбойницами? Неужели все эти отважные воины так перепугались и растерялись? А потом они нас послали в одну сторону, а сами поехали в другую, да еще Феону с собой прихватили, хотя раньше-то вся эта компания, да и ты сама, ее особо не жаловала. Наша Феона, конечно, смелая баба и честная, это всем известно, но дура, прости уж за грубое слово, непроходимая, даром, что ее мать приходится родной дочерью сестре моей матери. Но то, что они тут такое воровство замыслили, и я, признаюсь, в уме не держала, уж больно дерзко. Рассчитано точно – трудно догадаться, что кто-то решится так нагло притащить во дворец какую-то девку вместо царицы. Рискованно уж очень, в любой момент кто-нибудь мог заподозрить подмену. Однако же, именно по этому у них все и получилось. Все-таки, я чувствовала, что дело тут нечистое, и решила проследить, куда это они поехали. А тут, в селении неподалеку, мне сказали, что отряд землячек только что пронесся в сторону замка Зеноны, а я знала, что ты сама их накануне велела отправить домой и на игры в этом году не допускать. И Ольде, если она ко двору явится, в аудиенции отказать. Еще удивлялась, с чего бы это вдруг ты так на них прогневалась? Кто-то не с большого ума присоветовал, уж прости меня, глупость-то такую. Уж больно рискованно так вот, с плеча-то рубить. Давно бунтов в империи что ли не было? Если это из-за того, что похищена Ликия, так землячки-то тут причем? Вроде речи о том, что они в это дело замешены не шло. А ведь Ольда может стать очень опасной, если задеть ее гордость. Ну, я и поспешила следом, поглядеть, что тут происходит? – Толена развернулась к своему отряду и рявкнула так, что задрожали листья на деревьях:
– Три меры серебра той, кто схватит Гатру и ее сестер. Да пусть простые гвардейцы, ведомые ими, смело возвращаются из леса и присоединяются к нашему отряду. Царица уже знает, что их подло обманули!
Гвардейцы, пришедшие с Толеной, довольно зашумели и скрылись в лесу. А землячки собрались подле Ольды и царицы. Кое-кто из них вел с собой пленных, но все это были простые воины из царской гвардии. Все они еще не поняли до конца, что же тут произошло, но когда видели царицу и Толену подле нее, спокойно останавливались, ожидая решения своей участи. Впрочем, вины никакой за собой они не чувствовали, так как только повиновались приказам своих командирш и той, кого они считали царицей, так что и наказывать их было не за что.

– Ну и бойню вы здесь устроили. – Покачала головой Толена, оглядывая поле боя. – Сколько хороших девок полегло за зря. Опоздала я.
– Трое против тридцати. – Сказала Шерзо с усмешкой. – И один из них мужчина. Я ранена, и они мне, честно говоря, не дали даже взмахнуть мечом. Если бы у меня во время войны была хотя бы сотня таких бойцов, все кончилось бы не за десять лет, а за десять дней.
– Да что ты говоришь? – Изумленно хлопнула себя по бокам воевода. – Это сделали всего двое воинов и мужик? – Она посмотрела в сторону Лексы, Кенаса и Ольды. – Никогда бы не поверила, что такое возможно. Ба, да этот парень – вылитая Ольда. Да, жаль, что я не видела этот бой своими глазами, было бы что вспомнить на старости лет… Ну и что теперь будем делать?
– Возвращаемся в замок Зеноны и там все решим. – Сказала Шерзо. – Надо достойно похоронить Ликию, она славно сражалась рядом со мной. Ее тело осталось в той темнице, где нас с ней держали. Да и поесть совсем не помешало бы. Зенона, помнится, обещала накормить меня славным обедом. Еще до того, как все это случилось. В ее подземелье я проголодалась, как волчица, хотя ее парень и подбрасывал нам время от времени еду и вино тайком от преступниц.
Несмотря на то, что возбужденная славной победой царица держалась все еще бодро, чувствовалось, что ее силы уже на пределе. Толена, видимо, поняла это, глядя на бледное измученное лицо своей госпожи, и поспешила выполнить ее пожелание. Однако их остановили крики воинов. Гвардейцы, посланные Толеной в лес, волокли к ним одну из заговорщиц, Имру, сестру Гатры.

– Где твоя сестра? – Спросила Шерзо у избитой и брошенной к ее ногам пленницы. – Возмездие настигнет ее рано или поздно, ты и сама знаешь, как богини мстят предательницам. А вы изменили не просто своему слову и присяге, вы предали законную правительницу империи.
Имра гордо вскинула голову и презрительно взглянула в глаза преданной ею госпоже. Она уже поняла, что терять ей нечего, пощады не будет и, надо отдать ей должное, не стала униженно умолять о прощении.
– Царица! – Насмешливо процедила она сквозь разбитые губы. – Какая же ты царица, девчонка, сбежавшая из дворца от строгой тетушки? Если бы Каира была чуть поумней и сама же не восстановила против себя почти все могущественные кланы, ты бы теперь и думать не смела о троне. Если бы богини признали твое право на царство, они бы вернули тебе Тагру!
Шерзо побелела от гнева и схватилась было за меч, но тут ее окликнула Лекса.
– Эй, твое величество. – Сказала она, подъезжая к месту действия. – Совсем забыла с этими вашими разборками… Тебе привет от старшей сестры. Она уступает тебе свое право на трон и просила меня отдать тебе вот это. – Лекса сняла через голову амулет, отданный ей новой царицей Ариев, и протянула его Шерзо. – По-моему, он тебе пойдет.
Внезапно луч появившегося в этот момент из-за туч солнца, упал на тусклый от времени и грязи металл. И тут же сверкнул ослепительным светом, отразившись от него. Чудесным образом медальон в руках молодой царицы очистился, преобразился и засиял каким-то удивительным, невиданным светом, исходящим как будто из него самого. Вздох восхищения и восторга волной прошел по толпе воинов. Шерзо подняла Тагру, засиявшую у нее в руке, над головой.
– На колени! – Прогремел над поляной восхищенный и взволнованный голос Толены. – На колени перед законной царицей Ситалинии! Тагра вернулась!
И тотчас же все поспешили спешиться и опуститься на одно колено, склоняя головы перед торжествующей свою новую победу Шерзо. Лекса переглянулась с Кенасом, и они тоже последовали общему примеру.
Внезапно что-то пронзительно и зловеще зазвенело в наступившей внезапно тишине над головами коленопреклоненных воинов. И прежде чем кто-либо успел что-то понять, в грудь царицы глубоко вонзилась оперенная стрела, и Шерзо, не разжимая ладони со все еще светящейся Тагрой, упала с лошади прямо на руки отчаянно и горестно закричавшей при этом Толены.
С яростным воем, не дожидаясь приказа своих командиров, толпа разъяренных воинов кинулась в чашу, туда, откуда к их царице прилетела подлая смерть. Над Шерзо склонились те, кто был поблизости от нее. Толена плакала, даже не стесняясь этой своей слабости и размазывая по щекам слезы большой грубой ладонью. Внезапно царица открыла глаза и, с трудом поворачивая голову, поглядела вокруг.
– Ольда! – Слабеющим, но все еще решительным голосом позвала она. – Ольда, подойди скорее, у меня мало времени.
– Да, моя госпожа, я здесь. – Сказала атаманша Землячек, придвигаясь поближе к ней.
– Дай мне руку.
Ольда поспешно взяла умирающую царицу за руку.
– У меня нет дочерей. – Тихо, но твердо проговорила та. – Ты царского рода и по праву достойна трона Ситалинии. Возьми. – Последним усилием Шерзо вложила в ладонь Ольде так дорого и так поздно доставшийся ей самой талисман и закрыла глаза. Ее тело вздрогнуло последний раз и обмякло на руках обезумевшей от горя воеводы Толены. Ольда расширенными глазами глядела на по-прежнему ослепительно сияющую уже у нее на ладони Тагру.
– Нет. – Проговорила она, наконец. – Нет, я не хотела этого. Не так.
Толена оторвала взгляд от мертвого лица Шерзо и покачала головой.
– Так хотела она. И богини. – Серьезно и уверенно сказала воевода. – Значит, это и есть твоя карма. Прими ее с честью. – Она бережно положила тело черноволосой красавицы на землю и поднялась с колен.
– Да здравствует новая царица Ситалинии, Ольда! – Торжественно проговорила Толена и, встав на одно колено перед опечаленной Ольдой, положила к ее ногам свой меч. – Прими мою жизнь и мой меч, светлейшая!


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
СычикДата: Среда, 16.02.2011, 23:28 | Сообщение # 92
Полусотник
Группа: Дворяне
Сообщений: 810
Награды: 0
Репутация: 2443
Статус: Offline
Плюсики ставить пока еще не разрешают. sad
Поэтому я буду выражать восторг малоинформативными сообщениями. smile
Спасибо большое за продолжение. Все интереснее сюжет заворачивается. Жду с нетерпением, что же будет дальше. smile



Я - ангел. Только жить приходится в мире с дрянной экологией.
Cообщения Сычик
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Понедельник, 21.02.2011, 02:52 | Сообщение # 93

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Тело царицы торжественно внесли в ворота замка Зеноны. Посланные вперед воины уже выносили из мрачного подземелья ее верную подругу, Ликию, что умерла там от ран, не дождавшись помощи. Мужчины Зеноны обмыли оба тела, завернули их в самые дорогие ткани, что нашлись в сундуках и кладовых замка, и положили на носилки. Десять воинов, сменяя друг друга по дороге, должны были на плечах нести их на специальных погребальных носилках в царский дворец, чтобы похоронить на третий день с должными почестями. Толена со своим отрядом и остатками разгромленного отряда Гатры поскакали вперед – приготовить в царском дворце все необходимое для обряда погребения старой и встречи новой царицы.
Гатру, как и ее вторую сестру, Дору, поймали разъяренные гвардейцы. Трех заговорщиц не убили только по тому, что Ольда, по просьбе Толены, приставила к ним надежную охрану и велела беречь их, как зеницу ока.
– Кровь убийцы – лучший подарок при проводах в царство Торо. – Сказала воевода с мрачным торжеством. – К тому же, я еще хочу побеседовать с ними по душам в царских казематах. Сдается мне, все это дело втроем им было не осилить. Так что надо проследить, чтобы никто не заткнул заговорщицам рот раньше времени. К сожалению, сейчас я вынуждена сомневаться и в каждой из тех, кто был рядом с Шерзо в последнее время. Так что, пока не буду уверена, что все заговорщицы и их пособницы схвачены, рассчитывать можно только на твоих верных землячек, царица. – Она хмуро поглядела на Руди, которой Ольда поручила отобрать десять женщин и сопровождать Толену и пленниц. – Не подпускайте к ним близко никого, кроме меня и царицы. Головой за их жизнь отвечаете!
Воинов, убитых во время битвы, тоже требовалось отвезти к их родственникам для погребения по всем воинским обычаям, так как они честно сражались за свою царицу, и не их вина была в том, что Гатра с сестрами обманули их. Лекса лично проследила, чтобы всем им было оказано должное уважение. Она хмуро смотрела, как их тела укладывают на телегу, и только недовольно морщилась, когда кто-нибудь подходил, чтобы выразить свое уважение ее боевому искусству.
– Ты, кажется, не рада своей победе? – Спросила ее Ольда, проходя мимо.
– Сегодня я убивала невиновных. – Хмуро ответила Лекса. – Они не заслужили смерти.
– Ты же сама сказала, что у нас нет другого выхода. – Пожала плечами новая царица. – А они все принимали присягу и выполняли свой долг. Никто не виноват.
– Знаю. – Вздохнула Лекса. – Если бы мы попытались вступить в переговоры, то потеряли бы драгоценное время. Мы же не знали, что Руди с землячками уже близко, а на подходе и Толена со своим отрядом, которая уже что-то заподозрила и не станет слепо верить лже-Шерзо. Зато, в любой момент могло появиться подкрепление в лице не таких догадливых, как воевода, придворных или откровенных сторонниц заговора. Так что, ничего не изменишь, и говорить тут больше не о чем. Но я имею право хотя бы не радоваться тому, что проливала их кровь.
Ольда покачала головой:
– Ты опять меня удивляешь. Впрочем, я, кажется, уже начинаю к этому привыкать.
– И правильно делаешь. – Усмехнулся Кенас, который стоял тут же. Он не лез к Лексе с разговорами, хотя сам был вполне согласен с Ольдой, так как не видел ничего особенного в гибели воинов. В конце концов, они сами выбрали свою судьбу и погибли в честном бою.
– С тех пор, как мы с ней знакомы, мне пришлось забыть об удивлении. Пожалуй, я начну удивляться, если не произойдет ничего удивительного.

Ольда с землячками и Кенас с Лексой задержались в замке Зеноны дольше всех, они уезжали последние. Новая царица не должна явиться во дворец раньше, чем туда будет доставлено тело ее предшественницы, такова традиция, а его несли на плечах пешие воины, так что торопиться было некуда.
Мать Ольды категорически отказалась ехать с ней во дворец, несмотря на попытку дочери уговорить ее.
– Стара я стала для дворцовых интриг. – Сказала надменная старуха, качая головой. – Мое время уже давно ушло, да и нынешний двор на такое мое возвышение посмотрит косо. Среди твоих соратниц у меня слишком много врагов, их раны еще не зажили. Ну, а в моих материнских советах ты никогда не нуждалась, думаю, и на троне прекрасно обойдешься без них. К тому же, боюсь, если мы с тобой будем долго находиться слишком близко друг от друга, то снова поругаемся и, так как ты теперь законная правительница Ситалинии, то для меня это может окончиться еще более суровой опалой, чем была до сих пор. А вот Роска возьми с собой и как следует озаботься о его будущем. Он еще слишком молод, чтобы хоронить себя в этом склепе…
Роск, который все время вертелся подле матери и сестры, пользуясь тем, что в общей суматохе никто не гнал его прочь, на мужскую половину, при этих ее словах упал на колени:
– Не гони меня, матушка! – Воскликнул он, хватая Зенону за руки. – Разве я прогневал тебя чем-то?
Зенона поглядела на него с тихой грустью, вздохнула и погладила по склоненной голове.
– Ты всегда был мне утешением, сын. – Печально сказала она. – Единственным утешением. Но я должна быть уверена, что твое будущее обеспечено. Я хорошо знаю Ольду, хоть она и никогда не была слишком почтительной дочерью, но если она даст мне слово, то сдержит его. Ты же дашь мне слово, устроить его судьбу? – Повернулась она к новой царице. – Я знаю, что многие готовы будут посмеяться над этой моей слабостью, но я уже могу позволить себе не обращать внимания на пересуды придворных насмешниц. Слишком долго скрывала я в своем сердце боль о своих детях… Пожалуй, пришло время рассказать кое-что тебе и твоему брату. – Она повернулась к Роску. – Иди, собирай свои вещи, ты поедешь с царицей, это решено. Мой рассказ не для мужских ушей. – Зенона повернулась к Кенасу и усмехнулась. – К тебе это не относится. Сегодня я увидела, что ты воин. И больше женщина, чем многие, которых я знала…
Кенас без улыбки кивнул своей вновь обретенной матери. Хотя для его ушей этот комплемент и звучал несколько сомнительно, но он прекрасно понял, что она хотела сказать.
Лекса решительно тряхнула рыжей головой.
– Позволь и мне присоединиться к твоим детям. Не сочти это пустым любопытством, но мне тоже необходимо услышать твой рассказ о прошлом, возможно, он прольет свет и на наше общее будущее…
Зенона приложила руку к сердцу и торжественно поклонилась ей.
– Любое желание столь славной жены, закон для меня. Я горда, что на старости лет удостоилась чести принимать тебя в своем доме. Если бы мне было лет на двадцать меньше, чем сейчас, я бы на коленях умоляла тебя взять меня в оруженосцы, чтобы учиться твоему искусству. Никогда раньше еще не доводилось мне видеть что-либо подобное той битве, что была сегодня у ворот замка.
– К тому же, Кенас ее мужчина. – Улыбнулась Ольда. – Так что она не совсем посторонняя в нашей семье.
– Это честь для нас, и счастье для моего сына. – Кивнула головой старуха. – Теперь я уж точно буду спокойна за его судьбу. Пойдемте в ту комнату, где я провела все эти годы. – Она поманила их за собой в глубь замка и, после недолгого путешествия по роскошным залам, ввела в большую светлую библиотеку, всю заставленную высокими стеллажами с фолиантами в богатых кожаных окладах, аккуратно расставленными в идеальном порядке. Свободным от книжных полок здесь было только небольшое пространство возле узкого высокого окна. Из мебели там стояли резной стол красного дерева, высокое кресло и широкая скамья, на которой, как видно, хозяйка и спала. На столе стоял массивный серебряный прибор для письма, лежали перья и тонкие ножички, для их чинки. Медный подсвечник на три свечи, единственные во всей зале источник искусственного света, был весь закапан оплывшим воском.

– Эти книги собирали наши славные предки. – Сказала Зенона, вводя своих гостей в это святилище. – Моя мать, ваша бабка, на старости лет тоже, бывало, частенько сиживала здесь за чтением. Пока я была еще молода и сильна, это ее занятие казалось мне странным и бесполезным, но после проигрыша в войне и опалы, что-то потянуло меня именно сюда, в это вместилище древних рукописей. И они, кроме Роска, стали моими единственными спутниками в этом изгнании. Все знали, что старая Вета, единственная из всей свиты, не покинувшая меня в опале, горькая пьяница, а я после поражения Каиры, тоже какое-то время пыталась утопить свою тоску и горечь в бутылке. – Усмехнувшись, сказала Зенона, приглашая гостей присесть подле стола на скамью, в то время, как сама привычно опустилась в кресло напротив них. – Я позаботилась, чтобы все думали, что так оно с тех пор и продолжается. Я сама всю жизнь плела интриги при дворе и прекрасно понимала, что моя жизнь в смертельной опасности, пока там не будут уверены, что старая Зенона окончательно потеряла разум и волю к жизни. Хотя мне самой и не очень-то дорога была эта жизнь, но Роск заставлял заботиться о ее продлении. В случае моей смерти, его не ждало ничего хорошего, а он был последним из моих детей, кто еще оставался со мной. Правда, я написала завещание, в котором просила тебя, Ольда, принять его в твой дом, но боялась, что оно попадет к тебе слишком поздно. Да и не знала, как ты к этому отнесешься. Ведь его уже, скорее всего, не удастся удачно пристроить в мужья к какой-нибудь доброй женщине. Парню недавно минуло тридцать, боюсь, он уже слишком стар для этого. Да и пребывание в гареме у Каиры надломило его. Когда он надоел ей, а она, когда не развлекалась с женщинами, предпочитала совсем зеленых юнцов, тех, у кого еще пух на щеках не требует бритвы, я выкупила его у нее и привезла сюда. Мальчишка в то время был, как настоящий волчонок. Один из моих мужей как-то попробовал обнять его по-дружески, утешая, так Роск жестоко избил его. Решил, что тот хочет залезть к нему под халат. Мне стоило много сил, чтобы парень, наконец, почувствовал себя здесь в безопасности. А ведь когда-то его воспитывали в любви и ласке. Но даже своих старых дядюшек, тех, кого знал с детства, он первое время встретил в штыки… – Зенона вздохнула. – Наверное, я сделала глупость, что поддалась своей слабости и не отправила его в храм Луны, как того мальчика, что родила за год до него. Да и потом, признаюсь, устраивая его судьбу, больше думала о престиже семьи, чем о его будущем. Ведь я могла бы в то время приискать для него хозяйку попроще и поспокойней, чем Каира. Какую-нибудь добрую женщину, у которой достаточно средств, чтобы содержать трех-четырех мужей. Она была бы горда оказанной ей неслыханной честью, хорошо обходилась бы с мальчишкой из такого знатного дома, да и мне потом служила верой и правдой… Но тогда сплетницы при дворе сразу же стали бы говорить о том, что с моим сыном что-то не в порядке. Он оказался так дурен собой или болен, что я не решилась предложить его в гарем царице или придворной даме равной себе по положению… Не могла же я, Зенона Гордая, допустить такого! Твоя бабка всегда говорила мне, что у нас в роду два порока – излишняя гордость и чадолюбие. Так оно и получилось. Все мои беды произошли как раз из-за этого. Ведь именно гордость не позволила мне испугаться последствий и не допустить того святотатства, что совершилось в этом доме много лет назад. Ведь мне-то, в отличие от многих, всегда было известно, что проклятие Веда на самом деле существует, и лучше придать ведуна пыткам или убить, чем надругаться над ним, принявшим обет, как над обычным мужчиной. Но из проклятой гордости я не смогла показать своим приятельницам свою слабость. Если бы я прислушалась к голосу своего сердца и разума, то остановила бы их, и сама не стала бы принимать участие в этой забаве. В конце концов, у меня в гареме всегда было полно хорошеньких мальчишек, а этот бородатый странник стал просто очередным развлечением для нас. Правду сказать, он был еще не стар и весьма хорош собой. Не знаю, что заставило его прийти в замок в поисках ночлега, иногда я думаю, что его тоже вела судьба…
Его приняли на мужской половине с разрешения моей управляющей. Она оказалась благоразумнее меня, да и я бы в другое время предпочла закрыть глаза на этого странного пришельца, сделав вид, что просто не знаю о его присутствии. Но в тот день в замке у меня было в гостях с десяток приятельниц, таких же молодых повес и бесшабашных рубак, какой в те времена была и я. Мы здорово выпили, и одна из моих гостьей случайно увидела ведуна. Она со смехом притащила парня в общий зал и предложила нам всем по очереди развлечься с посланником лесного бога. Почему-то, это всем показалось забавным. Вино и не желание отстать от товарищей затуманило нам разум. Когда с парня сорвали одежды и бросили на ложе, он стал совершенно безучастен ко всему, что с ним делали. Он не просил нас о пощаде и не пытался оттолкнуть наши руки, а утром, с первым лучом солнца, умер. Сам, мы не собирались его убивать. Многие из нас уже протрезвели к тому времени на столько, что сами испугались сделанного и стали говорить, что парню надо бы хорошо заплатить и отпустить с миром, чтобы он не держал на нас зла. Но он не мог жить, такова была воля его бога, и с рассветом он внезапно перестал дышать, прямо у нас на глазах. Я не видела никогда раньше ничего подобного, хотя и слышала о таком.
Признаюсь, все мы были испуганны этим, но еще не понимали до конца, что сделали. А вскоре все и началось. Все мои подруги, те, что были тогда в замке и участвовали в этом, умерли одна за другой от непонятной и страшной болезни. Вначале думали, что это какой-то мор, вроде чумы или холеры, но никто из их близких, бывших с ними рядом, больше не заболел. Я тоже приготовилась к неминуемой смерти, но, оказалось, что для меня приберегли худшую участь. Болезнь не коснулась меня, но одна за другой стали умирать мои дочери, которые всегда были мне дороже собственной жизни. Я совсем обезумела от горя и не знала, что мне делать и где искать помощи. Болезнь, что унесла их жизни, была неизвестна ни одной знахарке и убивала медленно, но верно, как топор палача.
Когда и младшая, последняя моя дочь, Ларро, слегла с теми же признаками, как и ее сестры, и уже не было надежды на ее выздоровление, я, наконец, поняла, что мне надо делать. Одна, пешая, без оружия и свиты, я пошла в лес. Я не знала, где искать ведунов, и просто бродила в чаще, потерянная, почти обезумевшая, я и сама до конца не верила тогда, что найду тех, кого ищу. Я то выкрикивала чудовищные проклятья безжалостному Веду, то умоляла его сжалиться. Я твердо решила, что если не найду помощи в лесу, то умру, лишившись сил, но не вернусь назад. И меня услышали. Когда я уже потеряла всякую надежду, которой, впрочем, почти и не было, из-за деревьев ко мне вышли три седобородых старца. Я упала перед ними без сил, забыв про гордость, истерзанная и готовая к самой лютой смерти. Я умоляла их обменять жизнь моей дочери на мою. Я просила их о самой страшной пытке во искупление моего греха перед их богом, но они предложили мне иное. «Ты согласна искупить свой грех смертью. – Сказали они. – Но сможешь ли ты искупить его жизнью? Если ты согласишься совершить святотатство перед твоими богинями и привести в мир новых царей, твоя дочь выживет, но знай, что за это тебя никогда не простят твои богини, и искупление за этот новый грех ляжет на всю твою жизнь». Тогда я даже не до конца поняла, чего они от меня хотят, но согласилась, не раздумывая. Дальнейшее я помню очень хорошо, много раз это воспоминанием ночными кошмарами возвращалось ко мне, но тогда это было больше похоже на сон.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Понедельник, 21.02.2011, 03:04 | Сообщение # 94

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Один из ведунов дотронулся до моего лба, и я провалилась в забытье, как будто выпила зелья забвенья. Очнулась я уже в каком-то странном месте, похожем на огромный круглый зал, высеченный в камне. Высоко над головой в черно-синем небе сияли звезды, и блестело узкое лезвие молодого месяца. Вначале мне показалось, что это потолок зала так искусно расписан неведомыми мастерами, но вскоре стало ясно, что вместо потолка в этом помещении только небесный свод. Внизу почти не было света, кроме одного небольшого факела на специальной подставке в самом центре зала. При его довольно слабом мерцании было видно, что стены украшены какой-то мозаикой из драгоценных камней и золотых и серебряных пластин, и поднимаются высоко вверх, как своды огромного круглого колодца, но разглядеть роспись было почти невозможно. А в центре зала, вокруг подставки с факелом, в каменном полу тихо плескался бассейн с водой. Откуда-то, как будто с небес, звучала музыка, похожая на пение волшебных птиц или шепот наяд, одуряюще пахло какими-то диковинными травами или цветами. Я лежала на самом краю этого самого бассейна обнаженная и опустошенная. В тот момент я совершенно не помнила, кто я и зачем здесь очутилась. Даже тревога о смертельно больной дочери, оставшейся дома, ради жизни которой я и искала в лесу слуг Веда, покинула мое сердце. У меня вообще не было воспоминаний, тревог и забот. Я была, как новое только что родившееся существо, без прошлого и будущего. Рядом со мной, прямо на полу, стояла чаша с незнакомым, но необыкновенно соблазнительным питьем. К тому же, мое горло пересохло и безумно хотелось пить, не важно, воды или вина. Подчиняясь не рассудку, а единственно нестерпимой жажде, внезапно овладевшей мной, я жадно и без раздумий припала к этой чаше с неведомым напитком и сразу почувствовала, как все мое существо наполняется восторгом, силой и нечеловеческим желанием, притупляющим все остальные чувства и мысли. Когда же, наконец, я подняла глаза от чаши, которую осушила до дна, то увидела на той стороне бассейна мужчину. Он не был похож ни на одного из тех, кого я видела до сих пор – высокий, с меня ростом, могучий, похожий на сильного зверя, с бугристыми мускулами на руках и ногах и так же бесстыдно обнаженный, как и я. В его глазах не было страха или смущения, а только такое же, как и у меня, безумное, всепоглощающее желание. Он засмеялся, встряхнул гривой светлых, отливающих золотом в неярком лунном свете волос, струящихся по его плечам и груди, как золотые нити, и бросился в воду бассейна. Я потеряла голову от вида его обнаженной плоти и, кажется, с воем и визгом рванулась навстречу ему. Мы встретились посередине, в воде, и жадно набросились друг на друга. Это больше было похоже на борьбу, чем на ночь любви. Мы оба слишком сильно жаждали власти друг над другом и не желали уступать первенства. Но никогда раньше я не испытывала такого восторга и такого наслаждения, как с этим порождением ночного леса. Мы падали в изнеможении и кидались друг на друга вновь, и казалось, время над нами остановилось. Не знаю, сколько прошло – вечность или краткий миг, в тот момент я желала только, чтобы это великолепное безумие продолжалось бесконечно, но небо над нашими головами, наконец, стало светлеть, и с первыми лучами солнца факел сам собой потух. Как только последние искры его огня растаяли, я опять провалилась в небытие.
Я очнулась на той же поляне, где встретила старцев. Я была в своей собственной одежде, будто и не снимала ее, над деревьями ярко светило утреннее солнце, все происшедшие уже казалось мне сном, но желание, нестерпимое и никогда ранее не испытываемое, все еще распирало меня, однако ко мне уже вернулась память о том, кто я, а вместе с ней и тревога за дочь. Ведуны стояли надо мной, казалось, в тех же позах, что и накануне. Они как-то печально глядели на меня и качали головами.
«Ты сама выбрала свою судьбу. – Сказал старший из них. – Теперь тебе не будет покоя, и ни один из мужчин этого мира не сможет удовлетворить твою жажду. А жрицы Торо украдут твое сердце. Это и будет твое искупление. Но от этой ночи родятся двое младенцев. Великие воины, достойные царства. Девочку мы оставим тебе, она принадлежит этому миру, а мальчика заберем. У него иная судьба. Но они еще встретятся. И тогда горе вашему миру и вашему царству».
Я почти не понимала, что они говорят, так как в моей голове все еще звенела музыка той ночи. Как пьяная, я встала и побрела домой. А возле самых ворот замка мне в левое плечо впилась змея. Не знаю, откуда она появилась там, должно быть, упала с дерева. Но почему-то я точно знала, что не умру от ее яда, ведь мое искупление только начиналось…
И, правда, ее яд не убил меня, но наполнил мое сердце. И с тех пор ненависть, похожая на безумие, стала моим проклятием. Именно она вела меня по жизни и управляла всем, что я делала. Она отдалила от меня и вас с Ларро, которая пожертвовала для меня своей жизнью, дав обет Торо. Ведь после посвящения это была уже не моя дочь и не твоя сестра. Ты тоже ушла от меня, не приняв мою новую сущность, в друзьях я больше не нуждалась. И только после опалы, когда все, казалось, окончилось для меня, пришло успокоение. Тут, среди старинных книг, проклятие, наконец, покинуло меня. Торо не знает жалости и не отпускает свои жертвы просто так. Но я уже не нужна ей, я почти что мертва. Поэтому я хочу, чтобы ты забрала Роска – мне уже не долго ждать смерти.
И все же, несмотря ни на что все это время, сердце мое переполняла любовь к вам, моим детям. Я злилась на тебя, Ольда, но и гордилась тобой, даже когда мы были врагами. Ты всегда была своенравной девчонкой и прекрасно могла постоять за себя, даже передо мной, твоей матерью. Я знала, что рано или поздно ты займешь достойное тебя место. Ларро, хоть и обращенная в жрицу Торо, была рядом, а вот мальчики… Они разрывали мое сердце. Особенно тот, которого забрали ведуны. Они сказали, что мне не о чем беспокоиться, мой сын будет жить, но не в этом мире. Я всегда надеялась, что они сдержат свое слово, но до сегодняшнего дня в глубине души боялась, что они просто принесли его в жертву своему богу и верят, что он живет в его призрачном царстве. – Зенона поглядела на Кенаса с нежностью и печалью. – Наверное, тебе трудно считать меня матерью, воин, но, может быть, ты поймешь, что заставило меня отдать тебя им. Ты знал своего отца? Того, настоящего?
Кенас глядел на нее со странным чувством. Он верил и не верил, что эта гордая надменная старуха его мать. Но в его сердце не было зла к ней. Он задумался, прежде чем ответить на ее вопрос.
– Не думаю, что мой отец, тот, кого я всегда считал и буду считать своим отцом, именно тот, кого встретила ты той ночью. – Сказал он. – Мне было четырнадцать, когда все мои близкие погибли, а я стал воином. Но я хорошо помню его. У него были черные волосы, широкая кость, натруженные тяжелой работой руки, он был простым крестьянином. Он не похож на того, светловолосого красавца, которого ты описываешь. Но то место, где все это произошло с вами, очень напоминает мне один храм в моем мире, где я побывал однажды. Возможно, тот человек тоже был жрецом этого храма. Они там все такие – красивые мужчины и женщины с волосами цвета солнца и совершенными телами полубогов. В таком случае, он, скорее всего, уже мертв. Они приносят себя в жертву своему богу, когда их красота перестает быть совершенной.
– Жаль. – Задумчиво сказала Зенона. Она тихо улыбнулась чему-то. – Он действительно был красив, как ты и Ольда. И похож скорее на воина, чем на домашнего мужчину. Я надеялась, что тебя отдали ему…
После той ночи ни один мужчина уже не сумел доставить мне удовольствия. Я злилась на них за это, но понимала, что они не виноваты, это только мое проклятие. Говоришь, они умирают, когда начинают стареть? Наверное, это правильно, жаль было бы глядеть, как увядает такая красота. Но, кажется, будь это возможно, я была бы рада видеть его даже сейчас, состарившегося и растерявшего свое великолепие. В конце концов, я тоже уже далеко не молода и утратила свою былую силу и стать. Мужская красота давно перестала волновать мою кровь, но его бы я оставила подле себя, хотя бы в память о той ночи…. – Старуха тряхнула головой, будто прогоняя от себя призрак прошлого, и спросила уже совсем другим голосом:
– В том мире, где ты воспитывался, все мужчины такие? Тогда каковы же женщины, способные управлять такими мужьями? Впрочем, – взглянула она на Лексу, – сегодня я это видела.
Кенас улыбнулся.
– Боюсь, я разочарую тебя. Наши женщины сидят дома и воспитывают детей. Словом, занимаются тем, чем ваши мужчины. Так что, если бы тот человек был все еще жив, он вряд ли пожелал бы жить в твоем гареме. Даже и в старости. К тому же, жрецы и жрицы Солнца не могут иметь семью. Их сила и красота принадлежат всем ищущим божественной милости в храме. Таково их служение.
– Никогда ни о чем подобном не слышала. – Сказала Зенона. – И в моих книгах ничего об этом не написано. Хотела бы я подробней расспросить тебя о жизни твоего мира и записать твой рассказ для потомков. Но, думаю, вы здесь не для того, чтобы развлекать меня. – Неожиданно она повернулась к Лексе. – Моя дочь еще не понимает, что такие встречи не случайны, но я-то кое-что читала о Пророчестве. И предчувствую, что нашу империю еще ждут испытания. Ее царствование должно будет стать или величайшим, или гибельным для всех нас. Но так захотели богини. Помоги ей на этом пути.
Лекса серьезно кивнула:
– Да, ты не даром провела эти годы среди книг. Главная битва у всех нас еще впереди.
Ольда внимательно слушала их разговор, но когда речь пошла о ней самой, недовольно дернула подбородком.
– Так и знала, что ты не все говоришь мне. – Сказала она Лексе. – Зачем ты с самого начала хотела видеть Шерзо? Ведь не только же ради того, чтобы отдать ей Тагру?
Лекса кивнула:
– Разумеется, и ради этого тоже. Но Шерзо передала Тагру и право на трон тебе. Так что теперь и говорить я буду с тобой. Но только после твоего посвящения в храме Луны. Надеюсь, ты включишь нас с Кенасом в твою свиту, когда настанет время отправляться туда?
– Придется. – Кивнула царица. – Вообще-то, я хотела предложить тебе булаву моей личной телохранительницы. У Шерзо ее носила Ликия, дочь ее кормилицы. Она всегда была беззаветно предана своей госпоже и доказала это своей смертью. Тебя же я знаю всего несколько дней, но почему-то уже готова доверить свою жизнь.
– Это великая честь. – Серьезно кивнула Лекса. – Я принимаю ее. Но только до того времени, пока мы не прибудем в храм. Там все решится.

Перед отъездом они зашли на мужскую половину за Роском. Парень не посмел ослушаться матери и уже собрал свои вещи в дорогу, но не смог сдержать горя, и они застали его в слезах. Он беззвучно рыдал, уткнувшись в подушки. Его утешал молодой парень лет двадцати пяти, один из тех, кто еще оставался в замке. При появлении хозяйки, утешитель поспешно скрылся в соседней комнате, а Роск вытер слезы, но смотрел с такой тоской, что его пожалела даже Ольда.
– Не бойся. – Сказала она брату, как можно ласковее. – Я позабочусь, чтобы во дворце никто не посмел тебя обидеть и лично поговорю с главной надзирательницей. Ты будешь жить в отдельной келье и никто не будет предлагать тебя женщинам, если ты сам того не захочешь.
Роск серьезно посмотрел на нее и кивнул:
– Спасибо. Но я не захочу. Я уже сыт по горло женщинами.
– Посмотрим. – Улыбнулась Ольда. – Заставлять тебя силой никто не будет, обещаю, но, возможно, ты сам еще переменишь свое мнение.
Так что Роск немного успокоился и даже повеселел. К тому же, Ольда сказала, что будет разрешать ему навещать мать так часто, как он сам того пожелает.
– Я дам распоряжение, и ты сам, не спрашивая каждый раз моего дозволения, будешь выезжать из дворца в город или сюда, в замок. Разумеется, с охраной. – Сказала она. – Но это будет охрана, а не стража. Царский брат имеет кое-какие привилегии при дворе, так что тебе не придется там никому подчиняться. Надсмотрщицы не посмеют ослушаться и притеснять тебя, они слишком дорожат своими местами при царском гареме.

До обряда Посвящения новой царице предстояло переделать много дел. Государственная служба оказалась довольно обременительной и совсем не такой легкой и приятной, как раньше казалось Кенасу, никогда не имевшему возможности наблюдать жизнь вельмож вблизи. Из-за траура в империи отменили Большой праздник, но погребальный обряд царицы мало чем уступал ему. Шерзо осталась бы довольна тем, как подданные провожали ее в царство мертвых. Огромное количество съехавшихся со всех земель империи бойцов участвовали в траурных играх Прощания. Шерзо и ее верную телохранительницу Ликию положили на один погребальный костер. Так что верная подруга погибшей царицы тоже была удостоена царских почестей и ушла к предкам рука об руку со своей госпожой.
Трое мужчин из гарема Шерзо решили последовать за своей любимой хозяйкой. Они сами легли у нее в ногах, и жрица Торо, руководящая церемонией, быстро и умело перерезала им горло храмовым ножом. Гатру и Имру связали и бросили в погребальный костер живыми. Дора избежала такой участи, но вряд ли ее это сильно обрадовало. Толена выбрала из сестер самую слабую духом, чтобы на дознании узнать у нее подробности заговора и имена всех тех, кто им помогал.
Старая воевода, в первый же день назначенная Ольдой главой своего тайного розыскного приказа, занялась Дорой сразу же после погребального костра. Ольда не пожелала лично присутствовать при допросе предательницы, доверив эту грязную работу Толене и выбранным той палачам. Лекса тоже не слишком рвалась принять участие в пытках.
– Это будет не самое привлекательное зрелище. – Сказала она Кенасу. – К тому же, этот метод расследования совершенно неэффективен. При должном усердии, можно заставить признаться кого угодно и в чем угодно. Но пусть Толена вместе со своими заплечных дел мастерицами разбираются, как умеют. Я, в конце концов, тут не за тем, чтобы проводить реорганизацию следственных органов. Сейчас это совершенно не важно – даже если кто-то и ускользнет от расплаты, то Ольде нечего опасаться. Пока у нее Тагра, внутренние враги ей не страшны.
Впрочем, к своим обязанностям царской телохранительницы, она отнеслась более чем серьезно. Предоставив Ольде разбираться с государственными делами, все вопросы ее безопасности Лекса взяла в свои руки. Первым делом она настояла на том, чтобы всю внутреннюю охрану во дворце отныне несли только землячки и еще несколько особо доверенных гвардейцев за которых лично поручилась сама Толена, к которой Лекса почему-то сразу прониклась доверием. Главной над всеми караулами она назначила Руди и велела той ежедневно докладывать обо всех отмеченных в замке и возле него происшествиях, даже самых незначительных. Таким образом, именно землячки становились при дворе главной опорой новой царицы и, неожиданно для многих, приобретали немалый политический вес. В первый же день Ольда издала указ о том, что ее знаменитое войско отныне должно квартироваться не в отдаленной провинции, а вблизи от столицы, и нести всю караульную службу в замке и возле него, хотя раньше это была прерогатива исключительно гвардейских полков. И отписала общине в пользование земли клана опальной Гатры. Трое всадников на самых быстрых конях уже отправились в поселение Землячек с подробным приказом от новой царицы.
Для большого переселения к новому месту семей землячек с хозяйственными обозами, в каждой деревне царским указом было велено было оставить в помощь мужчинам и для охраны караванов по десять воинов, а всему остальному войску было приказано немедля двигаться боевым порядком к Рице. Где его ждали неслыханные ранее привилегии и почет.
Эти нововведения пришлись явно не по душе старым царедворцам, но Ольду сразу же решительно поддержала Толена и ее клан, а так же еще несколько знатных фамилий, из тех, кто славно воевал против Каиры, но был в последние годы отдален от Шерзо, приблизившей к себе сестер-предательниц и их приспешниц. К тому же Ольда неожиданно проявила редкий дар дипломатии и сумела быстро разобраться во всех подковерных играх и интригах, что плелись при дворе, как до нее, так и при ее появлении. Она довольно ловко играла на самолюбии знатных дам и взаимных обидах придворных, сталкивая лбами своих самых непримиримых оппонентов и заставляя их ссориться друг с другом, а значит, исключая всякую возможность союза между ними. К тому же, все они вольно или невольно искали поддержки против своих соперниц у царицы и исправно доносили ей друг на друга. Лекса неотступной тенью следовала всюду за новой царицей и ввела при дворе такие строгие правила безопасности, что даже Толена иногда только руками разводила, когда наблюдала за действиями новой телохранительницы. И принимала себе на вооружение кое-какие вводимые ею новшества.
Первым делом Лекса тщательно обыскала царскую спальню, в которой, казалось, и обыскивать-то было нечего – ни кладовок, ни шкафов, только ковры по стенам и полу, огромное ложе под балдахином и столик дивной работы восточных мастеров для яств и напитков. Но рыжая девица потребовала, чтобы ковры были сняты, и чуть ли не обнюхала каждую щель в стенах и на полу. Ольда откровенно посмеивалась, пока Лекса ползала по полу и ощупывала стены. Кенас тоже смотрел с легким недоумением на действия своей подруги, но оба они перестали смеяться, когда неожиданно прямо в изголовье царского ложа под пальцами Лексы кусок стены со скрипом сдвинулся в сторону и открыл их взорам темный проем, откуда запахло пылью и мышами. Лекса хмыкнула и постучала костяшками пальцев по отъехавшей в сторону панели.
– Дерево. – Сказала она. – Но искусно отделанное тонкими пластинами из камня, чтобы не отличалось от остальных стен. И как вам это нравится? Впрочем, – добавила она, внимательно оглядывая обнаруженную тайную дверь, – кажется, этот потайной ход давно не использовали. Петли не смазаны, да и внутри паутина затянула все почти что сплошным ковром. Но лучше все-таки знать о таких сюрпризах в собственной спальне.
Ольда выругалась и велела немедленно послать за Толеной. Кенас заглянул в темный провал из-за плеча Лексы.
– Видел я такое пару раз. – Сказал он, досадуя на себя, что сразу не догадался, чего ищет его подруга. – Как-то раз мы осаждали один замок и взяли его штурмом. А его владелец ушел по такому вот ходу прямо у нас из-под носа. Вроде бы точно знали, что он заперся у себя в зале, а когда дверь высадили – никого нет. Его дворецкий, выторговывая себе жизнь, открыл нам секрет тайного хода, но было уже поздно. А потом нам и самим довелось воспользоваться таким вот лазом. Один дворянин так плохо обходился со своими людьми, что среди них нашелся парень, который предал его и провел нас прямо в спальню хозяина. Говорят, раньше многие замки делали с такими вот потайными входами-выходами. Но надо быть осторожным – там встречаются довольно хитрые ловушки, так что недолго и без головы остаться.
– Это уж обязательно. – Сказала Лекса. – Но, думаю, будет достаточно просто забить вход с этой стороны, а впрочем, если у кого-то есть желание, пусть лезет, исследует.
Вскоре выяснилось, что никто в замке понятия не имеет о том, куда ведет потайной ход из царской опочивальни, и никогда не слышал о его существовании. Лекса все-таки решила сама обследовать его, и они с Кенасом убили на это пол дня. Они выяснили, что в конце хода находится заваленный снаружи дровами узкий лаз, выходящий в какой-то сарай в самом дальнем углу хозяйственного двора. По пути действительно обнаружилось четыре смертельных ловушки, но, к счастью, от старости они потеряли свою убийственную силу. Плиты, которые должны были легко вращаться в пазах и сбрасывать непрошеных гостей в пропасть с острыми кольями на дне, заедали и еле двигались, острые секиры, выпадающие из стены, заржавели и застревали на пол дороге. А кое-где ловушки и вовсе не срабатывали, как тот самострел, который просто рассыпался на составные части от легкого прикосновения.
– Сделано было на совесть. – Оценила Лекса работу древних мастеров, вытряхивая из волос клочья паутины. – Если кое-что подновить, подправить, да петли смазать, то вполне можно будет использовать по назначению. Но это уж пусть сама Ольда решает.
Ольда велела все ловушки восстановить, но оба входа в потайной ход временно замуровать, а возле сарая поставить стражу.
– Возможно, со временем я прикажу кое-что переделать в замке и восстановить этот тайный ход. – Сказала она. – Но пока что мне с этим некогда возиться. И так дел много.
Но после этого случая Ольда стала серьезно относиться к тому, что предлагала ее телохранительница и не возражала, когда Лекса стала на свой лад муштровать и караульных, требуя от них неукоснительного соблюдения воинской дисциплины. В этом ей активно помогал Кенас, который откровенно скучал без дела. Он, привыкший к воинским обычаям, принятым у него в сотне, тоже не одобрял вольностей, заведенных в придворной страже гвардейцами. А они, как выяснилось, вполне могли позволить себе во время дежурства играть в кости, хлебать из фляги вино, а то и уединиться где-нибудь не надолго с приглянувшимся гаремным мальчишкой из тех, кого царица держала для общего пользования, даже бравируя друг перед другом таким раздолбайством, как определил все это суровый сотник. Землячки, правда, себе такого не позволяли, они, как и Кенас, были настоящими воинами, помнящими еще, что такое настоящее боевое охранение, да и в замке пока что чувствовали себя чужаками, а потому держались на стороже.
За время пути землячки уже привыкли к тому, что странный, похожий на их атаманшу парень держится с ними на равных и ни в чем не уступает женщинам, а кое в чем и превосходит их. Гвардейцы же, набранные из дочерей знатных фамилий, в своем большинстве настоящей войны не знали, и хотя с детства учились искусно владеть копьем и мечом, как положено аристократкам, когда дело доходило до настоящей драки, явно уступали суровым теткам, покрытым шрамами и прошедшим жестокую школу настоящих боев. Зато они презрительно глядели на безродных землячек, в своем большинстве вышедших из простолюдинок и не отягощенных, как знатностью происхождения, так и знаниями тонкостей придворного политеса. Но если у них еще хватало чувства самосохранения, чтобы держать при себе надменные гримасы при виде женщин-воинов, то Кенас первое время действовал на них, как красная тряпка на быка. Мало того, что этот мужик уверенно разгуливал на женской половине, ходил куда хотел и вольно разговаривал с женщинами, он еще взялся их учить воинскому уставу! Нашлись и такие, кто решил сразу осадить нахального мужика и указать ему его место. Будь он хоть трижды брат царицы, но мужчинам место в гареме. Впрочем, Кенас уже освоился в этом мире на столько, что как-то перестал воспринимать здешних жительниц, как женщин в его понимании этого слова. И он очень быстро дал понять всем, что не побежит искать защиты у царицы или Лексы, а сам прекрасно разберется в любой ситуации. Опыт сбивать спесь с излишне самоуверенных юнцов у него был богатый еще с войны, кулаки крепкие, и мало никому не показалось. Пары переломанных ребер и разбитых носов оказалось вполне достаточным, чтобы выработать у девиц-гвардейцев похвальную привычку почтительно вставать в его присутствии и внимательно выслушивать все наставления. А главное, неукоснительно им следовать, что бы не шипели потом на этот счет по углам злые языки придворных сплетниц. Лекса тоже вызывала немалое недовольство придворных. Их раздражала ее независимая, чуть насмешливая манера держаться и то, что она с первых же дней решительно пресекла все попытки сближения, предпринятые местными интриганами и лизоблюдами. Это испугало и насторожило их, так как ломало все привычные придворные обычаи. А между тем, рыжая приобретала при дворе Ольды невиданную силу и влияние. Еще бы! Личная телохранительница царицы, с которой та советуется чуть ли не по всем вопросам. Злые языки запустили было в оборот сплетню, что Ольда подвержена той же слабости, что и свергнутая Каира – предпочитает мужчинам красивых девушек, и Лекса – ее любовница. Но сплетня быстро выдохлась. Во-первых, царица каждую ночь брала себе в опочивальню какого-нибудь симпатичного паренька из тех, что остались ей в наследство от Шерзо. А во-вторых, вопреки всем обычаям и приличиям, Лекса сразу же поселила Кенаса у себя в комнате, а не на мужской половине, в гареме. И все ночи проводила только с ним, пренебрегая всеми остальными мужчинами, а, следовательно, и женщинами. Все это было неслыханно и просто возмутительно, но никаких сомнений в том, кто с кем спит не оставляло.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Понедельник, 21.02.2011, 03:12 | Сообщение # 95

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Но то, что Тагра вернулась в Ситалинию, надежно затыкало рты всем завистницам и недоброжелательницам новой правительницы. В первый же день ко двору со всех концов империи потянулись делегации от разных храмов – кто-то прибыл сразу, кто-то через несколько дней. И все они, впервые со времен правления Руллы, склоняли головы перед новой царицей, признавая ее безусловное право на престол. Оставалось только предъявить Тагру жрицам Луны, чтобы полностью закрепить за Ольдой и ее потомками власть над империей. Посланница от их храма тоже уже прибыла ко двору и видела талисман. Но лишь за тем, чтобы передать новой царице свиток от Верховной жрицы, в котором говорилось, что ее ждут в храме для проведения обряда на двадцатую ночь от ныне минувшей. Все служительницы этой могущественной и таинственной богини вне стен своей обители, которые они покидали крайне редко и только в исключительных случаях, вроде нынешнего, всегда соблюдали обряд молчания и носили на голове медный шлем с маской в виде кошачьей морды, надежно закрывающей их лицо от случайных взглядов. Вообще, не многие могли похвастаться, что хотя бы раз в жизни встречали жрицу луны вне стен ее обители. В своем храме жрицы принимали очень немногих избранных, зато принимали их весьма радушно и отнюдь не были молчаливы или замкнуты, но только в стенах собственного храма и нигде более. И выбор тех, кому оказывалась честь войти в храм и быть там принятыми, зависел только от того, сочтет ли верховная жрица их достойными этого. Ни знатность, ни богатство, ни военная слава не имели никакого значения при ее решении. Порой, ворота храма легко открывались для нищенки-побродяжки, но закрывались перед царедворцами, сопровождающими царский выезд на Праздник Луны. И горе было таким царедворцам, ибо все верили, что жрицы не желали видеть в своем храме тех, кто затаил в своем сердце зло и предательство. И поэтому, такие изгнанные жрицами сразу теряли все свое положение, а вместе с ним и привилегии. Но те, кто хоть однажды побывал в этом богатейшем храме империи, рассказывали о нем вещи удивительные и почти что сказочные. Ходили смутные слухи о несметных сокровищах храмовых святилищ, о ручных диких кошках, свободно расхаживающих среди людей и выполняющих приказы жриц, о птицах, приносящих в клювах священные амулеты, о чудесных исцелениях и волшебных превращениях. Говорили также и о жрецах-мужчинах, воспитанных в храме с младенчества и владеющих многими науками, в том числе чтением по звездам, магией чисел и умением оборачиваться по своему желанию диким зверем или крылатой птицей. Им приписывалось так же умение прорицать прошлое и будущее от сотворения мира и до его конца, предреченного богинями. Впрочем, этих жрецов не видел никто из посторонних, кроме разве что посвященной царицы, так как они никогда не покидали стен храма и могли общаться только с избранными жрицами. Они принимали какое-то участие в обряде Возложения короны, что происходит в ночь Великой Луны. Но так как Шерзо так и не была посвящена на царство, а ее мать погибла много лет тому назад, этот обряд не проводился очень давно и не осталось тех, кто помнил бы о нем что-то определенное. А сами жрицы не раскрывали своих тайн.
Теперь пройти через посвящение предстояло Ольде, и, надо сказать, это не могло не волновать воображение отважной воительницы. Она и сама раньше скрывала даже от самой себя, что именно об этом – о власти и короне всегда были все ее помыслы. Но никогда, даже в темных снах, не желала Ольда этой власти путем бесчестия или измены. И верность клятве, данной Шерзо, не позволяла ей даже помыслить о троне, пока на нем восседала юная царица. Но теперь, когда трон сам призвал ее, а Знак Власти был ею получен из рук умирающей царицы, это исполнение желаний своей внезапностью немного тревожило ее. Нет, не пугало, а волновало и будоражило кровь, как старое вино. Но не давала покоя и мысль о том, какое участие во всем этом приняла рыжая ведьма и ее странный спутник. Ольда каким-то шестым чувством угадывала, что судьбы их отныне связаны неразрывно. С рыжей девицей и Кенасом, ее единокровным братом.
А вот Кенас никак не мог понять – радует или нет его то, что у него совершенно неожиданно нашлось такое количество родственников. Он уже давно привык быть одиноким и независимым ни от кого в этом мире. Это одиночество не огорчало и не тревожило его. Погибшая в начале войны семья стала за прошедшие годы чем-то нереальным, как давнее, хоть и светлое, воспоминание. Даже боль от потери родных, казалось, прошла без следа и не тревожила его сердце. Его воспоминания детства были просто воспоминаниями – далекими и полузабытыми, как давний сон. А тут неожиданно выяснилось, что у него есть мать, сестра и единоутробные братья. И он никак не мог решить, как ему к этому надо теперь относиться. С Ольдой было еще более-менее ясно – она ему нравилась и, как сестра, вполне его устраивала. А вот Зенона не вызывала у него никаких особых чувств. Возможно, только сочувствие и уважение к старости и ее бывшей воинской доблести. Он не чувствовал ни обиды, ни разочарования от того, что был отдан ею в младенчестве. Пожалуй, он даже был ей благодарен, что его судьба сложилась именно таким образом, каким сложилась. Чего-чего, а унизительной жизни, которую, по его мнению, вели здешние мужчины, отданные в полную власть своих женщин, он не хотел. Лучше уж смерть во младенчестве от рук тех же жриц Торо. И какая разница, знатного ты рода или нет, родился в хижине или во дворце, если единственно возможное будущее для тебя – гарем и плетка своенравной хозяйки. А что такое мужской гарем он узнал только здесь, в замке, когда навещал там Роска.
Будучи оторванным от Зеноны, единственно близкого и родного ему человека, Роск тосковал в дворцовых покоях, как преданный пес, отданный хозяином в чужие руки, и еще по пути во дворец неожиданно разоткровенничался с Кенасом. Тот не очень-то был готов к такому проявлению родственных чувств, здешние мужчины вызывали у него смешанное чувство жалости и легкой брезгливости, но пожалел парня и стал иногда заглядывать к нему на мужскую половину. Ольду Роск все еще побаивался и не решался слишком часто обращаться к своей сестре. Парень вообще, похоже, не очень-то доверял всем на свете женщинам и только к своей матери испытывал безграничную привязанность и любовь.

Ольда сдержала свое слово и лично приказала главной надзирательнице достойно позаботиться о своем брате. Она велела поселить его в отдельные покои, что само по себе было достаточно редкой роскошью для мужчин гарема, выполнять без рассуждений и пререканий любые его пожелания и просьбы, приставить к нему прилежных и чистоплотных парней для обслуги и следить, чтобы никто не посмел его обидеть, даже и стражницы. Так же Роску особым распоряжением царицы разрешено было по его собственному желанию выезжать в город или на прогулку в лес в сопровождении охраны. Такое положение на мужской половине можно было считать совершенно исключительным, и то, что новая царица так заботится о своем брате, мгновенно стало известно всему населению гарема. А это была целая община или даже, скорее, небольшой город внутри замкнутой системы залов, коридоров, балконов, переходов, галерей внутренних двориков, со своими устоявшимися традициями, законами, мелкими и крупными ссорами и интригами. Все это мужское царство занимало отдельную пристройку, окруженную неприступной крепостной стеной, строго охраняемой стражей, и соединенную с женской половиной мрачной каменной галереей, перегороженной кованой решеткой с воротами, через которые только и можно было туда проникнуть. Другого пути не было. Ни туда, ни обратно.
Обитатели этого мужского поселения не могли его покинуть даже на короткое время, если, конечно, их не желала видеть сама царица, без дозволения главной надзирательницы и, в любом случае, без сопровождения кого-нибудь из охраны. Главная надзирательница, чаше всего, единолично решала вопрос о покупке новых мужчин для царских утех или хозяйственной надобности у заезжих торговок живым товаром, следила за порядком, назначала наказания и лично сопровождала в царские покои тех, кого требовала к себе хозяйка или кто-либо из ее приближенных. Она же показывала царице новых наложников или предлагала ей или ее приближенным для утех кого-то из имеющихся. Так что положение того или иного мужчины в гареме тоже во многом зависело именно от расположения или гнева. Только фавориты царицы, если у нее такие появлялись, могли быть в какой-то мере защищены от власти главной надзирательницы. Но фавориты Шерзо пожелали умереть на погребальном костре своей молодой хозяйки, а Ольда таких еще не заимела, она, честно говоря, даже еще лиц-то тех, кого получила в наследство от прежней царицы толком не помнила – не до того ей было. Так что пока что именно главная надзирательница заправляла всем в мужской половине. Не считая, разумеется, Роска, который получил совершенно невиданный до сих пор статус царского брата, так как слова «принц» в лексиконе ситалинок до сих пор не было.
Под началом главной состояло около ста надзирательниц рангом пониже и вместе с ними старая знахарка, сведущая в мужских хворях и пользующая в случае какой-либо болезни обитателей гарема. Служба у них была тихая и необременительная. Во время своих дежурств, на которые они заступали по очереди сменяя друг друга через сутки, надзирательницы большей частью пили вино и играли в кости в каморке, примыкающей к каменному коридору. Как и всей остальной многочисленной обслуге царского дворца, не имеющей по своему статусу собственных мужей, надзирательницам предоставляли кров, кормили их за счет казны и позволяли по своему выбору брать мужчин из «черного» крыла, где содержались те, кто выполнял мужскую работу по хозяйству. Да еще и жалование из казны платили. Так что, хлебные должности надзирательниц царского гарема годами передавались по наследству, от матери к старшей дочери, и было почти невозможно попасть в этот узкий круг с улицы.
Главная надзирательница тоже некогда получила свое место в наследство от матери и сейчас обучала свою старшую дочь всем хитростям семейного ремесла, собираясь продолжить семейную традицию. Впрочем, такие кланы существовали у всех дворцовых служанок – поваров, портных, конюхов, и даже золотарей. Смена власти и прочие бури, проносящиеся над всей остальной империей, почти никак не отражались на их сытой размеренной жизни, разве что приходилось каждый раз приноравливаться к характеру и привычкам очередной царицы и ее приближенных, но как раз это они умели лучше, чем кто-либо другой. Так что Роск, появившись здесь после долгого перерыва уже в новом качестве, встретил своих старых знакомых или, по крайней мере, их дочерей. Но его новое высокое положение тут же было учтено и принято, как неизбежность, и надзирательницы держались с ним с должным уважением, ничем не давая понять, что помнят те дни, когда он был простым наложником и терпел от них обиды и унижения. А во времена правления Каиры, потрафляя извращенным вкусам хозяйки, надзирательницы грубо и бесцеремонно обходились с беззащитными мальчишками, не отказывая себе в удовольствии вволю поиздеваться над ними. Именно об этом Роск и рассказывал Кенасу торопливым шепотом в пути, старательно сдерживая подкатывающие к горлу злые слезы. Но с тех пор уже прошло достаточно времени. При Шерзо, не страдающей не извращениями не излишней жестокостью и не желавшей видеть у себя в спальне вечно испуганные и забитые лица мальчишек, нравы в гареме несколько изменились, и чуткие к пожеланиям новой хозяйки надзирательницы умерили и свое поведение.

После первого же посещения царского гарема, Кенас пришел к себе в комнату с перекошенным от злости и презрения лицом.
– Они заслужили свою судьбу. – Мрачно сказал он Лексе, не в силах сдержать чувства, обуревающие его после этой экскурсии. – Здоровые молодые парни ведут себя, как испуганные девчонки и пресмыкаются перед этими ленивыми тетками только потому, что у тех в руках плетки. Даже не оружие, а простые плетки и розги!
– Угу. – Сказала Лекса. – А здешние тетки ведут себя, как мужики. Ты только сейчас это заметил?
– Но, – продолжал горячиться Кенас, – ты даже не представляешь себе, что там творится! Они используют друг друга, как женщин, мне Роск рассказывал! И это еще не все. Что там у них делается – повторять противно.
– А чего удивляться-то? – Пожала плечами его подруга. – Там только на господской половине заперто без дела больше ста здоровых молодых парней, их хорошо кормят и при этом не сильно загружают работой. Ну, десять или двадцать из них царица держит для себя, любимой. Их она никому не предлагает, но и сама не всех балует своим постоянным вниманием, выберет одного-двух и этим, как правило, ограничивается. А ко всем прочим время от времени, с царского разрешения, захаживают местные аристократки, у которых, к слову сказать, почти у всех и свои гаремы в родовых имениях есть. Тем же, кто волею судеб или в силу какой-то провинности оказался в «черной» половине, совсем лихо приходится. Там, конечно, дворцовая прислуга регулярно отирается, но они тоже не всех своим вниманием одинаково балуют. А мужикам в тридцать-сорок лет, которых тут считают перестарками, если они при этом еще и лицом не вышли, вообще мало что светит при такой конкуренции. Так что парни от избытка энергии и смертной скуки лезут на стену и друг на друга. Да еще им почти всем в любой момент светит стать рабом. Тогда вообще, вилы. Кроме того, что этих несчастных вообще за людей не считают и держат в сараях, как скот, сама процедура оскопления при здешнем уровне медицины и полном отсутствии даже примитивных обезболивающих средств, вещь довольно неприятная. Вот мальчики и оттягиваются по полной, пока можно. Танцуй, пока молодой, короче.
Кенас поморщился:
– Ты так спокойно говоришь обо всем этом, что иногда мне кажется, тебе даже нравится, как тут унижают мужчин…
– Я тебя умоляю. – Фыркнула Лекса. – Если бы мне это нравилось, я бы давно приглядела тут себе паренька на ночку-другую, а не шокировала местное общество нашим с тобой бурным романом. Просто я вообще по жизни циник и никогда не мешаю другим жить так, как им нравится. Когда мы вернемся в твой мир, ты же не станешь рвать на себе рубаху из-за того, что там угнетены права женщин?
Этот их разговор, как и многие подобные, в конце концов окончился тем, что Кенас сгреб ее в охапку и, повалил на роскошное ложе. С некоторых пор он прибегал к этому способу, когда чувствовал, что непонятные или откровенно вызывающие речи его подруги начинают будить в нем зверя. Лексе, как не странно, это даже нравилось, и порой она нарочно дразнила его своими странными рассуждениями. Впрочем, иногда ему казалось, что рыжая ведьма просто смеется над ним и использует его горячность, примерно, как здешние женщины плетку в изголовье супружеского ложа. Он пытался заставить себя относится к ней с той же легкостью, как и к тем многочисленным женщинам, что раньше встречались на его пути, но и сам понимал, что это ему уже не удастся. Врать самому себе Кенас никогда не умел и поэтому, не без некоторого страха, признавал, что изумрудные глаза рыжей ведьмы уже никогда не отпустят его на волю. О том, что она может уйти сама, так как свободна в своих желаниях и поступках, он предпочитал даже не думать, так как и сам не знал, что тогда будет делать с этой безумной страстью, что поселилась у него в груди.

В остальном же, их пребывание в царской резиденции Ситалинии можно было даже назвать приятным. Кенасу в его бурной жизни еще не приходилось гостить во дворцах на положении почетного гостя. В собственном мире он видел эту сторону жизни только издалека и теперь с интересом наблюдал за нравами и обычаями аристократок, справедливо полагая, что и у него дома все обстоит примерно таким же образом. А посмотреть тут было на что – богатое убранство залов, предупредительность служанок, готовых выполнить любой каприз хозяйки, и роскошные одежды придворных поражали воображение. Но главное было не в этом, как не странно, на все это великолепие он довольно скоро просто перестал обращать внимание, а вот взаимоотношения между обитателями этих чертогов, их обычаи, внутренние склоки и интриги, неизменно царящие при дворе, стоили подробного изучения.
Очень быстро ему стало ясно, что среди придворных, неизменно прибывающих во дворце и ищущих здесь милостей царицы, разворачивается что-то вроде небольшой, но кровопролитной внутренней войны за внимание царственной особы и ее фавориток. По самому незначительному поводу, вроде места за столом во время пира или возможности сопровождать царский выезд назначались дуэли и плелись интриги. Впрочем, Ольда, чувствовала себя среди всех этих склок, как рыба в воде. Она видела насквозь интриганов и лжецов, окружающих ее, но, почему-то не гнала их прочь.
– А чего ты хочешь? – Пожала плечами Лекса, когда Кенас заговорил с ней об этом. – Монарх, принимая на себя заботу о государстве, должен всегда помнить, что отныне его жизнь уже не вполне принадлежит ему самому. Его дворец, это не только его дом, это своего рода общественное место. Конечно, все эти мелкие дворяночки, что трутся тут в поисках милостей и готовы порвать друг друга за возможность подавать Ольде ночной горшок, иногда действуют на нервы, но от них тоже есть своя польза. Благодаря их склонности к сплетням и подглядываниям друг за другом, мы всегда в курсе всего, что происходит во дворце и вокруг него. Они усердно доносят друг на друга и тем полезны. Ни в коем случае нельзя ими пренебрегать, и всецело доверять только какой-то одной группировке, это может быть чревато заговором. Так было и так будет всегда во власти. Шерзо слишком полагалась на Гатру и ее сестер, пренебрегая другими, и в итоге получила змеиное гнездо у себя под боком. Твоя сестра оказалась гораздо умнее. Разумеется, она вполне доверяет Толене, да и я, признаться, тоже. Но и сама при этом держит глаза и уши раскрытыми. Кто знает, Толена баба умная и, что самое главное, верная своему долгу и присяге, но вдруг, и мимо нее какой-нибудь слух пролетит незамеченным. Так что разумные государи всегда так поступают, независимо оттого, что о них потом пишут их биографы. Имей это в виду, когда ты займешь престол Стамии, тебе это пригодится. Как и то, что льстецы всегда предают первыми. Впрочем, последнее, кажется, ты и так знаешь. Главное не забудь, иногда корона отбивает у людей память.
Кенас усмехнулся:
– Ты думаешь, из меня получится князь? – Он никогда раньше не заговаривал с ней об этом, хотя и помнил, что сказала ему Галла при их знакомстве. – Да и на княжеской дочери жениться меня что-то не тянет. Представляю, какая из нее хозяйка. С ними, знатными, мороки не оберешься.
– А куда ты денешься? – Пожала плечами Лекса. – А насчет женитьбы можешь особенно не волноваться, еще у этой дочери ее мнение спросить надо будет.
О том, что она сама думает по поводу его женитьбы на какой-то там княжне, Лекса даже не заикнулась, хотя, говоря откровенно, он и сказал-то это только за тем, чтобы увидеть ее реакцию. Впрочем, он уже давно убедился – его подруга даже не пыталась его ревновать. И хотя раньше он не допускал даже мысли о том, что женская ревность может доставить ему что-то кроме досады и раздражения, сейчас порой хотелось увидеть на ее лице хотя бы тень недовольства оттого, что он иногда проводит время с другими женщинами. Правда, встречи эти неизменно носили характер дружеских попоек, но все-таки… Он как-то очень быстро совершенно забыл о том, что здешние воины еще и женщины. Это было не особенно трудно, так как своими повадками, разговорами и обычаями, землячки и гвардейцы ни чем не отличались от тех воинов, с которыми Кенас провел всю свою жизнь. Именно воинов-мужчин – грубых, сильных, всегда готовых схватиться за оружие и проводящих свое свободное от службы время в лихих пирушках. Да и они тоже относились к нему, как к равному. Убедившись, что этот парень не только мечом владеет мастерски, но и во всем прочем ничем им не уступает, землячки безоговорочно приняли его в свой круг и вскоре совершенно перестали замечать то, что среди них мужчина. Особенно близко Кенас за это время сошелся с Руди, которая стала его правой рукой и заместительницей во всем, что касалось караульной службы, которой он руководил с молчаливого согласия Ольды. Кенас собирался именно ей передать командование караулами и всей дворцовой охраной, когда придет время им с Лексой покинуть этот мир.
Аристократки – баронессы и грандессы, тоже были неотличимо похожи на лордов, баронов и прочих придворных из его мира, на чьих представителей он нагляделся за войну. Были среди них достойные жены, вроде Толены, были и избалованные маменькины дочки и надменные матроны, презрительно кривящие губы при взгляде на безродных землячек, заполонивших дворец по прихоти новой царицы. С ними все было предельно ясно и просто. Во всяком случае, ему так казалось.

А вот Лекса почти никогда не изъявляла желания присоединиться к дружеским попойкам воинов.
– Это не по мне. – Пожимала она плечами. – Тебе нравится, вот и развлекайся. А я лучше в дворцовой библиотеке посижу, если время будет.
Кенас не очень-то понимал ее пристрастия к пыльным фолиантам, но не спорил, он уже привык за время их знакомства к ее многочисленным странностям. В конце концов, его подруга совсем не была похожа на его новых приятельниц, хотя и на известных ему до сих пор женщин, тоже. Его только слегка задевало ее спокойное равнодушие, с которым она смотрела на эти его отлучки.
Зато все ночи они проводили вместе. И это были такие ночи, что даже Ольда как-то наутро призналась Лексе с легкой завистью в голосе:
– Глядя на вас двоих, я начинаю думать, что моя мать была абсолютно права – от наших мужиков нет никакого толку. Или у меня это наследственное? Они все так боятся прогневить меня, что мне и в правду, порой, хочется их высечь. Только и останавливает, что после порки будет еще хуже. Возможно, это и заставляет некоторых искать любви женщин.

За всеми этими событиями и государственными делами назначенное жрицами Луны время настало как-то незаметно, и, наконец, пришла пора собираться в храм для обряда Посвящения. Тем более, что к тому времени прибыли и землячки, за которыми посылала гонцов Ольда. Все они были немного ошарашены таким поворотом собственной судьбы и новым государственным статусом, но полны надежд и воодушевления. Правду сказать, хотя все они искренне были преданы молодой царице, но то, что теперь на трон взошла их верховная атаманша, да еще получившая из рук погибшей Шерзо не просто право на власть, а ту самую Тагру, о которой так много спорили во время войны, не могло быть не воспринято всеми воинами иначе, как собственная победа. Кислые физиономии придворных лизоблюдов, вынужденных проглотить это возвышение безродных землячек, только добавляло торжества седым ветеранам.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 23.02.2011, 13:52 | Сообщение # 96

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Царский выезд к такому случаю готовили особо. С пристрастием, тщательно взвешивая все, отбирали тех, кто из приближенных должен будет сопровождать Ольду к жрицам. Нужно было взять с собой двенадцать избранных, тех, кто должен будет стоять подле царицы во время посвящения, а потом разделит с ней ношу заботы о государстве. И это не считая простых служанок, наложников и охраны для царского выезда. Никогда нельзя было угадать заранее, кого из этих двенадцати избранных пожелают видеть сами жрицы на этой церемонии, могло случиться и так, что кого-то из них просто не впустят в храм. В этом и состояла особенная опасность для тех придворных, что сопровождали царицу. И надежда для простых смертных из остальной свиты. Если из двенадцати, названных царицей, жрицы кого-то отвергали, то вместо них они же выбирали замену из тех, кто сопровождал выезд. И та, на кого пал такой выбор потом, согласно обычаю, получала герб для всего своего рода и занимала весьма привилегированное положение при дворе. А вот отвергнутая наоборот, теряла все, ибо отказ жриц пустить ее в храм означало, что богиня Луны усомнилась в чистоте помыслов этой женщины. И опала, а иногда и лишение всех титулов и земель следовали незамедлительно. Немногие из приближенных с легким сердцем готовы были пройти такое испытание, но те, кто был ближе всех к правительнице, должны были при Посвящении доказать в храме свою верность ей.
Ольда лично решала, кого из приближенных она включит в свою свиту и кого из служанок и воинов возьмет с собой в дорогу. То, что в охране будут только землячки, было решено сразу же, с их кандидатурами не возникло никаких сложностей – всех своих воинов атаманша прекрасно помнила и знала. Руди, по совету Лексы, была без раздумий включена Ольдой в этот отряд. А вот со служанками и придворными дамами рангом пониже вышла некоторая заминка – никого из них Ольда еще не знала достаточно хорошо. Пришлось ей целиком положиться на мнение Толены, которая была сразу же привлечена к обсуждению этой серьезной проблемы.
Будь ее воля, Ольда обошлась бы в дороге безо всяких слуг, а тем более, без придворных лизоблюдов и гарема – она давно привыкла путешествовать без излишних удобств, однако, ее нынешний статус и государственная важность всего данного мероприятия, требовали неукоснительного соблюдения протокола. Собственно, гарем везли вслед за хозяйкой исключительно престижа ради, и его составом Ольда вообще нисколько не озаботилась, просто приказала главной надзирательнице отобрать и приготовить к дороге нужное количество мужчин посимпатичнее и посмышленее, да подобрать им одежды и украшения соответствующие статусу царских наложников. Роск тоже был включен в число избранных, он сам просил об этом сестру через Кенаса, и, кажется, с нетерпением ждал дня выезда. Парень нигде, кроме замка своей матери, еще не бывал и такое дальнее странствие должно было его развлечь. Впрочем, все мужчины были рады возможности совершить путешествие – многие из них никогда вообще не видели ничего, кроме гарема, даже в город на прогулку разрешалось выезжать далеко не всем.
Но самой главной проблемой оставались все-таки те двенадцать приближенных, что должны были принимать участие в самом обряде. Этот вопрос надо было решать очень осторожно и дипломатично. С одной стороны, именно эти двенадцать женщин в последствии должны были составить опору царства и войти в Совет двенадцати. С ними Ольде предстояло разделить трудную ношу правления империей, следовательно, включить в этот список следовало в первую очередь самых близких и верных, тех, кому царица может довериться, как самой себе. Но с другой стороны, это был отличный способ проверить преданность тех, в чьей лояльности нет полной уверенности, чтобы выявить скрытых врагов. И всегда надо учитывать вероятность, что друзья и соратники в одночасье могут оказаться врагами, а те, кого подозревали в измене – самыми преданными соратниками. Так что и для царицы это было нешуточным испытанием ее проницательности – не в том беда, если враг окажется преданным другом, а в том, что верный друг может оказаться скрытым врагом.
Так что составление списка двенадцати было объявлено делом почти что государственной важности. Первой в него Ольда включила Толену, а кандидатуры остальных одиннадцати женщин они обсуждали уже вдвоем с воеводой. В конце концов, в него были включены представительницы всех самых влиятельных и высокородных семей. В пятерых из избранных женщин ни Ольда, ни Толена не были уверены в полной мере.
Лекса, разумеется, должна была сопровождать Ольду, как ее личная телохранительница, а Кенас ехал в несколько непонятном качестве. То есть, с одной стороны, он был как бы принят в отряд землячек, но как мужчина, был зачислен по ведомству гарема. Впрочем, надсмотрщицы, приставленные к мужчинам для охраны и присмотра в дороге, даже не пытались включить его в сферу своих интересов, как и все во дворце, они были уже отлично осведомлены о том, на что он способен.

Дорога в храм Луны заняла у них двенадцать дней, хотя верхом, без многочисленной свиты, они запросто могли бы быть там и через шесть или семь суток. Но первое путешествие царицы в храм Луны для посвящения должно было стать торжественным шествием и своеобразным праздником для всех простых подданных Ситалинии. Одетые в самые лучшие свои праздничные одежды, простые горожанки и крестьянки толпами стояли вдоль всей дороги, по которой двигался царский поезд, и радостно приветствовали новую царицу. Лекса, посмеиваясь, рассказала накануне Кенасу, какие усилия предприняли гвардейцы, сгоняя эти народные массы со всех сторон к главной дороге для встречи кортежа.
– Надеюсь, – сказала она, – эти массовики-затейницы в процессе никого особо тяжело не покалечили. Впрочем, многие из этих баб и сами не прочь повеселиться, так как после нашего проезда им выкатят бочки с вином, традиция есть традиция…

Народные толпы, хорошо перед этим проинструктированные все теми же гвардейцами, благоразумно не пытались приблизиться к этому торжественному выезду и выражали свои восторги с безопасного расстояния – всем было весьма доходчиво сказано, что за малейшую попытку приблизится к царскому кортежу, следующему в храм Луны для Посвящения, дерзкую ждет неминуемая смерть. Ольда со сдержанным достоинством отвечала на приветствия ликующей черни. Она была одета в тяжелые, как латы, выходные царские одежды густо расшитые золотой нитью, голову ее вместо привычного серебряного шлема венчала золотая диадема, обильно украшенная разноцветными каменьями немыслимых размеров. Лекса и Руди держались с двух сторон от нее, демонстративно обнажив мечи. Далее за ними колонной по двое следовали двенадцать избранных во главе с Толеной, а уже за ними ехали кареты и повозки с остальной свитой и гаремом. Охрана, состоящая целиком из доблестных землячек, приодетых по этому случаю в полное обмундирование конного полка, в новых блестящих доспехах, с обитой кожей с серебряными заклепками щитами, с пиками с традиционными лисьими хвостами наизготовку, растянулась с двух сторон от процессии, взяв ее в плотное кольцо. Среди них был и Кенас. Одетый в женское платье и доспех и вооруженный, как и все землячки, он совсем не привлекал к себе внимания любопытной толпы, так как ничем не выделялся из общего ряда суровых воительниц.
На ночь путешественники останавливались всем своим многочисленным табором в замках местных феодалок, если такие попадались им на пути, подъедая хозяйские запасы и осушая винные погреба почти до основания. Впрочем, хозяйки, весьма гордые оказанной им честью, чуть из штанов не выпрыгивали от усердия и гоняли свою свиту в хвост и в гриву, изо всех сил стараясь угодить столь высоким гостям. От их радушного гостеприимства, принимающего иногда слишком назойливые формы, путешественниц спасала только важность их миссии, не позволяющая им слишком задерживаться где-либо, впрочем, это было и к лучшему – иначе разорение таких владений было бы полным и необратимым.

Но так было только пока они ехали по обжитым людьми местам. На шестой день путь их каравана удалился от жилых районов империи и привел процессию на совершенно пустынную и дикую лесную дорогу. Это уже были земли принадлежащие храму Луны. На них никто не смел селиться, да и ходить там без большой нужды рисковали не многие. Хотя Лунные жрицы, в отличие от тех же жриц богини Торо, никогда не снисходили до того, чтобы карать нарушителей их границ или хоть как-то притеснять случайно забредших в их угодья путниц. Но авторитет их богини был настолько высок, что никто не решался без дела беспокоить ее в ее собственном доме, боясь впасть в немилость и быть проклятым Лунным проклятием. Говорили, что тот, кого богиня луны проклянет, в полнолуние превращается в дикого зверя и, не помня себя, пожирает всех, кого настигнет, будь хоть это ее собственная дочь.
Зато, в храме Луны всегда помогали всем, кто с чистым сердцем и открытой душой приходил просить помощи и милостей у неба. Впрочем, о чистоте помыслов просительницы судили сами жрицы и если уж решали, что это не так, то заставить их изменить свое мнение не мог никто. Но, говорят, они ни разу еще при этом не ошиблись…

Вдали от толп зрителей и ценителей дармовой выпивки процессия несколько утратила свою торжественность. И хотя Лекса и землячки по-прежнему бдительно следили за окрестностями и были настороже, царский выезд уже не носил столь строгий протокольный порядок. Общий строй и последовательность все еще сохранялись, но внутри уже чувствовалось некоторая расслабленность. Даже двенадцать избранных дворянок утратили всю значимость, что ранее явственно светилась на их надменных лицах, и теперь вполне свободно разговаривали друг с другом, перекидываясь шутками, и передавали по рядам флягу с великолепным вином из запасов какой-то гостеприимной феодалки, снабдившей дорогих гостей изрядным его количеством. А в обозе, там где ехали слуги и надзирательницы с гаремом, дисциплина и вообще держалась только благодаря суровым землячкам, не позволявшим своим подопечным слишком расслабиться и забыть о важности их миссии.
Для ночлега в лесу служанки теперь раскидывали царский походный шатер для Ольды и еще два поменьше и попроще – для двенадцати избранных, вынужденных тесниться под одним весьма тесным пологом, и мужчин, которым было не совсем прилично спать на улице среди женщин. Впрочем, мужчины были еще больше, чем избранные, стесненны в своей палатке из-за своей многочисленности. По утрам мальчишки выглядели сильно помятыми, а иногда и со свежими царапинами на физиономии – девиз «в тесноте, да не в обиде» здесь был явно не в ходу. Остальная свита должна была сама позаботиться о своем ночлеге. Землячек такое положение дел совершенно не напрягало, им не в диковинку были ночлеги под открытым небом, а вот для служанок и надсмотрщиц, привыкших к многолетней спокойной и удобной жизни во дворце, это стало настоящим испытанием.
Лекса, согласно принятым на себя обязанностям личной телохранительницы царицы, проводила все ночи возле царского шатра, охраняя покой царицы. Кенас, естественно, составлял ей в этом компанию. Как-то сразу к ним присоединилась и Руди, а за ней и все свободные от несения караула землячки. Таким образом, пройти в шатер к царице можно было только миновав кольцо воинов, которые даже и во сне чутко слышали все, что делается вокруг. Это было весьма удобно в плане безопасности, да и самой Ольде нравилось такое окружение. Она все еще воспринимала землячек, как своих верных боевых подруг и доверяла им куда больше, чем новым приближенным. Она частенько вечерами сидела с ними у костра, не особенно спеша скрыться под душным пологом царского шатра, где скучал очередной парнишка из гарема, неизменно еженощно доставляемый главной надзирательницей царице. Не очень-то ее тянула туда от приятной прохлады летней ночи. Иногда и Толена, а за ней и кое-кто из избранных присоединялся к их компании – их статус требовал, чтобы они ночевали в шатре, но, честно говоря, особого удовольствия молодым и сильным женщинам, помнящим еще, что такое военные походы, эта привилегия не доставляла, тем более, как отмечалось выше, шатер был немного тесноват для двенадцати знатных вельмож.
В один из таких вечеров возле их лагеря и появились ведуны. Они возникли из ночного мрака леса внезапно и бесшумно, так что постовые заметили их только тогда, когда седые бородачи подошли к ним совсем вплотную. Впрочем, ведуны не скрывались и не пытались проникнуть в лагерь тайно, но их появление вызвало некоторый переполох в карауле. Шум, поднятый постами, достиг ушей Лексы и всей компании, собравшейся, как обычно, возле царского шатра.
При первых же его звуках Лекса и Кенас стремительно метнулись к царице, встав с двух сторон от нее. Кенас положил руку на рукоять меча, а его подруга завертела в пальцах свою коробочку с сюрикенами, на которые она полагалась больше, чем на какое-либо другое оружие.
– Руди, посмотри, что там с постами. – Сказала Лекса. – Судя по голосам, у нас гости.
Впрочем, Руди и сама уже мчалась в ту сторону, откуда доносился шум. Вскоре она вернулась с лицом, выражавшим скорее удивление, чем тревогу.
– Там пришли семеро ведунов. – Сказала она с легким недоумением. – Они хотя говорить с царицей, рыжей женщиной и мужчиной-воином. Я так полагаю, что имеются в виду Лекса и Кенас. Странно, они никогда первыми не заговаривают с женщинами. Но мне показалось, что настроены они не враждебно, скорее чем-то встревожены и огорчены.
– Что это еще за новости! – Нахмурилась Толена. – С каких это пор эти бродяги смеют являться к самой царице, да еще так дерзко! Приказать высечь их? – Спросила она Ольду.
– Погоди. – Озабоченно сказала царица, переглядываясь с Лексой. – Думаю, я встречусь с ними.
– Ты совершаешь ошибку, светлейшая. – Упрямо тряхнула седой головой воевода. – Невместно царице так поступать. С начала времен не было еще случая…
– Времена меняются, Толена. – Решительно оборвала ее Ольда. – Недавно я узнала, к чему может привести излишняя самоуверенность. Веди их в мой шатер! – Решительно велела она Руди, которая, коротко кивнув, торопливо отправилась выполнять ее приказание.
– Я что-то пропустила? – Спросила Толена с недоверием разглядывая Лексу и Кенаса, направляющихся вслед за Ольдой в ее шатер. – По-моему, вы двое знаете слишком много.
– Не волнуйся за свою царицу. – Серьезно ответила на ее взгляд Лекса, слегка задержавшись у входа. – Ольде ничто не грозит, пока я здесь. Но она права – времена, кажется, меняются.
– Вот это-то мне и не нравится. – Проворчала мудрая воевода, качая головой. – Боюсь, не к добру все это.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 23.02.2011, 13:56 | Сообщение # 97

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Ведуны вошли в царский шатер со спокойным достоинством, без тени страха или подобострастия на суровых бородатых лицах. Все семеро были разного возраста – от юноши с гладкими щеками, на которых только лишь намечалась пушистая бородка, до седого согбенного старика с бородой почти что до пояса и умными живыми глазами, странно смотрящимися на старческом изъеденном глубокими морщинами и покрытом коричневыми пятнами лице. Они по очереди почтительно приветствовали Ольду и замерли возле дверей.
Царица не без любопытства оглядела своих странных гостей и пригласила их сесть на ковры, расстеленные прямо на земле. Мужчины степенно сели и только после этого старший из них начал свою речь.
– Ты мудра, царица Ольда. – Сказал он, внимательно вглядываясь в ее лицо. – Я рад, что не ошибся, придя сюда. Ты говорила со своей матерью?
– Разве вы пришли говорить со мной о моей матери? – Нахмурилась Ольда. – Она уже сполна заплатила вам свой долг. Что вам теперь надо от нас?
– Нам – ничего. – Невозмутимо ответил ей старец. – Мы не желали зла ей, такова была воля Веда. Это он послал к ней нашего брата для жертвы и испытания. Она приняла эту жертву и сама пожелала искупить ее. Ценой искупления и было ваше рождение. Твое и твоего брата. – Ведун поглядел на Кенаса. – Мы отдали его во власть стихиям, положившись на волю нашего бога, и теперь он вернулся. Вы двое встретились и узнали друг о друге. Предсказание свершилось. Дальше все в руках Проведения и во власти Веда – Старик повернулся к Лексе. – Ты пришла с сыном Веда, как его союзница, у тебя был амулет власти, тот, что они называют Тагрой. Почему ты не пожелала сама взойти на трон?
Лекса улыбнулась:
– Ты уверен, что ваш бог хотел именно этого?
– Боги никогда не рассказывают смертным о своих желаниях. – Покачал головой старик. – Они только передают нам свою волю в вещих снах. Много лет наши предшественники и мы верили, что воля Веда в том, чтобы пала власть женщин над нашими братьями и воцарилась изначальная справедливость мироздания, когда на небе правили мужчины-боги, а на земле мужчины-смертные. Женщины были созданы ими, чтобы кормить их, прислуживать им и заботиться об их домах. Но потом они взбунтовались и сами захватили власть над миром. Вед показал нам, своим избранным, путь в другой мир, туда, где все еще царит его закон, но сами мы не можем переступить границу и уйти туда, наша судьба – нести вечную истину здесь. Для этого он и давал нам свою силу. Так было. Но смертные не могут постичь истину, они должны только доверять богам, тем, кто ведет их. И мы тоже всего лишь его слуги. Сейчас близится время испытаний. Воля нашего бога, наконец, станет ясна всем. Но мы, избранные, больше не слышим его. И теперь никто не знает будущего… Мы все равно должны выполнять его волю и будем верны своему долгу, пока стоит этот мир. Вы, двое, – ведун посмотрел на Лексу и Кенаса, – прошли по воле Веда через Священный Предел. Вы перешли границу миров и не пожелали убить царицу, чтобы занять ее престол. Я не понимаю этого, потому что этот мужчина рожден, чтобы править царством. Мы послали его в неизвестность беззащитным младенцем, положившись только на волю нашего бога. Он выжил и стал воином, но он не стал врагом женщинам. Почему? – Старик так требовательно взглянул в глаза Кенасу, что тот даже слегка поежился под этим взглядом. Но ответил так, будто давно ждал этого вопроса и думал над ним.
– Я воин. По воле ли Веда, о котором узнал только здесь от вас, или по воле Верховного Брана, которому я уже много лет посвящаю свою жизнь и меч. Женщины, которых я узнал здесь, они тоже воины, такие же, как я. И законы чести у нас с ними одинаковые, хоть мы и чтим разных богов. Почему я должен считать их своими врагами? Ольда, моя сестра, достойна трона. Она заняла его по закону, это ее мир и ее право. Я не смогу жить здесь и тем более, править этим миром. Ваши мужчины сами не желают свободы и я не сумею им ее дать. Они слишком слабы для этого. Даже вы говорите, что женщины должны защищать вас и заботиться о вас. Но так не бывает. В мире, где я вырос, мужчины правят, но они никого не просят заботиться о них и защищать их. Они сами заботятся о своих женщинах и защищают их. А наши женщины слабы, как ваши мужчины, и подчиняются своим мужьям, которые содержат их и своих детей. Готовы ли вы взять на себя такую ношу?
Ведун покачал головой:
– Ты говоришь неправду. – Сказал он упрямо. – Женщина, пришедшая с тобой, совсем не слаба и не беспомощна. Она сражается лучше, чем здешние воины. Даже наш бог признал ее силу. Он отпустил мужчину, который был в его власти, вняв ее просьбе, а этого не случалось еще никогда. И эта женщина верна тебе.
– Ну, вот что. – Сказала Лекса недовольно. – Меня в свои разборки не вмешивайте. Я не из того мира, если тебе станет от этого легче, старик. Я вообще сама по себе. Но Кенас прав. Если вы хотите свободы, то будьте готовы и к обязанностям. Вы не поняли своего бога, он хотел сделать сильными мужчин, а не уничтожить женщин. Я так думаю. Но в одном ты прав – настает время Пророчества. Вы из-за этого здесь?
– Да. – Кивнул ведун. – Мы – семеро избранных, хранителей веры. Мы говорили с богом в его святилище от имени всех наших братьев, как и многие до нас. Когда умирал один из семи, на его место приходил кто-нибудь из посвященных. И мы несли остальным нашим братьям волю бога. Но теперь для нас все кончено. Наш бог покинул нас. Святилище Веда разрушено в преддверии великой катастрофы. Великие горы Предела рухнули в одну ночь и погребли под собой всех, кто не успел уйти. Все люди из ваших селений, – он посмотрел на встревоженную этими его словами Ольду, – спаслись. Женщины уехали задолго до начала этой беды, а мужчины вскоре ушли следом за ними с обозами. Но многие из других деревень погибли. Теперь там совсем нет жилой земли, только камни. Храм Торо устоял, но там тоже много разрушений. Среди жриц есть раненые и погибшие во время великого гнева бога. Мы сохранили только некоторые свои святыни. Среди них – Сердце Пророка. С его помощью мы могли видеть мир мужчин и говорить с богом. С его помощью мы послали Зенону на ее путь. И отдали рожденного ею младенца во власть стихий. Но после гибели гор Сердце Пророка безмолвствует. Мы, семеро Верховных жрецов Веда, принесли ему жертву за наше спасение и просили его дать знак, что нам делать, и как искать Истину, потеряв его милость. И нам было видение, всем, семерым. Мы все видели во сне рыжую женщину и мужчину-воина, идущих звездной дорогой прямо по небу. Они несли в руках Сердце Пророка и бог встречал их. Четверо из нас видели с ними и тебя, царица. А в моем сне у тебя за спиной стоял мужчина – крылатый бог. И он держал в руках твою корону.
– Крылатый бог? – Удивленно переспросила Ольда. – Муж первой царицы Ситалинии, великий воин…
– Я вижу, – скупо улыбнулся старец, – ты не отрицаешь истину. Первоначально мужчина и женщина вместе правили в Ситалинии и были равны. Ведь именно в память о нем мужчине-боге, пришедшем из дальнего мира и летающем, как птица на ваших шлемах до сих пор серебряные крылья?
– Эта сказка известна всем. – Махнула рукой Ольда. – При чем тут она?
– Именно он – первый мужчина-бог и стал позже тем, кого мы называем богом Ведом. – Сказал ведун. – Неужели ты не знала? Ваши жрицы скрыли истину, запретив упоминать о мужчине-боге. Но изменить древнее придание не смогли даже они.
– Хорошо. – Усмехнулась царица. – Не будем сейчас спорить о вашем боге и наших богинях. Но что вы хотите от нас?
Старец оглянулся на своих спутников. До сих пор они молчали, сидя, как изваяния в тех самых позах, что заняли в начале беседы, и предоставив своему старейшему брату говорить за всех. Но сейчас один из ведунов поднялся со своего места и почтительно приблизился к старцу. Повинуясь его знаку, мужчина достал из-за пояса довольно объемный кожаный мешок и бережно протянул ему свою ношу. Старец прошептал про себя что-то вроде короткой молитвы, развязал завязки и извлек из мешка довольно странную вещицу. Это была пирамида высотой с мужскую ладонь и с таким же основанием, вырезанная из какого-то полупрозрачного камня. Пляшущий свет светильника, горящего в шатре, отразился и весело заиграл на ее гранях.
– Мы принесли вам Сердце Пророка. – Торжественно сказал старец. Мы долго спорили о том, что значат наши сны, и не пришли к единому мнению. Мы еще будем толковать их. Но все семеро видели во сне Сердце Пророка в руках рыжей женщины и мужчины-воина. Мы принесли его вам.
Ольда и Кенас с интересом разглядывали странный предмет в руках у ведуна, а Лекса неожиданно засмеялась и решительно взяла его в свои руки.
– Вот оно что! – Сказала она. – Преобразователь! Теперь понятно, как вам удавались все эти фокусы с посвященными! Интересно, как к вам попало изделие Эльков? Но сейчас он выключен. Не удивительно, что вы больше не можете им управлять. – Она повертела в руках пирамиду и пробежалась пальцами по ее внутренним граням. И тут в воздухе раздался тихий звон, пирамида в ее руках засветилась тихим голубоватым светом, раскрылась, как бутон, и из ее середины полился неяркий свет, но не прямым лучом, как это свойственно всякому свету, а извиваясь причудливой спиралью, поднимающейся над их головами примерно на локоть и там обрывающейся.
– Что это? – Пораженно ахнули в один голос Ольда и Кенас. Ведуны молчали, но, судя по их лицам, и для них подобное поведение Сердца Пророка было в диковинку.
– Сердце Пророка отвечает тебе, женщина! – Срывающимся от восторга голосом провозгласил старец и, не вставая с колен, поклонился Лексе. Его младшие товарищи издали столь же восхищенные возгласы, впрочем, больше похожие на шепот, и последовали его примеру.
– Погодите-ка. – Сказала Лекса, досадливо поморщившись в ответ на их восторги. – Включить-то я его включила, но толку от этого пока мало. Как он у вас раньше работал?
– Сердце Пророка всегда отвечало нам в святилище. С тех пор, как горы рухнули, оно молчит. – Печально сказал ведун. – Ты сумела разбудить его своим прикосновением. Значит, сумеешь и увидеть другие миры через него.
– Не, ребята, так дело не пойдет. – Покачала головой рыжая. – Кое-что с его помощью я могу сделать, разумеется. Но я не понимаю, как оно работало у вас, если вы его даже включать сами не умеете? Тем более, в другие миры ходить. Впрочем, – задумчиво сказала она, – Если у вас была кем-то на него настроенная Карта пути, тогда… Где зеркало?
– Откуда тебе известно про Великое Зерцало Истины? – Сдавленным голосом спросил ведун. – Эта тайна охранялась веками…
– А! Значит, зеркало все-таки было? – Кивнула Лекса. – Ну, тогда понятно. Эту штуку вам кто-то, видимо тот, кого вы называете крылатым богом или его последователь, когда-то очень давно настроил и подключил к нему преобразователь. Он у вас на одном канале все эти годы и пахал? Ух, ты! А я-то голову ломала, что это за чудеса такие! Но что все-таки случилось с зеркалом? Скажу по секрету, Сердце Пророка у вас перестало работать, потому что вы унесли его слишком далеко от вашего Зерцала Истины. Отведите меня к нему и я вам снова настрою ваше драгоценное сердце. Тем более, что оно нам может теперь понадобиться для обратного перехода в наш мир. Честно говоря, когда вы сказали, что горы разрушены, я уже боялась, что для возвращения нам придется идти через Перевал богов.
– Великое Зерцало Истины погребено под камнями. – Сказал ведун с дрожью в голосе. – Великое Зерцало и Крылья Бога и… еще много всего другого. И Перевала Богов тоже нет теперь. Разве ты не поняла? Великие Горы разрушены!

– Почему мы не сможем просто пройти в наш мир? – С недоумением спросил Кенас. – Если горы разрушены, значит, проход открыт. Конечно, путь это теперь нелегкий, но попытаться можно.
– Нельзя. – Покачала головой Лекса. – Ваши миры разделяли не горы. Как тебе это объяснить? – Она сорвала лист лопуха и расправила его у себя на коленях. – Вот, гляди. У листа две поверхности. – Она согнула лист кольцом и прижала пальцами его концы. Если ты можешь двигаться по кругу только в одной плоскости, то никогда не сумеешь попасть на обратную сторону, понимаешь? Ты все время будешь находиться только на одной стороне листа. Вот и ваши миры так. Ваша планета, ну то место, где вы все живете, разделена в пространстве-времени в результате какой-то древней аномалии. Получилось как бы две плоскости такого кольца. И они не соприкасаются. Горы, это только видимость. В горах был проход. Грубо говоря, дыра в кольце. – Лекса кинжалом прорезала дырку в листе, который все еще держала в руках. – А на стыке миров – внутренний мир Ариев. Неправильный и аномальный. Горы теперь разрушены, пещера перехода накрылась вместе со всем хозяйством. Теоретически, дырка в бублике все равно должна где-то остаться. Но на ее поиски нам понадобится не одна жизнь. А Перевал богов никого не пропускал в другой мир сам по себе, он выводил в другую точку перехода, совсем иную, не ту, что в пещере. Там можно было попасть, грубо говоря, и на другие кольца, подобные этому. То есть, в другие миры. Но он теперь тоже разрушен. И Карта пути, ну, Зерцало Истины ведунов, наверное, хряпнулось где-то под обвалом. Не смогли они его вынести, что и не удивительно – это дело весьма нелегкое, если не знаешь его принцип действия. Они прихватили только преобразователь, и он у них без источника питания работать перестал. Я его, конечно, могу включить, но собственной энергии ему хватит не на много. Нет, какие-то примитивные фокусы с тем же гипнозом можно будет показывать еще лет триста, а вот для перехода в иные миры – на один раз хватит. И без карты это дело весьма рискованное. Никакой гарантии, что попадешь в нужное место и время нет.
– Это как? – Спросил Кенас, с удивлением понимая, что он начал улавливать даже некоторый смысл в ее объяснениях. Не весь, конечно, но значительно больше, чем в первое время.
– А так. – Усмехнулась Лекса. – Желаешь попасть по знакомой тропке из своей деревни в столицу, а тебя выносит на острова Желтого Дьявола. Это еще грубо говоря. С островов у тебя все-таки есть некоторый шанс когда-нибудь добраться на милую родину на подручных средствах, а вот из другого мира – фиг. Ну, если не повезет совсем уж по-крупному, и там еще один преобразователь случайно не надыбаешь… А вообще-то, это мысль! – Стукнула она себя по лбу. – Разумеется, еще один преобразователь! Как же я сразу не подумала! Вообще-то, изделия Эльков достаточно большая редкость в наши дни. Эта раса когда-то обитала в мире, где родилась Галла. О самих Эльках уже давно никто ничего не слышал, но это не значит, что они все вымерли. Возможно, они просто перешли в другие сферы бытия, недоступные нам. Но их древние изделия до сих пор действуют. Долго объяснять, как они работают, это сейчас неважно. Но в том мире, где я выросла, Галла оставила что-то вроде перевалочной базы. Мы слишком поспешно были вынуждены покинуть те края, а для того, чтобы перенастроить для перемещения Карту пути и после этого ликвидировать пространственно-временной сдвиг… Впрочем, это не интересно, главное, я знаю координаты того мира и могу попробовать настроить на него этот преобразователь. К сожалению, после этого перемещения он станет всего лишь драгоценной безделушкой. Я не говорила, что он выточен из цельного куска алмаза? Ну и ладно, в крайнем случае, жрицы Луны загонят его по сходной цене и закажут нам поминки.
– Что мне в тебе нравится, так это вера в светлое будущее. – Усмехнулся Кенас. – А ты уверена, что в том мире ваша, как ты там ее назвала? База, все еще действует?
– Понятия не имею. – Пожала плечами Лекса. – Там, вообще-то, все что угодно могло за это время случиться. Впрочем, я немного следила за тем миром, войны в том городе, вроде, пока не было… В любом случае, это единственный выход для нас. И еще, Карту довольно сложно уничтожить, не говоря уж о преобразователе. Я даже неуверенна, что и здешняя не сохранилась где-то под обвалом. Просто добраться до нее будет весьма проблематично. Это же, собственно говоря, не обычное зеркало, которое разбить можно, оно только выглядит, как зеркало. Так что, если в том мире оно под обвал не угодило, то мы его найдем там где оставляли. Вряд ли там нашлись умельцы, способные его переместить из одного места в другое, для этого надо, как минимум, понимать, что перед тобой есть. А я его настрою в любом случае. А преобразователь… Ну, придется рисковать. Надеюсь, и он где-нибудь по близости. Во всяком случае, Карта на него была настроена и мы его обнаружим. Ладно, там на месте разберемся, что делать. Сейчас главное – Ольде как-нибудь поделикатней сообщить, что она тоже с нами отправится. По-моему, она еще об этом не догадывается…
– О чем это вы? – Раздался у них за спиной голос Ольды. – Куда это я должна отправиться?
– А это ты, царица? – Обернулась к ней Лекса. – Ты не должна. Ты можешь отправиться с нами, если хочешь спасти свой мир от гибели. Но заставить мы тебя не можем. На эту битву надо идти с открытым сердцем.
– Так. – Кивнула Ольда. – Я давно ждала, когда же ты, наконец, решишь сказать мне все. Что угрожает моему миру?
– Пророчество. То самое, о котором все так много говорят здесь. Царица должна биться за свое царство с силами зла, так кажется? Но это не зверь, убивающий женщин, как думали Ведуны, да и некоторые ваши жрицы. И погибнуть предстоит всем и всему, если эта битва будет проиграна.
– Если надо я поведу своих воинов на любую битву! – Сказала Ольда решительно. – Мы умеем драться.
– Не сомневаюсь. – Кивнула Лекса. – Только твои войска не смогут последовать за тобой на этом пути. Я смогу переправить через предел только нас троих. И Глаз Дракона. Кстати, – добавила Лекса, – Толена, ты тоже можешь присоединиться к нам, и, наконец, спросить в открытую, кто мы такие и что задумали. Ведь тебя это с самого начала и волнует?
– Глаз Дракона? Драгоценный камень в короне цариц Ситалинии? Что ты знаешь о нем? – Удивленно спросила царица, оставив без внимания последнее замечание Лексы.
– Это не просто драгоценный камень, Ольда. – Раздался из темноты ворчливый голос Толены. Воевода решительно шагнула к ним из-за кустов, где она до этого пыталась притаиться. – Я давно поняла, что эти двое не простые искатели приключений, не надо много ума, чтобы догадаться. Да еще все эти рассказы твоих землячек о жрицах Торо и битве у скал Сутры. Священная змея действительно укусила Верховную жрицу, когда та попыталась напасть на Лексу?
– Я сама видела это. – Хмуро кивнула Ольда. – Жрица хотела забрать у нее Тагру.
– Понятно. – Кивнула Толена. – Значит, вы пришли за Глазом Дракона? Надо было мне сразу догадаться. Этот священный камень всех царств хранится у жриц Луны с начала времен. Говорят, им владел Крылатый воин, муж первой царицы Ситалинии. С его помощью он поднимался в небо, чтобы биться с тьмой. И он поручил жрицам хранить его, пока не придет время нового Пророчества. Говорят, он сам был похоронен там же, в храме Луны. Разве ты не знала этой легенды?
– Слышала я что-то такое. – Кивнула Ольда. – Но у нас много легенд, все не упомнишь.
– Теперь молодым аристократкам не дают того образования, какое было в наше время. – С сожалением покачала Толена головой. – История у ваших наставниц не в чести. А напрасно. Похоже, все повторяется. Но этот камень охраняют жрицы Луны. Царица надевает корону только два раза в год. И Глаз Дракона дарует ей мудрость богини, необходимую, чтобы достойно править царством. Жрицы и будут решать, настало ли время Пророчества.
– Мы будем говорить с ними. – Кивнула Лекса. – Для этого мы здесь.
– Одно только мне не ясно. – Задумчиво проговорила Толена. – Почему ведуны так верят в то, что после пришествия мужчины-воина придет конец нашей власти над ними? Раньше я не очень-то доверяла их сказкам, мы привыкли не считать веру в Веда истинной, но теперь… Боюсь, в моем сердце поселилось сомнение. Недаром, в древних книгах написано, что после свершения Пророчества наступит будущее тьмы.
– Где-то я недавно уже слышала это. – Улыбнулась Ольда. – Если мне не изменяет память, то именно это изречение написала в пыли древними письменами верховная жрица Сутры. Но Лекса прочла его, как будущее во тьме.
– Это так? – С нескрываемым удивлением посмотрела на рыжую Толена. – Ты сказала Верховной жрице Сутры, что древнее Предсказание читается, как будущее во тьме, и она с тобой согласилась?
– Ну, не то чтобы согласилась. – Усмехнулась Лекса. – Скорее, усомнилась. Но причем тут еще и предсказание? Она написала фразу на древнем языке, чтобы проверить мои знания. Я знаю его довольно сносно. Во всяком случае, достаточно, чтобы не спутать такие элементарные понятия, как предречение наступления тьмы и признание древних в своем неведении относительно того, что произойдет. Никакого сомнения, что там написано именно «во тьме». А что такое?
– Ты хотя бы понимаешь, что это не просто фраза, это ключевые слова в Священном манускрипте о будущем мира?! – Воскликнула Толена. – Если он прочитан неправильно, значит, сомнительно все, чему нас учили жрицы! Из-за одной этой фразы храмы воевали друг с другом много столетий. И только сто пятьдесят лет назад было заключено Великое Перемирие Истины! Верховные жрицы всех храмов, кроме храма Луны, который не участвовал в войне и вообще ни с кем никогда ни о чем не спорил, договорились именно о таком толковании священного текста. Удивительно, почему Верховная жрица не приказала своим девам-воинам тут же схватить тебя и вырвать тебе язык?
– Наверное, по тому, – усмехнулась Ольда, – что она к тому времени уже убедилась, что это будет очень непросто сделать. А если серьезно, то она, по-моему, поверила ей. Им было какое-то Знамение. И жрицы Торо говорили об этом. Ты же сама видишь – эти двое не простые люди.
– Да уж. – Вздохнула Толена. – Еще бы я не видела очевидных вещей! Но вы все равно меня удивили. Разумеется, сто пятьдесят лет большой срок, уже не осталось в живых никого, кто помнил бы о том времени. Многие считают, что этого и не было никогда. Но моя прародительница погибла в последнем сражении. Ее меч перешел мне по наследству, как старшей в роду. А вместе с ним и воспоминание о тех временах, записанное в одном из свитков в нашей семейной библиотеке. Поэтому, я помню, одна из немногих. В храмах, наверное, сохранились какие-то летописи, но к ним имеют доступ только посвященные жрицы. То было время героев.
– Из-за чего только люди не устраивают войны. – Пожала плечами Лекса. – Впрочем, ваша священная война еще не самый тяжелый случай. Я знаю примеры и похуже. Жаль, что жрица не показала мне весь текст манускрипта, возможно, он что-нибудь прояснил бы и для нас.
– Или началась бы новая война храмов. – Сказала Толена серьезно. – Нет уж, пусть все остается так, как есть. Но можешь попытаться поговорить об этом в храме Луны с жрицами, если они снизойдут до беседы с тобой. Этот храм всегда стоял особняком. Они не участвовали в войне, они вообще никогда и ни в чем не участвуют и ни с кем ни о чем не спорят. Но всегда все знают. Возможно, они до сих пор толкуют этот текст как-то по-своему.
– Что-то мне подсказывает, – сказала Ольда задумчиво, – что на этот раз они изменят своему обычаю.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 23.02.2011, 14:05 | Сообщение # 98

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Они подъехали к храму Луны, стоящему среди леса, как мрачный утес и чем-то этот утес напоминающему, к вечеру третьего дня после появления на их пути ведунов.
В храме уже ждали гостей, как всегда безошибочно узнав об их приближении. Сама Верховная жрица в парадном облачении и в окружении своих сестер вышла на встречу царскому кортежу. Сейчас жрицы Луны вовсе не выглядели такими уж неприступными и молчаливыми, как их посланница, являвшаяся во дворец. Лица их не скрывали медные маски – тут была их обитель, а обет молчания и сокрытия лица распространялся только на странствующих сестер. Собственно говоря, жрицы Луны у себя дома на первый взгляд ни чем не отличались от жриц любого другого храма. И званых гостей они приветствовали достаточно радушно.
После церемонии взаимных приветствий, подошло время самого главного действа – Верховная жрица должна была решить, кто из прибывших войдет в храм вместе с царицей и, самое главное, кто из двенадцати избранных удостоится чести принимать участие в церемонии Посвящения. От этого зависело многое. В том числе и то, какое царствование ожидается.
Ольда сама вызвала по имени каждую из своих доверенных. Они по очереди выходили перед Верховной жрицей и опускались на одно колено, ожидая ее решения.
Верховная в сопровождении трех своих приближенных, подошла к каждой из женщин и на миг положила на голову испытуемой обе руки, потом отошла к ожидающей ее решения Ольде и коснулась ее лба краем своей мантии.
– Ты выбирала их сердцем или умом? – Спросила жрица царицу.
– Я старалась, чтобы мое сердце было в ладах с разумом. – Ответила та фразой, диктуемой ритуалом. – Ум без сердца и сердце без ума одинаково опасны для владык и их подданных.
– Ты хорошо говоришь, но сумеешь ли ты поступать так же? Тагра выбрала тебя, это хороший знак для начала царствования. – Жрица жестом остановила пытающуюся что-то ей возразить Ольду, и повторила еще раз. – Тебя выбрала на царство Тагра. Шерзо, эта девочка, дочь Руллы, была смелой и сильной. Из нее получилась бы хорошая воевода, но в царицы она не годилась. Поэтому Тагра и пришла к ней лишь на краткий миг. Тагра признала доблесть и честность Шерзо, но привезти ее саму в храм для посвящения должна была ты, Ольда. Таково предначертанное богинями. Ты настоящая царица, и я с радостью проведу обряд Посвящения. Но ты ошиблась в одной из своих спутниц. – Жрица резко обернулась в сторону стоящих в ожидании женщин и все они, даже Толена, не привыкшая бояться никого и ничего, затрепетали под ее пронзительным взглядом. Казалось, глаза жрицы пронизали их насквозь и вывернули их внутренности наизнанку, открыв всем их подлинные мысли и чувства. Одна из женщин – Роша, троюродная сестра Ольды, включенная ею в список без особых сомнений, как одна из наиболее надежных, вскрикнула и отшатнулась назад с исказившимся от дикой злобы лицом.
– Ты – выродок предательницы Зеноны! – Крикнула она пронзительно. – Это я должна была взойти на трон! Моя мать и бабка всегда верно служили царицам! Но то были подлинные царицы, наследовавшие трон от матери! А у тебя нет на него прав, самозванка, отказавшаяся от своего рода, чтобы править толпой безродных варначек в диких степях! Я желаю тебе смерти! – Несмотря на то, что женщина выкрикивала свои проклятия уверенным громким голосом, создавалось какое-то странное впечатление, будто она говорит все это помимо своей воли. Ее лицо, искаженное злобой и черной завистью, выражало в тоже время ужас перед собственной смелостью.
– Хватит. – Спокойно сказала ей жрица и взмахнула широким рукавом своей мантии, как бы прерывая невидимую нить от своих глаз к ее. – Все уже достаточно ясно увидели твое истинное лицо, Роша. Возьмите ее!
К Роше, по знаку жрицы бессильно рухнувшей на землю, уже бежали землячки во главе с Руди.
– Она сейчас не опасна тебе, Ольда. – Сказала жрица, отворачиваясь от разоблаченной завистницы. – Но могла бы при случае ударить в спину. Зачем тебе такая советница? В нашем храме ей не место.
– Уведите ее и охраняйте! – Хриплым, от внезапно навалившейся на нее усталости голосом распорядилась Ольда. – Я потом подумаю, какого наказания она достойна.
– Пощади меня, царица! – Жалобно закричала Роша, будто очнувшаяся в руках стражниц. – Каюсь, я завидовала тебе, но не замышляла предательства!
– Она еще и труслива. – Поморщилась Ольда. – Да, ты права, завистники и трусы гораздо опаснее врагов. Но с ней мы разберемся дома. Я рада, что ошиблась только в ней. – Ольда поклонилась остальным одиннадцати избранным. – Благодарю вас, что вы достойны оказанной вам чести.
– Но теперь их только одиннадцать. – Сказала жрица. – Пусть все твои люди пройдут мимо меня. Я решу, кто из них заменит отступницу.

Это был миг, когда даже у самой последней служанки в свите сладко замерло сердце сумасшедшей надеждой – все они прекрасно знали, что та из них, кого сейчас назовет Ольде жрица, может в одночасье получить все – титулы, власть, земли и богатство. Такой шанс выпадает один раз в жизни, да и то, не каждому. И сейчас все они всеми силами души вызвали из затаенных уголков своих сердец самые лучшие порывы, надеясь на чудо. Но место избранной было только одно, а придворных, служанок, надзирательниц гарема и воинов много. Если бы им дали волю, они бы могли и подраться за право пройти мимо жрицы первыми, но под суровыми взглядами жриц, Ольды и ее одиннадцати избранных это было невозможно и губительно.
Только Лекса и Кенас стояли чуть в стороне от общей толпы, молча глядя на то, как жаждущая чуда свита выстроилась в очередь, ожидая решения своей судьбы. Вскоре к ним двоим подошла Руди.
– А почему ты не среди них? – Спросила Лекса.
– Могу задать тебе тот же вопрос. – Усмехнулась сотница. – Ну, Кенас-то понятно – все-таки он мужчина. А тебе вполне подошел бы какой-нибудь титул. Впрочем, наверное, Ольда и так сделает тебя баронессой или грандессой. Ты как-никак ее личная телохранительница. А из меня какая придворная дама? Смех один. Как была я дочерью городской поденщицы, так ею и помру. Мою мамашу родимчик хватил бы уже от одной мысли, что ее непутевая дочка с самой царицей нынче запросто разговаривает, да при дворе службу несет. Так что для моего рода и то что есть – уже честь великая. А если серьезно, так не верю я в это, ну, в то, что на меня жрица укажет. С нами вся Ольдина личная гвардия, это не считая придворных. Вот из них, наверное, и выберут. Так чего без толку бока-то обдирать? А ты бы подошла – вдруг повезет.
– Нет. – Уверенно покачала головой Лекса. – Это не по моей части. У меня другая судьба. Мне в советах рассиживаться недосуг. Пусть уж и правда, из Ольдиной гвардии выбирают…
За разговором они не сразу заметили, что все как-то странно замолкли и глядят в их сторону. Только Кенас предупредительно тронул Лексу за руку:
– Жрица!
Лекса и Руди одновременно повернули головы и увидели, что верховная жрица, оставив взволнованных соискательниц, вместе со всей своей свитой, сама идет к ним. Ольда и Толена тревожно глядели в их сторону, но не двигались с места, пока жрица не подозвала Ольду.
– Эти трое пришли с тобой, царица. – Сказала она, скорее утверждая, чем спрашивая.
– Да. – Ответила Ольда, подходя к ним поближе. – Это моя телохранительница Лекса и… – она слегка замялась, – мой брат Кенас. С ними Руди – сотница землячек. То есть, теперь тысячница, я недавно присвоила ей это звание.
Жрица едва взглянула на Кенаса и кивнула.
– Мужчина-воин. Мне нет нужды заглядывать ему в душу – он одно целое с тобой. Я знаю тебя, значит, знаю и его – он может быть гостем нашего храма, но не твоим советником – у него будет свое царство и свои советники.
Она повернулась к Лексе и положила свою холодную жесткую ладонь на ее лоб. И их глаза встретились. Изумрудно-зеленые, с неизменной смешинкой глаза рыжей девчонки и темно-синие пронзительные и много повидавшие глаза Верховной жрицы Луны.
Все, кто был рядом с ними, наблюдали за этой картиной с изумлением и суеверным ужасом. Жрица Луны внезапно напряглась и, как загипнотизированная замерла перед своей противницей или, скорее, собеседницей. Все, даже служанки, поняли, что происходит нечто странное и удивительное. Как завороженная стояла жрица, не в силах оторвать взгляд от зеленых глаз Лексы. Но и Лекса замерла напротив нее. Казалось, их взгляды приобрели материальную силу и если кто-то третий посмеет прервать это противостояние, то упадет замертво, сраженный ими, как лезвиями мечей.
Наконец, жрица отвела свой взгляд. Она пошатнулась и утерла пот со лба, но устояла на ногах. Глаза ее, оторвавшись от лица Лексы, выражали крайнее удивление и, даже, почти что страх.
– Кто ты? – Наконец, спросила она Лексу.
– Зачем ты спрашиваешь? – Ответила та устало. – Ты же все поняла. Я открыла тебе даже слишком много. Иначе бы ты не успокоилась и продолжала подозревать меня.
– Я не сумела понять ВСЕ. – Сказала жрица. – Ты богиня?
– Нет. – Покачала головой Лекса. – Я смертная. И даже не жрица. Я по этому и не хотела открывать тебе все – я знала, что это будет слишком тяжело понять… Но ты удовлетворена?
– Да. – Сказала жрица. – Ты получишь то, зачем пришла. Ольда уже знает?
– В общих чертах. – Пожала плечами Лекса, снова становясь сама собой. – Но это мы еще обсудим позже. Сейчас надо закончить церемонию.
– Она окончена. – Сказала жрица. – Вот твоя двенадцатая советница, царица. – Добавила она, беря за руку Руди, что стояла рядом с ними, такая же потрясенная увиденным, как и все остальные. – Она заменит тебе Рошу.
– Ты согласна принять на себя эту ношу и нести ее с честью, Руди? – Спросила Ольда, все еще слегка растерянная, но отлично помнящая, что должна говорить в таких случаях.
– Мои жизнь и меч – для тебя и для твоего трона, царица. – Машинально ответила ей Руди, не успев даже до конца осознать, что с ней только что произошло.
– Иди к остальным. – Кивнула Ольда. – Отныне я дарую тебе и всем твоим дочерям, атак же их потомков титул Парафы. Ты – избранная богиней.
Над толпой остальных служанок и воинов пронесся слегка разочарованный общий вздох. Но они безропотно приняли эту новость – в конце концов, даже самые завистливые из них не могли не признать, что Руди получила эту награду честно – все видели, что она не стремилась первой прорваться к жрице, а наоборот, стояла в стороне, пока та сама не подошла к ней. Значит, богиня действительно так хотела. Но сама Руди потом, когда их никто уже не мог услышать, поинтересовалась у Лексы:
– Признайся, это ты внушила жрице, чтобы она выбрала меня?
– С чего ты взяла? – Та в ответ только недоуменно пожала плечами. – Кто я, по-твоему?
– Богиня. – Серьезно ответила Руди. – Я давно уже об этом догадывалась.
Лекса только закатила глаза и махнула рукой:
– Да ну вас. Заладили. Не хочу я богиней быть, не интересно мне. А так вот – в самый раз.

Верховная жрица пригласила в храм Ольду, двенадцать избранных и, к всеобщему, впрочем, весьма умеренному после всего произошедшего удивлению, Лексу с Кенасом.
Остальным жрицы оказали гостеприимство в специально построенном рядом с мрачными стенами храма для таких целей доме, разместив их согласно рангу и званию. Там гостей вполне сносно и даже радушно должны были принимать все время Посвящения специально назначенные послушницы. Впрочем, позже, жрицы оказали честь некоторым из прибывших, позволив им посетить нижние залы храма, где обычно принимали паломников, если считали их достойными такой чести. А вот царицу и ее двенадцать избранных до окончания церемонии Посвящения простым смертным видеть было не положено.

Лекса и Кенас не принимали участие в самом обряде, который проходил ночью. Обычай требовал, чтобы при этом событии присутствовали только непосредственные участники таинства. Но когда корона уже была возложена на голову царицы, Верховная жрица послала за ними.
Они вошли в огромный внутренний двор храма, где и проходил сам обряд. Свет полной луны заливал его ясным желтоватым светом, который, казалось, струился не только с небес, где в безоблачном небе царило полнолуние, но и от высоких каменных стен храма. Впрочем, приглядевшись, становилось ясно, что в камни, которыми были выложены стены, вделаны тонкие пластины серебра и драгоценные камни, к тому же на стенах по всему периметру были развешены огромные круглые отполированные щиты, вот от них и отражался сияющий свет луны, освещающий все место действия. Другого освещения здесь не было, впрочем, его и не требовалось.
По середине двора стоял высокий помост, на нем возвышался вырезанный в цельном куске камня трон, на котором на расстеленных шкурах восседала Ольда. Сейчас это была истинная царица, занявшая по праву принадлежащее ей место. Дело было даже не в том торжественном царском облачении, в которое она была одета, и не в короне, что украшала ее пышные волосы, струящиеся по плечам серебряными нитями – в лунном свете пепельные волосы новой царицы Ситалинии казались по истине серебряными. Лицо ее было сосредоточенно и строго. Казалось, она даже не видит людей, что окружают ее, а пребывает думами где-то высоко, возможно там, где боги беседуют с душами избранных. Ее корона, впрочем, стоила того, чтобы обратить на себя отдельное внимание. Это была не та украшенная каменьями тяжелая и массивная диадема, которую царицы носили у себя дома, а совершенно другая, корона – та самая, с Глазом Дракона. Она была сделана из золота, но не из пластин, а из тонких как нити, переплетающихся причудливых узоров. Она казалась почти невесомой и очень изящной и как-то странно смотрелась на голове такой мужественной воительницы, как Ольда. Но Лекса откровенно залюбовалась тонкой и искусной работой неведомых мастеров. В эту корону был вделан всего один драгоценный камень – тот самый Глаз Дракона, но он был огромен. Размером почти что с кулак, он смотрелся как-то даже не совсем уместно на том изящном изделии, которое венчал. Зато сразу было видно, что это не просто дорогая безделушка. Глаз Дракона светился каким-то своим, внутренним светом, и свет этот мог, пожалуй, конкурировать по своей яркости со всем остальным освещением. И таким же светом сияла Тагра, одетая поверх царских одежд – расшитой золотом, каменьями и мехами тяжелой парчовой мантии, которая казалась, а наверное и была на самом деле, просто неподъемной.
– Не беспокойте ее. – Шепотом предупредила жрица Лексу с Кенасом. – Она беседует с богиней о своем будущем правлении. Сейчас она видит все, что случится с ней на этом пути, но когда очнется – забудет. Но потом она будет готова достойно встретить свою судьбу. Все в этом мире уже предопределенно богинями и написано на скрижалях вечности. Но знание о будущем – ноша непосильная для простых смертных, богини милосердно скрывают его от них. В нашем храме есть хранители, которые ЗНАЮТ ВСЕ, таково их служение и их подвиг. Хранителями могут быть только мужчины-жрецы, те, кто воспитан в храме с младенчества. Не все, а те, кто Избран. Они вечно хранят обет молчания, даже в этих стенах. Но при посвящении царицы именно хранители должны открыть ей будущее, чтобы она была готова принять свою судьбу и покорится воле богини. Это главная тайна обряда Возложения Короны. Вы первые из непосвященных, кто видит это. Но такова была воля богини на это царствование. Сегодня в полночь по ее знаку заговорил один из наших хранителей. Он предрек нам то, что мы можем и должны узнать. Поэтому вы здесь. Отныне судьба и жизнь царицы и нашего мира неразрывно связаны с вами двумя. И вы будете первыми, кого она увидит, очнувшись. Это все, что я могу сказать. Не пытайтесь узнать больше. Двенадцать избранных ждут свою царицу и вас для того, чтобы принять обряд очищения. Вы тоже должны будете пройти через него перед тем, как ступить на назначенный вам путь. Сейчас она откроет глаза – идите!
Лекса решительно шагнула вперед, увлекая за собой и Кенаса. Они подошли к трону и встали перед лицом все еще пребывающей в забытьи Ольды. Наконец, ее ресницы дрогнули и тут же широко распахнулись глаза, в которых читалась то ли усталость, то ли изумление. Увидев их лица, царица резко выпрямилась, вставая, и шагнула к ним.
– Вы давно здесь? А где же… – но тут гримаса непонимания исказила ее лицо, и Ольда как-то смущенно дотронулась до своего лба. – Странно, – сказала она, – я хотела спросить о ком-то? Не помню…
– Ты забыла. – Удовлетворенно сказала жрица. – Но ты сразу узнала этих людей. Значит, ваши дороги не разойдутся. Именно это я хотела знать. А ты видела сон, но уже не помнишь его.
– Да. – Сказала Ольда, мучительно пытаясь что-то вспомнить. – Я видела. Они были там. И еще… Мне кажется, если я сосредоточусь, то вспомню все.
– Нет, Ольда. – Покачала головой жрица. – Ты не вспомнишь. Но ты проживешь все, что видела еще раз, в жизни. Ты не боишься этого?
– Разве можно бояться того, что предназначено? – Сказала Ольда. – Это моя судьба. Я принимаю ее.
– Да, ты истинная царица. – Кивнула головой жрица. – Тагра не ошиблась, как всегда.

И, все-таки, до самого рассвета, когда был назначен обряд очищения, Ольда пребывала в странной задумчивости.
– Мне кажется, – призналась она Лексе, – груз непрожитых еще лет уже лег мне на плечи… Жрица права, не стоит смертным знать слишком много о своем будущем.
– Значит, ты все-таки что-то помнишь? Хотя бы ощущения – горечь потери, радость победы?
– Нет. – Покачала Ольда головой. – Только то, что когда я вас увидела, то подумала, что с вами кого-то не хватает. Кого-то, кто обязательно должен быть. Это длилось всего лишь мгновение. Не было ни разочарования, ни радости. Вначале казалось, что я вспомню все, стоит только сосредоточиться, но и это прошло. Однако остался какой-то привкус прожитой жизни. Наверное, такое бывает у старух на закате жизни. Жрица сказала, что после обряда очищения пройдет и это.

Обряд очищения, как оказалось, должен был проходить не в каком-то торжественном зале или святилище, а в стоящей особняком, низенькой срубленной из почерневших от времени бревен избушке без окон. Возле нее их уже ждали пятнадцать статных юношей, одетых лишь в набедренные повязки и с вениками из березовых веток в руках. Из дверей этого странного святилища, когда их распахнули на встречу гостям, повалили клубы пара.
– Ух ты! – радостно воскликнула Лекса, едва увидев эту картину. – Да это же настоящая баня! Ну, жрицы Луны, ну, удружили! Вот спасибочко! Да я за один этот обряд готова к вам в послушницы записаться! Ну, чего я здесь не ожидала, того не ожидала! А это счастье всем паломникам полагается или только по особым случаям?
– Откуда ты знаешь это таинство? – В явном изумлении спросила ее жрица. – Это святилище Банну. Оно очищает тело и душу от грехов и изгоняет из человека демонов. Тут исцеляют многие болезни. Жрицы и жрецы нашего храма обязаны каждую неделю причащаться в нем. Но непосвященным вначале бывает нелегко.
– Банну? – Не менее, чем жрица перед этим, удивилась Лекса. – Но в том мире, где я воспитывалась, это называется баня. Она, действительно, очищает и исцеляет, но там даже в глухих провинциях этот обряд известен всем и, скажу тебе, любим. Боюсь, это не простое совпадение. Банну – баня, звучит почти одинаково. Да и сруб сделан так же… Кто научил вас этому? Неужели, богини?
Жрица замялась.
– Это придание. Говорят, это святилище в честь богини Банну построил муж первой царицы, мужчина-воин. Поэтому, жрецы-целители всегда только мужчины. Курган, в котором он сам по преданию погребен, недалеко от нашего храма.
– Да, жаль, мне некогда сейчас заниматься этим вопросом. – Сказала Лекса задумчиво. – Но, возможно когда-нибудь я еще вернусь сюда. А теперь пошли в святилище. Еще ни одно таинство мне не доставляло столько удовольствий!

В чем там удовольствие, Кенас, например, так и не понял. На его взгляд, это было испытание. Впрочем, не особенно суровое, но, довольно малоприятное. В тесном, душном закутке их уложили на деревянные выскобленные полки и стали хлестать вениками из березовых веток, да так, что казалось, кожу сдерут. Обжигающий пар, наполнявший все помещение, застилал глаза, не давал вздохнуть полной грудью и, казалось, ошпаривал до костей. Все мужественно стиснув зубы, терпели это издевательство над собой, кроме Лексы, которая откровенно наслаждалась всем происходящим и даже совершенно загоняла своего жреца, то заставляя его поддавать пару, то упрекая в недостаточном усердии в обращении с веником.
Зато потом, когда они отдыхали в специально предназначенном для этого зале и пили предложенные жрецами настои из трав, слова жрицы об очищении тела и души по достоинству оценили все.
– Еще бы! – сказала Лекса. – Счастье-то какое! Жаль, сейчас не зима. В сугроб бы из парилки – самое то. Нет, баня – это вещь.
Кенас, который сидел на лавке рядом с ней, спросил задумчиво:
– Как ты думаешь, устроить такое святилище возле дома не будет святотатством?
– Святотатство – не мыться по полгода. – Убежденно сказала Лекса. – И потом, в Стамии никто не знает, что это святилище. Вот разберемся с делами, я тебе расскажу, как это делается.
– Кстати, о делах. – Обернулась к ним Ольда. – Жрица сказала, что я должна взять Глаз Дракона из царской короны и отправиться с вами. Но вначале мне надо назначить Великую Ставленницу. Ту, что будет править моим именем в Ситалинии. Я объявлю свою волю сегодня и передам ей Тагру. Завтра утром кортеж отправится в столицу.
– Ну, значит, завтра и мы выступаем. – Кивнула Лекса. – А пока можно отдохнуть. Ты отдашь Тагру Толене?
Ольда кивнула.
– У нее достаточно мудрости. Пусть правит по своему усмотрению империей до моего возвращения. А остальные будут ей надежной опорой. Я рада, что среди них – Руди. Она, кажется, назвала вас с Кенасом своими кровниками? Значит и мне она теперь приходится родней. Не дело, чтобы родня царицы занимала неподобающее ей место. Я назначу ее Верховной атаманшей Землячек на все время своего отсутствия. Толене не справиться с этой вольницей – там признают только своих и будут оскорблены, если я отдам власть над ними в чужие руки.

На торжественной церемонии раздачи постов Лекса с Кенасом не присутствовали, этикет этого не требовал, так как Лекса больше уже не являлась царской телохранительницей. И, потом, они были слишком заняты друг другом в отведенных им покоях, чтобы проявлять праздное любопытство.
– Без нас обойдутся. – Сказала Лекса. – Да и Ольде тут ничто не угрожает, чтобы стоять у нее за спиной. А проститься мы всегда успеем.
Действительно, проститься они успели – перед храмом устроили нечто вроде проводов. То ли царицы на подвиг, то ли ее соратниц на правление. Главное, что еды и вина было вдоволь.
Руди, одетая в новые, более приличные ее нынешнему званию одежды и с булавой верховной воеводы за поясом, пребывала все еще в легком обалдении от внезапности своего карьерного взлета.
– Вот к чему приводят внезапные встречи в лесу. – Задумчиво сказала она. – А я-то на вас с мечом кинулась, когда Любан стал голосить не своим голосом… Это мне теперь что, полагается в замке жить и гарем завести? Вот морока-то.
– Ничего, справишься. – Сказала ей Толена. – Раньше, говорят, в другие царствования, по три-четыре замены бывало. Это считается, дворянство за веру. Не менее почетно, чем родовое, кто бы чего не говорил, а богиня сама тебя выбрала. Когда мать Шерзо, Рулла, корону первый раз одела, такое дворянство двое получили – теперь их дочери и внучки об этом с гордостью рассказывают. Тем более, что Ольда тебя при всех своей кровной сестрой нарекла.
С Роском они тоже попрощались. Парень не рискнул первым подойти к царице и ее друзьям, но они сами нашли его в гареме, чем вызвали легкую панику у надзирательниц.
– Не бойся ничего. – Сказала Ольда. – Толена дала мне слово чести, что будет в мое отсутствие заботиться о тебе, как о собственном сыне. И передай матери, чтобы обязательно дождалась моего возвращения. Скажи, если она меня подведет – то я и в царстве Торо ее достану!

Когда последние обозы царского кортежа скрылись из виду, к ним приблизилась верховная жрица.
– Пришло ваше время. Я приказала своим жрицам собрать вам дорожные мешки и приготовить одежду для дальнего похода. Глаз Дракона будет у Ольды. Жрецы сшили специально для него кисет-оберег. Я буду ждать его и вашего возвращения в наш храм. И верить, что свет не померкнет.
– Ты знаешь исход? – Серьезно спросила Лекса. – Я не спрашиваю, что будет, я спрашиваю, знаешь ли ты?
– Этого не знают даже хранители. – Печально сказала жрица. – Тот, что заговорил сказал именно об этом – будущее во тьме.

КОНЕЦ 2 ЧАСТИ


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Пятница, 25.02.2011, 00:35 | Сообщение # 99

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline

ЧАСТЬ 3

У капитана Трофимова не было никакой видимой причины, чтобы зайти с визитом к Свешниковой Елене Сергеевне именно сегодня. По большому счету, у него и не могло быть такой причины. Елена Сергеевна не содержала притон, не торговала наркотиками или паленой водкой и имела вполне легальный, зарегистрированный везде, где положено, и облагаемый налогом свой маленький бизнес. И вообще, законов не нарушала, не хулиганила, не скандалила с соседями, тихо-мирно жила вдвоем с сыном, который тоже не был замечен ни в чем предосудительном, даже наоборот. Молодой человек глупостями не занимался, учился в аспирантуре, кажется, даже писал диссертацию, а в свободное время активно занимался спортом. Словом, никакого интереса к ним у участкового инспектора быть не могло по определению, но ретивый капитан считал своим долгом регулярно напоминать Свешниковым о себе. И о том, что он, Трофимов, помнит об их существовании.
Дело в том, что легальный бизнес мадам Свешниковой очень не нравился молодому участковому. Более того, капитан считал его откровенным мошенничеством и надувательством честных граждан. А как еще прикажете относиться к такому безобразию, как магический салон на вверенной вам территории? Дело усугублялось еще и тем, что старшая сестра самого Трофимова, после того, как ее бросил муж, буквально спятила на всяких там ворожеях, колдуньях и чародейках, пытаясь вернуть в семью этого кретина. Денег гадалкам и экстрасенсам она отволокла немерено, блудный муж и не думал возвращаться, а мать с отцом стали бояться за ее психическое здоровье, так как Жаннка подсела на общение с колдунами, как на наркотик и, несмотря на полное отсутствие видимого результата, продолжала относить разным бабкам добрую половину своей не очень-то и большой зарплаты. Но к счастью для Трофимова, его сестра жила в соседнем городе и на участке брата появиться не могла. Во всяком случае, он надеялся, что не могла. Но у Свешниковой в клиентах и без нее дурочек вполне хватало – еще и в очереди стояли.
Трофимов очень жалел, что не может своей властью разогнать всех этих несчастных теток по домам и разом прикрыть деятельность новоявленной «ведьмы», которая очень неплохо устроилась, обирая глупых баб. Дом у нее – полная чаша, сама одета, когда не «на работе», как с картинки, да и сынок щеголяет в костюмах, купленных явно не на местном рынке. Это уже не говоря о том, что в семье имеется две машины – «Ока» у мамаши и «Нива» у сынка. Конечно, «Нива» не джип, но ведь стипендии аспиранта явно даже на бензин бы не хватило. Понятное дело, маменька отстегнула от своих щедрот.
И хотя за все время никто из многочисленных клиентов на «потомственную колдунью Елену» не жаловался, Трофимов упорно считал Свешникову аферисткой и мошенницей. К тому же, и его предшественник, Сан Саныч, прослуживший на этом участке лет двадцать с гаком и ушедший на пенсию в прошлом году, тоже очень не жаловал «ведьму».
– Не смог я ее ни на чем подловить за десять лет. – Сказал он Трофимову, когда выяснил, что его молодой приемник решительно настроен на борьбу с мракобесием и задался целью «прижать» авантюристку. – Но ты прав, мошенница она самая, что ни на есть, а, возможно, и похуже кое-что. Только осторожная, стерва. И дом этот ей не просто так достался. Все знали, что там не простое дело, но доказать так и не сумели. Что она с бывшей хозяйкой и дочкой ее сделала, Бог ее знает, но дело было явно нечистое.
– Что значит, сделала? Убила что ли? – Заинтересовался Трофимов. – А куда же вы-то смотрели?
– Туда и смотрели. – Обиделся Саныч. – Я сам лично при обыске присутствовал. Может и убила, да трупов никто не нашел. И следов тоже. А уж как искали! Там такое дело было – не наш райотдел, прокуратура копала. Не из-за Свешниковой, конечно, из-за той, хозяйки бывшей. Вернее, дочки ее. Она по делу одному свидетельницей тогда проходила. Дело-то было скверное, грязное дело. Лет десять уже прошло, теперь и рассказать можно, никого уж из тех, кто тогда работал, и не осталось. Кто на повышение пошел, кто вообще уволился, а дружок мой, что в следственной бригаде по этому делу работал и все мне рассказал, в прошлом году от инфаркта помер. Ладно, слушай, может пригодиться тебе, заодно и знать будешь, чего от этой дамочки ждать.

И Сан Саныч рассказал Трофимову старую историю, почти что уже забытую всеми, и надежно погребенную в милицейских архивах.
Лет десять назад, в то веселенькое времечко, когда развитой социализм был уже окончательно побежден недоразвитым капитализмом, но все еще бился в предсмертных конвульсиях, никто ничего внятного о своем будущем предсказать не мог. Милиция не составляла исключения. Система все еще как-то функционировала, но с валом новых проблем, бандитских разборок с перестрелками и регулярной задержкой собственных нищенских зарплат справиться не могла. Преступность в этих условиях расцветала пышным цветом, как сирень по весне. В городе периодически постреливали бандитские группировки, взрывались машины новоявленных банкиров, и чуть ли не раз в неделю на центральной площади собирались митинги всех мастей и политических направлений. Ничего удивительного, что при таком раскладе чуть не проворонили самого настоящего маньяка. Вернее, и проворонили, чего уж тут скрывать. Не до него всем тогда было. Да и начальство, обеспокоенное отчетностью, упорно не желало признавать очевидные факты, и до последнего закрывало глаза на участившиеся в городе случаи исчезновения девочек и молодых женщин, пока трупы трех из них со следами, мягко говоря, очень насильственной смерти не нашли весной на заброшенной стройке. Собачники однажды утром обратили внимание, что их питомцы что-то усиленно там раскапывают, подошли посмотреть и сами чуть не умерли с перепугу. Тут-то и всплыли на свет божий все прошлые случаи – оказывается, двадцать девушек за пол года исчезли бесследно.
В городе об этом маньяке уже давно судачили в очередях и на остановках, но в милиции всякий раз находили поводы, чтобы объяснить убитым горем родственникам, что их дочери, скорее всего, просто связались с нехорошей компанией, уехали на заработки, скрываются у любовников или, вообще, где-нибудь развлекаются. Словом, сами найдутся когда-нибудь, нечего их по таким пустякам от работы отвлекать. Тем более, что все исчезнувшие девочки были из простых семей, часто неблагополучных, а три и вообще, из детдома. Именно трупы этих детдомовок и нашли тогда на стройке.
Начинающая освобождаться пресса подняла скандал, приукрасив и без того жуткие подробности так, что без валидола читать эти статьи людям со слабым здоровьем не рекомендовалось, народ по привычке вышел на очередной митинг, требуя от властей и милиции «принять меры», и замять эту историю не получилось. Люди боялись отпускать детей в школу и в магазин за хлебом, чуть не избили двух помощников депутатов, которые собирали подписи избирателей. Стало невозможно работать участковым, почтальонам и коммунальщикам – население категорически отказывалось открывать двери незнакомым мужчинам, несмотря на любое количество предъявляемых ими документов. Делом занялась прокуратура, как водится, его взяли на контроль в «центре», но толку с этого было мало. Несмотря на все принимаемые меры, девочки по-прежнему продолжали исчезать. Причем, почти все на вверенной Сан Санычу территории. На его же участке нашли и еще два трупа. Экспертиза установила, что одна жертва была изнасилована и убита прямо в том самом заброшенном парке, где ее и обнаружили, а вот второе тело, перед тем, как подбросить на свалку, как и первые три, несколько дней держали где-то, предположительно в погребе или подвале. Милиция стояла на ушах, проверяла все более-менее подозрительные дома, устраивала засады, но маньяк у них под носом продолжал свое дело, казалось, он просто издевается над сыщиками.
Все кончилось, когда в том самом парке, где до этого нашли одну из жертв и теперь почти через день проводили рейды, рано утром обнаружили труп мужчины. Вначале никому и в голову не пришло, что это убийство имеет отношение к исчезнувшим девочкам. Мужчина совершенно не был похож на жертву маньяка, к тому же, он оказался уважаемым человеком, следователем местной прокуратуры, работником с безупречной репутацией. Он не имел семьи и проживал один в частном доме. Все на той же, вверенной Сан Санычу территории, где пропадали девчонки.
Так как семьи и родственников у вышеозначенного уважаемого человека не было, то его коллеги по работе вызвали участкового, чтобы вместе с ним осмотреть жилище погибшего, ну и осмотрели… Этот уважаемый человек был настолько уверен в собственной безнаказанности, что не очень-то и прятал следы своего оригинального «хобби». В погребе его дома нашли труп одной из недавно пропавших девушек, на кухне и в спальне – замытые следы крови, и целую коллекцию видеокассет с жестким порно. Главными действующими лицами всех этих «шедевров», кустарно снятых любительской видеокамерой, был сам погибший и исчезнувшие в разное время девочки. Да и соседи, которые раньше боялись связываться с работником прокуратуры, кое-что рассказали о его образе жизни и о том, что пару раз видели, как к нему приходили молоденькие девушки, но ни разу не видели, как они от него выходили. Словом, сомнений больше не оставалось – маньяк оказался своим. Этим и объяснялось то, что он не попадался в расставленные милицией сети, так как по долгу службы был прекрасно осведомлен обо всех предпринимаемых коллегами усилиях для его поимки. Скандал кое-как замяли, от широкой общественности удалось скрыть, что убийца работал в прокуратуре, тем более, что его преступлениям положила конец смерть извращенца.
Однако следственная группа, которая занималась поисками маньяка, теперь переключилась на поиски его убийцы. Высокие чины, ранее сквозь пальцы глядевшие на то, как в «их» городе совершенно безнаказанно похищают и убивают девочек, теперь стучали кулаками по столу, требуя немедленно найти и привлечь к ответственности того, кто устроил самосуд над извращенцем. И, несмотря на то, что многие из рядовых оперов откровенно сочувствовали неизвестному мстителю, его искали очень добросовестно. Но и тут милицию ждало полное фиаско. Никто из родственников пропавших девушек не подозревал, кто виновник гибели их близких, никто из них не был в то время даже близко от места убийства, это установили совершенно точно. А самое главное, привлеченные к раскрытию преступления многочисленные эксперты были едины во мнении, что так убить мог только мастер восточных единоборств, а таких умельцев среди подозреваемых не наблюдалось в принципе. Убийца, судя по отчетам судмедэкспертов, вначале нанес жертве несколько точных ударов в жизненно важные центры, лишив его возможности сопротивляться, а потом хладнокровно свернул шею одним хорошо выверенным движением. И еще, перед тем, как умереть, маньяк, скорее всего, попытался напасть еще на кого-то. В его сжатом кулаке остался клок рыжих женских волос.



О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Пятница, 25.02.2011, 00:38 | Сообщение # 100

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
В то время еще не все профессионалы старой школы разбежались из милиции, и картину происшедшего они восстановили почти полностью. Во всяком случае, максимально близко к происшедшему. Рыжая девчонка-подросток действительно была в этом парке примерно в то же время, когда совершилось убийство. Ее запомнила продавщица в киоске на автобусной остановке. Еще подумала, что девчонка совсем безмозглая – уже стемнело, людей вокруг почти не было, а она пошла не в обход, по достаточно еще оживленной улице, а через тот самый парк, где совсем недавно нашли труп. И мужика, которого потом убили, она видела, он шел шагах в десяти сзади пацанки, но выглядел так солидно и интеллигентно – в очках, с портфелем – словом, на преступника никак не походил. И она решила, что этот приличный дядечка вполне подходящая компания для бестолковой рыжей девчонки, которая с юношеской беспечностью пренебрегает мерами безопасности. Он идет сзади и в случае чего поднимет шум, а то и защитит ее от хулиганов.
Как выяснилось, приличный дядечка был как раз самой неподходящей компанией для молоденьких девочек, но рыжей все-таки повезло. Когда маньяк уже схватил ее и собирался приступить к своей забаве, в парке появился еще кто-то. Должен был появиться – не сама же девчонка-подросток расправилась с сорокалетним мужчиной! Во всяком случае, именно к такому выводу и пришло следствие. И вот этот таинственный кто-то уже и разобрался с маньяком. Разобрался так быстро и профессионально, что матерые опера его сноровке откровенно позавидовали. После этого мститель тщательно вывернул карманы убитого, просмотрел его документы, а потом небрежно бросил их рядом с трупом. Тут же лежал и бумажник с весьма приличной суммой денег, и портфель со служебными бумагами. Все говорило о том, что их тоже просмотрели, а потом сунули назад. Похоже, убийца действовал достаточно хладнокровно, он не бросился убегать, когда понял, что его противник мертв, а постарался выяснить о нем все, что только возможно.
При этом таинственный мститель умудрился совершенно не оставить своих следов. То есть, то, что он не забыл стереть свои отпечатки пальцев со всего, что можно, никого особенно не удивило – чувствовалось, парень был не промах и голову не потерял, а про отпечатки пальцев сейчас даже младенцам известно. Но следы-то своей обуви на влажной земле он должен был оставить и, наверняка, оставил, но труп, как и во всех предыдущих случаях, был обнаружен все теми же собачниками. Их была там целая компания, человек десять. И они, вместе со своими очень не мелкими собаками, так хорошо утоптали местность вокруг, что разглядеть чего-нибудь было почти что невозможно.
В конце концов, все сошлись во мнении, что чтобы найти убийцу, надо вначале найти рыжую девчонку – она-то наверняка не могла его не заметить. А уж разговорить подростка опера сумели бы.

Вначале всем казалось, что это будет совсем не сложно. Девочка ни от кого не скрывалась, когда шла от остановки, а ярко-рыжий цвет волос сыграл на руку сыщикам – ее хорошо запомнили. Продавщица довольно толково описала ее внешность и одежду, а женщина-кондуктор в автобусе, из которого девчонка вышла на остановке, вспомнила, что довольно часто видела ее здесь и раньше. Рыжая школьница вошла в салон за две остановки до этого парка, как раз там, где находится местная школа. Скорее всего, она там и училась. Кондукторша сказала, что девочка обычно ездила их маршрутом от этой остановки до школы и обратно. Туда – к восьми утра, а возвращалась назад часа в два, когда заканчивались занятия в первой смене, но на этот раз, видно, где-то задержалась, было уже довольно поздно. Вот и попала в историю.
Найти в школе рыжую девчонку-подростка лет четырнадцати казалось довольно просто, опера уже решили, что дело у них в шляпе, но тут-то и начались странности.
То есть, в школе-то им почти сразу же назвали имя и фамилию подходящей под это описание ученицы, а так же ее домашний адрес. Но вот увидеть саму девочку так и не удалось. Оказывается, на следующий же день после той вечерней прогулки по парку, она не пришла в школу. Вместо этого позвонила ее мама и сказала, что дочь заболела и просидит дома не меньше недели. Накануне девочка, действительно, задержалась в школе и ушла домой поздно. Кроме этого, классная руководительница смогла сказать о своей ученице только то, что девочка эта учится хорошо, отношения со своими одноклассниками у нее ровные, но близких подруг нет. Живет она вдвоем с мамой, но, судя по всему, они не бедствуют, мама о девочке заботится, и никаких нареканий в школе эта семья не вызывает.
Оперативник, опрашивавший учительницу, не очень удивился, что девочка после такого сильного потрясения не пришла в школу. Парень рассудил, что ребенок сильно напуган случившимся, возможно, в шоке, и решил побеседовать с ней дома. Он туда и отправился, отметив по дороге, что ближайший маршрут из школы к ее дому действительно проходит через парк.
Улицу в частном секторе и нужный дом парень нашел довольно быстро, а вот хозяев дома не застал. Вернее застал, но совсем не тех, кого искал.
Женщина, которая открыла ему дверь, сказала, что бывшая хозяйка с дочкой буквально накануне выехали в неизвестном направлении. А дом теперь принадлежит ей. Это и была та самая Елена Сергеевна Свешникова.
В дальнейшем следствие установило: Свешникова вместе с пятнадцатилетним сыном ранее снимала комнату в доме по соседству. Три года назад они лишились собственной квартиры в результате махинаций каких-то жуликов и с тех пор бедствовали. Работу в проектном институте женщина потеряла еще раньше, мужа у нее не было, и Свешникова зарабатывала на жизнь себе и сыну, торгуя бижутерией в палатке на рынке. С бывшей хозяйкой дома Елена Сергеевна всегда дружила, чем очень удивляла остальных соседей, так как та, до появления на их улице Свешниковой, ни с кем из соседей не общалась. Жила с дочерью, гостей к себе никогда не водила, ничего о себе не рассказывала и в дом старалась никого не впускать. Словом, слыла на улице букой, хотя неизменно вежливо здоровалась со всеми при встрече. Никто ничего не знал о том, где она работала и работала ли вообще, был ли у нее когда-нибудь муж, откуда она приехала. Дом купила четырнадцать лет назад, когда ее дочке было от силы два-три месяца, и с тех пор вела очень уединенный образ жизни. Исключение, как уже говорилось, сделала только для Свешниковой. При этом женщина, в отличие от своей подруги, явно не бедствовала, запросто покупала довольно дорогие вещи, перестройка и девальвация на ее благосостояние никак не повлияли. О девочке соседи сказать могли еще меньше. Вроде бы ничего особенного, довольно воспитанная, вежливая, не шлялась целыми днями на улице с разными компаниями, как некоторые, с матерью своей вполне ладила. Подруг у нее не было, зато с мальчишками дружила. Даже и не дружила – просто общалась иногда. С Витькой, сыном Свешниковой, так же, как и с остальными. Кавалера у нее не было.
Опрошенные дотошными операми мальчишки мялись и явно что-то скрывали. Разговорились только, когда у них поинтересовались, не обижал ли кто на улице их рыжую соседку?
– Ага, такую обидишь! – Не выдержал один из них. – Да она сама кого хочешь обидит! Славка Перец с соседней улицы с дружками как-то попытался, так она их так уделала, что они с тех пор нашу улицу стороной обходят!
Эта информация очень заинтересовала оперативников, и они понемногу вытянули из подростков, что рыжая, оказывается, с детства дралась лучше всякого пацана. Да так, что связываться с ней не решалась даже местная шпана. Первой она, правда, никогда не задиралась, могла только дать сдачи. Но тогда уж обидчику приходилось очень несладко. Этим и объяснялся ее авторитет среди сверстников. И то, что никто из них не решался активно за ней ухаживать, хотя вполне симпатичная девчонка многим очень даже нравилась. Впрочем, саму девочку, похоже, обычные в этом возрасте глупости, типа любовь-морковь, мало интересовали. Во всяком случае, на дискотеки она не ходила, по вечерам преимущественно сидела дома, читала, училась и, кажется, где-то тренировалась. Но где именно, никто не знал. Некоторые ее просили дать адрес секции или отвести туда, но она всегда под различными предлогами неизменно им отказывала. Словом, ничего определенного ребята, как и их родители, сказать не смогли.

Неизвестная секция, которую посещала рыжая девчонка, всех очень заинтересовала. Но ее так и не сумели найти. Впрочем, в то время много было нелегальных и полулегальных секций, все не выявишь и не проверишь. Видимо, убийца маньяка и был одним из таких нелегальных сэнсэев. А девочка с матерью скрылись, чтобы не выдать его. Или он заставил их скрыться. Во всяком случае, в их исчезновении было много странного и даже подозрительного. Хотя бы то, что мать в спешке даже не потрудилась забрать из школы документы дочери и так и не прислала в последствии запрос о них.
Многократно допрошенная оперативниками Свешникова, отвечала на все вопросы спокойно и уверенно. Показала, что ее соседка неожиданно пришла к ней рано утром и буквально огорошила ее сообщением, что собирается подарить ей дом вместе со всем имуществом. И они должны срочно ехать к нотариусу, где все и оформят. Не слушая возражений Елены Сергеевны, она разбудила хозяйку, у которой Свешникова снимала комнату, и повторила еще раз уже при свидетельнице, что хочет подарить подруге дом, мол, чтобы потом не было лишних разговоров. После этого почти силой запихнула растерявшуюся Свешникову в заранее вызванное такси и повезла ее к нотариусу. Там она подписала все необходимые бумаги, в том числе доверенность на имя подруги, чтобы та потом дооформила нужные документы, так как у нее самой, дескать, нет на это времени. Когда они вернулись, то женщина привела Свешникову в дом и рассказала, что им с дочерью срочно надо уезжать. Вещи она оставляет Елене Сергеевне вместе с домом, так как они сами купят все необходимое на месте. Показала, где что лежит, как пользоваться дорогой и редкой еще в те времена техникой, которая тоже вся оставалась в доме. Потом подруги просидели до вечера, так как расставались очень надолго, возможно навсегда. Галина, как звали исчезнувшую мать девочки, сказала Свешниковой, что звонить и писать она ей не сможет, поэтому и не обещает, возможно, когда-нибудь, приедет в гости, но категорически отказалась сказать, куда они едут, не дала адреса даже «до востребования», пожелала удачи и вечером выпроводила подругу восвояси. На прощание сказала, что со следующего утра та может смело въезжать в дом, их с дочерью тут уже не будет. Елена Сергеевна предложила проводить их на вокзал, но Галина отказалась и от этого, сказав только, что о них с дочерью есть кому позаботиться, а вещей они почти что никаких с собой не возьмут. При этом она не выглядела испуганной или расстроенной. Очень спокойная, собранная, деловая, как всегда.
Бывшая хозяйка Свешниковой, водитель такси и нотариус, оформлявший все бумаги, подтвердили все сказанное Еленой Сергеевной. Все трое отметили, что испуганной и взволнованной выглядела как раз Свешникова, она пыталась отказаться от неожиданного дара и горячо спорила со своей подругой, но та не желала ничего слушать и действовала очень решительно и уверенно. Сама расплатилась с таксистом и нотариусом, внимательно просмотрела составленные документы, чтобы убедиться, что там все правильно оформлено, и у Свешниковой в ее отсутствие не возникнет никаких трудностей с вступлением в право владения домом и имуществом. Словом, все говорило о том, что Елена Сергеевна говорит чистую правду и не причастна ни к каким махинациям.
Свешникова категорически отрицала, что ей что-либо известно о случившемся накануне инциденте в парке. Дочку своей подруги она в тот день почти что не видела. Но девочка, как и мать, совсем не проявляла никакого испуга или волнения, Елене Сергеевне даже показалось, что ребенок радуется предстоящему переезду. Никого больше, кроме их троих, в доме не было. Никаких мужчин у своей подруги Свешникова никогда не встречала, и та ей ни о каких мужчинах не рассказывала. Как не рассказывала и о своей жизни до их знакомства.
Утром следующего дня в доме действительно никого уже не было. Мать и дочь исчезли совершенно бесследно. Никто на улице не видел, как они уезжали или уходили, никто не видел машины, которая могла бы приехать за ними. Никаких результатов не дали и дальнейшие поиски на вокзалах, в аэропортах и на автобусных станциях – женщина и девочка исчезли совершенно бесследно


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Пятница, 25.02.2011, 00:41 | Сообщение # 101

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Следственная бригада сходилась во мнении, что Свешникова чего-то недоговаривает. Она, безусловно, знала больше, чем говорила. Видимо, подруга все-таки поделилась с ней какими-то планами именно в тот день, который они провели вместе. Во всяком случае, на следующее, после посещения нотариуса утро Елена Сергеевна вела себя совершенно спокойно и уже не проявляла никакой видимой тревоги о судьбе Галины и девочки, хотя, по показаниям свидетелей, накануне она как раз очень нервничала и переживала. Но заставить ее говорить сыщики так и не сумели. Никаких оснований, чтобы привлечь ее или ее сына, которому тогда едва исполнилось пятнадцать, к делу об убийстве маньяка не было, бумаги на дарение дома были оформлены безупречно, а обыск в доме не дал ничего. Кроме того, что стало ясно – мать и дочь, действительно покинули дом, в котором прожили много лет, прихватив с собой минимум вещей. Они оставили не только дорогую технику и мебель, но и почти весь свой гардероб – одежду, обувь, головные уборы, постельное белье. Если их убили, а такая версия была в разработке, то в доме не нашлось ничего, что указывало бы на это. Трупы так же так и не были обнаружены.
Дело, в конце концов, сдали в архив. Но Сан Саныч, который узнал все подробности частично, как участковый, на чьем участке все это случилось, частично от своего приятеля-оперативника, продолжал пристально следить за жизнью Свешниковых, надеясь в глубине души, что когда-нибудь тайна бесследного исчезновения женщины и девочки прояснится. К тому же, он считал, что Елена Сергеевна не чиста на руку и вышла сухой из этой истории только благодаря собственному везению. Он слишком хорошо знал жизнь, чтобы поверить, что дом можно подарить постороннему человеку просто так, ни с того ни с сего. Уж очень эта история смахивала на шантаж и вымогательство, мало ли что там говорили свидетели!
Дальнейшие события, казалось, только подтверждали подозрения участкового. Свешникова, которая до сих пор откровенно бедствовала и с трудом перебивалась от зарплаты до зарплаты, неожиданно перестала нуждаться. Видимо, у нее появились какие-то средства. Во всяком случае, женщина уволилась из своей палатки, съездила в Москву, там какими-то путями добыла себе что-то вроде диплома или сертификата, разрешающего заниматься магией – в то время как раз был расцвет увлечения оккультизмом – и открыла свой магический салон. Дела у нее пошли хорошо, и даже соседи, которые поначалу только посмеивались над новоявленной «ведьмой», стали понемногу верить в ее исключительные магические способности. Особенно после того, как она успешно излечила от пьянства местного запойного алкоголика Леньку, на которого все уже давно махнули рукой, и только его мать все еще пыталась как-то спасти сына. К Свешниковой она обратилась как раз от отчаяния – больше ничего не помогало. Елена Сергеевна зазвала вечно пьяного мужика к себе в гости, усадила за стол и что-то там колдовала над ним часа два. Ленька потом утверждал, что ничего толком не помнит, сидел сонный, клевал носом и, почему-то никак не мог встать из-за стола и уйти, хотя и не понимал, что он вообще тут делает столько времени. Душа настойчиво требовала водки и рвалась из этого дома вон, в знакомую забегаловку. Но после того, как Свешникова все-таки выпустила свою «жертву» на волю, он, почему-то в забегаловку так и не пошел, а смертельно захотел спать, да так, что еле-еле добрел до дома. Проспал пол дня и всю ночь, а наутро обнаружил, что пить не может совершенно, то есть не принимает больше у мужика душа спиртного, даже с пива его воротит. Поначалу он сильно расстраивался и костерил «ведьму» на всех углах, но потом, к радости матери, смирился с судьбой, помирился с женой, которая ушла от него по причине все той же беспробудной пьянки, стал неплохо зарабатывать и даже купил машину. Уже давно никто не зовет его Ленькой-алкашом, а уважительно величают Леонидом Семеновичем. После этого чудесного преображения, к мадам Свешниковой рванули все окрестные бабы, исконно страдающие от пьянства мужей и сыновей. Елена Сергеевна никому не отказывала, но работать с фотографиями или снабжать их «заговоренной» водой отказывалась, требовала, чтобы мужиков вели к ней. Это получалось не у всех, зато результат был стопроцентный. Уж что она там с ними делала, неизвестно, но мужики после общения с «колдуньей» на выпивку даже глядеть не могли.
Благодаря этому, недостатка в клиентах у Свешниковой не было. Ну, и, кроме того, она, как водится, лечила и другие недуги и беды людские – говорят, удачно. В отличие от многих своих коллег, «магическими талисманами», «святой водой» и «чисткой ауры» не занималась, требовала, чтобы клиент пришел к ней – никакой ворожбы на расстоянии не признавала. Иногда она отказывала страждущим и ограничивалась тем, что посылала их к нормальному врачу, впрочем, диагноз в таких случаях всегда ставила безошибочно, а если уж бралась помочь, помогала всегда.
С чем еще приходили к ней посетители – приворожить, снять порчу или там, мужа загулявшего вернуть, Сан Саныч не знал, но придраться, вроде, было не к чему. Так что ничего конкретного он предъявить Свешниковой так и не смог, хотя и следил за ней внимательно. Старая хозяйка дома не давала о себе знать, во всяком случае, если и связывалась как-то со своей старой подругой, то та нигде об этом ни разу не проговорилась. На улице Елену Сергеевну из-за ее репутации колдуньи с тех пор откровенно побаивались, предпочитая не связываться, но между собой поговаривали, что «ведьма», не иначе, чем-то опоила бывшую подругу, так что та сама ей все отписала и сбежала неведомо куда. От такой всего можно ожидать.

После такого рассказа Трофимов тем более пристально стал следить за «магическим салоном», так как рассказ старого участкового только подтвердил его мнение, что порядочный человек в маги не пойдет, это удел мошенников и аферистов. А Свешникова явно была очень ловкой мошенницей и умела заговаривать людям зубы – в чудесное исцеление алкашей капитан не верил. Наверняка, все это подстава и обман, только вот доказать бы еще это…
Вот и сегодня, когда Трофимов вошел в «салон», он застал там очередную клиентку. Свешникова любезно попросила его подождать. Елена Сергеевна демонстративно игнорировала хмурые взгляды нового участкового и неизменно демонстрировала ему свою шикарную, отреставрированную в самой престижной стоматологической клинике города улыбку. Несмотря на свою к ней неприязнь, Трофимов не мог не отметить, что эта женщина, давно перешагнувшая сорокалетний рубеж, выглядит неестественно молодо, ну прямо как кинодивы и попзвезды, скрывающие свой возраст за многочисленными пластическими операциями. Впрочем, он считал, что ее красота и моложавость того же происхождения. Что ж, дамочка не бедствует, наверное, и на пластических хирургов ей денег хватает…

– Сегодня у меня больше не будет клиентов. – Сказала она Трофимову так, будто сообщала какую-то лично для него приятную новость. – Я с удовольствием поговорю с вами, дорогой Денис Андреевич. Буквально через пять минут мы закончим. – И улыбнувшись еще раз, скрылась за дверью, которая отгораживала маленькую приемную от комнаты, где и происходило само таинство.
Надо сказать, что занявшись магией, Свешникова прежде всего немного перестроила дом – она пристроила второе крыльцо и маленький тамбур, ведущие в ту самую комнату, где она обычно принимала своих клиентов, так что сам салон оказался отделен от остального помещения, и ее клиенты не попадали в дом, где они с сыном жили. Впрочем, для удобства хозяйки, из «магической» в жилую половину можно было попасть через обычную дверь, скрытую под драпировкой из расшитых золотом тканей, что украшали сам «салон».
Свешникова обычно приглашала Трофимова для разговора именно в жилую часть дома, как бы давая ему понять, что оказывает ему этим свое уважение. Капитан ни в каком ее уважении совершенно не нуждался и неизменно гордо отказывался от этого лестного предложения, как и от чашечки кофе. Обычно, он даже не присаживался к столу, а разговаривал стоя, демонстрируя свое пренебрежение всеми ухищрениями хозяйки. Но Елена Сергеевна каждый раз строго соблюдала этикет, игнорируя хмурые взгляды и резкие замечания участкового. Вот и сегодня, проводив свою клиентку, женщину лет тридцати с измученным лицом и заплаканными глазами, она любезно предложила:
– Пройдем в гостиную, Денис Андреевич? Там нам будет удобнее с вами беседовать…
– Не о чем мне с вами беседовать! – Буркнул Трофимов. Как всегда, общаясь со Свешниковой, он явно грубил, стараясь скрыть за этим тоном собственное смущение – эта женщина как-то исподволь неизменно заставляла его чувствовать свое превосходство, и капитан продолжал свои визиты к ней просто из-за врожденного упрямства. Если бы он был до конца честен сам с собой, то давно бы признался, что «ведьма» ему явно не по зубам – если уж ее не смогли в свое время расколоть следователи прокуратуры и старик Саныч, то он, Трофимов, и подавно ничего не сумеет. Чтобы как-то начать разговор – а «беседовать», откровенно говоря, ему с ней действительно было не о чем – Трофимов несколько брезгливо кивнул в сторону только что закрывшейся за посетительницей двери:
– Что, муж пьет и бьет? – Насмешливо спросил он.
Свешникова пожала плечами:
– Это, я думаю, не входит в круг ваших интересов…
– Как раз входит! – Возмутился Трофимов. – Если пьет и бьет – это по моей части.
– Что же вы тогда ей не помогли? Она же обращалась неоднократно к своему участковому… Впрочем, пьет и бьет ее уже мало волнует, он теперь еще и гуляет.
– И что? – Заинтересовался лейтенант. – Бросит гулять?
– Это вряд ли. – Улыбнулась Елена Сергеевна. – Я ей этого и не обещала.
– За что же вам тогда деньги платят?
– За помощь. – Спокойно ответила женщина, поправляя свою пышную ухоженную прическу холеной рукой. – Завтра она его выгонит к чертовой матери, наконец, займется собой и своей жизнью и, надеюсь, когда-нибудь еще встретит хорошего человека, а не такого козла. Во всяком случае, она теперь уже будет отличать настоящего мужчину от… эрзаца в штанах! Впрочем, вам это не интересно, пройдемте. – Колдунья первая вошла в свою «магическую» комнату, и Трофимову волей-неволей пришлось последовать за ней.
– Чашечку кофе? – Привычно спросила Елена Сергеевна, поворачиваясь к капитану. Тот открыл уже рот, чтобы так же привычно резковато отказаться, но тут стало происходить нечто странное.

Убранство комнаты, где они находились, было хорошо знакомо Трофимову по его прежним посещениям. Драпировка на стенах, старинный или сделанный под старину столик посередине, два удобных кресла возле него, огромное зеркало в причудливой резной раме, украшенной какими-то стекляшками размером с грецкий орех – имитация под драгоценные камни, надо полагать. У стены, рядом с вычурным, на вкус капитана, псевдо-старинным зеркалом стояли три сосуда, тоже с претензией на оригинальность – что-то вроде древнегреческих амфор якобы с какими-то зельями. Вот и все, никаких икон, магических символов, свечей в медных подсвечниках и пиктограмм, если не считать стоящей на столике довольно простенькой пирамидки из горного хрусталя или какого-то похожего на горный хрусталь минерала. Эта пирамида всегда возбуждала легкий интерес у Трофимова своей неправильностью – он-то всегда полагал, что в магии применяются в основном хрустальные шары, в крайнем случае, карты Таро или кофейная гуща. Но спрашивать об этом у хозяйки капитан никогда не решался, чтобы та не подумала ненароком, что его, Трофимова, вся эта чепуха хоть сколько-нибудь интересует.
Вот эта самая невзрачная на первый взгляд пирамидка на столе и стала сейчас выделывать какие-то непонятные вещи. Она внезапно ярко вспыхнула и пронзительно зазвенела, да так, что у участкового заложило уши, как в самолете.
Трофимов недовольно поморщился:
– Что это за фокусы? Выключите свою аппаратуру, я вам не девица, на меня спецэффекты не действуют!
– Это не я. – Тихо и, как ему показалось, испуганно, проговорила Елена Сергеевна, прижимаясь к стене. Сейчас женщина явно растеряла свое обычное спокойствие и глядела на светящийся и завывающий артефакт широко раскрытыми глазами. Впрочем, сбить Трофимова с толку ей не удалось:
– Да ладно вам! – Сердито рявкнул он, делая шаг в сторону стола. – Сейчас я погляжу, что это за светомузыка тут!
– Не смей! – Неожиданно громко и на «ты» вскрикнула Свешникова, вцепляясь мертвой хваткой в локоть капитана. Никогда еще он не видел эту уравновешенную, немного насмешливую и хладнокровную даму в таком возбужденном состоянии. – Не подходи! К нему нельзя прикасаться! Он еще никогда так не светился!
– Бросьте меня, черт побери! – Взревел Трофимов, пытаясь стряхнуть со своего рукава женщину, явно прибывающую в состоянии близком к истерическому. Но это было не так-то просто сделать.
Тем временем свечение в центре комнаты усилилось, так что даже глядеть на него стало больно, пирамида, словно распираемая из нутрии этим светом, вздрогнула и распалась, как бутон, высвобождая скованный в ней луч. Сноп искр, непохожих ни на что ранее виденное Трофимовым, вихрем вырвался на свободу, образовал правильно очерченный узкий световой цилиндр, который тут же расширился в диаметре и заполнил собой все пространство от пола до потолка, создав вокруг стола световой столб. Потом этот световой контур стал потихоньку опадать, теряя свою яркость. Из его середины, заглушая стихающий звон, послышался треск ломающегося столика и человеческие голоса, явно ругающиеся, хотя и непонятно на каком языке. И тут опадающий столб искр открыл взору колдуньи и участкового три фигуры, пока еще не явно проступающие сквозь пламя, но, без сомнения, вполне человеческие.
– Да что это за чертовщина! – Окончательно озверев, капитан, наконец, вырвался из рук Свешниковой и одним прыжком оказался рядом с сияющим видением. – Стой, стрелять буду! – Рявкнул он, судорожно пытаясь нащупать кобуру у себя на поясе. Трофимов никогда не был трусом и паникером, но сейчас у него почему-то предательски дрожали руки.
Как только, после очередного своего неосторожного рывка, он соприкоснулся с сияющей гранью, громыхнул взрыв, в глазах Трофимова полыхнули разноцветные молнии, в ушах зазвенел испуганный крик Елены Сергеевны, заглушая все остальные звуки, страшной силы удар отшвырнул его к стене, как раз на те самые таинственные амфоры. Последней связной мыслью в голове Трофимова было то, что, пожалуй, его материалистическое мировоззрение пора в корне пересматривать…


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Пятница, 25.02.2011, 17:49 | Сообщение # 102

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Первое, что увидел Трофимов, когда открыл глаза и сумел сосредоточить взгляд на чем-то конкретном, был как раз тот самый артефакт. На этот раз он тихо стоял на тумбочке возле его, Трофимова, кровати и светился мирным голубоватым светом, как самый обыкновенный ночник. В комнате было темно, но где-то за стеной раздавались приглушенные голоса. «Опять мать сериалы до ночи смотрит. И лампа какая-то странная. Вроде у меня такой не было?..» – машинально подумал лейтенант, не сразу разобравшийся в том, где он сейчас находится, но уже в следующую секунду до него дошло, что он лежит не у себя в квартире, а в каком-то абсолютно незнакомом доме. Еще через секунду он вспомнил все, что случилось до того, как он потерял сознание и, выругавшись, попытался встать на ноги. В результате ему удалось только слегка оторвать голову от подушки, но и это усилие оказалось чрезмерным. Такого с капитаном еще никогда не случалось. Трофимов прислушался к собственным ощущениям и с удивлением понял, что у него ничего не болит, ноги и руки на месте, но вот шевельнуть ими нет никакой возможности. Первое, что пришло ему в голову, это то, что его просто-напросто привязали к кровати, но, подумав, капитан отбросил эту мысль, так как путы он бы, наверняка, почувствовал. Тогда он попытался пошевелить хотя бы пальцами рук и ног, но это тоже оказалось совершенно невозможным. Мысль о внезапной полной парализации оказалась столь ужасной, что бедняга мгновенно покрылся холодным потом и едва не заорал от ужаса. К тому же капитан вдруг осознал, что лежит в чужом доме, в чужой постели абсолютно голый и беспомощный. В чужие руки попали его документы и табельное оружие. Правда, его самого устроили довольно удобно, постель мягкая, а одеяло, натянутое до подбородка, пуховое. Поразмыслив немного, Трофимов все-таки успокоился. Вряд ли его бы заботливо уложили в чистую постель, если бы планировали в последствии как-то разделаться с ним. К тому же он понял, что его руки и ноги, несмотря на полную неподвижность, не потеряли чувствительности, а при параличе, на сколько он себе это представлял, конечности должны онеметь. Или это происходит не сразу, а постепенно? Раньше он как-то не задумывался над такими вещами и специально не узнавал.
Трофимов как раз размышлял над этой проблемой, стараясь по возможности не впадать в панику и придумать все-таки какой-нибудь достойный выход из создавшегося положения, когда дверь внезапно открылась и в комнату заглянула неизвестная девица. Разглядеть ее капитан почти не мог. Он видел только темный силуэт на светлом фоне. Судя по нему, это была не Свешникова и, уж конечно, не ее сын.
– Очухался, придурок? – Насмешливо поинтересовалась она от дверей и покачала головой. – Как были менты тупые, так и остались. Надо же, столько лет прошло, а не фига не изменилось…
После этого девица слегка повернулась и крикнула куда-то вглубь дома:
– Теть Лен! Ваш участковый воскрес. Говорила же я, ни черта ему не сделается!
В свете, льющемся из дверей, огнем полыхнули ярко-рыжие волосы незнакомки.
Вскоре показалась и сама Елена Сергеевна. Она, наконец, включила свет в комнате, где лежал капитан, и с облегчением вздохнула, убедившись, что Трофимов действительно «воскрес».
– Ну слава Богу, Денис! – Сказала она, присаживаясь рядом с его кроватью на стул. – Как вы меня напугали! Разве же можно с голыми руками на силовое поле?
– Это еще хорошо, что с голыми руками. – Встряла в разговор нахальная рыжая девка. – Если бы он свою пушку достать успел, вообще бы руку на фиг оторвало!
– Где мое оружие? – Подал голос Трофимов, с удовольствием отметив, что хотя бы язык его все еще слушается. Замечание рыжей нахалки вернуло его к реалиям жизни.
– У меня, не переживай. – Сказала та, продемонстрировав лейтенанту его «Макаров». – Получишь потом в целости и сохранности.
– Это не игрушка. – Хмуро буркнул капитан, с тоской понимая, что не в состоянии сейчас ничего сделать, чтобы исправить положение. – Елена Сергеевна, убедительно вас прошу проследить, чтобы пистолет находился в надежном месте! Вы взрослая разумная женщина и должны предотвратить возможное несчастье. С оружием надо уметь обращаться! Предупреждаю, что вы несете ответственность за то, что случится…
– Ой, да заткнись ты, зануда! – Хмыкнула девица. – Предупреждает он. Скажи спасибо теть Лене, что вообще жив остался. Я бы так тебя шлепнула, просто, на всякий случай. И никто бы ничего не узнал, будь уверен! Это она у нас такая гуманистка. Ну да ладно, им тут с Витьком дальше жить, пусть сами соображают, а мне с тобой возиться некогда – своих проблем выше крыши. – Девица тряхнула своей рыжей гривой, развернулась на каблуках и вышла из комнаты.
Только глядя ей вслед, Трофимов сообразил, наконец, что она одета как-то странно – кожаная куртка, рубаха с широкими рукавами заправленная в грубые штаны, высокие сапоги и, самое главное, при ходьбе по ее сапогам тяжело постукивал довольно увесистый меч. Причем, именно меч, а не шпага или рапира. Прямо маскарад какой-то.
Тут Трофимов с некоторым облегчением подумал, что у него бред или, как минимум, дурной сон. Мама, наверное, права, нельзя до ночи смотреть столько боевиков – мозги зашкаливает. Надо только чуть-чуть постараться, и он сейчас проснется у себя дома, посмеется над дурацким сном и пойдет на службу. А чертову ведьму Свешникову он еще найдет на чем подловить, обязательно найдет! И тогда уж пусть она попробует вывернуться с помощью своих духов, демонов и прочей нечисти. Посмотрим, кто кого…
Тем временем сама «чертова ведьма» присела возле кровати, на которой лежал Трофимов, и ласково погладила его по голове:
– Не сердитесь на Сашеньку, Денис. – Сказала она примирительно. – Она совсем не злая девочка. Просто жизнь у нее была… Ну, скажем, не очень спокойная. А насчет оружия вы не волнуйтесь, она с ним действительно умеет обращаться, поэтому и держит у себя, чтобы никто другой ненароком беды не наделал.
– Что значит, умеет? – Возмутился Трофимов, поняв, что проснуться у него не получается и решив попробовать досмотреть этот дурацкий сон до конца, авось, само рассосется. – Кто она вообще такая? И почему вы меня раздели?!
– Не могли же мы оставить вас лежать в луже масла, которое вы на себя опрокинули? – Пожала плечами Елена Сергеевна. – Оно стояло в амфорах, а вы на них упали. Так что извините, но ваша форма выстирана и сейчас сохнет. Хорошо еще, что у меня нашелся хороший пятновыводитель, а то, масло, знаете ли, не всякий порошок возьмет…
– Лампадное масло? – Поинтересовался Трофимов с тоской. Хотя, честно говоря, ему было абсолютно все равно.
– Да нет, обычное, подсолнечное. Да не переживайте вы так, все обойдется, а Саша к нам ненадолго, проездом, можно сказать.
Подсолнечное масло навело в меру начитанного Трофимова на некоторые печальные ассоциации.
– У вас тут только Аннушки не хватает… – Буркнул он. – А меня под трамвай?
– О чем вы? – В недоумении приподняла брови Елена Сергеевна, но тут же догадалась и откровенно рассмеялась. – Ну, зачем же так мрачно, Денис? Вы же материалист, вроде бы, и меня, грешную не любите как раз за то, что я своей деятельностью вношу смуту в умы честных граждан. Фокусы им показываю. Так, кажется, вы говорили? А сейчас, неровен час, сами в демонов поверите, Берлиоза, вот вспомнили. Хотите, я вам по секрету страшную тайну открою? – Свешникова озорно оглянулась на дверь и нагнулась к самому уху лейтенанта. – Они действительно существуют. Честно говоря, я сама до сегодняшнего дня до конца не верила. Хоть и больше вас об этом знала, но поверить так и не могла!
Трофимов растеряно моргал, глядя в лицо женщины, склоненное над ним. До него постепенно стало доходить, что, возможно, ему и не удастся проснуться – уж больно реальный и последовательный был этот сон. Эх, даже ущипнуть себя сейчас не получится!
– Так что вам тоже придется смириться с этим фактом. – Продолжала Елена Сергеевна. – Извините уж, выбора у вас нет.
– Это шутки у вас такие? – Как можно более насмешливо спросил капитан, сильно подозревая, что юмором тут и не пахнет.
– Это реальность, дорогой мой. – Вздохнула женщина. – Я понимаю, что вам нелегко это понять и принять, но пусть вас утешает мысль, что все скоро закончится. Для вас. – Она взглянула на несколько вытянувшееся при этих ее словам лицо участкового и поспешила его успокоить. – Нет-нет, вам не сделают ничего плохого, поверьте мне. Просто, когда Саша со своими друзьями нас покинет – а она сказала, что они отбудут еще до рассвета – придется стереть у вас часть памяти. Так что завтра утром вы очнетесь где-нибудь в подворотне с твердой уверенностью, что накануне выпили паленой водки с неизвестными парнями. И будете чрезвычайно счастливы, что при этом не потеряли свое оружие и документы. И вообще не влипли ни в какие неприятности. Конечно, вам придется объясняться с начальством и женой по поводу вашего внезапного исчезновения со службы среди дня и того, что провели ночь вне дома, но это, согласитесь, уже мелочи.
– Я не женат. – Машинально ответил Трофимов, с ужасом понимая, что так оно и будет. Ему не угрожают, а просто открывают глаза на ближайшие перспективы.
– Ну и хорошо. Вам же проще будет. А для своего начальства придумаете что-нибудь. – Сказала Свешникова, поднимаясь. – А пока отдыхайте, скоро все кончится.
– Вот так вы и задурили голову своей подруге! – Осенило его неожиданно. – Поэтому тогда, десять лет назад, против вас так и не нашли улик!
Свешникова расхохоталась:
– Это вы о Галине? Значит, Александр Александрович рассказал вам ту старую историю? Он меня все время подозревал, бедняга. Да и те молодые люди, что приходили из милиции и прокуратуры, тоже… – Она задумалась о чем-то, а потом решительно тряхнула головой. – Ладно, все равно вы завтра все забудете. Так что могу сейчас удовлетворить ваше любопытство. Вы, Денис, так ничего и не поняли. Галина доверила мне свою тайну и оставила дом и все, что в нем было, совсем не просто так. Я должна была стать чем-то вроде станционного смотрителя при доме и кое-какой, скажем так, аппаратуре. Вчера вы видели, как она работает. Правду сказать, это первый случай за все время, когда мои услуги им, наконец, потребовались. Если учесть, что в награду я получила кое-какие знания, дом и огромное, по моим понятиям, денежное вознаграждение, это, согласитесь, была невероятно выгодная сделка. А эта история с маньяком… Ну, тут уж я действительно ничего не знала. Правда, кое о чем догадалась, когда пошли слухи, и ваши коллеги стали меня расспрашивать, но это же были только мои догадки, так что им не за что на меня обижаться.
– Бред. – Сказал Трофимов. – Я, кажется, действительно напился и сплю… О чем вы догадались? Кто тогда спас дочку вашей подруги?
– Сашу? Вы же ее видели сегодня. Как думаете, легко обидеть такую?
– Вы хотите сказать, что четырнадцатилетняя девочка убила взрослого мужика, маньяка-убийцу? – Все еще недоверчиво спросил Трофимов.
– Это всегда была необычная девочка. – Пожала плечами Елена Сергеевна. – Признаюсь, мне было очень жалко ее тогда, я даже считала, что Галина немного не в себе. Когда она огорошила меня этим подарком… Я растерялась и испугалась, боялась, что у нее начался рецидив какого-то психического заболевания, что она погубит и себя и дочь. Решила даже, что если не смогу ее успокоить и уговорить, то вызову психиатрическую скорую, а девочку оставлю у себя, пока мать не поправится, но она привела меня в эту самую комнату и все рассказала. А самое главное, показала. И я поверила ей, хотя, признаюсь, до вчерашнего дня сама была не до конца уверена, что мне все тогда не приснилось.
– Погодите! – Перебил ее капитан. От возбуждения он даже забыл, что недвижим, и сделал попытку подняться, впрочем, неудачную. – Что вы несете! Она же убийца! А вы говорите о ней, как о милом ребенке! Тогда это была самооборона, согласен, но сейчас! Скольких она с тех пор отправила на тот свет? Вы что, фильмов про Никиту насмотрелись? Это только в дурацких боевиках встречаются благородные герои, убивающие направо и налево только плохих. А в жизни… Господи, и у нее сейчас мой пистолет!
– Да что вы заладили – убийца, пистолет! – Махнула рукой Елена Сергеевна. – Нужен ей ваш пистолет, как рыбке зонтик. Она живет совсем в другом мире, понимаете?
– …И чтобы тебя шлепнуть, мне твой пугач без надобности. – Сказала от дверей рыжая девица, снова входя в комнату. – Впрочем, это неинтересно. Ладно, теть Лен, потом ему историю моей жизни перескажете. А мы отбываем. Пора. Я Витьку уже объяснила, как Карта пути действует, он наш курс отсюда скорректирует. Молодец он у вас, здорово в компьютерах рубит. Зря вы ему раньше не рассказали все, он бы вам здорово помог. А то, я гляжу, вы преобразователь и вполовину его мощности не использовали, а Карта вообще у вас, как мебель стояла.
– Так я же не хотела, чтобы сюда журналисты налетели. – Пожала плечами Елена Сергеевна. – Меня и так все тут ведьмой считают…
– Ну, как знаете. Вам виднее. – Не стала спорить с ней рыжая. – Не знаю, придется ли еще увидеться, но на всякий случай, прощайте…
– Пистолет отдай! – Хмуро сказал Трофимов.
– О! Про тебя-то я и забыла совсем. – Хмыкнула девица. – Чуть инвалидом не оставила. Вот смеху-то было бы, когда тебя врачи здешние осмотрели бы! Ладно, живи. – С этими словами она подошла к пирамиде, провела руками по ее поверхности и что-то в ней там повернула.
По всему телу Трофимова прошла горячая волна, на миг ему показалось, что его сковал плотный невидимый кокон, который тут же лопнул, как мыльный пузырь. И в следующую же секунду капитан с облегчением ощутил, что свободен – руки и ноги по-прежнему слушаются его и даже не затекли от долгой неподвижности. Трофимов немедленно вскочил с кровати, но тут же был вынужден сесть и прикрыться свалившимся было на пол одеялом – в порыве он и забыл, что совершенно раздет.
– Ох, простите. – Смутилась Елена Сергеевна. – Ваше белье мы тоже выстирали. Оденьте вот это. – Она вынула из шкафа почти новый спортивный костюм сына и положила его на колени красному от смущения и злости участковому.
При этом рыжая девица даже и не подумала отвести в сторону взгляд и откровенно насмешливо скалила зубы. Ей, похоже, доставляло удовольствие наблюдать за смущенным и разозленным парнем.
– Ох, какие мы стеснительные! – Фыркнула она. – По мне так ты и без штанов до утра бы перебился. Ну да ладно, защиту я на дом все равно поставила, так что к окнам и дверям до рассвета никто не подойдет, а потом вы ему амнезию организуете, как я вас учила, запомнили? – Поглядела она на Свешникову. – Только не рискуйте, гуманизм штука хорошая, но в меру. И не поддавайтесь на всякие уговоры и договоры – похоже, он малый настырный. Нам он не верит, такой и ОМОН вызовет в горячке. Просто с перепугу. Сделать то они вам ничего не сделают, но натопчут тут основательно, пока вы им мозги не прочистите… – Говоря все это, девица пошла вон из комнаты. Пирамиду она прихватила с собой. Свешникова еще раз ободряюще улыбнулась Трофимову и поспешила следом за ней.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Пятница, 25.02.2011, 17:52 | Сообщение # 103

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Оставшись один, капитан поспешно оделся и, наконец, получил возможность действовать. А надо сказать, что рыжая абсолютно верно охарактеризовала Трофимова. Он, действительно, был настырным парнем, больше того, упрямым. И, несмотря на то, что и в личной жизни и в работе, эта его черта характера приносила порой ему же самому больше неприятностей, чем выгоды, Трофимов не мог ничего с собой поделать. Как человек не глупый, он пытался бороться с собой, но удавалось это ему плохо. И если в спокойной обстановке у него иногда получалось наступить на горло собственной песне и хотя бы частично признать чужую правоту, а не настаивать с маниакальным упрямством на собственном, пусть и ошибочном, мнении, то в стрессовой ситуации его совершенно переклинивало. А сейчас на лицо была именно стрессовая ситуация, да еще какая! Его, Трофимова, унизили и разозлили. К тому же, хоть он и сам себе в этом никогда бы не признался, у него аж в животе сводило от ужаса при мысли, что его, капитана Трофимова, память можно стереть, как файл в компьютере! А ведь именно это ему вполне определенно и пообещала рыжая стерва. И у него не оставалось сомнений, что так они и сделают! Свешникова со своей милой сочувственной улыбочкой что-то там поколдует и сделает из него идиота! Ладно бы еще все получилось, как она обещала – кратковременный провал в памяти, и потом воспоминания о неумеренном возлиянии накануне с какими-то неизвестными алкашами, с которыми он бы, между прочим, сроду не стал пить по собственной воле. Неприятно, конечно, но пережить можно, а вдруг он проснется полным идиотом, или выпадет из действительности на пару месяцев, а потом очнется в психушке, не помня собственного имени и вообще ничего о своей жизни? Мало ли таких случаев? Накануне по телевизору как раз показывали сюжет о вот таких вот, пропавших, а потом потерявших память. Не эта ли компания резвилась? Ужас ледяным обручем сковал его сердце. Ну нет! Так просто это у них не получится!
Капитан решительно шагнул к окну – если открыть не удастся, он сумеет разбить его и выбраться на улицу! А там только бы до телефона добраться и вызвать наряд. Или ОМОН, как эта зараза рыжая предлагала. Пусть попробуют тогда отвертеться от нападения на представителя власти при исполнении!
Впрочем, он не сумел не только открыть окно, но и отдернуть закрывающую его тюлевую занавеску – невидимая, но непреодолимая стена упруго пружинила и отталкивала Трофимова тем сильнее, чем больше он прилагал усилий, чтобы ее преодолеть. Видимо, это и была та самая «защита», о которой упоминала рыжая.
Неудача только подогрела в Трофимове решимость действовать и все-таки выбраться из чертового дома во что бы то ни стало. В то, что выхода нет, он не верил и сдаваться не собирался. Поэтому капитан решил обследовать весь дом. Похоже, хозяева не утруждают себя пристальным присмотром за пленником – слишком уверены в могуществе своих заклинаний или чего там у них на вооружении.

Действительно, ни Свешникову, ни ее сына, ни их таинственных гостей на жилой половине не было– их голоса доносились из той маленькой дверцы, что выходила в прихожую и вела в магический салон, но это вовсе не облегчило жизнь капитану. Очень быстро он понял, что не может приблизиться ни к дверям, ни к окнам. Даже маленькое оконце в кладовке, в которое, честно сказать, Трофимову не удалось бы просунуть и голову, оказалось надежно заблокировано неведомой магией. От отчаяния лейтенант готов был уже ломиться сквозь стены, но даже его упрямства на это безнадежное мероприятия было явно недостаточно. К тому же, Свешникова не держала в доме достаточно тяжелых предметов, которыми можно было бы попробовать проломить кирпичную стену…
Трофимов выругался и решительно шагнул к двери в салон – хотя бы посмотреть, чем это там так увлеченно занимается компания магов или, кто там они есть. А там, чем черт не шутит, может и найдется какой-то способ от них сбежать.
Несмотря на обуревающую его злость, у капитана, тем не менее, хватило ума не спешить и действовать осторожно. Он тихонько приоткрыл дверь и шагнул за полог драпировки, надеясь, что его появления не заметят, так же точно, как не замечали до сих пор попыток штурма дверей и окон.
Надо сказать, это ему вполне удалось. Двигался он бесшумно, в комнате царил полумрак, так как освещена она была только свечами и тем сиянием, что излучала та самая пирамида, с которой все и началось, и зеркало. То есть то, что он до сих пор считал зеркалом. Сейчас стало совершенно ясно, что это тоже какой-то магический прибор или аппарат, или как там оно называется. На огромном, в рост человека, поле сейчас отражалась не комната и предметы в ней, а какое-то синеватое пространство, заполненное светящимися кругами, и зеленая спираль, похожая на ДНК, такую, как ее рисуют в учебниках по биологии. «ДНК» крутилась на «экране», а по ее переливающимся граням скакал черный шарик размером с яблоко. Несмотря на охватившее Трофимова изумление, впрочем, весьма умеренное после всего им виденного, он понял, что движением шарика, как курсором компьютерной мыши, управляет Виктор, сын Свешникова. Парень стоял возле зеркала и самозабвенно вертел вделанными в его раму стекляшками, как рычагами.
– Класс! Вот это компьютер! – Восторженно сказал он, оборачиваясь к рыжей девице, которая сейчас стояла в центре комнаты в компании двух неизвестных, одетых в такие же как она сама маскарадные костюмы – высокие сапоги, кожаные куртки, мечи в ножнах. У их ног лежали довольно объемные мешки с какой-то поклажей. Несмотря на то, что двое спутников рыжей девицы были похожи друг на друга почти что как две капли воды, сразу бросалось в глаза, что это мужчина и женщина. Высокие, удивительно красивые, с пепельными гривами волос, рассыпанными по плечам. Они равнодушно оглядывали убранство комнаты и о чем-то тихо переговаривались друг с другом.
– А я что тебе говорила. – Хмыкнула их спутница, отвечая Витьке. – Пользуйся теперь. Только осторожно. А то завалишь нам явку.
– Я что, дурак совсем? – Обиделся парень. – Понимаю. Зря мать от меня столько лет все скрывала! Между прочим, теть Галя могла мне тоже кое-что рассказать…
– Десять лет назад? – Фыркнула рыжая. – Это сейчас ты у нас такой умный – кандидат наук, блин. А тогда сопляком был, чего тебе объяснить-то можно было? Тем более, за один день… Ладно, хватит болтать, пора нам. Теть Лен, давайте! – Скомандовала она Свешниковой, которая стояла чуть в стороне и держала в руках пирамиду-преобразователь.
Елена Сергеевна глубоко вздохнула, что-то такое сделала с артефактом и он, как в прошлый раз, раскрылся бутоном, выпуская наружу сноп искр. Впрочем, сейчас световой фонтан не принял неуправляемую форму, а закружился хороводом, как бы подчиняясь воле людей. Свешникова чуть повернула преобразователь в сторону трех пришельцев, и они оказались в самом центре небольшого смерча, который накрыл их, как куполом. Виктор тем временем принялся что-то усиленно вертеть в «зеркале», так что «ДНК» на его поверхности завертелось сильнее, а черный шарик-курсор запрыгал по его граням, как сумасшедший.
Трофимов заворожено проследил глазами за «смерчем» и неожиданно увидел свой пистолет. Он лежал на слегка покосившемся столике возле самой границы магического поля, за которым скрывалась рыжая девица и ее спутники. Капитан со своего места отлично видел, что обойма вставлена, и если он успеет…

Прежде чем в его голове возник какой-то осмысленный план, Трофимов одним прыжком оказался рядом со столиком и схватил оружие.
– Стоять, вашу мать! – Рявкнул он, щелкая затвором.
Свешникова испуганно вскрикнула и артефакт в ее руке дернулся, светящаяся пелена накрыла Трофимова, выбивая у него оружие и, как ему показалось, ломая кисть руки, отчаянная резкая боль почти лишила его сознания. Последнее, что он услышал, был странно спокойный голос сына Елена Сергеевны, Виктора:
– Черт, уже не остановишь… Хорошо хоть настройка не сбилась…

Трофимов лежал лицом в каких-то листьях и жухлой траве. Тупо ныла кисть руки, было холодно и сыро. Он попробовал пошевелиться и с удивлением отметил, что это ему удалось. На этот раз, как видно, его не лишили подвижности. Капитан с глухим стоном поднял голову с сырой холодной земли, где он, судя по всему, уже довольно давно лежал и огляделся. Первое, на что наткнулся его взгляд были сапоги. Они стояли прямо возле его лица и их владелец довольно бесцеремонно ткнул его носком в плечо, когда заметил, что Трофимов двигается. Раздался уже знакомый голос чертовой рыжей девки. Он звучал откуда-то со стороны, но говорила она не по-русски. Видимо, обращалась к кому-то из своих приятелей. Владелец или, скорее, владелица сапог, так как около Трофимова стояла женщина, что-то весело ответила ей, нагнулась и схватив несчастного капитана за волосы, заставила встать на ноги. Трофимов с ужасом понял, что стоит совершенно голый. От спортивного костюма, любезно предоставленного ему Еленой Сергеевной, остались только какие-то жалкие клочья, которые не прикрывали ничего. Он дернулся, инстинктивно пытаясь закрыться от нахальных глаз двух женщин, бесцеремонно разглядывающих его, но получил от той, что стояла ближе, довольно сильный тычок кулаком в ребра. Так как правая рука болела просто невыносимо и была не на что не годна, Трофимов врезал ей левой – у него был довольно хороший удар, второй разряд по боксу и красный пояс по каратэ как-никак, а злость и обида придали сил. Девица, впрочем, легко перехватила его руку и врезала уже в челюсть, да так, что он кубарем покатился в кусты.
Рыжая засмеялась, а третий их спутник, которого Трофимов до этого не заметил, так как он сидел на корточках в стороне от них возле сложенных на земле мешков, что-то коротко проговорил, подошел к поверженному капитану, поднял Трофимова на ноги и набросил на его плечи что-то вроде попоны из неизвестной плотной ткани.
– Что, получил, козел? – Сказала рыжая, уже по-русски. – Мало тебе, дураку. Навязался на мою голову, ментяра поганый, возись теперь с тобой… Ты хоть сам-то понял, во что влип?
Трофимов в полном обалдении оглядывался вокруг, до него только сейчас по-настоящему стал доходить ужас его положения. Босой и совершенно раздетый – тряпка, наброшенная ему на плечи не в счет – он оказался в незнакомом месте в обществе каких-то подозрительных типов и в полной их власти. Их окружал лес, над головой, сквозь густые кроны деревьев просматривалось серое хмурое небо. Было по-осеннему холодно и промозгло. То ли утро, то ли вечер, непонятно, в какой стороне жилье – тоже.
– Где я? – Хрипло спросил он, надеясь, что при этом его голос не дрожит.
– Далеко, дорогуша, далеко. – Фыркнула рыжая. – И назад я тебя отправить не смогу. Что тебе на месте не сиделось, скажи пожалуйста? Мамка-то у тебя есть? Плакать по тебе будет?
– При чем тут моя мать? – Огрызнулся-таки лейтенант. – Или ты такая гуманистка, что единственных сыновей в семье принципиально не убиваешь? – Несмотря на охватившее его отчаяние сдаваться он не собирался, и уж если эти типы его и убьют, то, по крайней мере, просьб о пощаде от него не дождутся!
– Да вот я как раз размышляю, что будет гуманней – сразу тебе башку свернуть или отпустить тут в одиночку побарахтаться? – Ответила та и сплюнула себе под ноги. – Ладно, там видно будет. Но учти – хочешь пожить еще некоторое время, больше никаких финтов не откалывай, слушайся меня и вот их. – Она кивнула на своих спутников. – Хочешь от нас сбежать, можешь валить на все четыре стороны, мы тебе даже одежду дадим, но я тебя предупредила. Домой ты уже не вернешься, так что забудь, кем ты там был и что там оставил. Я тебя сюда не приглашала, так что сам на себя теперь и обижайся. Если тебе все это не подходит, можешь пойти и прямо сейчас повеситься. Мне плевать, честно говоря. Усвоил?
Пока она все это говорила, мужчина принес одежду и сапоги и подал их Трофимову. Тот машинально взял все и растерянно молчал. Девица высказала вслух то, о чем он уже подсознательно догадывался, но во что все еще отказывался верить. Впервые он понял, что значит лишиться дара речи, так как все слова просто застревали у него в глотке. Он неловко перехватил сапоги правой рукой и при этом чуть не вскрикнул от резкой боли.
– Что, кисть вывихнул? – Безжалостно хмыкнула рыжая. – Ну-ка, дай сюда. – Она отобрала у него ворох одежды и осмотрела его руку. Оглушенный и раздавленный всем случившимся Трофимов не сопротивлялся и дернулся только когда резкая, почти невыносимая боль пронзила его. Он непроизвольно вскрикнул, попытался вырвать руку но за плечи его уже держал мужчина.
– Все уже, жить будешь. – Сказала его мучительница, перевязывая ему кисть откуда-то взявшейся довольно чистой тряпицей. – Нечего было своей пушкой размахивать. Ты еще легко отделался, заживет через пару дней. – Она сказала что-то своему приятелю, и тот помог Трофимову одеться.
К ним подошла и вторая девка – судя по всему, сестрица парня. Она что-то сказала своим спутникам, кивнув на Трофимова. Они засмеялись и одобрительно закивали. Рыжая перевела:
– Ты понравился Ольде. Хочет взять тебя себе в наложники. Только веди себя прилично, она тебе не девка какая-нибудь, а царица. Будешь хамить – выпорет.
– А мне плевать, кто она. – Хмуро сказал Трофимов, который стал немного уже приходить в себя. – Можете убивать, но в рабство я не нанимался…
– А кто тебя спрашивает? – Презрительно скривилась рыжая. – Не нанимался он! Кстати, в рабы тебя никто пока не определял. В ее мире рабами делают кастратов, имей в виду. Это если с них, как с мужиков, толку нет, то оскопят и в дамки.
Трофимов взвился:
– Да пошли вы! За одежду спасибо, но я уж дальше сам как-нибудь…
– Стой, придурок, пошутила я. – Примирительно сказала рыжая, видя, что Трофимов действительно уже готов уйти, куда глаза глядят.
– Никто на твою свободу не посягает. И Ольде ты на фиг не нужен, успокойся, у нее целый гарем дома. А один ты здесь долго не протянешь, даже не мечтай. Если в лесу кто между делом не съест, и к людям каким-то чудом выйдешь – то там мигом кончат. Или правда, в рабство продадут. Здесь с этим делом просто. Средневековье дикое, что с них возьмешь. А Ольда, между прочим, действительно царица, самая настоящая, так что ты с ней повежливей.
Трофимов от удивления замер на месте.
– Так это что, прошлое? – Недоверчиво спросил он. – Хочешь сказать, что ты путешественница во времени или как там? И в каком мы сейчас году? О дьявол! Бред…
– Машина времени тебе больше нравится, чем демоны? – Усмехнулась девица. – Легче поверить? Нет, ни то, ни другое. Ты попал совершенно в другое измерение и смирись с этим. Демоны тут, правда, не водятся, но встречаются вещи и похуже. Так что, давай знакомиться.
Сбитый с толку окончательно, он растерянно кивнул:
– Давай. Похоже, выбор у меня небольшой…
– Понял, наконец, – кивнула рыжая, – слава богам, как тут выражаются. Тогда пошли, времени у нас нет, по дороге я тебя просвещу – слушай внимательно.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
СычикДата: Пятница, 25.02.2011, 18:30 | Сообщение # 104
Полусотник
Группа: Дворяне
Сообщений: 810
Награды: 0
Репутация: 2443
Статус: Offline
Плюсики на сегодня у меня уже закончились. А до завтра не утерплю. Поэтому здесь пишу восхищенное ВАУ!
Спасибо! И хочу продолжения! smile



Я - ангел. Только жить приходится в мире с дрянной экологией.
Cообщения Сычик
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Суббота, 26.02.2011, 02:34 | Сообщение # 105

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Трофимова почему-то уже не очень потрясло то, что он услышал. Видимо, к этому времени он уже исчерпал все ресурсы и перестал удивляться чему-либо в принципе. Да и ничего удивительней того, что с ним уже случилось, он не услышал. Разговаривали они на ходу, чуть отстав от своих спутников. Шла их небольшая группа быстро, и сразу чувствовалось, что эти трое привычны к долгой ходьбе. Впрочем, Трофимов тоже не отставал и не задерживал их движение. Парень он был спортивный – по утрам бегал в любую погоду, зимой нырял в прорубь, поражая воображение начальства, которое такими его талантами гордилось, и вообще, за время службы успел пару раз съездить в командировку в Чечню, где набегался от души по горам с автоматом и полной боевой выкладкой. Это уж, не говоря о том, что два года оттрубил в ВДВ, еще до того, как поступил в милицию. Так что, если бы не экстремальные события, предшествовавшие этому походу, и ноющая тупая боль в руке, он вполне мог бы считать его прогулкой по лесу с клубом толкиенистов.
Между тем, рыжая сказала, что тут ее зовут не Александра, а Лекса, чтобы звучало похоже на здешние имена. Его же имя – Денис – она переделывать на здешний манер не стала, решила, что и так сойдет. С именами у них не очень строго, его вариант вполне сгодится. Тем более, что здешнего языка он пока не знает, придется выдавать его за какого-нибудь пришельца с дальних окраин империи, где живут иноязычные племена. Впрочем, добавила она, тут люди не любопытные и лишних вопросов задавать не приучены. Особенно таким, как Кенас – третий их спутник. Выяснилось, что этот самый Кенас, хотя и является, как того и следовало ожидать, родным братом царицы Ольды, но был в младенчестве похищен из дома и рос в совершенно другом мире, где стал великим воином или чем-то там в этом роде. Собственно, как понял Денис, в его мире они сейчас и находились. До этого вся компания побывала в мире Ольды, где правят женщины, что-то вроде царства амазонок-воительниц, так что Ольда, даром что царица, а повоевать успела не меньше, чем ее братец. Сейчас она оставила свое царство на верных помощниц и последовала за братом и Лексой. Вот в процессе их перехода из одного мира в другой им и пришлось воспользоваться услугами Свешниковой. Денис понял, что сделали они это вынужденно, можно сказать, на удачу, так как Лекса не была до конца уверена, что Елена Сергеевна все прошедшие годы соблюдала уговор, который был с ней когда-то заключен. Раньше они пользовались совершенно другой дорогой, но что-то изменилось, и тот путь стал им недоступен. На закономерный вопрос, с какого, собственно, перепуга, они вообще это все делают, Лекса ответила коротко – мир спасают.
– Замечательно. – Сказал Денис, который за то время, пока говорил со своей новой знакомой, немного пришел в себя и уже мог относиться ко всему происходящему с известной долей юмора. – А ты, значит, из патруля времени? Или как там он у вас называется? И мне отныне тоже предстоит стать членом вашего общества по спасению жизни в галактике?
– Ого, какие у нас амбиции! – Фыркнула Лекса. – Один бы раз прорваться, и ладно. И вообще, думай пока, как живым остаться. А со спасением мира мы сами управимся. Если это дело выгорит, возможно, тебя назад, в твой мир, и отправят. Я тоже, вообще-то, об этом подумывала, нравится мне там у вас – тихо, спокойно, чем не место для жизни?
– А чего же ты тогда не осталась-то, на этот раз? – Удивился Денис. – Клятву какую давала или над тобой тоже начальство есть? А то бы перетащила своих друзей и жили бы там себе. С деньгами, как я заметил, у вас проблем нет. Ну их я еще понимаю, – кивнул он на Ольду и Кенаса, – но и они бы там постепенно привыкли, а тебе, вроде, и привыкать не надо, как я погляжу. Или этот мир со всеми его заморочками дорог тебе, как память о детстве?
– Ух ты, какой шустрый! – Покрутила головой рыжая. – Перетащила бы… А то бы я без тебя не догадалась, если бы все так просто было. Видишь ли, дорогуша, если этот мир с его заморочками, как ты говоришь, накроется, то и все остальные схлопнутся. И твой, между прочим, тоже. Вот такой расклад. Так что в твоих интересах всячески нам помогать и содействовать.
Трофимов почесал в затылке:
– Да-а, влип я. – Он почему-то уже не сомневался в том, что все, что сказала эта девица, чистая правда. – Тут хоть порох-то изобрели уже? – Спросил он с надеждой. – А то я на мечах не очень. На ножах только если. А по стрельбе у меня всегда высший балл был.
– Нет тут пороха. Из лука будешь стрелять, ну, может быть, из арбалета. А на мечах учиться начнешь, как только рука пройдет. Тут без этого никуда. И уважать никто не будет, если за себя постоять не сумеешь. Милиции и полиции нет, у княжьей дружины дел полно и без мелких кабацких драк, так что тут запросто могут морду набить или шею свернуть просто так, потому, что морда лица твоя им не глянулась. У тебя с рукопашным боем как?
– Нормально. – Буркнул Трофимов, вспоминая полученную от Ольды оплеуху, которая больно ранила его самолюбие. – Второй разряд по боксу и по каратэ красный пояс… Если бы рука правая цела была, меня бы эта твоя царица так просто не свалила!
– Угу. – Кивнула головой Лекса. – Уже что-то. Подучить тебя, так толк будет, надеюсь. Ладно, посмотрим еще, что Галла скажет. Прогнать-то, она тебя не прогонит, но может быть придумает, как тебя в безопасное место переправить. Вообще-то, именно она у нас главный стратег, ей и решать, а пока – не отставай! – И она приблизилась к своим друзьям, посчитав, видимо, разговор с Трофимовым исчерпанным.

– Он понял, что с ним случилось? – Спросила у Лексы Ольда, когда та закончила свой разговор с Трофимовым и нагнала их с Кенасом. – И ты уверена, что от него будет какой-то толк? Как я поняла, в мире, где мы побывали, не знают, что такое настоящая война.
– Это ты с чего взяла? – Пожала плечами Лекса. – Просто там воюют не так как у вас. И, поверь мне, лучше тебе не знать, как. Разумеется, он не продержался бы в бою на мечах и пяти минут, но и ты бы в его мире не сумела выжить. И их войны гораздо более кровавые и беспощадные, чем ваши. А парень ничего, довольно быстро пришел в себя, вроде не слабак… Посмотрим.
– Что ты ему сказала, что он так вскинулся? – Спросил Кенас. – Я уже думал, что он уйдет.
– А, ерунда, проверка на вшивость, как говорят у него дома. – Усмехнулась Лекса. – Сказала, что Ольда берет его к себе в наложники. И если он ей не угодит, то она его выпорет.
– А это мысль! – Весело расхохоталась Ольда, плотоядно оглядываясь на Трофимова. – Парнишка ничего, симпатичный, возраст самый тот. Я молокососов не люблю, толку от них никакого. У меня, конечно, в гареме и получше есть, но на безрыбье… Да и должен же кто-то выполнять мужскую работу – готовить еду, чинить, одежду. Он-то не будет. – Кивнула она на Кенаса.
– Сомневаюсь я, чтобы он тоже умел готовить. – Фыркнул Кенас. – Да и мы не в твоем бабьем царстве – здесь этим занимаются женщины.
– Разберемся, кто чем заниматься будет. – Примирительно сказала Лекса. – А этот Денис, действительно, вряд ли станет готовить. Тем более, штопать и шить – он у себя дома был чем-то вроде дружинника. И за нами кинулся, так как мы, по его понятиям, нарушали порядок на вверенной ему территории. Между прочим, нам крупно повезло, что он своим оружием не успел воспользоваться – эта игрушка будет пострашней всех ваших мечей и бьет на расстоянии, жаль только, сюда ее перетащить нельзя – пространственно-временной предохранитель срабатывает, отсекает при переходе. Так что, можно сказать, он пострадал при исполнении, на боевом посту. Ладно, там видно будет, может и он нам на что-нибудь сгодится.

Там, где они очутились, уже близилась осень. Поэтому решено было идти, не останавливаясь на привал, целый день, пока не стемнеет. Трое друзей плотно поели перед дорогой, а вот у Дениса сосало под ложечкой от голода – он-то вчера утром позавтракал наспех, надеялся перекусить на работе. Но парень ни за что не признался бы в этом своим спутникам. Он и так чувствовал, что они смотрят на него пренебрежительно и явно проверяют на выносливость. Ну что ж, со злостью подумал он, в Чечне и не такое бывало – прорвемся. И, скрипя зубами, упрямо шел вперед, стараясь не отставать и не показывать слабости. А спутники ему попались явно двужильные. И девицы ни в чем не уступали мужику.
Пейзаж вокруг мало отличался от всего того, что видел Трофимов у себя дома – лес как лес. Правда, на родине мало уже осталось таких диких и почти что непроходимых чащоб, но еще попадались. Да и горной местностью его было не удивить, так что ничего для себя особо нового он здесь пока что не увидел. Оставалось надеяться, что вся экзотика начнется, когда они выйдут к человеческому жилью. Жаль только, что он не знает местного языка – придется во всем быть зависимым от рыжей Лексы. Но, честно говоря, это тоже его особенно не напрягало – девица ему даже чем-то нравилась, да и общаться с ней, после того, как она оставила свои насмешки, было просто и легко. Пожалуй, если бы он встретил такую где-нибудь в компании, то и приударил бы за ней – симпатичная. Да и эта, царица амазонок, тоже нечего – в другом стиле, конечно, этакая валькирия, и постарше рыжей, но красивая, ничего не скажешь. Он легко представлял ее на коне, с мечом в руке, рвущуюся в бой. Денису всегда нравились такие отчаянные бабы. Вот только, как к такой подъедешь? Пожалуй, и пришибет ненароком…
Трофимов сам улыбнулся своим мыслям – нашел время. С другой стороны, надо же было найти хоть что-нибудь приятное в своем нынешнем положении?
Тем временем день близился к закату, лес вокруг них заметно поредел, так что уже не приходилось пробираться сквозь непроходимую чащу. Пожалуй, скоро и привал. Не успел Денис об этом подумать, как Кенас, идущий чуть впереди, резко остановился и предостерегающе поднял руку. Этот жест Денису переводить не потребовалось, и он, как и остальные, замер на месте. Его спутники привычно положили руки на рукояти мечей и прислушались. Кенас кивнул им и бесшумно скользнул вперед, скрываясь за кустами. Через несколько минут оттуда послышался отчаянный крик, похоже, женский. Все трое поспешили вперед.

На поляне, куда они вышли, их взглядам представилась следующая картина: Одной рукой Кенас держал за шкирку мальчишку-подростка, который отчаянно верещал, безуспешно пытаясь вырваться, а во второй он держал отобранный у паренька легкий арбалет.
Мальчишка вертелся ужом, и при очередном резком рывке с него свалилась кожаная, похожая на колпак с ушами шапка. По плечам рассыпались длинные каштановые волосы. Мальчишка зло оскалился и звонким девичьим голосом крикнул, как понял Трофимов, какое-то оскорбление своим противникам. Лекса подошла поближе, внимательно вгляделась в курносое веснушчатое лицо и что-то сказала Кенасу. Тот удивленно поглядел на паренька или, вернее, девчонку, и широко улыбнувшись, опустил ее на землю. Девочка тоже была заметно удивлена, но она перестала кричать и вгляделась в их лица. Потом радостно заулыбалась и заорала во все горло, уже не испуганно, а, скорее, восторженно. Откуда-то издалека уже слышался хруст кустарника – будто по лесу ломился медведь или кабан. Но прежде чем тот, кто производил весь этот шум, подоспел, на поляне возникла, как привидение, женщина в черных одеждах, с белыми, как снег, рассыпанными по плечам волосами. Увидев путников, она сдержано улыбнулась и шагнула к Лексе, явно обрадованная этой встречей. Вслед за ней из-за кустов вывалился огромный мужик с всклокоченной черной бородой и встревоженным лицом. Увидев Кенаса, он издал громогласный вопль, больше похожий на звериный рык, и кинулся обниматься. Похоже, эти двое были хорошими приятелями. Ольда и Денис стояли чуть в стороне, они пока что не были знакомы с вновь прибывшими и невольно оказались рядом. Ольда ободряюще подмигнула Денису, и он счел нужным ответить ей тем же. Наконец, и на них обратили внимание. Женщина в черном заговорила с Ольдой. Та с достоинством ответила. Хотя слов Денис не разобрал, но готов был поклясться, что понял – эти двое обмениваются взаимными приветствиями, соблюдая все тонкости придворного этикета. Сразу чувствовалось – встретились две аристократки. Подтверждая его догадку, они с величайшим изяществом раскланялись друг с другом и, кажется, остались довольны знакомством. Тут и здоровяк, наконец, обратил внимание на Ольду. Он вытаращил глаза и хлопнул себя по бокам, что-то спросил у Кенаса и уже не сводил явно потрясенного взгляда с царицы. За этой суматохой, о Денисе почти забыли, но Лекса взяла его за руку и подвела к женщине. Та коротко взглянула на рыжую, выслушала ее объяснение и повернулась к Трофимову:
– Ты совершил самую главную глупость в своей жизни, парень. – Со вздохом сказала она на прекрасном русском языке. – И, к сожалению, этого уже не исправить.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Суббота, 26.02.2011, 02:37 | Сообщение # 106

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Трофимов, которому уже казалось, что удивить его ничего не может, чуть не вскрикнул от неожиданности.
– Вы говорите по-русски? – Довольно глупо спросил он, хотя и так было ясно, что говорит.
– Как видишь. – Сказала женщина, слегка улыбнувшись. – Меня зовут Галла, я мать этой рыжей хулиганки, с которой ты уже знаком. Отправить тебя назад я не смогу, для этого потребуется слишком много времени, а у нас его нет. Если хочешь, я могу попытаться отправить тебя к нашим друзьям. Там будет безопасно, но… это довольно специфическое место.
– В смысле? – Насторожился Трофимов.
– Ты, наверное, слышал об анабиозе? Там ты будешь погружен в подобное состояние. Если наша миссия удастся, то потом мы вернем тебя в твой мир. Помнить о том, что случилось ты не будешь, просто очнешься где-нибудь около дома.
– А если нет? – Спросил Денис.
– Значит, не очнешься никогда. Но это уже не будет иметь значения. Зато тебя отправят домой, даже если мы погибнем, но сумеем предотвратить гибель мира. А тут у тебя будет мало шансов выжить. Впрочем, как и у всех нас. Но решать тебе.
Трофимов решительно взглянул в глаза стоящей напротив него женщине. У него было время подумать, пока он шел по лесу. Нет, такого варианта он, конечно, не ожидал, но решение уже принял.
– Мне не подходит анабиоз. – Сказал он. – Возможно, я и погибну, но предпочитаю сделать это самостоятельно. Наркоз приберегите для кого-нибудь другого!
Галла кивнула:
– Хорошо. Все что происходит – происходит по воле Предсказания. Вероятно, тебе и было суждено попасть сюда… Во всяком случае, у тебя еще есть время передумать. Так что не спеши. Если передумаешь до завтра, скажи мне. Если нет – начнешь учить язык и сражаться. Лекса тебе в этом поможет.
– У него рука вывихнута. – Тут же встряла в разговор Лекса. – Посмотри.
– Ты уже смотрела. – Недовольно буркнул Трофимов. Рука ныла всю дорогу и ужасно ему мешала, но он не желал, чтобы ему ее опять вправляли.
Не слушая его возражения, Галла взяла в свои узкие ладони его больную кисть и размотала повязку.
– Трещина, кажется. – Озабоченно сказала она, легко проведя своей ладонью по его запястью. – Ну, ничего, это дело поправимое.
Тем временем Лекса крикнула Кенаса. Тот подошел и без слов схватил Трофимова в свои железные объятия, так что парень не мог даже вздохнуть, не то что вырваться. Впрочем, на этот раз ничего ужасного с ним не сделали. Галла взяла его больную руку в свои ладони, закрыла глаза и сосредоточилась. Кисть пронзил ледяной холод, который постепенно стал слабеть, вместе с тем, как рука согревалась, уходила и боль. Внезапно что-то слегка хрустнуло в кисти, по руке разлилось тепло, стало совсем горячо и тут же все кончилось – женщина убрала свои ладони. Трофимов удивленно осмотрел свое запястье – боли не было. Он осторожно пошевелил пальцами, потом повертел кистью и понял, что все в порядке.
Галла вытерла пот со лба – было видно, что такое исцеление далось ей не просто, женщина несколько раз глубоко вздохнула, восстанавливая дыхание, и кивнула Трофимову:
– Вот и все. Надеюсь, в будущем ты будешь осторожней с тем, чего не понимаешь. Ну, хватит болтать. В лесу уже темнеет, и нам пора. Тут недалеко наша землянка, там, конечно, не так уж удобно, но места хватит всем. И ужин готов – я ждала вас со дня на день.

По дороге к их пристанищу, Галла рассказала друзьям, что происходит в империи, и почему они предпочли жить в лесу, ожидая их прибытия.
В ту страшную ночь, когда был разграблен и сожжен город, она шла к Саве, чтобы предупредить его, что Кенас отправился в долгое путешествие. Галла промолчала о том, что заставило ее идти именно ночью, но Лекса только хмыкнула – она слишком хорошо знала свою мать, чтобы верить в то, что та случайно оказалась поблизости, когда напали варнаки. Как бы там ни было, но ее появление оказалось как нельзя вовремя для Наян, да и для самого Савы – он не был ранен в схватке с бандитами, но был сильно обожжен и контужен во время пожара. Так что искусство врачевания, которым обладала беловолосая жрица, сослужило ему хорошую службу.
На утро после побоища, когда выяснилось, что в городе почти никого не осталось в живых, а все дома – и богатые дворцы знати, и бедные хижины – разграблены и сожжены, Галла оставила испуганную девчонку и ее раненого мужа ожидать ее в уцелевшей в пожаре, но полуразрушенной каменной кузне, а сама отправилась на поиски лошадей. Она не вдавалась в подробности, как ей удалось нагнать шайку отставших от своих главных сил разбойников, и что с ними при этом стало, но вернулась она с десятью лошадьми, оружием, и кое-каким имуществом. Телегу они нашли в городе, запрягли в нее лошадь, погрузили все еще не пришедшего в себя Саву, припасы, которые остались после погрома и, похоронив отца Наян и домашних – тех, чьи тела удалось найти в руинах – тронулись в путь. Несколько дней, пока великан не окреп после страшных ран, они прожили в деревне, но и там оставаться было не безопасно – бродячие шайки разбойников, не примкнувших к основным силам, все еще рыскали где-то поблизости. Галла посоветовала общине крестьян покинуть деревню и переждать где-нибудь в лесу, пока бунтовщики не покинут эти места. Она сказала, что вскоре весь этот сброд потянется в центральные районы империи, туда, где они смогут рассчитывать на более богатую добычу. Надо только подождать, когда передовые отряды выбьют из городов княжьих ставленников и посеют смуту. В той части империи, где это уже произошло, царили хаос и безвластие.
Сама Галла, вместе с Савой и маленькой Наян, тоже перебралась в лес, поближе к горам. Они построили там, вдали от всех, просторную землянку, отгородили в лесу загон для лошадей, и еще кое-какой скотины, которую купили у крестьян, и стали жить отшельниками.
Наян, после памятного боя с разбойниками, по выражению Савы, совершенно отпустила удила. Девчонка буквально влюбилась в свою спасительницу, и ловила каждое ее слово. Она категорически заявила мужу, что хочет быть такой же, как Галла, и научиться так же, как она драться. И раз они теперь оказались в мире, где нет законов, и княжья власть на их территории не действует, она, Наян, должна уметь защищать себя и свой дом. Тем более, что Сава все еще не в состоянии сражаться в полную силу. Впрочем, когда Сава достаточно окреп и поднялся, ничего не изменилось. Наян уже почувствовала вкус свободы, а Галла, действительно начала учить ее кое-каким приемам боя. Обалдевший от такого поворота событий Сава, немного поразмыслив, пришел к мысли, что, возможно, его юная жена в чем-то права. Тем более, что она все так же преданно смотрела на него и слушалась во всем, что не касалось ее новых занятий. А когда они стали жить в лесу, выяснилось, что в мужской одежде гораздо удобней ходить за хворостом, ездить верхом и работать по хозяйству. Тем более, что и Галла придерживалась того же мнения и сменила свою мантию на такие же черные штаны и тунику. Сава окончательно махнул рукой на эту эмансипацию и перестал спорить. Даже сделал для Наян небольшой, по ее руке, но довольно мощный арбалет, из которого та научилась метко стрелять.
Иногда они отправлялись на разведку к городским развалинам – там еще теплилась жизнь и немногие из оставшихся в живых и не разбежавшихся, куда глаза глядят, горожан пытались восстанавливать свои дома. Там же можно было и узнать слухи, которые какими-то таинственными путями доходили сюда, о событиях в империи. Слухи эти были недостоверны и, порой, противоречивы – некоторые говорили, что повстанцы уже разбиты и казнены, и скоро власть князей восстановится, другие утверждали, что князья убиты, а в их замках давно хозяйничают банды грабителей. Третьи и вовсе приносили какие-то странные вести – что князей подменили, что в империи сейчас правят жрецы, сместившие лордов. Или что лорды, предавшие своих князей, столковались с повстанцами и теперь делят империю на части. Словом, трудно было решить, что происходит на самом деле, и каждый верил в то, что ему больше нравилось. Галла только усмехалась, слушая все эти россказни, но сама никогда не высказывала своего мнения на этот счет, а Сава с Наян предпочитали вообще не задумываться о будущем, доверив этой странной женщине, которая сразу же стала верховодить в их компании, свою судьбу.
Вот так обстояли дела, когда Лекса, Кенас и Ольда с Денисом прибыли, наконец, из своего далекого путешествия.

Когда путешественники добрались до землянки, уже почти стемнело, они развели огонь в очаге, поужинали и стали укладываться спать. Места в землянке было не особенно много, но вполне хватило всем. Правда, спать пришлось вповалку на полу, настелив сено и положив поверх него шкуры. Зато было тепло и мягко. Денис, измученный всем происшедшим с ним, заснул, как только коснулся своего ложа. Но остальные еще какое-то время тихо переговаривались.
– Что случилось с Ариями? – Озабоченно спросила Галла у дочери. – Проход в их пещеру закрыт – я была там. Что-то странное происходит с горами, я чувствую опасность. Хоть я и говорила Денису, что могу отправить его в безопасное место, но, боюсь, я не смогла бы этого сделать. Не знаю, открыт ли еще Перервал Богов? Если бы я не ожидала вас, давно ушла бы подальше от этих мест. Я знала, что ты найдешь какой-нибудь выход из положения, но как тебе удалось попасть к Елене? Она все еще помнит нас?
– Ого! – Усмехнулась Лекса. – И не только она. – Этот парень, Денис, наслышан от старого участкового про ту старую историю. Он теперь служит там вместо него и продолжает копать под теть Лену. Надеюсь, она сумеет отвести от себя подозрение тех, кто будет искать уже его. Она передавала тебе огромный привет, надеется увидеться когда-нибудь. А Витька-то ее каким парнем вырос! Такой здоровый, прям культурист. И умный. Кандидатскую пишет, в компьютерах рубит. Я ему кое-что объяснила про карту пути, теть Лена-то с преобразователем слабенько работала, половины его функций не задействовала, а карта вообще, как мебель стояла.
– Как бы я ей все объяснила, когда в то время компьютеров там никто в глаза не видел? – Недовольно сказала Галла. – Ты мне зубы-то не заговаривай. Что с Ариями?
– А я тебе что, Дух Святой? – Обиделась Лекса. – Когда мы с Кенасом от них уходили, все было в порядке, а потом там, в горах землетрясение случилось – мы про него и не знали, пока нам ведуны не рассказали. Гор не стало, говорят, людей много погибло… Спасибо, у них в священной пещере преобразователь завалялся. Там и карта была, но ее, само собой, они утащить не сумели, обвалом накрыло.
– Ведуны? – Удивилась Галла. – Я думала, что их уже не осталось. Хранители великого культа, потомки мужчин-воинов… Значит, они еще живы и хранят свои тайны. Интересно… Я рассказывала тебе, что когда-то Ситалиния и Стамия были едины. Ведуны хранят память о древних обычаях и передают из уст в уста предания о тех временах, хотя и сильно искаженные за многие годы. Видимо, эти крупицы древнего знания вы и обнаружили. Ты же знаешь, что эти два мира, собственно, это две половины одной планеты, но разделенные в пространственно-временном континууме. Горный перевал, где обитают Арии – внутренний мир. Неизвестно, почему получилась такая аномалия и по каким законам там все происходит, но любое нарушение баланса в мировом порядке чревато непредсказуемыми последствиями. Я специально предупреждала тебя, чтобы ты не вздумала ни во что там вмешиваться, по своему обыкновению. Поэтому, вспомни, что вы могли там изменить?
– Да фиг мне надо было там чего-то менять! – Возмутилась Лекса. – Переждали пару дней и отправились по своим делам. Кенас, подтверди. – Толкнула она в бок уже засыпавшего воина, который лежал рядом с ней.
– Что? – Недовольно спросил тот, устраиваясь поудобней. – Я и тебя-то только на две трети понимаю, а уж когда вы вдвоем беседуете, это, считай, как мне с этим твоим Денисом без толмача разговаривать. Никакое время с пространством мы там не трогали. И кортинум ваш, или как там его, тоже. Помогли только монстра дикарям победить. Они там этому чудовищу жертвы человеческие приносили…
– Какого монстра? – От волнения Галла аж подскочила на своем месте так, что разбудила лежавшую рядом с ней Наян, а та уже ткнула локтем Саву. – Лекса! Я же просила!..
– Ну, пришибли мы тираннозавра, делов-то. – Смущенно призналась Лекса. – Они ему паренька одного скормить хотели, а мальчишка был и не виноват ни в чем. Да еще смышленый такой – представляешь, пращу выдумал. Жалко стало. Да и не сами мы, охотников научили…
– Ты сошла с ума! – В голосе Галлы звучал самый настоящий ужас. – Ты не должна была вмешиваться! Ты нарушила вековой уклад, убрала элемент из четко сбалансированной системы! Да еще праща! Они же веками стояли на одной ступеньке эволюции, не развиваясь и не привнося ничего нового в уже устоявшийся уклад. Даже связь с этими двумя мирами никак не влияла на их развитие, они просто не брали из них ничего, и заставляли уведенных девочек навсегда забыть то, чему их здесь учили! Ты хоть представляешь, чем это может кончиться? Их мир теперь не стабилен, он больше не замер во времени, он развивается! Мало нам было своих проблем! Ладно. – Наконец, вздохнула она. – Похоже, исправить уже ничего невозможно…
– Если весь этот скандал из-за того, что мы там немного поохотились, – сказал Кенас, – так это я виноват. Лекса не хотела вмешиваться.
– Что с тебя взять. – Раздраженно дернула плечом жрица. – Но ее-то я учила всю жизнь. И всегда рано или поздно она встревала туда, куда ее не просили! Начиная с этого убийства маньяка в том мире. Ей было четырнадцать и она вполне могла просто вырваться и убежать, а потом дать против него показания на суде. Нет, ей надо было вмешаться! Да чего там, она же специально дразнила его, выманивала…
– Между прочим, – сказала Лекса, – я знала тех девчонок из детдома, которых он убил. И их никто не искал. И его никто не искал. Ты же помнишь, кем он был? В лучшем случае, посадили бы лет на пять, да и то – вряд ли.
– И как результат – нам пришлось поспешно убираться из того мира. И мне пришлось оставить там Карту пути и преобразователь.
– Так все равно время подошло, сама же говорила. – Беззаботно махнула рукой Лекса, отворачиваясь к Кенасу и поудобней устраиваясь у него на груди. – И если бы мы не оставили Карту у Елены, то как бы мы сейчас вернулись?
– Если мы будем мыслить в сослагательном наклонении, то быстро запутаемся. Если бы Карта сейчас была у меня, вы бы попали сюда сразу. – Сказала Галла, качая головой. – Не говоря уж о том, что этот парнишка, Денис, не влип бы сейчас во все эти неприятности. – Тут она заметила как Лекса возится в объятиях весьма довольного таким оборотом дел воина. – Я вижу, ты приручила Льва? – Со вздохом спросила она на языке, который не был известен ни кому из присутствующих. – Смотри, осторожней. Ты знаешь, чем это может кончиться.
– Мне захотелось укротить его. – Быстро ответила Лекса на том же языке. – Не волнуйся за меня – я никогда не теряю головы.
– Я волнуюсь не за тебя, а за него. – Печально проговорила Галла. – Ты играешь с огнем. Но опалит он не тебя.
– Я не желаю ему зла. – Серьезно сказала рыжая. – И мне интересней с ним, чем с теми, кого я встречала раньше.
– Все равно, не приворожи его слишком сильно. Он не сможет жить ни где, кроме своего мира, ты же знаешь, что его судьба здесь. А ты можешь не пожелать ее разделить, и тогда равновесие будет нарушено.
– Ладно, разберемся. – Недовольно буркнула Лекса, посильнее прижимаясь к своему другу. – До этого еще дожить надо. И потом, что это за княжна? Я не стала у тебя спрашивать в прошлый раз, не до того было. Почему ты мне раньше ничего не говорила об этом?
– Княжна должна выбрать правителя. – Вздохнула Галла. – Ее судьба в этом мире. Она наследница трона, так как у Прависа нет больше детей. И она должна править вместе с ним, иначе царство постигнет упадок. Но ей еще не пришло время появиться и я не знаю, придет ли…
– Пусть особо не торопится. – Сказала Лекса. – Если она положит глаз на этого парня, то я ее и пришибить могу ненароком. Мне на это царство-то, честно говоря, плевать. Лишь бы миры не схлопнулись. Но это я так, на всякий случай. А Кенасу обязательно здесь править?
– Это уж он сам решит. Поэтому я боюсь, что ты можешь опять все сделать по-своему. Хоть я сама и родилась не здесь, мне небезразличен этот мир и я не желала бы ему упадка. Но если он лишится предначертанных свыше правителей, это непременно произойдет. И я бы предпочла, чтобы Пророчество сбылось до конца.
– Посмотрим. – Проворчала Лекса. – Кто-то мне говорил, помнится, что в мире все устроено так, как должно. Так что все, что происходит, есть неизбежность. В храме Луны думают примерно так же. Но и в их книгах написано, что будущее во тьме.
– Вот именно. – Усмехнулась Галла. – Поэтому, наш спор лишен смысла. Спи.

– О чем вы говорили? – Шепотом спросил Кенас у Лексы. – Обо мне?
– Вот еще! Спорили о причинах и следствии. И она выругала меня за беспечность. Да не волнуйся – все будет так, как предназначено. Мы только орудие. Возможно, мы не просто так изменили жизнь Ариев, а по воле Высших – никогда не известно, чего они хотят на самом деле. И вообще – хотят ли они чего-то, или мы сами их выдумали…



О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Суббота, 26.02.2011, 02:43 | Сообщение # 107

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Первое, что ощутил Трофимов, проснувшись, это то, что его крепко обнимает женщина. Он был плотно прижат к ее груди и, открыв глаза, увидел пепельные волосы и крепкую, порозовевшую ото сна щеку. Честно говоря, ничего неприятного в этом не было, к тому же, чувствовалось, что в землянке довольно прохладно, а от сильного женского тела под одеялом было даже жарко. Да и вставать не хотелось, так как вчерашний марш-бросок по лесу давал о себе знать знакомой ломотой в мышцах. Однако капитан привык несколько по-другому строить свои отношения с противоположным полом, и в постели, в том числе.
Денис завозился, пытаясь стряхнуть с себя ее не по-женски сильные руки и как-то выбраться на волю. Ольда – он сразу вспомнил имя этой амазонки – тут же проснулась, но не поспешила отодвинуться, а наоборот, бесцеремонно погладила его по спине и ногам, и прижала еще крепче.
– Проснулся, сладенький? – Спросила она со смешком, разглядывая его лицо, предательски, против его воли, покрасневшее под ее недвусмысленным взглядом. – Ну не бойся меня, лапочка…
Слов он, разумеется, не понял, но интонацию разобрал великолепно и сразу разозлился – вот чего-чего, а игрушкой для этой бабы он быть не намерен, будь она хоть трижды царица. Поэтому он рванулся из ее объятий с удвоенной энергией и вскочил на ноги.
Его новые друзья еще спали. Только Галла уже развела огонь в очаге и что-то варила в большом котле. Она оглянулась на Дениса и кивнула ему головой.
– Кадка с водой стоит на улице – сказала она. – Там и родник близко, но один в лес не ходи – заблудишься. – И снова отвернулась к своему вареву.
Ольда, потягиваясь, лежала на шкурах, закинув руки за голову и откровенно его разглядывала бесстыжими глазами. Денис против своей воли почувствовал прилив желания и разозлился еще сильнее. Пожалуй, если бы они были здесь одни, он бы показал этой бабенке, как его дразнить!
Галла посмотрела в их сторону и , усмехнувшись, что-то сказала Ольде. Та ответила ей весело и беззаботно, поднялась и потянула Дениса за рукав за собой на улицу. Там и вправду стояла кадка с ледяной водой. Трофимов окунул разгоряченное лицо в воду и облегченно вздохнул. Но тут его сзади обхватили сильные руки амазонки, властно, развернули и, прежде, чем он успел что-нибудь сообразить, ее губы впились в его, не давая вздохнуть или вскрикнуть. Впрочем, Трофимов кричать не пытался – еще чего не хватало!
Да, если говорить честно, и сопротивляться напору прекрасной амазонки особого желания у него не было – посмотрел бы он на того, кто отказался бы от такого подарка судьбы! Но дальнейшее изменило все его представления о предмете, о котором он, как настоящий мужчина, считал, что знает все. В себя он пришел только спустя пол часа где-то в кустах, в стороне от землянки, и сил оставалось только на то, чтобы надеяться, что он тоже не ударил лицом в грязь.
Его спутница казалась, к его немалому удовлетворению, столь же измотанной и довольной, как и он сам. Она улыбнулась и ласково потрепала Дениса по волосам. Он фыркнул и, не желая оставлять за ней последнее слово, грубо и властно впился в ее губы – пусть понимает, что он не мальчик из гарема! Ольда захохотала, отстранила его и поднялась, подала руку и ему, но Денис решительно встал сам и снова уверенно обнял ее за крепкие плечи.
– Ого, а ты не теряешься! – Послышался веселый голос Лексы откуда-то из кустов. – Интересно, кто из вас кого изнасиловал? А мы уже вас потеряли. Галла сказала, что у вас вроде с Ольдой контакт намечался, но я, честно говоря, не думала, что вы так быстро споетесь. Ну-ну.
Трофимов слегка смущенно обернулся и встретился взглядом с веселыми зелеными глазами бесстыжей рыжей девицы. Она была не одна, рядом с ней, положив ей руку на плечо, стоял Кенас. Воин одобрительно подмигнул Трофимову и что-то сказал Ольде. Та, не мало не смущенная, ответила, поправляя свою одежду.
– Ты поразил ее воображение. – Одобрительно перевела Лекса. – Поздравляю. Учитывая ее богатый опыт в этом вопросе – можешь гордиться. Впрочем, что там у них за мужики в гаремах – глядеть противно. Да не смущайся ты так! Поладили вы с нашей царицей и хорошо. И тебе веселей будет и ей приятно.
– Ты, гляжу, тоже тут не теряешься. – Буркнул Денис, покосившись на руку Кенаса, по-хозяйски лежавшую на плече рыжей язвы. Сказал он это, чтобы скрыть собственное смущение и хоть как-то уязвить Лексу. Но та только блеснула в ответ белозубой улыбкой:
– А то! Между прочим, мы с тобой теперь вроде, как родственники. Свояки, то есть. Но ты с ней все-таки поосторожней. Она девушка самостоятельная, и мужиков своих привыкла держать в узде.
– Разберемся. – Уже уверенно сказал Трофимов и пошел к землянке – чего, действительно, ему тут стесняться? Похоже, в этой компании нравы весьма свободные, ну и слава Богу. Легче будет приспособиться. Хуже было бы, если тут царили бы пуританские обычаи – этого он бы точно долго не выдержал.

Больше никого не заинтересовала их с Ольдой утренняя прогулка. Галла не обмолвилась даже словом о том, что искала их, Сава и его маленькая подружка, которая к удивлению Трофимова, оказалась законной женой этого великана, были привычно заняты хозяйством и подготовкой к походу. Кенас, Лекса и Ольда занялись тренировками с мечами. Трофимову предложили присоединиться к ним и тоже дали меч, который показался ему очень неудобным и совершенно не подходящим оружием. Слишком тяжел и непривычен. Впрочем, Денис не спорил и стал тренироваться, понимая, что выхода у него нет – пулемет ему тут никто не даст.

Галла, еще до возвращения Лексы с компанией, предложила Саве и Наян свою помощь в обзаведении хозяйством и посоветовала остаться дожидаться лучших времен и возвращения друзей где-нибудь в безопасном месте, но Сава категорически отказался сидеть дома, пока его друг будет воевать с силами зла.
– Я с Камнетесом войну прошел – лучшее время было, между прочим, в моей жизни. – Сказал он решительно. – И ты думаешь, я теперь буду отсиживаться где-то и кур щупать, пока он рискует жизнью? Ну уж нет! А вот Наян мы пристроим куда-нибудь. Вроде, у них были какие-то родственники в городе Ветров. Дадим им денег, чтобы о ней позаботились. Обидеть не посмеют – мужья жена, все-таки.
– Еще чего! – Возмутилась осмелевшая за последнее время девчонка. – Я с тобой не расстанусь. Да и что меня ждет, если ты не вернешься? Кто сейчас посмотрит, мужья я жена или нет – видишь, что вокруг делается? А потом, с вами же будут две женщины – Галла и Лекса. Им можно, а мне нет?! Я и стрелять теперь умею и драться меня Галла учит. – Просительно добавила она. – Ну, пожалуйста!
Сава растеряно почесал в затылке и посмотрел на жрицу:
– Ну и что с ней делать?
Галла вздохнула:
– Боюсь, она в чем-то права. Без тебя девчонка пропадет. Придется взять ее с собой. Только пусть с завтрашнего дня к седлу привыкает – ехать нам придется верхом.
– Я бы все равно за вами убежала! – Сказала весьма довольная таким исходом дела Наян. И с тех пор принялась еще старательнее тренироваться под руководством Галлы. Да и Сава в преддверии скорого похода стал, порой, упражняться с мечом, вспоминая науку боя, которую, впрочем, он особо и не забывал. К не малому его удивлению, Галла и ему преподала несколько уроков боя, да таких, что опытный воин стал чувствовать себя начинающим юнцом рядом с ней – эта женщина выделывала такие вещи с мечом, что им с Кенасом и не снились. Так что он не очень уже и удивился, когда рыжая Лекса, которая увела его друга в какой-то непонятный поход – Галла не уточняла, в какой именно – объявилась в мужском наряде, с мечом у пояса и совсем не робко опущенным в землю взглядом – с каким, подражая местным женщинам, она когда-то появлялась у них в Городе У Скал. А вот царица мифических Ситалиек, что пришла с ними и оказалась, как две капли воды, похожей на его старого друга и побратима, поразила Саву до глубины души. Да еще, когда выяснилось, что она родная сестра его старого друга…
– Ух ты! – Сказал Сава, когда остался с Кенасом наедине. – Вот уж не думал, что у тебя такая родня… Ты же говорил, что родился в крестьянской семье? Так ты мог бы и сам стать царем?
– Если бы остался там, где родился – вряд ли. – Усмехнулся Кенас. – Там мужикам уготована роль прислуги, и терпят их, только пока они устраивают свою хозяйку. В постели. Ну, и по хозяйству – приготовить, убрать, постирать.
Сава презрительно скорчился и сплюнул.
– И ты это стерпел? Никогда не поверю!
– Я бы и сам не поверил… Впрочем, меня забрали оттуда еще во младенчестве. А что там с нами случилось, расскажу как-нибудь потом. Между прочим, бабы там совершенно бесстыжие, и мужиками своими меняются, как хотят. Лекса выдавала меня за своего мужа, чтобы остальные не косились.
– Только выдавала? – Хитро прищурился Сава. – Сдается мне, ты своего тоже не упустил. Ну ничего, она девчонка симпатичная, правда, боюсь, жена из нее не особенно примерная.
– А у тебя что, лучше? – рассмеялся Кенас. – Я ее не узнал сперва, за пацаненка принял.
– Тут уж ты меня уел! – Развел руками Сава. – Совсем девчонка от рук отбилась. Правда, ей пришлось самой от варнаков отбиваться, когда в городе погром был. А теперь, когда она еще и насмотрится на твою рыжую кошку и эту, как ее, Ольду, что я с ней делать буду? Эх, вот попал-то!
Впрочем, великан только делал вид, что сердится, глядя, как его маленькая жена кувыркается в траве, стараясь повторить новый прием или до боли в руках и ногах отрабатывает какие-то странные, плавные движения, что показывает ей жрица. Он понимал, что грядут новые времена и, возможно, девочке предстоит еще не раз постоять за себя в этой жизни.
Вот и сейчас он вскоре уступил ее просьбам и отпустил к друзьям, на поляну, которую они выбрали для тренировок, а вскоре и сам присоединился к ним.
Кенас и Ольда рубились на мечах. Ситалийка быстро схватывала те приемы, какие показывал ей брат, и они уже не на шутку разошлись, в пылу боя нанося друг другу довольно чувствительные удары деревянными мечами, впрочем, Кенас все же превосходил свою соперницу, хотя и был доволен ее успехами. А Лекса занялась с Денисом. У парня был хороший удар и приличная растяжка. Так что, по словам его учительницы, в кулачном бою он вполне мог за себя постоять, и в любой кабацкой драке на него можно будет положиться. Правда, она специально не стала показывать ему своего бесспорного превосходства, чтобы вселить в него уверенность и ограничилась лишь тем, что закончила схватку вничью. Но между делом показала и несколько новых приемов, и пообещала в последствии добавить еще кое-какие элементы тренировки. С ножом он тоже прекрасно знал, что делать, еще в армии научили. А вот с мечом Трофимов явно проигрывал. Фехтованием он никогда не увлекался, так что пришлось начинать с азов. Но Денис не даром всегда слыл упрямцем. Так что за дело взялся серьезно и не успокоился, пока у него что-то не начало получаться. Он бы и дальше продолжал, но Лекса сама велела ему остановиться.
– Хватит на сегодня. – Сказала она, к его огромному разочарованию не выказывая даже тени усталости – с него самого пот тек ручьями. – А то завтра не сможешь рукой пошевелить. Ничего, подготовка у тебя есть и весьма приличная, остальное приложится.
Трофимов буквально рухнул на траву на опушке поляны, где они занимались, и с завистью посмотрел на неутомимо машущих своими деревяшками Кенаса с Ольдой. Мечи в их руках, казалось, порхали, как заговоренные. Он такого не видел даже на игровых турнирах, устраиваемых разными историческими обществами, расплодившимися в последнее время, как кролики по весне. Кое-кто из приятелей Дениса тоже увлекался этой дурью и даже пытался сагитировать и его вступить в их местный клуб. Впрочем, подумал он, знал бы, что так влипну – непременно вступил бы. Глядишь, сейчас не пришлось бы краснеть перед этими бабами. Хотя, надо признать, вряд ли он освоил бы в таком клубе и половину тех выкрутасов, что выделывали на поляне его новые приятели.
Он и не заметил, как к ним подошли Наян с Савой. Девчонка тут же вытащила откуда-то собственный меч, и стала усиленно копировать движения бойцов. У нее получалось уже значительно лучше, чем у Трофимова, и, хотя ее меч был меньше и легче, чем у Кенаса и Ольды, но было видно, что в случае чего она вполне способна за себя постоять. Сава глядел на нее с печальной улыбкой и только качал головой. Как понял Трофимов, бородач не слишком одобрял это ее занятие, но не вмешивался. Лекса подошла к девочке и стала что-то говорить и показывать ей. Сава со своего места бросил какое-то насмешливое замечание, как догадался Денис, выражая сомнение, что в настоящем деле от такой пигалицы с игрушечным мечом будет прок. Лекса, не отвечая великану, окликнула Кенаса и Ольду. Те повернулись к ней, закивали головами, тоже заговорили. Сава что-то возразил, потом почесал в затылке и, поддаваясь на их уговоры, взял свой меч из ножен и подошел к месту ристалища. Те двое тоже положили деревянные мечи и вооружились по-настоящему. Наян, как завороженная смотрела на них, Денис тоже заинтересовался – явно на поляне ожидалось что-то интересное.
Тем временем рыжая Лекса, вооруженная только легким кинжалом, встала в середине поляны, а трое воинов с мечами на изготовку кинулись на нее в атаку. Трофимов растеряно вскочил со своего места – он был уверен, что все четверо сошли с ума, тем более, что на лице Савы тоже было написано явное неодобрение. Похоже, он принял участие в этом безумии просто поддавшись уговорам приятелей. То, что произошло дальше, Трофимов почти не уловил – так стремительно начала свое движение рыжая Лекса. Она взвилась в невероятном пируэте, молниеносно проскользнув между тремя мечами и стремительно нанося ответные удары. Через несколько минут все было окончено. Ольда поднималась с земли, потирая колено и с удивлением глядела на свое грозное оружие, которое оказалось уже в руке рыжей бестии, Сава, восторженно ругаясь, вытаскивал свой меч из пня на краю поляны, а Лекса стояла за спиной Кенаса, держа у его горла острый клинок своего кинжала и остановив удар отобранного у Ольды меча в каком-то сантиметре от его предплечья. Наян радостно приветствовала эту победу, восторженно хлопая в ладоши.
– Ни фига себе! – Вполне искренне сказал Трофимов, новыми глазами разглядывая рыжую девицу. – А я-то еще сомневался, как это ты десять лет назад умудрилась взрослого мужика завалить… Я такого даже на показухе в ВДВ не видел.
Та весело подмигнула ему:
– Учись, студент. Вообще-то, это искусство имеет шанс развиваться и совершенствоваться только в мирах, где еще не додумались до изобретения пороха. Сам посуди, на черта в твоем ВДВ такие пируэты? Как говорится, толщина бицепса на скорость полета пули не влияет. Хоть и не совсем по теме, но по смыслу верно – зачем учиться всему этому, когда проще незатейливо пострелять друг в друга? Но ты не огорчайся – тут таких профессионалов тоже нет. Так что если просто прилично с мечом работать научишься – вполне хватит.
Сава, едва пришедший в себя от изумления, в которое его поверг этот короткий показательный бой, подошел к Кенасу.
– Слушай, дружище, – растеряно покрутил он головой, – эта девка просто демон в юбке… Тьфу, – тут же поправился он, – в штанах! Ты уверен, что она человек? – Тихо спросил он.
– Я тоже не раз задавал себе этот вопрос. – Усмехнулся Кенас. – Особенно первое время. А потом решил, что мне все равно. Или ты передумал идти с нами?
– Ну, уж нет! – Осклабился Сава. – В этом проклятом вертепе, в который превратилась империя после войны, уж если с кем идти, то как раз с ней. Демон она или человек, но я предпочитаю, чтобы такой боец был на моей стороне. Не говоря уже о том, что ты-то уж точно теперь от нее не отстанешь. Я же помню, как ты на нее еще в городе пялился. – Ворчливо добавил он, проследив за взглядом Кенаса, каким он, не слыша последней фразы друга, глядел на Лексу, о чем-то беседующую со странным пришельцем, прибывшим с ними из неведомых мест.
Кенас действительно, пристально наблюдал за разговором этих двоих. Воин, не отдавая себе в этом отчета, напрягался всякий раз, когда странный парень из чужого мира, увязавшийся за ними, разговаривал с Лексой. Это не была обычная мужская ревность, нет. Но он чувствовал, что Лекса, которую он считал уже своей женщиной, ближе к тому миру, чем к его. Когда они очутились там – в доме, напичканном странными магическими предметами: светильниками, которые горели без масла необычайно ярким светом, торчащими из стены трубками, из которых лилась вода, ящиками, показывающими живые картинки – они с Ольдой были потрясены и оглушены всеми этими чудесами. А Лекса явно ими наслаждалась. Она запросто пользовалась всеми этими вещами, впрочем, это оказалось удивительно легко, Кенас и сам быстро освоил некоторые из них. И понял, что в том мире все это так же привычно для его обитателей, как для него самого колодец возле дома или огонь в очаге. И поняв это, он задумался о том, каким же бесконечно диким и дремучим должен казаться для обитателей этого мира его привычный уклад. Ведь ему самому племя Ариев, где они с Лексой побывали, всегда казалось именно таким. Он даже считал, что дикари не далеко ушли в своем развитии от диких животных, в окружении которых жили. И теперь он ревниво следил за Денисом, стараясь понять, чем же превосходят его самого эти люди. Если бы парень знал их язык, Кенас постарался бы побеседовать с ним, больше узнать о мире, который так явно предпочитала и любила его подруга. Так как впервые с их знакомства он почувствовал, что возможно пропасть, разделяющая их, непреодолима. Он и сам себе боялся признаться, что Лекса стала занимать слишком много места в его душе. Тем более, что его подруга продолжала вести себя так, будто проведенные вместе ночи ничего не значат для нее – примерно, как для Ольды очередная ночь с гаремным мальчишкой. Правда, он и сам раньше не придавал особого значения тому, какая женщина разделяет его ложе, легко забывая тех, с кем расставался, отправляясь в путь, но с ней все было иначе.
Правда, Лекса не давала ему еще ни разу повода для ревности, но ведь это было в стране Ольды, и Кенас чувствовал, что Лекса, так же как и он сам, не воспринимает тех мужчин, во всем уподобившихся изнеженным женщинам, всерьез. А что будет здесь, в Стамии? И, главное, что будет, если она когда-нибудь встретит мужчину из того мира? Хотя бы вот этого, Дениса. Воин прекрасно видел, что хоть парень и уступил притязаниям Ольды, но ведет себя совсем не как ее послушный наложник. Пожалуй, его вновь обретенная сестрица не сможет обломать его под себя, если будет столь же прямолинейно пытаться главенствовать в их союзе. А вот Лекса…
От этой воображаемой картины его передернуло и он, встряхнув головой, прогнал странные, посещающие его с недавних пор, мысли, которые не любил и даже немного побаивался. И обернулся к Саве, уже несколько минут пытавшемуся ему что-то сказать.
– Что ты говорил?
– Совсем ты головы лишился из-за рыжей. – Хмыкнул Сава. – Это же надо, вот раньше никогда не подумал бы… Да не смущайся, дружище, бывает! – Он хлопнул приятеля по плечу и кивнул на свою юную жену, что смотрела влюбленными глазами на Лексу. – Я говорю, Наян, похоже, нашла себе новую героиню. До вчерашнего дня она на Галлу только не молилась, все уши прожужжала мне, теперь будет еще и Лекса. То-то у нас в городе удивлялись, что она одна ходит, варнаков не боится. Представляю теперь, где те варнаки! И как ты с ней поладил? Да ладно, ладно. – Махнул рукой Сава, видя, что его друг не расположен больше говорить на эту тему – сам того не зная, бородач наступил Кенасу на больную мозоль. – Пойдем к дому, а то Галла ругаться будет – завтра с утра выезжать, а дел еще по горло.



О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 02.03.2011, 14:07 | Сообщение # 108

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
В тот день заниматься тренировками им больше не пришлось – надо было приготовиться к походу. И работы хватило на всех. Сава еще раньше сговорился с крестьянами, которые жили в двух часах езды к востоку, и обменял у них стадо баранов, двух коров, кур, и кое-какие вещи, необходимые в хозяйстве, но совершенно лишние в пути, на то, что могло им действительно понадобиться. Наян помчалась верхом в поселение крестьян, и оттуда приехала компания мужиков с подводой. Они солидно поздоровались с Кенасом и Денисом, покрутили головами, глядя на странных, непривычно одетых женщин, но ничего не спросили. Впрочем, обмен больше напоминал щедрый подарок, и крестьяне таким оборотом дела остались премного довольны, а что там за неизвестные люди у соседей, как сюда попали и куда собираются идти дальше, предпочли не интересоваться. Время наступило тяжелое, беззаконное, хуже, чем в войну, так что лишнее любопытство могло невзначай и жизнь укоротить. На прощание, Галла посоветовала им покинуть горы и уйти с семьями как можно дальше в глубь страны.
– Не послушаются ведь. – Вздохнула она, глядя вслед уезжающим крестьянам. – Останутся. Пропадут…
– Послушаются. – Хмыкнул Сава. – Тебя послушаются. Они давно считают тебя пророчицей, посланной богами. Или еще чем-то там. Может не все, но половина точно уедет. А что такое?
– Боюсь, тут скоро начнется землетрясение. – Сказала Галла, поглядывая на Лексу, которая предпочла сделать вид, что не слышит. – А может, и чего-нибудь похуже…

Ольда все-таки улучила момент и снова, чуть ли не силой, утащила в лес Трофимова. Хотя парня уже стала напрягать такая бесцеремонная манера обращения, и он пытался объяснить пылкой амазонке, что ему не нравится, когда им так неприкрыто руководят, но сопротивляться ее напору и собственному влечению не смог. Хуже всего было то, что не зная языка, объясниться с Ольдой у него никак не получалось, а привлекать для такого разговора Лексу или Галлу, Денис не считал возможным. В итоге он опять оказался в дурацком положении – и отбиваться, когда его, можно сказать, приглашает женщина, которую он сам хочет, глупо, и быть игрушкой в ее руках, смешно. В конце концов, он решил махнуть рукой на все свои сомнения и просто получать удовольствие – неизвестно же, что случится с ними дальше. И еще постараться поскорее выучить здешний язык, чтобы не зависеть от Галлы и рыжей нахалки, чьих насмешек он немного побаивался. Ольда же никакими сомнениями не мучилась, она действовала так, как считала для себя единственно возможным – ей нравился мужчина и она его получила. Так как больше никто из женщин из ее окружения не претендовал на него, ситалийка полагала само собой разумеющимся то, что она взяла его себе. И откровенно считала отныне Трофимова чем-то вроде своей собственности, не понимая, чем он может быть недоволен. К тому же, она видела, что ему нравятся ее ласки, и он отвечает ей взаимностью. По ее понятиям, это значило, что и он был безоговорочно согласен стать ее мужчиной, а его безуспешные попытки как-то отстоять свои права, воспринимались ею, как обычное мужское кокетство и жеманство. Возможно, она не стала бы так решительно и властно действовать с человеком, подобным Кенасу, которого, вопреки своим прежним убеждениям, признала равным себе, но Трофимов в ее глазах не был воином, и, хотя и ее гаремных мальчиков он тоже не напоминал, но все-таки был всего лишь мужчиной.

Кенас и Лекса тоже улучили момент, чтобы скрыться от друзей и побыть вдвоем. Правда, тут инициатива исходила уже от Кенаса. Ему надоело мучиться сомнениями, которые одолевали его с тех пор, как они побывали в мире Трофимова, и он решил, что надо действовать. Лекса поняла все с одного взгляда и моментально последовала за ним в лес.
– Тебя что-то тревожит последнее время, герой? – Просто спросила она, как только они остались наедине.
– Там, где мы были – это и есть твой родной мир? – Спросил он прямо. – И ты по нему сильно скучаешь здесь?
– Ах вот в чем дело… – Лекса слегка улыбнулась. – Я там выросла. Это не забывается, знаешь ли. Но существуют и другие миры, где я побывала. – Она тряхнула головой. – Не стоит тебе думать об этом, миров слишком много, чтобы пытаться их сравнивать. – Она положила руки ему на плечи и заглянула в глаза. – Потом мы все это обсудим, а пока – я здесь. И судьба наша тоже здесь. Как и всех миров, где, возможно, нам еще предстоит побывать.
Не в силах больше сопротивляться своему желанию, Кенас схватил ее в свои объятия и попытался забыть все сомнения, что не давали ему покоя последние дни. Но он знал, что они еще вернуться.
Впрочем, к своей радости, хоть он и сам не признавался себе в этом, он убедился, что Лекса с ним осталась прежняя, такая, какой он узнал ее и уже не мог забыть…

Вечером, когда все дела были, наконец, окончены, и вся компания собралась в землянке, при свете огня очага Кенас достал из ножен нож, подправил лезвие на ремне и принялся бриться, тихо насвистывая что-то себе под нос. Неожиданно, его примеру последовал и Сава. Он безжалостно смахнул клочья своей кудлатой бороды, и без нее внезапно оказался довольно еще молодым веселым парнем с открытым, слегка простоватым лицом. Наян восторженно глядела, как у нее на глазах преображается ее муж – судя по всему девчонке такая метаморфоза весьма понравилась, так как свое одобрение она выразила радостными криками.
– Я так понимаю, у нас впереди что-то вроде войны намечается. – Сказал великан, объясняя всем свое неожиданное решение. – И мы с Камнетесом опять вместе будем мечами махать. А у нас в войске положено было при этом морду иметь чистую, чтобы значит, не прятать лицо от опасности. Так что теперь я, вроде как, снова в строю.
Трофимов, глядя на него, тоже пощупал свою, порядком отросшую за прошедшее время щетину. Он с удовольствием бы побрился, да плохо представлял себе, как сделать это ножом. Конечно, слышал раньше от ребят, что в свое время казаки даже саблями брились, но сам не думал, что когда-нибудь и ему придется осваивать подобную науку.
Ольда, которая сидела рядом с ним, заметила его движение и что-то сказала Лексе.
– Что, тяжко здесь без «Жилетта» с плавающими лезвиями, ковбой? – Спросила, усмехаясь, рыжая. – Ну, ничего, это дело поправимое. – Она переговорила с Кенасом и Савой, и мужики, пожав плечами, снабдили Трофимова ножом и стали показывать жестами, что и как надо делать. Нехитрая, казалось бы, наука не сразу далась парню, тем более, что зеркала в землянке, разумеется, не нашлось, он исцарапал себе всю физиономию, но основные принципы освоил.
– Ничего, со временем научишься. – Оценила его успехи Лекса, критически осматривая итоги его стараний.
Ольда ласково погладила его по порезанной щеке и, обняв, притянула поближе к себе.
– Да скажите же ей, наконец, чтобы она перестала меня лапать! – Рявкнул, не выдержав, Трофимов, отбиваясь от амазонки, которая, не обращая внимание на его протесты и насмешливые взгляды остальных, откровенно тискала его.
Лекса почесала себя за ухом и со смешком обратилась к Ольде:
– Отпусти парня, он, вообще-то к таким нежностям не приучен. В его мире обычно все немного наоборот происходит…
Ольда пожала плечами и слегка ослабила свой натиск, не отпуская, впрочем, Дениса далеко от себя.
– У них тоже миром правят мужчины? – Удивленно спросила она. – Но ведь там, где мы были, всем в доме распоряжалась женщина? Ты же сказала, что она хозяйка?
– У них что-то вроде равноправия. Вынужденного. То есть, когда-то все было примерно, как здесь, в Стамии, но потом женщины отвоевали себе права и свободы. Но мужики до сих пор считают именно себя главными и самыми крутыми. Так что ты его слишком-то к ногтю не прижимай – взбунтуется.
– Высеку. – Беспечно улыбнулась ситалийка. – Обычно, это помогает.
– Эй, ты поосторожней! – Возмутился Сава, который с интересом прислушивался к их беседе. – Тут все-таки все еще Стамия! Кенас сказал, что у вас там принято мужиков держать в гаремах, но здесь это не пройдет!
Ольда расхохоталась:
– Гарем в походе – слишком обременительное удовольствие. Не волнуйся, я не собираюсь лишать его свободы. Но он слишком слаб, чтобы выжить здесь самостоятельно, и кто-то должен взять на себя опеку над ним. Ты же заботишься о своей маленькой подружке, хотя она приспособлена к жизни даже больше, чем мой малыш?
Сава растеряно почесал в затылке.
– Но он же все-таки мужчина. – Сказал он уже менее уверено. – Но в чем-то ты права – позаботиться об этом парне совсем не мешает.
– Хватит. – Сказала Галла. – Думаю, они сами разберутся. – И повернулась к Трофимову, который, не понимая ни слова в их беседе, с нетерпением ожидал пока ему переведут ее смысл. – Ольда будет заботиться о тебе в дороге. Я не считаю, что ты совсем уж беспомощен, но в этом мире ты все-таки ничего не знаешь. Она не хотела тебя обидеть, просто у всех свои обычаи. Думаю, вы с ней сумеете договориться. А чтобы тебе легче было учиться здешнему языку, отныне мы с Лексой перестанем говорить с тобой по-русски. Во всяком случае, будем обращаться к нему только в исключительных случаях. Надеюсь, это поможет. – Она обернулась к Ольде и перевела то, что сказала только что. – Раз ты берешь его под свою руку, – добавила она, – то и учи всему, что надо, сама. Но придется обойтись без плетки – он, все-таки, не твой раб.
Ситалийка согласно кивнула:
– Это будет даже забавно – сделать из мужчины воина. Моей матери это бы, наверное, понравилось…



О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 02.03.2011, 14:21 | Сообщение # 109

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Они выехали рано утром. Солнце еще только слегка напоминало о себе из-за горизонта, в лесу все еще царил таинственный полумрак, а лошади с навьюченными на них сумками уже тронулись в путь. К своей радости, еще вчера Кенас увидел, что в числе прочих отбитых у варнаков лошадей был и его верный гнедой, с которым он уже мысленно распрощался. То, что его конь по прежнему с ним, показалось воину хорошим предзнаменованием. И он уверенно смотрел в будущее. Остальные лошади тоже были совсем неплохи – не деревенские рабочие лошадки, а настоящие скакуны пригодные для похода и войны.
Их отряд выглядел довольно внушительно – семь всадников и еще три вьючные лошади в поводу. Учитывая, что пятеро из семи вполне могли постоять за себя, это делало их не слишком легкой добычей для варнаков. Некоторое сомнение вызывали только Наян и Трофимов. Впрочем, девчонка была полна решимости в случае чего пустить в дело свой арбалет, а если придется, и легкий, сделанный ей по руке меч, которым уже вполне прилично владела. Трофимов тоже не прочь был бы обзавестись каким-либо оружием, но у него в ножнах болтался только нож. Правда Галла пообещала при случае добыть и арбалет, вроде того, что был у Наян. На вопрос, можно ли купить такое оружие в городе, она пожала плечами:
– Тут не очень-то распространены такие вещи, это оружие считается низким и недостойным воина, оно в ходу у племен на дальних восточных границах, здешние жители предпочитают выяснять отношения на мечах, но после конца войны кое-что иногда попадает и в эти места. Этот арбалет Сава сделал по моим чертежам – он кузнец. Если попадется кузня и у нас будет время – можно будет попробовать сделать и еще один. Но по дороге могут подвернуться и другие возможности…
А пока Трофимов с тоской думал, что во всей компании он, в случае столкновения с противником, окажется самым бесполезным членом группы. Да еще и Ольда демонстративно держалась вблизи, показывая всем своим видом, что намерена защищать и опекать его. Слава Богу, что он умел вполне прилично держаться в седле – по иронии судьбы, этим он тоже был обязан женщине. Его бывшая подружка, с которой он встречался довольно долго и даже чуть не женился, была помешана на лошадях и верховой езде. В течение года она каждое воскресение, а иногда прихватывая и субботы, если таковые оказывались у Трофимова свободны от службы, таскала его с собой за город, где был конный клуб, и всех желающих обучали ездить верхом и давали лошадей на прокат. Трофимов вначале был не в восторге от такого времяпрепровождения, но потом втянулся и продолжал иногда наведываться в те края, даже после того, как расстался с девушкой. Так что теперь он не ударил лицом в грязь и даже сумел почти что самостоятельно оседлать и взнуздать лошадь – здешние сбруя и седло почти не отличались от привычных ему.
Так как Галла запретила Лексе без сильной необходимости говорить с Трофимовым по-русски, ему ничего не оставалось, как только прислушиваться к разговорам остальных, стараясь уловить смысл и запомнить наиболее повторяющиеся слова. В этом ему активно помогала Ольда. Она ехала рядом и, показывая на окружающие их предметы, говорила, как они называются. Нельзя сказать, что такая система была особенно удачной, но кое-что в голове у Трофимова все-таки задержалось.
Вообще-то, их путешествие по началу не отличалось разнообразием дорожных впечатлений. Когда они, наконец, выехали на открытое пространство, оставив позади лес, где еще приходилось как-то сосредотачивать внимание, чтобы не налететь с разгону на нависшую над тропой ветку и не выколоть себе глаза, дорога и вовсе стала довольно однообразной. Вокруг расстилались бескрайние поля, очень напоминая пейзаж русских степей. Только далеко впереди виднелась скальная гряда, одиноко возвышающаяся посреди равнины, что несколько выбивалось из представления Трофимова о степных просторах.
Места эти были достаточно дики и безлюдны – за целый день им на глаза никто не попался. Следов человеческого жилья тоже нигде видно не было, хотя вчера Галла и упоминала что-то о стоящей неподалеку покинутой жителями деревне. Впрочем, ближе к полудню такие мелочи перестали волновать Трофимова. Он плохо видел, что делается вокруг, так как все мысли его были сосредоточены на только что сделанном открытии – оказывается, верховая романтическая прогулка часа на два и целый день в седле, это, как говорится, две большие разницы. Сказать, что ему было плохо, значило не сказать ничего. Бедняге казалось, что пониже спины у него находится одна сплошная кровавая мозоль, а ноги сводило судорогой. Его мутило от самого вида дороги и запаха лошадиного пота. Только сознание того, что совершенно невозможно показаться в глазах его спутников слабаком и просить об отдыхе, заставляло парня сжимать зубы и продолжать путь. Наян тоже выглядела уставшей, но чувствовалось, что девчонка более привычна к седлу и находится не в таком бедственном положении, как Денис. К тому же, ее ободрял и поддерживал Сава, который ехал рядом с женой и, наконец, пересадил ее к себе на седло, где Наян затихла у него на груди. Денис подумал, что Ольда вполне в состоянии проделать с ним то же самое, и от одной мысли о таком позоре, выпрямился в седле и заставил себя почти небрежно улыбнуться в ответ на вопрос Лексы, не устал ли он.
Но к вечеру, когда к его глубокому облегчению, они, наконец, остановили коней возле какой-то реки, где к тому же росли довольно густые заросли вяза – Трофимов так и не заметил, как они здесь очутились – сил у него не было совершенно. Краем глаза он увидел, что Наян с трудом спустилась на землю. Заботливый Сава подхватил на руки свою маленькую жену и понес под сень деревьев, где Галла уже расстелила прямо на земле одеяла и достала какие-то горшочки со снадобьем. Похоже, беловолосая женщина была целительницей. Вспомнив, как она вылечила его вывихнутую кисть, Денис с усмешкой подумал, что ему понадобилось оказаться в такой передряге, чтобы, наконец, поверить в экстрасенсов и народных целительниц. Оказывается, не все из них такие уж шарлатаны.
Тем временем, Ольда подошла к Трофимову и подала ему руку, явно намереваясь помочь сойти на землю. Парень упрямо мотнул головой, мысленно поклявшись, что умрет на месте, но не позволит этой амазонке понять, как ему тяжело далось это путешествие. О том, что завтра снова предстоит сесть в седло, он старался не думать, сосредоточив все свои душевные силы только на том, чтобы не застонать, когда будет соскакивать вниз. И тут, к его ужасу, выяснилось, что не только слезть самостоятельно на землю, но и пошевелиться он просто не в состоянии. Закусив губу до крови и уже не заботясь о выражении своего лица, Трофимов попытался перекинуть ногу, но смог только дернуться в седле. Ольда крикнула Кенаса и они вдвоем осторожно сняли несчастного Дениса с лошади. Не обращая внимания на его попытки самостоятельно встать на землю, амазонка легко перекинула парня через плечо, так что он безвольно повис у нее за спиной, и понесла к Галле, которая уже закончила с Наян. Девчонке явно было уже значительно легче, и она весело что-то говорила своему мужу. Сава увидел, какая катастрофа случилась с Трофимовым и помог своей жене подняться, освобождая место для нового пациента.
Ольда положила Дениса на живот и присела рядом с ним, ласково поглаживая парня по голове. Галла провела рукой по его бедрам и нахмурилась. Она даже перешла на русский, обращаясь к Трофимову:
– Почему ты молчал? – Сердито спросила она. – Зачем было терпеть столько времени? Мы бы сделали привал, и я легко облегчила бы твои страдания, когда это было еще просто сделать. – Она коротко что-то сказала Ольде и та, прежде чем Трофимов успел охнуть, села ему на спину и ловко стянула с парня штаны, как ему показалось, вместе с кожей. От боли и унижения у него перехватило дыхание, и на глаза навернулись злые слезы. В следующие мгновение ловкие крепкие ладони жрицы стали втирать в его кожу какую-то вязкую маслянистую субстанцию, которая, казалось, прожигает его до костей. Отчаянно матерясь, Денис безуспешно пытался вырваться из крепких рук амазонки, он уже мысленно видел, как с него слезают лоскуты кожи вместе с мясом, но невыносимое жжение стало вскоре ослабевать. Приятное тепло разливалось по всему телу, от боли не осталось и следа. Лекса подала Трофимову чашу с каким-то питьем и присела рядом.
– Ничего-ничего. – Сказала она без своей обычной насмешки в голосе. – С кем не бывает. Зато завтра будет гораздо легче – Галла знает что делает.
– Да уж – проворчал Трофимов, с трудом переводя дыхание. – Ничего себе – методы полевой экстрасенсорики…
– Ого! Ты еще шутить в состоянии! – Хохотнула рыжая. – Ну, тогда, все в порядке – споемся. Сейчас тебе полегчает, перекусишь, но вставать даже и не думай. Ольда за тобой присмотрит, она сама себя ругает, что просмотрела, не догадалась, что такое может случится. И не переживай сильно – это дело обычное, хоть у Кенаса и Савы спроси. Они говорят, с новичками, с непривычки, еще и не такое бывало, потом в обозе отлеживались, но у нас обоз уставом не предусмотрен, так что, спасибо, Галла умеет кое-что, а то бы застряли тут, пока твоя задница не зажила. Да и когда еще тебя женщина на руках будет носить? Так что расслабься и получай удовольствие.

К огромному удивлению Трофимова, на утро, действительно не осталось и следа от вчерашней боли. Он чувствовал себя свежим и отдохнувшим, а перспектива провести еще один день в седле совсем не казалась такой ужасной, как накануне. Правда, его самолюбие здорово страдало от того, что пришлось пережить накануне вечером, да еще с утра Ольда, со свойственной ей бесцеремонностью, сама лично осмотрела его и растерла уже другой мазью, которую дала ей все та же Галла. Процедура на этот раз не носила столь зверский характер и была бы даже приятна, если бы не все то же уязвленное самолюбие бедного Трофимова, чьего мнения на сей счет никто не потрудился спросить. С тоской он подумал, что амазонка решительно и бесповоротно взяла его под свою неустанную опеку при видимом попустительстве всей остальной компании. Она придирчиво проверила, как оседлана его лошадь, что-то там подправила и, не обращая внимания на его попытки вырваться, почти силой подсадила в седло. Похоже, Ольда окончательно убедилась в его неспособности действовать самостоятельно и следила за ним, как за неразумным пацаном.

Впрочем, к концу недели Трофимов стал даже получать некоторое удовольствие от их путешествия. Во-первых, то ли благодаря искусству Галлы, то ли в силу привычки, вечером он уже не падал с седла замертво, а даже был способен на привале возобновить свои упражнения с мечом, который уже не казался ему столь уж неудобным и тяжелым. Во-вторых, как ни странно, метод обучения языку, предложенный Галлой, оказался достаточно действенным – Трофимов уже понимал простейшие фразы и сам пытался произносить отдельный слова, обращаясь к своим товарищам. А в-третьих, они, наконец, достигли более населенных районов и стали иногда заезжать в деревни, попадающиеся им по пути. Правда, все эти поселения носили следы того разора, что царствовал ныне в империи – крестьяне встречали заезжих вооруженных людей недоверчиво и даже, откровенно враждебно. Женщины и дети не показывались на глаза чужакам, а мужчины выходили к ним на встречу демонстративно поигрывая топорами, а порой, и мечами. На все расспросы отвечали скупо и неохотно, с первого раза, как правило, отказывались продать провизию, ссылаясь на неурожай и лихое время, но, убедившись, что путешественники намерены честно расплатиться за товар золотом и серебром, а не отобрать его по праву сильного, «вспоминали» о запасах. На ночевку в таких поселениях путники никогда не останавливались. Как говорила Лекса – нечего людей пугать, да в соблазн вводить. Или будут всю ночь сторожить, чтобы чужаки не перерезали хозяев, да не ограбили приютившую их семью, или сами решат поживиться за их счет. Мы-то отобьемся, – говорила она, – но к чему лишнее беспокойство? Так что ночевали они по-прежнему в придорожных рощах, да перелесках, которые все чаще попадались им на пути, сменяя унылую холодную степь. Там же кормили лошадей купленным у крестьян овсом, стараясь не отпускать их одних далеко от стоянки. И ночью караулили теперь по двое. Наян, которая тоже уже не так сильно уставала от ежедневной скачки, пыталась доказывать, что и она способна дежурить ночью, но тут ее тягу к равноправию никто не поддержал, хоть девчонка и обижалась на такое недоверие. Особенно ее задевало, что Трофимова к этому ответственному делу допустили. Денис с горечью подумал, что даже эта малышка слегка пренебрежительно к нему относится, но обижаться на ребенка было бы глупо, к тому же он честно признавался себе, что явно проигрывает остальным. Трофимов со смешком вспоминал все когда-то виденное и прочитанное им о приключениях путешественников во времени. Все авторы описывали победоносное шествие современников по прошлым темным векам, где их герои благодаря своим обширным знаниям и умениям легко справлялись со всеми возникающими проблемами и неизменно одерживали верх над непросвещенными аборигенами. Вот бы их сюда! Спасибо, что он, Трофимов, все-таки не какой-нибудь хлюпик, подготовка какая-то имеется, в ВДВ служил, ну и потом, в милиции старался держать себя в тонусе, пивное пузцо не отрастил к своим тридцати с гаком… Но чем еще он может здесь похвастаться? Тем, что лихо водит машину и гоняет на мотоцикле? Или тем, что у него в активе сколько-то там прыжков с парашютом? Или стрельбой с двух рук по-македонски? И где тут, спрашивается, все это можно продемонстрировать? Да тут даже не объяснишь никому, что такое за зверь тот же мотоцикл! Ну, разве что этой самой Лексе и Галле. Но этих, видно, вообще ни чем не удивишь. Так что остается только надеяться на какую-нибудь кабацкую драку – Лекса говорила, что тут преобладает добрый старый способ бить друг другу морды – раззудись рука, размахнись плечо. Так что его бокс и каратэ найдут себе достойное применение. Ну и рассчитывать, что когда-нибудь научишься владеть мечом, если не так мастерски, как эти воины, то хотя бы на уровне рядового бойца. Так что Трофимов был весьма благодарен Лексе за то, что именно она убедила остальных, что ему вполне можно доверить ночные караулы. В конце концов, тут это оказалось даже проще, чем в армии – не приходилось опасаться того, что противник применит какие-нибудь технические выкрутасы, вроде приборов ночного видения, шумовых гранат и снайперов. А слух и зрение у Дениса были не хуже, чем у остальных, подобраться к себе со спины он мало кому позволил бы.

Впрочем, первый бой с варнаками им пришлось выдержать не ночью, а днем. Всадников они заметили еще издалека – группа вооруженных людей около десяти человек. С ними была так же крытая легкая повозка, запряженная одной лошадью. Чем-то она напомнила Трофимову цыганскую кибитку, только гораздо богаче отделанную, и подсознательно он ожидал увидеть в ней чернобородого возницу в красной рубахе и с серьгой в ухе или гадалок в пестрых юбках, собравшихся на промысел в ближайшую деревню. Однако лошадью правил, судя по обличию, такой же воин, как и остальные, у пояса его болтался тяжелый меч, а сзади к повозке была привязана оседланная лошадь. Похоже, этот парень временно пересел из седла на облучок, сменив кучера.
Две группы вооруженных людей сближались на дороге – ни те, ни другие не пожелали свернуть и объехать неизвестных стороной. Это уже говорило о том, что эта компания не просто мирные обыватели, спешившие навестить родственников или соседей. Такие или старались передвигаться большими группами, вооружившись, кто чем сумеет, или при встрече с неизвестными, объезжали их, а если была возможность – переждали в лесу.
– Воины. – Сказал Кенас, приглядевшись. – Похоже, из бывших.
– Чего ждать? – Хмыкнул Сава. – Их больше, значит, нападем первыми.
– Всего десять человек. – Презрительно сказала Лекса. – Вполне можно и подождать. Вдруг, они просто едут на прогулку?
Кенас усмехнулся:
– Всякое случается, но сдается мне, этот возок не их походный шатер. Ручаюсь, они его отбили у какого-то богатого горожанина. И возможно, вместе с женой или дочкой. Хотя среди них могут оказаться и наши с Савой старые приятели, тогда есть возможность избежать боя. Но Денису и Наян лучше ехать в середине – в случае чего их придется прикрывать.
– Не узнаю тебя, дружище. – Хмыкнул Сава. – Когда это ты избегал доброй драки? А я так совсем не против поразмяться.
– Успеешь еще. Не гони лошадь впереди ее упряжи. Если эти люди проедут мимо, то пусть живут.

Тем временем встречный отряд приблизился вплотную. Всадники с суровыми, чисто выбритыми лицами окидывали цепкими оценивающими взглядами встречных путников. Кенас и Сава, которые ехали плечом к плечу чуть впереди остальных, оказались почти лицом к лицу с предводителем этих незнакомцев. Во всяком случае, судя по всему, остальные явно подчинялись именно этому кряжистому мужику с перебитым носом и спадающим на глаза седоватым чубом.
Он, чуть прищурившись, осмотрел их с ног до головы и свистнул своим. Те выстроились полукругом, довольно грамотно охватив со всех сторон встречный отряд. Мужики, посмеиваясь, кивали друг другу на Ольду и Лексу, одетых в мужскую одежду и вооруженных мечами, но молчали. Первым заговорил их предводитель:
– Куда и откуда вы едете в такое время? – Спросил он, недобро усмехаясь, и тоже поглядывая на женщин. – Да еще с бабьем?
Кенас приподнял одну бровь:
– Ты уверен, что тебе есть до этого дело? – Поинтересовался он. – С тех пор, как князья заплатили мне последнее жалование, я отвык отчитываться в своих поступках перед кем-либо.
– Да уж. – Хмыкнул его собеседник. – Вижу, что ты из старых вояк. Я Левон Вольный, бывший сотник копейщиков Лутара Солнце. Слыхал про такого?
Кенас скривился:
– Первый раз слышу. О Чарге Одноглазом и Путоре Бешеном слышал, случалось мне и выпивать с ними, а больше сотников у копейщиков не было. Так что, придумай себе другое имя. И не бери слишком известные – их владельцев многие знают в лицо.
Кривоносый расхохотался:
– Да ты и, правда, из бывших! Я проверял тебя, сейчас многие бездельники и бродяги бреют себе морды, да прикидываются старыми воинами. Мое имя Ливон Кривонос, я воевал под началом Бешеного. А Вольным стал называться с тех пор, как пошел за Темным Князем. А теперь назовите ваши имена.
– Кенас Камнетес и Сава Скорохват. – Пожал плечами Кенас. – Если не врешь и действительно знал Путора Бешеного, то наши имена должны быть тебе хорошо известны.
– А теперь врешь ты, бродяга! – Обозлился его собеседник. – Все знают, что Камнетес сейчас ведет передовой отряд Темного Князя на столицу, а Скорохват, оставил наше ремесло и обзавелся семьей, говорят, он совсем заплыл жиром и растерял все свое мастерство. Он погиб три луны назад, позволив зарезать себя какому-то молокососу. Я говорил с тем парнем, который лично отрубил ему голову и взял себе его жену.
– Это кто там отрубил мне голову?! – Взревел Сава. – Ну-ка, пусть убедится, что руки у меня по-прежнему на месте! – Он рванул из ножен свой меч, но в это время двое соратников Кривоноса вскинули от седел арбалеты и взяли на прицел Кенаса и Саву.
– Не шевелитесь! – Скомандовал их вожак. – Иначе эти ребята прошибут вам головы. Эти игрушки гораздо лучше луков, а раны от них – смертельны.
Кенас равнодушно покосился на арбалетчиков.
– Вижу, нравы в этих краях испортились окончательно, раз воины берутся за недостойное оружие. – Презрительно сказал он. – Откуда ты набрал этот сброд?
– Повежливее! – Хохотнул Кривонос. – Эти парни родились на востоке, так что в их племени хорошо умеют обращаться с такими игрушками с детства. Впрочем, что-то я с тобой заболтался. Но ты мне нравишься, хоть и соврал, как последний дурак, выдавая себя за Камнетеса. Так что можешь продолжать путь вместе с твоим другом. Если нагонишь армии Темного князя, скажи, что Ливон Бешеный со своими парнями скоро присоединится к их святому делу. И последуй своему же совету – выбери себе имя попроще. Правда, я бы перестал себя уважать, если бы не взял выкуп за вашу жизнь. С вами слишком много женщин, на что они тебе? Но ты весело придумал, нарядив их воинами, издалека это даже может обмануть кого-нибудь. Пожалуй, я привезу их своему перекупщику в таком виде – он любит посмеяться.
Кенас, положил руку на плечо, готового уже сорваться Савы и усмехнулся:
– Ты хочешь взять этих женщин? Уверен?
– Не бойся, не всех. – Заржал Кривонос. – Жрицу можешь оставить себе – ее никто не купит. А вот ту малышку, рыжую кошку и, пожалуй, эту здоровую бабу я забираю. Те две сгодятся для гарема, а из этой получится отличная работница, да и собой она недурна, хоть и похожа на тебя…
Договорить он не успел, так как Лекса, подмигнув ему, неожиданно слегка приподнялась в стременах и резко выбросила вперед руку. Что-то блестящее стремительно мелькнуло в воздухе, и прежде, чем кто-то из бандитов успел что-либо понять, двое арбалетчиков с коротким всхлипом завалились на спины, роняя так и не выстрелившие арбалеты на землю и судорожно хватаясь за горло. И тут же все четверо – Кенас, Сава и Лекса с Ольдой рванулись вперед, выхватывая мечи из ножен. Лекса пронзительно завизжала, врезаясь в толпу опешивших от такого натиска врагов. Галла спокойно глядела на разыгрывающееся сражение, не делая пока попыток вмешаться. Она следила, чтобы никто не прорвался мимо четверки и не добрался до Наян и Трофимова, который с отчаянием понял, что бессилен помочь друзьям. Но тут один из бандитов рванулся вперед и очутился около них. Ругаясь на все лады, он замахнулся мечом на троицу и упал, сраженный коротким, точным и быстрым, как бросок змеи, ударом меча Галлы. Трофимов даже не успел увидеть, когда она вынула свое оружие из ножен. Впрочем, в следующую секунду его внимание привлек еще один противник, который рвался к ним с другой стороны. Не дожидаясь, пока Галла двинется навстречу ему, и терзаемый своим вынужденным бездельем, Денис кинул нож. Так как учили когда-то в десанте, и с радостью увидел, что попал точно в шею. На два пальца ниже подбородка. Краем глаза он заметил, что Наян отчаянно пытается прицелиться в кого-нибудь из своего арбалета, но было уже поздно. Девушка разочарованно опустила свое оружие и по-детски вздохнула:
– Ну вот. А мне ничего не досталось…
И действительно, бой кончился. Только пронзительно верещал, катаясь в пыли, предводитель бандитов, зажимая руками уши, или вернее те места, где им следовало находиться.
– Добей его. – Равнодушно сказала Лекса Саве, вытирая о придорожную траву окровавленные руки и две металлические звездочки, которые вынула из горла арбалетчиков. – Чего это ты озверел?
– Слишком длинный у него язык. – Буркнул Сава, подходя к Кривоносу и поднимая его за волосы. – Эй ты! – Рявкнул он прямо в лицо ошалевшему от боли и внезапного разгрома бандиту. – Где тот ублюдок, что отрезал мою голову? Ну-ка, отвечай, пока и языка не лишился. – Но тот ничего не слышал или не мог говорить. Но визжать перестал и только беспомощно ловил воздух ртом, как вынутая из воды рыба.
– Да какой от него прок. – Махнул рукой Кенас. – Видишь же – мелкий бандит на большой дороге. Может, и правда, воевал когда-то у копейщиков, там всякой швали полно было, особенно в конце. Но с каких это пор я служу у Темного Князя?
– Да плюнь. – Пожала плечами Ольда, с интересом разглядывая арбалет. – Мало ли с чего он это сказал. У нас тоже в смутные времена каких только слухов среди черни не ходило. А эта игрушка сгодится моему мальчику. Вроде бы он говорил, что умеет с такими обращаться. – Она подошла к Трофимову и подала ему оружие. – Ну-ка, покажи.
Денис взял арбалет – на «мальчика» он решил не обижаться – и внимательно оглядел его. Хитрость была небольшая, устройство простенькое. Надо было только приноровиться к нему. Прикинул на руке, попробовал выстрелить в сторону рощицы, целясь в ствол дерева, стоящего шагах в десяти и, к своей немалой радости, попал именно туда, куда собирался – в основание большой ветви, отходящей от основного ствола.
– Потренироваться надо. – Сказал он спокойно. – Приноровиться. А так оружие ничего, подходящее.
Он старался не смотреть в сторону трупов. Хотя за свою жизнь немало повидал их и в Чечне, и по долгу службы в милиции, но посеченные мечами останки бандитов не шли ни в какое сравнение с убитыми огнестрельным оружием.
Второй арбалет взяла себе Лекса.
– Пригодится. – Сказала она, приторачивая его к седлу. – Похоже, здесь сильно испортились нравы, как правильно заметил Кенас этому недоумку. Ну, что? Поедем? Лошадей у нас теперь избыток – в ближайшей деревне обменяем на что-нибудь. Сава, ты этого кончаешь или как?
– Погоди. – Сказала Галла, кивая в сторону одиноко стоящей в стороне кибитки. – Там кто-то есть.
Они подошли поближе – возничий, когда начался бой, на свою беду решил присоединиться к своим товарищам, но не успел даже сесть верхом. Его достала Ольда, начисто снеся голову, которая сейчас валялась в пыли на обочине дороги.
Кенас отдернул довольно богатый полог и выставил вперед меч.
– Кто здесь?
– Помогите! – Раздался измученный чуть хрипловатый мальчишеский голос, который тут же перекрыли сдавленные женские рыдания. Кенас заглянул внутрь и через секунду вытащил на всеобщее обозрение паренька лет пятнадцати и еще более юную девушку. Они были связаны по рукам и ногам, и смотрели на своих спасителей с понятным недоверием – видимо, не ожидали ничего хорошего от такой компании. То, что их похитители были перебиты неизвестными бродягами, вполне могло означать для них самих только то, что они попали в руки к другим бандитам, возможно, не менее жестоким. Одежда на пленниках, хотя и носила следы того бедственного положения, в котором они оказались, была, без сомнения, достаточно дорогой и когда-то роскошной. Даже, пожалуй, слишком дорогой и роскошной для того, чтобы ее владельцы были просто зажиточными горожанами.
– Ого! А что тут делают такие высокопоставленные особы? – Сказал Сава, с интересом разглядывая юных пленников. Трофимов и не заметил, когда он к ним подошел. Оглянувшись, Денис обнаружил, что воин все-таки поступил с главарем бандитов так, как настойчиво советовала ему Лекса. Парень искренне порадовался, что пропустил сам этот момент.
– Мы всего лишь дети богатого купца из города Ларра. – Быстро сказал парень. – Наш отец даст хороший выкуп за нас с сестрой, если вы ее не тронете. Больше, чем любой скупщик рабов! Я подтвержу, что находился все время при ней и ее честь не задета…
– Погоди, парень. – Усмехнулся Кенас, разрезая их путы. – Плохую услугу ты окажешь своему отцу, если будешь направо и налево раскидываться его деньгами. Можешь отправляться к нему бесплатно.
– Тем более что он не купец. – Хохотнул Сава. – Не знаю, что ты наплел этим недоумкам, но нас с Кенасом не проведешь. – Он поддел кончиком меча расшитый золотом ворот шелковой рубахи парня. – Впрочем, как хочешь. – Добавил он, заметив, как испуганно сжался мальчишка. – По мне, хоть свинопасом назовись. Повозкой-то сам управлять сумеешь?
– Вы не желаете даже получить положенное по закону вознаграждение? – Удивленно спросил парнишка, изумленно разглядывая компанию, стоящую вокруг. – С вами женщины? – Видимо, это открытие, а так же слова Савы и Кенаса, вселили в него некоторую надежду на благополучный исход дела.
– Помогите добраться нам до города Ларра, вас там достойно отблагодарят. – Сказал он, немного подумав. – Купец Баста один из самых богатых в округе, даже княжий ставленник считается с его мнением, когда он узнает, что вы нас спасли, он примет вас, как дорогих гостей.
– Это нам по пути? – Спросила Лекса.
– Вполне. – Кивнул Кенас. – Только что-то далеко от дома они забрались. Мы еще город Ветров не проехали, а до Ларра от него будет дней семь пути, никак не меньше.
– Ну, ладно, нельзя же оставить этих детей здесь одних. В крайнем случае, проводим их до города Ветров, а там пусть пристанут к какому-нибудь торговому каравану. – Она повернулась к пареньку. – Тебе это подходит? Учти, с нами вам будет гораздо опасней путешествовать, чем с большим караваном и под надежной охраной.
– Какие же сейчас торговые караваны? – Криво усмехнулся юноша. – Уже давно никто не решается водить их по дорогам, где бродят шайки Темного Князя. Разве только те, кто и сам с ним связан кровавой данью. И то под двойной охраной. А город Ветров, после того, как оттуда бежали княжий ставленник и воевода, объявлен его жителями вольным. Они никому не подчиняются, ни князьям, ни варнакам. Говорят, там теперь всем заправляет какой-то бывший сотник меча. Он правит горожанами и оставшимися в городе дружинниками. Крестьяне, что пашут землю у стен города, тоже отдались под его руку и в случае чего прячутся в городе, и дань туда же платят. Но путники, пришедшие с миром, всегда могут найти там приют. Мы с сестрой как раз и направлялись туда, когда нас захватили эти разбойники. Они убили слуг, что были с нами, а служанок сестры продали перекупщикам еще два дня назад. Нас же они хотели спрятать где-то в своем тайном убежище, пока не договорятся с нашей родней о выкупе. По-моему, их главарь боялся, что ближе к Ларру нас у него отобьют другие разбойники или мой отец наймет охотников, которые выследят и освободят нас. Да и в той части империи бандиты пока что не чувствуют еще себя так привольно, как здесь, в провинции…


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Среда, 02.03.2011, 14:39 | Сообщение # 110

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
– Да-а… – Почесал в затылке Кенас. – Не узнаю я славную добрую Стамию. Правда сказать, после войны тут тоже весело было, но когда мы вели караваны, ругали нынешнее смутное время и отбивались от варнаков, то и представить себе не могли, что и оно нам еще вспомнится…
– Да ладно тебе! – Хмыкнул Сава. – На войне и не то еще случалось. А уж тут-то, дружище Камнетес, прорвемся как-нибудь…
При этих его словах мальчишка вздрогнул и испуганно попятился, заслоняя собой сестру.
– Сотник Камнетес? – Побелевшими от страха губами проговорил он. – Правая рука Темного князя…
– Да что это за демонские шутки! – Раздосадовано взревел Кенас, теряя свое обычное хладнокровье. – Вот уже второй раз сегодня я слышу, что, оказывается, служу какому-то Темному недоноску! Какой это сын шлюхи позорит мое имя?!
Мальчишка испуганно хлопал глазами, его сестра прижалась к нему и затравленно озиралась.
– Хватит пугать детей, Кенас. – Сказала Лекса. – Они и так испуганы до полусмерти. Видно, кто-то назвался твоим именем, только и всего. Ну что же, очередной сюрприз. Скорохвата вон, вообще, в покойники записали.
– Да! – Вспомнил Сава. – Этот самый Кривонос успел-таки перед смертью сказать, что тот парень, который хвастался, что убил меня, тоже подался на юг, к тому самому их князю. Так что у меня теперь тоже дельце к нему есть. За одно и с твоим двойником, возможно, свидимся…
– Так ты действительно тот самый Кенас Камнетес, что воевал под началом тысячника Гран Корлеса Верного? – Осторожно спросил его юноша. – И с тобой Сава Скорохват? Значит, вы не воюете на стороне Темного князя? Чем ты сможешь доказать это?
– Тебе что, слова воина уже не достаточно, сопляк? – Нахмурился Сава. – Я лично уже доказал этому похитителю кур, что лежит сейчас в пыли, кто я такой. Тоже хочешь? Учти, уши на ходу обрезать – это наш с Камнетесом любимый номер.
Мальчишка неожиданно широко улыбнулся.
– Да, дядя мне много раз рассказывал про это. Никто больше не мог такое повторить. Извините, что я не поверил вам сразу. Но… – Замялся он, оглядываясь на остальных. – Я все равно не могу говорить при посторонних. Если вашему третьему спутнику можно доверять, то пусть он останется, но отошлите женщин. Эти дела не для их умов!
– Ну, нам самим решать, что и для чьих умов. – Хмыкнул Кенас. – Сестрицу свою можешь отсылать, если желаешь, а наши женщины тут останутся. И давай-давай, говори, не испытывай нашего терпения. Но вначале поясни-ка, что это за дядя тебе про нас с Савой рассказывал?
Мальчишка на минуту задумался, потом поглядел на сестру и коротко вздохнул, видимо, наконец, приняв какое-то решение.
– Пусть демоны ночи проклянут вас и ваших детей, если вы обманываете меня! – Сказал он решительно. – Надеюсь, что я поступаю правильно… Но вначале пусть Камнетес скажет, что за татуировка у него на плече?
– С какой это стати кто-то должен. – Возмущенно заворчал Сава. Но Галла положила ему руку на плечо, внимательно пригляделась к пареньку и кивнула Кенасу:
– Покажи ему.
Кенас не спеша развязал шнуровку на вороте рубахи и стянул ее через голову. На его крепком загорелом плече отчетливо выделялась сделанная в храме Солнца татуировка – морда льва в солнечном круге.
Паренек поглядел на нее и слегка улыбнулся:
– Да, ты именно Кенас Камнетес. И, надеюсь, ты действительно не служишь Темному Князю – зачем бы ты скрывал это от меня здесь, где я и моя сестра и так в твоей власти? – Задумчиво сказал он. – Дядя будет очень обрадован такому известию, он до последнего отказывался верить в то, что ты примкнул к разбойникам. Я Рунни, сын Дара Корлеса, брата Грана Корлеса по прозвищу Верный, который был твоим тысячником в Великой войне. Наш родовой замок находится вблизи города Ларра. Когда банды Темного Князя стали приближаться, наш отец отказался сдать замок без боя этим бандитам. Замок хорошо укреплен, а преданные отцу вассалы смелые воины и достойные мужи. Они все, как один, решили или погибнуть вместе с ним, или продержаться до подхода княжьей дружины. Я тоже должен был сражаться и ни за что не покинул бы отца, если бы не Меллона. Сестре всего тринадцать и она женщина. Отец приказал мне сопровождать ее и двух ее служанок в Ларр, где я должен был оставить их в доме купца Басты на его попечение. Город Ларр хорошо укреплен, там сильный гарнизон, и отец надеялся, что он выстоит в любой осаде. Семья купца Басты всем своим благополучием обязана моему отцу. Отец знал, что всегда может на них положиться, и сестра в этом доме будет в безопасности. Даже если бы город пал, купца и его домашних не тронули бы – бандиты зверствуют только над вельможами, обычные горожане, если они принимают власть князя, могут спастись. Я хотел поскорее отвезти в город сестру и вернуться, чтобы сражаться, как это положено мужчине моего рода, но мы не смогли проехать к Ларру, город был уже плотно осажден бандами варнаков. К замку тоже уже нельзя было вернуться. Если бы я был один, клянусь, я пробился бы туда с оружием или погиб! – Горячо воскликнул парнишка.
– Скорее бы погиб. – Пробурчал себе под нос Сава, но юный Рунни только дернул плечом.
– Можешь не верить мне, но я не страшусь смерти! – Продолжал мальчишка задиристо. – Но на моих руках была сестра. Отец велел мне позаботиться об ее безопасности, и я сделал все, что мог.
О городе Ветров я слышал от дяди, он был у нас дней за десять до того, как отец принял решение отослать сестру. И я решил отправиться туда, надеясь там найти для нее убежище. У меня было с собой золото. Достаточно, чтобы хватило на какое-то время. Я решил, что назовусь сыном купца, оставлю сестру в городе на попечение каких-нибудь достойных людей, а сам вернусь в замок.
Нам пришлось пробираться тайно, избегая больших дорог, так как охраны было не достаточно, а женщины и мое богатство служили слишком хорошей приманкой для бандитов. Это удлинило путь, но не спасло нас… Мы были очень осторожны в дороге, но когда на горизонте показались стены города Ветров, я потерял бдительность. Мы выехали на дорогу, надеясь, что скоро окажемся в безопасности, и тут эти бандиты напали на нас. Я должен был погибнуть! – Мальчишка с вызовом оглядел присутствующих, чувствовалось, что он готов броситься на каждого, кто подвергнет сомнению его слова. – И я готов умереть, когда буду уверен, что сестра в безопасности! Но забота о ее чести вынудила меня потерять свою… Да, я сдался, когда увидел, что сражаться бесполезно! И я сказал главарю этих разбойников, что если он пощадит невинность моей сестры, а я смогу засвидетельствовать это перед своим отцом, то он получит за нас богатый выкуп. Но если до нее кто-нибудь дотронется хоть пальцем, то никакие пытки не вынудят меня написать письмо с просьбой о деньгах. Я назвался сыном купца, чтобы не позорить имя отца! – Запальчиво воскликнул он. – Можете презирать меня за трусость, но это был единственный шанс спасти сестру!
– Ох уж мне эти аристократы! – Покачал головой Сава. – Было бы из-за чего переживать. Но вам повезло, что мы встретили эту шайку варнаков. Этот бандит мог взять выкуп за вас у купца, а потом перепродать вас в рабство. Или он догадался, что вы птички высокого полета, и, обобрав как липку того же купца, постарался бы выведать ваше настоящее имя, чтобы получить еще больше от твоих настоящих родственников. Да ладно! Хорошо то, что хорошо кончается. – Добавил он примирительно, видя, как поникли плечи паренька. Казалось, он держится из последних сил и готов заплакать, несмотря на всю свою запальчивую горячность. – Тут никто твою сестренку не обидит.
– И ты поступил очень отважно, защищая сестру. – Серьезно сказала Галла, отстраняя в сторону великана, который своим утешением, казалось, только растравлял душевные раны мальчишки. – Поверь мне, ты не опозорил имя своего отца! Ведь он поручил тебе заботиться о ее жизни и чести. Защищая сестру, ты проявил высшую доблесть, поставив ее жизнь и честь превыше собственного самолюбия.
– Иногда большая доблесть в том, чтобы жить, чем в том, чтобы умереть. – Кивнула и Ольда. – Поверь мне, в законах чести я немного разбираюсь.
Рунни недоверчиво посмотрел на женщин и, увидев, что они не смеются над ним, благодарно кивнул. Однако тут же тяжело вздохнул, не принимая предложенную ему поддержку.
– Спасибо. – Сказал он с достоинством. – Но вы женщины и не можете судить, что такое честь мужчины.
– Э, парень. – Вмешался Кенас. – Эти женщины знают, что говорят, поверь мне. Даже я считаю честью биться рядом с такими воинами, как они.
Рунни приоткрыл рот от изумления, так что сразу стало видно, что парнишка, несмотря на все свои попытки казаться взрослым, всего лишь подросток.
– Ладно. – Сказала Лекса. – Все это можно обсудить и по дороге. Или мы так и будем стоять здесь? Только надо будет как-то переодеть детишек. А то их шелка и бархат даже в таком удручающем состоянии могут показаться слишком вызывающим нарядом в этих местах. К тому же, они уже пришли почти в полную негодность, несмотря на золотое шитье и кружева.

Так что дальнейший путь они продолжили в компании детей Дара Корлеса, которых, как и предложила Лекса, переодели в одежду попроще. Для Рунни штаны, рубаху, куртку, плащ и сапоги подобрали в поклаже, найденной на седлах разбойников, а Меллоне пришлось почти что в пору платье Наян, которое девчонка прихватила с собой из дому. Теперь подростки напоминали детей простых горожан, путешествующих в поисках лучшей доли. Сава посоветовал им говорить всем, что они дети трактирщика из Города У Скал, их дом сгорел, родственники погибли и теперь они пробираются на юг. Впрочем, это нигде так и не пригодилось – во встречных деревнях их по-прежнему ни о чем не спрашивали.
Рунни не отходил от сестры, оберегая ее честь, на которую, впрочем, тут никто и не посягал. Сама Меллона понемногу успокоилась и стала даже иногда болтать о чем-то своем с Наян, которая по возрасту не далеко от нее ушла и вполне годилась ей в подружки, если забыть разделяющие их происхождение и жизненный опыт. К тому же, в отличие от всех остальных женщин, Наян, несмотря на все свои старания выглядеть такой же независимой и самостоятельной, как и они, все-таки оставалась стамийкой, воспитанной в традициях своего мира. Не говоря уже о том, что она была законной женой Савы и путешествовала с мужем, что в глазах юной аристократки казалось более пристойным. Такое общество, по ее понятиям, никак не компрометировало саму Меллону. Наян же несколько снисходительно относилась к юной аристократке, старательно не замечая ее намеков на разницу в их положении, которые та делала, возможно, невольно, только в силу воспитания и привычки. Но категорически отвергла ее предложение поступить в служанки на время пути.
Рунни пытался поговорить на этот счет с Саввой, но тот только грозно сверкнул на него глазами из-под густых бровей:
– Наян моя жена. – Сказал он сурово. – Не хватало еще ей горшки за кем-то выносить! Твоя сестренка милая девчушка, но пока мы не вернем ее папочке, пусть привыкает сама о себе заботиться! И не вздумай предлагать это еще кому-то из женщин. Лекса с Галлой над таким предложением могут просто посмеяться, но Ольда может и башку разбить. У нее с чувством юмора плоховато.
Впрочем, Рунни и сам уже догадался, что судьба свела его с не совсем обычными женщинами. А после того, как им пришлось отбиваться от нападения еще нескольких бродячих шаек варнаков, и он увидел, на что способны эти женщины в бою, мальчишка проникся к ним должным уважением. И перестал фыркать и удивленно пожимать плечами всякий раз, когда Ольда или Галла с Лексой свободно разговаривали с мужчинами и, даже, случалось, спорили с ними.

Через пять дней они, наконец, увидели возвышающиеся среди полей непреступные каменные стены города Ветров. Город, и вправду напоминал огромную неприступную крепость, какой и являлся по своей сути. При взгляде на него становилось понятно, почему его защитники смогли так долго и успешно сдерживать все попытки штурма. Со всех сторон город окружал довольно широкий ров, и если враги даже смогли бы его форсировать, то оказались бы возле отвесных неприступных стен крепости, выложенных гладкими блестящими камнями. Даже с противоположного берега было видно, что зацепиться там не за что. А защитники города, надо думать, при этом во всю поливали бы сверху на головы нападающих расплавленную смолу, кипящее масло и просто крутой кипяток. Судя по тому, что примерно через каждые сто шагов на стене курились дымки, жители и сейчас не расслаблялись и внимательно наблюдали за окрестностями города.
В эту крепость был только один вход – в огромные городские ворота, расположенные с юго-востока. Друзьям пришлось ехать в обход, вдоль широкого рва, окружающего городские стены, что заняло у них почти целый день. Так что, к тому времени, когда они, наконец, достигли того места на берегу, где огромные, опускающиеся на цепях ворота каждое утро, как навесным мостом, перегораживали ров, уже стемнело, и городская стража подняла мост. Путники еще увидели издалека, как эта чудовищная конструкция со скрипом встала на свое место, наглухо закрыв вход в город.
– Опять ночевать в поле. – Почесал в затылке Сава. – Я-то рассчитывал, что сегодня мы будем уже спать в гостинице. Да и трактир, помнится мне, там был очень неплох – поросенка на вертеле этот плут, его хозяин, готовит просто мастерски…
– Можно было бы переплыть и перелезть. – Хмыкнула Лекса, с интересом поглядывая на неприступные стены. – Но лошадям сверху веревку не подашь, да и хозяева могут счесть это дерзостью с нашей стороны. Так что сегодня ночуем здесь.
– Этот город и в войну так никто и не смог взять приступом. – Сказал Кенас. – Впрочем, особо и не пытался. Тут всегда правили именем Лутара Солнца. Войско Астольда как-то взяло его в осаду, но дней через десять отступилось. И они правильно сделали, так как здешний гарнизон успел нам весточку послать с лазутчиком, мы бы их тут прижали – мало не показалось бы. Жалко, далеко тогда стояли, да и лазутчик чего-то долго добирался. А вообще-то, про этот город есть древняя легенда. Что тут много веков назад было озеро, где жило чудовище, которому местные жители раз в год приносили человеческие жертвы. Жертвовали, понятное дело, самых красивых девушек и самых сильных юношей. Но потом к ним пришли жрецы древнего культа Вуду, и наложили заклятие на чудище. На месте озера выросли стены города-крепости, а чудище навечно легло на дно рва, окружившего его. Вроде бы оно там и будет лежать, пока жители города не вздумают его побеспокоить. Так что в этот ров никто не посмеет вылить ведро с помоями или бросить ржавую железяку –горожане за такое святотатство и порешить могут. Они тут раз в год до сих пор жертвы приносят. Не человеческие, конечно, просто свинью забивают и топят. А больше никто сюда и плюнуть не посмеет. Имейте в виду, когда завтра ворота откроются – не киньте чего-нибудь в воду ненароком…
Лекса перевела это Трофимову, так как не была уверенна, что тот все правильно понял. Денис кивнул:
– Да я уже догадался. Черт, начинаю понимать язык. А легенда полезная – экологически выдержанная. Нашим бы «зеленым» такую на вооружение.
– «Зеленые» стали бы бороться за спасение свиней от жертвенного ножа и призывали бы горожан вернуться к девушкам. – Хохотнула Лекса. – Но в принципе ты прав – если бы не легенда, они бы этот водоем давно в болото превратили. Хоть тут и родники бьют.

Ночь под стенами города прошла спокойно. Только под утро откуда-то с юга подъехала группа крестьян с телегами. Хотя их было и вдвое больше, чем наших друзей, они не решились приблизиться к переправе, пока городской мост со скрипом не опустился, открывая ворота. Стояли в отдалении и настороженно посматривали в сторону вооруженных всадников. Впрочем, как только городская стража показалась из-за ворот, крестьяне сразу же оживились и подъехали к переправе.
Крестьянские обозы стражники пропустили беспрепятственно, видно их хорошо знали в городе. Охранники перекидывались с приезжими мужиками шуточками и даже не подумали проверить, что у тех в тюках. А вот незнакомых путников встретили настороженно.
– Кто вы и что вам надо в вольном городе Ветров? – Хмуро спросил кряжистый великан со шрамом через все лицо, недоверчиво оглядывая путешественников. Чувствовалось, что он здесь главный.
– Мы просто проезжие. – Спокойно сказал Кенас. – Едем из Города У Скал в столицу. На дорогах нынче неспокойно, и мы хотели бы отдохнуть пару дней в вашем городе. Нам есть чем заплатить пошлину и постой в гостинице.
– А с чего это ваши бабы вырядились, как настоящие воины? – Усмехнулся его собеседник, презрительно разглядывая женщин. – Я-то вначале подумал, что с вами только мужчины. – Видимо, то, что в группе оказалось только трое мужчин и молоденький парнишка в повозке, немного умерило его беспокойство на их счет.
– В дороге так удобней. – Пожал плечами Кенас, не вдаваясь в подробности.
– Переодень их, если не хочешь неприятностей. – Посоветовал стражник. – Сейчас, конечно, княжьи законы не в чести, но приличия-то и у нас надо соблюдать. Впрочем, твои бабы – твои и проблемы. – Философски заметил он. – Назовите ваши имена, заплатите пошлину и можете ехать в гостиницу – она тут недалеко.
Но прежде, чем Кенас успел ответить, на мост, навстречу путникам, вылетел вооруженный отряд всадников.
– Дорогу! – Рявкнул их предводитель в дорогих доспехах, с гербом на щите, и надвинутом низко на глаза шлеме с белым пером.
При виде его Галла быстро набросила на голову черный шарф и закрыла им лицо по самые глаза. Впрочем, никто не обратил на это внимание, так как Кенас и Сава, удивленно переглянулись и почти в один голос воскликнули:
– Тысячник Верный?!
Всадник осадил коня, он тоже узнал их.
– Камнетес и Скорохват?! – Рявкнул он без тени радости в голосе. – А ну-ка, ребята, взять их! – Обернулся он к своим спутникам. – В кандалы и в яму до моего возвращения!
Стражники и воины, появившиеся вместе с Граном Верным, взяли компанию в кольцо, намереваясь обезоружить и схватить их.
– Лекса, не смей! – Тихо сказала Галла, увидев, как та подняла руку с сюрикенами, зажатыми между пальцев. – Не спеши…
Остальные мгновенно обнажили свои мечи, а Денис вскинул к плечу арбалет.
– Останови своих, тысячник, пока между нами нет крови. – Спокойно сказал Кенас. – Поговорим…
– Дядя! – Крикнул Рунни, выскакивая из кибитки. – Дядя!
Гран Корлес покосился в сторону мальчишки.
– Вот почему ты посмел так нагло явиться сюда! – Презрительно сказал он. – У тебя мой племянник. Ты здорово изменился с тех пор, как мы расстались, сотник Камнетес. Берешь в заложники детей!
– Не спеши лаяться, тысячник! – Возмутился Сава. – Твой мальчишка и его сестра случайно попались нам на дороге. Мы проводили их до города, только и всего.
– Хочешь сказать, что отпустишь детей без всяких условий? – Хмыкнул Гран Корлес. – Может быть, и тот малый не держит меня на прицеле? С каких пор ты берешь себе в отряд арбалетчиков? Я-то думал, ты хотя бы сохранил честь воина.
– Денис, опусти свою игрушку. – Не оборачиваясь, сказал Кенас. – Мы и так договоримся. А вы, ребята идите к своему дяде, а то он и правду подумает, что я прикрываюсь младенцами.
Рунни, который обязательно обиделся бы на «младенца», если бы у него было на это время, схватил свою сестру за руку и поспешно подвел к Грану Верному. Потом отступил назад, загораживая собой Кенаса.
– Ты не понял, дядя! – решительно сказал он. – Эти люди спасли нас. Сотник Камнетес не служит у Темного Князя, поверь мне! Если ты решишь с ними сражаться, то мой долг встать на их сторону!
– У тебя смелый племянник. – Улыбнулся Кенас. – Если решишь нападать, лучше убеди его не вмешиваться – мы и сами пока что в состоянии постоять за себя. Только какой смысл нам проливать кровь друг друга? Отдать оружие мы не согласимся – ты нас с Савой знаешь. Наших спутниц ты не знаешь, но, поверь, легче тебе от этого не станет. Выбирай – мы спокойно поговорим и все выясним или вначале лишим тебя доброй половины хороших бойцов?
Гран Корлес неожиданно расхохотался:
– Узнаю Камнетеса! На чьей бы стороне ты ни был, но наглости тебе по-прежнему не занимать. Подойди-ка сюда, Рунни. – Поманил он пальцем племянника. – Да не бойся, если то, что ты сказал, правда, то никто им ничего не сделает. – Добавил он, заметив, что мальчишка все еще колеблется. – Но я хочу быть уверен, что все, что ты мне скажешь, не сказано тобой под страхом смерти.
Рунни вспыхнул и шагнул к дяде:
– Я не боюсь смерти! – Запальчиво выкрикнул он. – Я бы никогда не сказал то, что сказал и не сделал бы то, что сделал из-за страха!
– Ладно-ладно. – Кивнул ему дядя. – Все уже поняли, что ты смелый парень. Где же ты встретил их?
– В пяти днях пути по северной дороге. – Немного успокаиваясь, проговорил Рунни. – За шесть дней до этого нас с сестрой захватили в плен бандиты, когда мы уже подъезжали к городу Ветров с юга. Они говорили между собой, что собираются примкнуть к Темному Князю, но пока что промышляли разбоем в этих местах. Они и повезли нас на север, где-то там у них было убежище. Но в дороге они напали на Кенаса и Саву. И это спасло нас. Вначале я соврал, что мы с сестрой дети купца, но потом... Словом, я убедился, что сотник Камнетес сам впервые услышал от меня, что он, якобы, сражается за Темного Князя. А один из бандитов говорил, что Сава Скорохват убит, так Сава отрезал ему уши, так как ты рассказывал. – Добавил мальчишка под общий хохот.
Гран озадаченно поглядел на приятелей.
– Вообще-то, – слегка смущенно сказал он, – я тоже уже слышал эту историю. Дней восемь назад мы захватили здесь неподалеку бродячую шайку варнаков, пробирающуюся на юг. Среди них был парень, который хвастался, что отрезал голову тебе, Сава…
– Вот кого я хочу повидать! – Взревел великан. – Давно мечтаю, с тех пор, как тот недоносок повторил мне его россказни. – Надеюсь, ты не отпустил их с миром?
– Признаться, я выпустил ему кишки. – Все еще с каким-то непонятным смущением сказал тысячник. – С ним была девчонка, и он утверждал, что это твоя жена Наян, которую он взял себе. Вроде бы, ты год назад женился в какой-то северной дыре на дочке трактирщика, когда спас ее от варнаков. Женился, чтобы покрыть позор… Ну, девчонка все подтвердила, мне ее стало жаль – не перекупщику же продавать, раз уж она была твоей женой. Да и хорошенькая такая, хоть и молоденькая совсем, старательная, работящая… Словом я ее себе взял, так что, ты уж не обижайся.
От удивления Сава только хлопал раскрытым ртом и таращился на Грана выпученными глазами. Лекса захохотала, Кенас фыркнул и хлопнул растерявшегося приятеля по плечу:
– О как оно, оказывается! Не только у нас с тобой тут двойники завелись!
– Это какая же шалава посмела выдавать себя за меня! – Вылетела вперед взъерошенная Наян. – Да я ее сама порву!
– Как тузик тряпку. – Добавил, усмехаясь, Денис, до которого тоже дошел смысл сказанного.
– Это что такое? – Вытаращил глаза на разъяренную девчонку тысячник. Его люди уже откровенно хохотали. Чувствовалось, что атмосфера окончательно разрядилась, как-то незаметно в процессе разговора все убрали свои мечи в ножны.
– Это как раз Наян и есть. – Наконец выговорил Сава, обретая дар речи. – Моя жена, та самая дочка трактирщика. – Ну-ка, брысь на место. – Беззлобно рыкнул он на девчонку. – Она у меня кусается. – Добавил он хвастливо. – А того урода, что и правда пытался ее похитить, когда был налет на Город У Скал, она сама и прирезала. Так что, не знаю, кого ты там к себе взял, но моя Наян, вот она.
– Кто же живет у меня в доме?! – Нахмурился Гран. – Ну-ка, кто-нибудь, скачите вперед, да приведите эту красотку в главный зал. Но ничего ей не говорите, только присмотрите, чтобы не сбежала часом. Хотя, куда она из города денется. – Он поглядел на друзей. – Ладно, надеюсь, я об этом не пожалею, потому что тогда и вам будет не до веселья… Поехали ко мне. Я теперь тут обретаюсь, столица мне что-то последнее время совсем разонравилась. И пусть ваши женщины едут с вами – я устрою их на женской половине.
– Прикажешь взять у них оружие? – Тихо спросил Грана один из его приближенных.
– И не пытайся. – Махнул рукой тысячник. – Меч у Кенаса Камнетеса можно отобрать только вместе с головой. Я больше не его тысячник и мой приказ он не выполнит. А его голова нам еще пригодится, как и головы тех, кто попытался бы ее снть…

В окружении воинов Грана Корлеса, путники проследовали в дом, где обосновался тысячник в городе Ветров. Это был один из самых богатых и больших домов и располагался он в самом центре, выходя своим парадным крыльцом на главную площадь. Многочисленная челядь стояла на вытяжку и сразу чувствовалось, что это скорее воины, чем слуги. В некоторых из них Кенас и Сава узнали своих старых знакомцев – из тех, с кем воевали когда-то. Те тоже узнали приятелей, а увидев, что тысячник принимает их, скорее, как гостей, чем как пленников, радостно приветствовали сотников-побратимов.
– Где девчонка? – Спросил Гран, встретившего его в дверях посыльного.
– Я велел ей ждать, пока ты не позовешь ее, в синей комнате. Она ни о чем не догадывается, но ребята присмотрят за ней. – Доложил тот. Гран кивнул:
– Хорошо. Как только мы войдем – веди ее.
Когда они вошли в огромную залу, явно предназначенную для приемов, к ним вывели худенькую девчонку, примерно одних лет с Наян. У нее были светлые волнистые волосы, голубые огромные глаза и чуть вздернутый девчачий носик на миленьком довольно простом лице.
Девчонка, не поднимая глаз на посторонних, подошла к тысячнику, поцеловала ему руку и вопросительно посмотрела на своего господина:
– Я позвал тебя, Наян, – сказал Гран Корлес спокойным голосом, – чтобы ты сама рассказала моим гостям, как погиб твой муж, Сава. Тот бандит убил его в честном бою?
– Да, господин. – Тихо пролепетала девчонка, не глядя ему в глаза. – Он при мне бился с ним на мечах и отрубил ему голову…
– Мой друг Скорохват был отменным бойцом. – Усмехнулся тысячник. – А ты говоришь, что какой-то недоумок, который и меча-то в руках не умел держать, победил его в честном бою.
– Я не понимаю ничего в таких вещах, господин. – Одними губами прошептала несчастная. – Я знаю только, что они дрались, и мой муж был убит…
– Да я бы не стояла, как бревно, а вцепилась бы в волосы этому ублюдку! – выкрикнула Наян, подскакивая к врунье. – И ты смеешь говорить, что была его женой!
– Наян! – Вскрикнула та, отшатываясь от разгневанной девчонки. – Ты же погибла вместе с Савой!
– Вара! – Бушевала Наян, безуспешно вырываясь от Лексы, которая скользнула следом за ней и перехватила уже занесенную для удара руку. – А помнишь, как ты дразнила меня варначьей подстилкой и кидалась камнями? А теперь прикрываешься моим именем, чтобы влезть в дом к богатому господину. Не варнаки ли послали тебя к нему?! А мой муж жив – вот он, тут стоит! Он бы и не позволил никому убить себя!
Вара закрыла руками лицо и упала в ноги Грану Корлесу.
– Выслушай меня, господин! – Всхлипывала она. – Не убивай меня, я вовсе не хотела ничего плохого!
– Да что ее слушать! – Кричала Наян. – Знаю я ее! Это дочка булочника. Ее муж был пьяницей и каждый день таскал ее по двору за косы! А ее брат стал варнаком и хотел похитить меня, но я сама перерезала ему горло!
– Цыц! – рявкнул на жену Сава. – А то мигом на женскую половину отправлю, не посмотрю, что ты у меня такая воительница!
– И ничего не отправишь! Тебе Галла не разрешит! – Уже спокойно сказала Наян, но замолчала, хотя и стояла с самым независимым видом.
– Ну и оторва! – Заржал кто-то из свиты Грана Корлеса. – Такая, действительно, за своего мужика горло перегрызет.
– Говори. – Сказал Гран Корлес, хмуро глядя на Вару, плачущую у него в ногах. – Только коротко, если хочешь жить.
– Это не я! – поспешно начала Вара сквозь рыдания. – Это все придумал Парик, мой муж. Нам с ним удалось спастись, когда варнаки напали на город. Мой брат правда, наверное, был варнаком, но я ничего не знала об этом, пока он не появился среди ночи вместе с бандитами. Он помог спрятаться нам с мужем, а потом ушел за отцом, но пропал, так и не пришел на условленное место. А потом за городом Парик случайно поймал убежавшего от пожара коня под седлом. И чей-то меч подобрал, еще когда мы пробирались среди развалин. И он решил уйти с ними, с этими бандитами. Даже не позволил мне пойти в город, узнать, жив ли отец и что стало с братом. Но Парик знал, что варнаки не захотят так просто принять к себе простого горожанина, подмастерье булочника. Уважать не будут. И он сделал вид, что сам тоже варнак. Просто отбился от своих товарищей. Он видел, как в дом трактирщика ворвались человек семь бандитов. А потом дом загорелся и рухнул. Парик сказал, что Саву Скорохвата знают многие из бывших воинов. Он слышал, как об этом говорили дружинники в городе, да и заезжие охранники караванов. И он заставил меня всем говорить, что я – бывшая жена Савы, дочь трактирщика. И что Саву у меня на глазах в честном бою убил он, Парик. Я просила его отпустить меня – если он решил уйти с варнаками, то зачем же ему жена. А он смеялся и говорил, что продаст меня, как только перекупщик даст ему подходящую цену. Так как много золота он с собой прихватить из дому не успел, то зачем же раскидываться добром? И запретил мне даже называть его мужем, вроде я его пленница, и все. Я уже думала, что лучше бы он меня, действительно, продал перекупщику – ведь обращался-то он со мной, как с собакой. А тут ты, господин, со своим отрядом встретил нас на дороге. И мне пришлось опять подтверждать эту историю – он всегда рассказывал ее всем встречным, хвастался. Даже варнакам, с которыми он ехал, уже надоело его слушать. А ты, господин, оказывается, был не варнаком и знал Саву. И ты убил Парика, а меня пожалел и взял к себе. – Вара всхлипнула. – Никто еще не был со мной так добр, как ты, хоть я простая наложница в твоем доме. Разве я плохо служила тебе эти дни? Разве я хоть что-то сделала не так? Но я боялась признаться, что я совсем не жена Савы, чтобы ты не прогнал меня!
– Да. – Сказал Сава, растерянно почесывая в затылке. – Муж ее, правду сказать, был не подарок. И, насколько я его знаю, вполне мог придумать эту историю. Ума у парня было, как у курицы, а наврать мог с три короба. И по морде получал за это, а все равно врал. Такой детина, чуть пониже меня ростом, борода жидкая, губы, как вареники и одно ухо порвано – собаки его пьяного как-то подрали.
– Вроде этот. – Задумчиво глядя на Вару сказал Гран Корлес. – Похоже, не врет девка… И что мне теперь с ней делать?
– Да ничего. – Хмыкнул Сава. – Мужа ее я повидал бы с большим удовольствием – это надо же, как мое имя опоганил! Да теперь его уже не воскресишь. А с нее что взять? Девчонка испуганная. Выжить хотела, так это понятно. А к тебе привыкла, видно. Выпори, если хочешь, за ложь, да оставь себе, если она тебе приглянулась, тем более, теперь она честная вдова. Я к ней не имею ничего, да и Наян, когда отойдет, сама же ее пожалеет – она у меня девочка добрая, хоть и лезет, куда ее не просят.
Наян шмыгнула носом и буркнула:
– Ладно, пусть живет. Я на нее зла не держу…
Гран за плечи поднял с пола Вару.
– Еще раз на малейшей лжи поймаю – высеку кнутом на площади! – Сурово сказал он. – А сейчас, марш на женскую половину – вечером поговорим.
– Благодарю тебя, господин! – Ответила та, улыбаясь сквозь слезы. – И тебе Сава, ноги буду целовать за твою доброту! И Наян, подружка, не сердись, не хотела я…
– Долго я еще бабьи причитания выслушивать должен? – Рявкнул Гран Корлес. – Вон!
Вара поспешно вскочила и опрометью бросилась к дверям.
– Погоди. – Уже более спокойно остановил ее хозяин. – Возьми с собой Меллону, мою племянницу, и этих женщин, и устрой их достойно.
Вара, не смея заговорить, только молча поклонилась в знак повиновения.
Меллона улыбнулась дяде и подошла к Варе, но остальные женщины и не подумали двинуться с места.
– Наян, иди с ними. – Строго сказал Сава. – А у нас будет разговор с тысячником.
Наян, было, собралась возразить, но Галла повелительно кивнула ей, и девчонка со вздохом подчинилась.
– Эти женщины останутся здесь. – Сказал Кенас в ответ на удивленный взгляд тысячника. – Они сражались вместе с нами и имеют право голоса.
– Ты никак спятил, сотник? – Сердито спросил Гран Корлес. – Я слышал и раньше, что кое-где сейчас бабы берутся за оружие, чтобы защитить свой дом и детей, да и тут, в городе Ветров, когда армия Темного Князя пыталась взять нас приступом, некоторые женщины вместе с воинами стояли на стенах возле котлов со смолой. Но в моем доме я никогда не стану разговаривать с бабами, как с равными!
– Ты будешь говорить со мной, Гран Корлес, прозванный Верным! –Неожиданно властно сказала Галла. Она шагнула вперед, очутилась прямо перед замершим при первых звуках ее голоса тысячником и скинула с головы черный платок, что закрывал до сих пор ее голову и лицо до самых глаз. – Узнаешь меня?
Гран вздрогнул, когда увидел лицо той, что говорила это, отшатнулся и побледнел, словно увидел привидение.
– Чарита? – прошептал он побелевшими губами, вытирая со лба внезапно выступивший пот. – Это действительно ты, Чарита?
– Это имя умерло вместе с тем, кто дал его. – Печально проговорила черная жрица. – Теперь я Галла. Так звал меня отец.
– Выйдите все! – Не оборачиваясь, приказал Гран. – Я буду говорить с этой женщиной…


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Понедельник, 07.03.2011, 00:55 | Сообщение # 111

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
Его приближенные немедленно покинули залу.
– Вы тоже. – Нетерпеливо мотнул головой тысячник гостям. – С вами мы позже все обсудим.
– Нет. – Сказала Галла. – Они останутся. Наш с тобой разговор их тоже касается. – Она положила свою тонкую руку на локоть готового уже возразить ей Грана Корлеса и поманила к себе Лексу.
– Это моя дочь, она имеет право знать все. С ней тот, кого она выбрала, и его сестра-близнец Ольда. Царица Ситалинии, согласившаяся последовать за ними сюда, чтобы исполнить Предсказание древних мудрецов. Сава его побратим, он сам пожелал идти за своим другом, даже не спрашивая, на какую битву тот его зовет. Денис пришел из дальних миров. Он здесь по воле случая, но когда начинает действовать магия Предназначения, ничто уже не может быть случайным. Ты же знаешь, что такое Предсказание и Предназначение, правда, Гран?
Гран Корлес стоял, пораженный ее словами, как внезапно грянувшим с безоблачного неба громом. Как зачарованный смотрел он на рыжую Лексу, которая и сама не до конца понимала все сказанное Галлой.
– Это твоя дочь? – Спросил он, наконец. – Дочь…
– Да. – Кивнула Галла. – Его дочь.
– Солнечная дева, что выберет одного из близнецов и поведет его на бой. – Как зачарованный проговорил Гран. – А второй близнец пойдет за братом своим, повинуясь Предназначению и Лунному Богу. И будет тот бой страшен, ибо два мира сойдутся в битве неземной. И двое должны быть за одно в этой битве, чтобы потом разделить царство. И если победит Белый Дракон, вознеся в небо пришельца из дальней земли, то продолжится жизнь и род человеческий…
– Ты помнишь. – Кивнула головой Галла. – Я думала, что эти знания запретны теперь.
– Еще бы. – Кивнул Гран Корлес. – Но храмы неподвластны воле лордов. – А наша семья издавна вхожа в некоторые из них. Этой привилегии нас не смогли лишить тогда. Хотя опала легла на наш род, как и на остальных приближенных старого правителя… Но как тебе тогда удалось спастись из дворца? Мы были уверены, что тебя убили лорды-хранители, и жалели, что не сумели прийти тебе на помощь. Ты знаешь, многие из нас, мальчишек, были влюблены в тебя. С тех пор ни одна женщина еще не внушала мне такого почтения и не заставляла так оплакивать ее смерть. А ты… Ты почти не изменилась с тех пор.
Галла улыбнулась:
– Да, я знала. Но вы ничего не могли изменить, только погибли бы сами. Ваши семьи и так пострадали. Мой муж был сильным человеком. Но и он оказался во власти заговорщиков. Я пыталась предупредить его, но было уже поздно изменить судьбу. Самое страшное, что я знала это с первого дня нашего знакомства.
– Многие обвиняли тебя в том, что ты ведьма, посланная темными силами. – Задумчиво проговорил Гран Корлес. – Поэтому заговорщикам и удалось так легко привлечь на свою сторону большинство лордов. А мы, его верные телохранители, в то время были всего лишь восторженными мальчишками. Нас просто удалили из дворца, когда великий Правис заболел. Что с ним было? Ведь еще накануне наш господин чувствовал себя великолепно и сам загнал на охоте оленя. Что-то не верится, что лихорадка скрутила его в одну ночь?
– Отравленная игла в подлокотнике его любимого кресла. – Печально сказала Галла. – Я была еще слишком молода тогда, и не сумела это предвидеть. К тому же, магоры по приказу лордов-хранителей затуманили мой разум. Впрочем, Правис и сам знал свою судьбу. Он был одним из немногих, кто сумел верно истолковать книгу Предназначения и понять, что близится время Великой Битвы. Магоры слишком углублены в свою жизнь, их не интересует судьба нашего мира, а лорды-хранители делали все, чтобы Правис не мог сам говорить с ними. Ему пришлось искать помощи у жрецов. С помощью четырех главных храмов Стамии, Правис стал искать недостающие знания. Мой отец, главный магистр Белых Драконов, который тоже расшифровал старинные руны, установил связь с этим миром, чтобы помочь Правису Великомудрому в его поисках. Мой народ хранит многое из древних знаний, но мы не можем повлиять на клан Черных, так как отделены от них так же, как ваша Ситалиния от Стамии, только этот предел закрыт навечно, и наши расы совершенно различны по своей сути. Но коридор времени, которым пользовались мои соотечественники, чтобы проникнуть сюда, был слишком нестабилен, каждый раз, чтобы преодолеть пространственно-временной излом, отцу приходилось отдавать слишком большой кусок своей жизни. И тогда он переправил сюда меня – стать защитницей и советчицей Прависа и тех, кто придет после него. Это была великая честь – подчинить свою жизнь Миссии. Для людей Белого Дракона нет высшего предназначения, чем стать Кармой другого мира. Но я не знала, что моя судьба не только в этом… Правис тогда был уже не молод, но мудр и силен. Мне же едва исполнилось семнадцать. И я полюбила его так, как может любить только женщина моей расы – однажды и на всю жизнь. Законная жена Прависа к тому времени умерла, оставив ему сына – несчастного безвольного и больного, как и его мать. Мне жаль было его, но еще больше жаль было моего господина – он не заслуживал такого наследника. И Пророчество говорило о том, что выберет нового правителя дочь короля. Но у Прависа больше не было детей. Он готов был признать законнорожденным любого младенца, если бы был хотя бы шанс на то, что в его жилах течет его кровь. Лордов-хранителей и клан жены его безвольного сына именно это и пугало больше всего. К тому же, эта женщина, жена его сына, родила двойню. Она, а не несчастная Добра, которую обвиняли в неверности Правису, была распутницей, так как сын князя не мог иметь детей – он был очень болен от рождения, просто немногие это знали. Но кто-то из ее окружения вспомнил про древнее знание. В рукописях говорилось, что правление древнего рода сменят на троне царственные близнецы, рожденные в битве двух миров. Правда, их должна была привести за собой дочь последнего правителя, но древние письмена слишком трудны для понимания, немногие могут истолковать их верно. А в данном случае никто и не желал вникать в суть. Да и не могли они в открытую объявить всем, что настоящим отцом наследников является не сын Прависа. Как раз это-то и надо было держать в тайне. Тогда они решили, что если у Прависа все-таки появится дочь, ее надо будет выдать замуж за одного из двух братьев. Обвинение в грехе кровосмешения не так пугало их, как признание в том, что будущие наследники – незаконнорожденные. Тем более, что в истории раньше случалось, когда цари женились на своих сестрах, а порой, и дочерях. В древности это делалось, так как тогда ошибочно предполагали, что так можно сохранить в чистоте кровь предков, но это стало причиной исчезновения таких родов… Но Правис был еще крепок, и влиять на него было совсем непросто. А когда он привез в замок меня и перестал принимать в своих покоях других женщин, они решили, что пора действовать, пока не стало слишком поздно. К тому же, он освятил наш брак в одном из храмов, а близнецов хотел лишить права наследства. Но этот шаг был бы открытым вызовом очень могущественному клану семьи жены сына, и он хотел подготовиться, но не успел, предатели оказались в его ближайшем окружении, среди тех, кому он доверял, мой бедный Правис. – Галла вздохнула, печально поглядела на Лексу и остальных, слушавших ее, затаив дыхание, и продолжила:
– Он знал, что я уже ношу под сердцем его ребенка и перед смертью взял с меня клятву, что я не последую за ним, а выполню предназначенное. Впрочем, это и так была моя Миссия, я не имела права поддаться тому желанию, что обуяло меня тогда, когда на моих руках умирал мой единственный возлюбленный – женщины моего рода не умеют забывать. Но долг для нас превыше даже этого чувства. И я бежала из замка, не дожидаясь, когда за мной придут. Те, кто убил своего господина, не знали всех секретов старинного замка – тайный подземный ход вел из его покоев в неприметную лачугу в торговых рядах за стенами крепости. Я знала, что каждый из преданных ему гвардейцев с радостью поможет мне, но это только погубило бы их. Единственные, кто мог действительно помочь, это жрецы четырех храмов, те самые, кто уже однажды привели Прависа к моему отцу. Я переоделась мальчишкой-бродяжкой и явилась в храм Скалы. Но магоры, послушные лордам, выдали им мое укрытие. Но мы успели бежать в Восточные горы, там мой отец сумел в последний раз в своей жизни установить пробой в вечности, чтобы спасти меня для новой судьбы. Высшие приняли меня в своих чертогах. Лекса родилась с их благословения и при их покровительстве. Остальное вам знать не надо. Людям достаточно и своих тревог, а Высшие – они вне времени и наших забот.
– Теперь я кое-что понимаю. – Кивнул головой Гран Корлес. – Лорды-хранители не желали, чтобы древние писания попали в чужие руки, оставляя право их толкования только своим верным слугам. С жрецами им справиться не удалось, но все храмы и так закрыты для непосвященных, их тайны хранятся только для избранных. Они тогда почему-то очень быстро перестали искать тебя, мы, те, кто остался верен старому правителю, решили тогда, что это значит, что ты уже убита и они знают об этом. Правда, по молодости лет, мы не допускали, что наш господин убит, а верили в его смерть. Это потом я стал умнее. Так почему они больше не искали тебя и ребенка?
– Когда мой отец встретил меня в своем пределе, магоры перестали видеть мою линию жизни, по которой они выслеживали нас. – Сказала Галла. – И тогда они решили, что смерть сама позаботилась обо мне.
– Понятно. – Кивнул Гран Корлес. – Поэтому они и не думали, что ребенок все-таки родится. Иначе искали бы и ее. Я слышал разговоры о том, что хорошо бы было возродить старинный обычай – находить законную жену правителю среди его близких родственниц. Но потом все они быстро утихли. Зато, еще до войны, эти самые князья – Лутар и Астольд, ездили в храм Солнца, хотели, чтобы Солнечные девы выбрали кого-то из них, ведь в Пророчестве сказано, что дочь правителя будет солнечной девой, вот они и решили соблюсти хотя бы одно условие. Но там у них вышел конфуз. Почти никто ничего толком не знает об этом, так как за одно только упоминание об их паломничестве четвертовали парочку невоздержанных на язык придворных. Я уже был в опале к тому времени, но краем уха слышал, что вроде бы в храме Солнца им нанесли тяжкое оскорбление. Во дворце об этом боялись говорить. Потом одна шатерная девка рассказала мне то, что слышала от одного пьяного лорда, когда тот развлекался в ее объятиях. Умная была бестия, я питал к ней слабость и выкупил, в конце концов, у хозяина-шатерщика. Но до того ее часто посещали придворные и, порой, говорили при ней лишнее. То, что не решились бы произнести вслух в другом обществе. Кора умела, когда было надо, прикинуться полной дурочкой, никто из них даже не подозревал, как она умна на самом деле, и какая цепкая у нее память. Так вот, она рассказала мне, что в храме Солнца жрицы не пожелали одарить своей любовью ни одного из братьев. Такого никто не слышал, чтобы жрица Солнца отказалась выполнить свой обет. И с кем? С наследниками престола! Братья и их свита стали настаивать, позвали жрецов-мужчин, требуя своего права. Но те только качали головами и твердили, что такова воля их бога, что им было знамение. Братья пригрозили взять силой то, в чем им отказывали. Жрецы ничего не желали слушать. И князья попытались выполнить свою угрозу. Никто не стал им мешать, жрицы даже не пытались сопротивляться, но оба брата позорно потерпели поражение – мужская сила оставила их. Говорят, они, пристыженные, бежали вон из храма. Они до сих пор бессильны с женщинами, это многим известно, хотя и держится в тайне. Их гаремы только для виду, неприлично же великим князьям не иметь наложниц. Девчонки там сохнут с тоски и утешаются друг с другом. Говорят, кое-кто, кто был там с братьями, тоже заразился этой позорной для мужчины немощью. Этот самый лорд, что бывал у Коры, боялся до обморока, чтобы проклятие не пало и на него, поэтому каждый день прибегал в шатер, проверить, не стал ли и он слабеть. И все время пил – то ли со страху, то ли с радости, что пронесло на этот раз. А потом наши князья перессорились. Да не столько они сами, как их приближенные. Ну, и пошло дело – война на двадцать лет. Мне, признаться, давно не нравилось все это их царствование. Я и воевать-то пошел, так как надоело сидеть дома без дела. Я же младший сын в роду, не наследник отцу. Хоть и не бедствую, но надо же было как-то о своем будущем позаботиться, не при дворе же хвостом мести, выпрашивая помилования. Лутар-Солнце, Астольд-Луна, – Гран презрительно сплюнул, – мне было все равно. Просто, тогда у Лутара служил мой дружок, вот я с ним на пару в войско и подался. Только то, что наши князья близнецы, меня всегда смущало. Предсказание все-таки…
– Ну вот. – Сказала Лекса. – И тут то же самое – Предсказание, Пророчество. – Она обернулась к Кенасу. – С детства только это и слышу. Так кто тебя выбрал? Я или Солнечные девы?
– Ты тоже Солнечная дева. – Серьезно сказала Галла. – Мы с Прависом зачали тебя в храме Солнца. Такое случается нечасто – только если жрецы решат, что мужчина и женщина, остановившиеся у них, созданы друг для друга. Тогда они оставляют их наедине в своем Жертвенном Зале. И тебя посвятили этому богу еще до рождения. Поэтому ты и узнала Кенаса, а Кенас узнал тебя – он видел тебя во сне, в храме. Ведь он тоже был зачат там, как и его сестра Ольда. Ведуны выбрали их мать и послали ее разделить последнюю ночь перед сожжением с верховным жрецом. Видимо, он тоже был отмечен богами для этого подвига. – Галла улыбнулась. – Вот и смешалась кровь двух миров – Солнца и Луны.
– Так ты – княгиня, дочь Прависа Великомудрого? – Потрясенно спросил Кенас, обретая способность говорить. Лекса только недоуменно пожала плечами – для нее это открытие тоже стало сюрпризом.
– Ты – наследница империи?
Гран Корлес расхохотался:
– Да, влип ты, парень! Я всегда чувствовал, что ты не прост, хоть и слышал краем уха, что старый Чурулл подобрал тебя мальчишкой на какой-то дороге вначале войны, выправил тебе бумаги, да сделал из приписного крестьянина вольным гражданином. Но такого, честно скажу, и представить себе не мог! Царственный близнец, избранник Солнечной девы! Проворонили придворные мудрецы и магоры такого сокола! Эх, не сносить бы тебе головы, если бы кто из них прочитал в книге судеб твою…
– У них и так дел хватало в эти годы. – Усмехнулась Галла. – Кенаса от них укрыло Предназначение. А магоры такими вещами по собственной воле не интересуются. Если бы лорды-хранители спросили, они бы, возможно, что-то могли им сказать. Да только лордам дела не было до простого воина, мало ли их таких было тогда.
– Но кто-то им заинтересовался. – Уже серьезно сказал Гран Корлес. – Не даром Темный князь называет именно его своей правой рукой. Я и верить-то в это не хотел поначалу, но уж больно упорные об этом слухи ходили. Вот я и подумал, должно быть, и правда, Кенас Камнетес связался с этим разбойником. В той армии сейчас немало старых воинов. Есть и столь же громкие имена, как у Кенаса, зачем кому-то пришла бы в голову мысль выдумывать? Да и от него самого я не имел никаких вестей с самого окончания войны. Нет, тут что-то не чисто с этим князем. Никто не видел его лица, никто не знает, откуда он вообще появился и как ему удалось в столь быстрый срок собрать из бродяг непобедимую армию? И, главное, говорят, он везет в обозе женщину, которую называет своей сестрой и требует, чтобы ей оказывались царские почести, как дочери Прависа. Наши светлейшие князья потеряли головы от страха. Астольд лютует, подозревает в измене всех, кажется, сам себе перестал доверять. А Лютар наоборот, пьет день и ночь вместе со своими сердечными дружками. Чего уж теперь скрывать, он, после того, как лишился мужской силы в храме Солнца, предался греху с мужчинами. Окружил себя красивыми честолюбивыми молодыми мальчишками из не особо знатных семей, согласными на все, чтобы приблизиться к трону. Они бы, князья наши, давно бежали в дальние южные провинции, да лорды-хранители их стерегут, чтобы было кого показывать дружинникам. Лорды, кажется, еще на что-то надеются. Забыли все свои старые распри и обещают своим воеводам золотые горы после разгрома варначьих банд.


О, quantum est in rebus inane!
Cообщения Иринико
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИриникоДата: Понедельник, 07.03.2011, 01:05 | Сообщение # 112

Княгиня Ирина
Группа: Авторы
Сообщений: 4806
Награды: 0
Репутация: 4380
Статус: Offline
– Расскажи, что ты знаешь о Темном князе. – Сказала Галла. – Я ждала возвращения Лексы и не имела возможности собирать сведения об этом самозванце. Возможно, это важно для нас.
Гран вздохнул и кивнул головой.
– Я и сам подумывал, честно говоря, что тут действует не просто ловкий самозванец-варнак. Да и лорды придерживаются того же мнения, хоть вслух такого ни за что не скажут… Ладно, видно у нас с вами разговор будет долгий. Так что прикажу-ка я подать обед. Вы ведь с дороги. Тогда и побеседуем. – Он усмехнулся. – Хоть и не думал я никогда, что придется совет держать с женщинами, но, видно, у меня судьба такая – еще в детстве мне предсказал жрец-прорицатель, что моя судьба и слава в женских руках. Отец, помню, сильно разозлился на него, поругался с настоятелем храма бога Чертога, творца судеб, куда специально возил нас с братом на храмовый праздник. Я и сам был разозлен и возмущен – в десять лет мальчишка может принять такое пророчество только, как оскорбление. Спасибо еще, он добавил тогда, что я буду славным воином, иначе впору было утопиться от позора. Потом, когда ты появилась во дворце Прависа, я вспомнил это предсказание и решил, что оно уже сбылось. Ведь именно за верность тебе меня постигла опала. Но, оказывается, на этом дело не кончилось. Что же, – весело тряхнул он головой, – я давно не мальчик и понял, что бесполезно бороться с судьбой. Можно только заставить ее сражаться на своей стороне.

Когда Гран Корлес вышел, чтобы отдать распоряжения об обеде, Кенас с недоумением повернулся к Галле:
– На счет того, что Лекса дочь Прависа, я уже не спрашиваю – от вас с ней всего можно ожидать. Но что вы с Гран Корлесом говорили о каких-то магорах? В войсках ходили упорные слухи, что у князей в услужении есть какие-то колдуны-отшельники, вроде бы, не совсем люди, которые могут читать по звездам будущее и прошлое и изменяют судьбы мира. Но никто в это не верил.
– Есть. – Кивнула Галла. – Они потомки древней расы магоров, владевшей некогда этой землей. Их осталось мало, они не переносят солнечного света, не в состоянии сами добывать себе пищу и поэтому во всем зависят от лордов-хранителей, которые обеспечивают охрану их пещер. Те слуги, кто сторожит и прислуживает магорам под землей, сами обречены на вечную жизнь рядом с ними. Это великая тайна, она охраняется веками. С тех самых пор, как потомки нынешних правителей уничтожили подземные города и оставили лишь несколько пленных, чтобы овладеть их тайнами. А когда выяснилось, что магоры не в состоянии научить людей тому, чего сами достигли, так как владеют этими знаниями от рождения, инстинктивно, то их оставили жить и служить под охраной лордов. Но за прошедшие века эта раса растеряла почти все, что имела когда-то. Те магоры, что повинуются нынешним лордам – лишь жалкое подобие своих предков. Дело в том, что, оставив в живых несколько десятков мужчин, их хозяева перебили всех магорских женщин. Было известно, что ребенок от магора и человеческой женщины либо будет человеком, не получив ничего от отца, либо полностью станет магором. Но они не знали законов природы, глупцы. Ибо материнские гены со временем накапливались, и сила новых магоров неизбежно ослабевала с каждым поколением. Незаметно, на самую малую толику их способностей, но вскоре этот регресс стал неотвратимо нарастать. Да и дети все реже стали рождаться магорами, только один из десяти. В последние сто лет лорды, наконец, спохватились и перестали убивать девочек, рожденных от таких союзов, даже если те не наследовали отцовские способности, они все равно вдвое чаще, чем остальные, рожали детей-магоров. Правда, и девочки, рожденные магорами от союза со своими соплеменниками, к ужасу лордов, иногда стали рожать человеческих младенцев. По-моему, они до сих пор считают, что бедняжки блудят с охранниками из людей. И даже время от времени устраивают показательные казни. Не думаю, что это поможет им решить эту проблему, а о генетике тут еще никто не слышал. – Улыбнулась Галла. – Кстати, Денис, с виду магоры очень похожи на вампиров, о которых ходят слухи в твоем мире.
– Они действительно пьют кровь? – Заинтересовался Денис. – И такие ужасные и кровожадные? Интересно, как у нас-то о них могли узнать?
– Вероятно, магоры когда-то жили и в твоем мире. – Пожала плечами Галла. – Вообще-то, возможно, они знали тайну Переходов, как и народ Эльков, что примерно в тоже время обитал в моем родном мире. Это была очень высокообразованная раса. Вся наука зародилась именно у них. А кровь… Они произошли от хищников, и питаются преимущественно мясом. Лучше всего, сырым. У них сильно развиты клыки, как и у всех хищников, а ногти на руках больше напоминают когти льва. Их кожа бледна, она лишена всякой защиты от солнечной радиации и на солнце они почти мгновенно умирают в страшных муках, примерно так, как человек погиб бы, попав в огонь. Но магоры очень образованная и высококультурная раса. Несмотря на свои гастрономические предпочтения, они абсолютно не приемлют убийство и насилие. У лордов нет с ними особых проблем – это ученые, целиком погруженные в свою науку, которая стала для них смыслом и главным назначением. Но это единственное, что их интересует. Они могут многое, но привязаны к своему месту и никогда не стремились выйти на свободу. Думаю, они считают свое положение не заточением, а единственно возможным для себя существованием, ведь дух их свободен, пока им доступны их лаборатории. Между собой они общаются посредством телепатии, это общение для них необходимо, как воздух. Если магор оказывается вдалеке от своих, ибо мысль способна преодолеть не всякое расстояние, то погибает в течение суток. Они выслеживали меня когда-то не потому, что хотели мне зла, для них это была просто интересная задача, которую надо было решить. Они не понимают ни зла, ни добра. Это еще счастье, что их нельзя было перевозить вместе с теми, кто преследовал нас. Когда преследователи теряли наш след, им приходилось посылать кого-то в пещеры магоров, и у нас было время. К тому же, магия жрецов-людей уступает способностям магоров, и если бы они были рядом с нами, мы были бы обречены…

Разговор был продолжен за обедом, о котором позаботился Гран Корлес. Он велел своей прислуге расставить блюда на столе и оставить его с гостями наедине, приказав своим дружинникам сторожить у входа в залу – чтобы никто не вздумал подслушивать их беседу. Он же, по праву хозяина, и начал разговор, убедившись, что его гости утолили первый голод и вполне справляются за столом без прислуги.
– Темный князь объявился с пол года назад. – Сказал Гран Корлес, без предисловий продолжая неоконченную беседу. – Варнаков разных тогда во всех концах империи и без него хватало. Никто бы не обратил внимания еще на одного, не объяви он себя сыном Прависа. Этого уж во дворцах стерпеть не могли. Послали тысячу дружинников под началом воеводы Рура Смелого, чтобы разбил негодяев и притащил в столицы этого самозванца на аркане. Рура-то Кенас с Савой помнить должны. Смелый-то он смелый, но больно самонадеянный. Вроде бы и не дурак, но всех остальных дураками считал. Темный князь его войско разбил, Рур от позора сам на смерть, говорят, пошел, не пожелал бежать. Но кое-кто из его сотников до столиц добрался и рассказал, что Темный князь их отпустил, чтобы они предупредили всех лордов и прочих знатных господ – спасется только тот, кто признает власть его, Темного князя, и прибудет к нему на службу, чтобы, значит, клятву на верность ему, сыну Прависа, принести. Тут уже забеспокоились всерьез, стали войска собирать. Но еще думали, что обойдется – далеко этот варнак от столиц, повоюет и успокоится. Там же его и задавить решили, пока бунт сильно не разросся. А тут беженцы стали прибывать – из городов, что эта армия варначья по ходу дела занимала. Они и рассказали, что войско Темного князя растет, приходят к нему с челобитный варнаки из бывших, его войска ведут знаменитые сотники меча – Камнетес, Острослов, Одноглазый, Ветреник. И еще многие с ними. И кое-кто из опальных лордов вроде бы там тоже воюет, но кто – никто толком не знает, так как знатные не желают, чтобы их кланы пострадали, скрывают свои настоящие имена до времени. Но многие видели, как идут в бой в черных латах с закрытыми лицами явно не простые воины. И кое-какие имена назывались из тех, кто очень уж был на князей после войны обижен. Мол, хотят они убрать старых князей, посадить на трон этого самозванца, а вместе с ним и новых лордов – из его приближенных.
Дальше – больше. Армия эта варначья в большую силу вошла. Прошла северные провинции, как нож масло, только в центральных районах удалось ее задержать, да и то, думается мне, не продержится долго княжье войско, правда, ожидают подкрепление с юга, но надолго ли и его хватит? У князя бойцы отменные – из таких рубак, что и я не постеснялся бы в их числе оказаться. Одно его еще сдерживает – много он всякой шелупони по дороге набрал – мелкие жулики, мальчишки, не успевшие в войну повоевать, городская голытьба, да крестьяне из сильно обиженных. Народу много за ним пошло, но толку-то от них в настоящем деле – только что пошумят на славу. Я, признаться, и сам уже подумывал, а не плюнуть ли на все и не податься ли к князю, больно мне нынешние наши правители опротивели, да только дело это не честное – бежать к самозванцу на поклон, тем более, когда он верх стал брать. Мне это не по характеру. Да и то, что про его дела рассказывают, уважения не вызывает – села и города, что ему не сдаются, выжигает вместе с детьми и бабами, да и среди своих сторонников лютует, что твой зверь. И воюет он без чести, говорят, он сказал – честь, она для лордов хороша, а ему пока без надобности. – Гран Корлес презрительно усмехнулся. – Хорошо, что я вовремя про город Ветров вспомнил. Тут можно продержаться против любой осады с малым гарнизоном практически до бесконечности. Собрал тогда свою тысячу на совет, я в нее дружинников-то сам набирал, из своих старых знакомцев. Ты-то отказался дальше служить, но кое-кто из ребят потом вернулись, попросили пристроить их на службу, да и из других тысяч приходили, даже из тех, кто служил у Астольда. Есть и новички, из знатных обедневших родов, впрочем, во всех них я был уверен. И предложил им либо следовать за мной сюда, чтобы основать в городе новое княжество, либо идти назад, на службу князьям. К варнакам я им идти даже не предлагал – не хотел оскорблять парней. Я как рассуждал, свалит ли варнак старых правителей, нет ли, империи конец. Провинции уже почуяли слабость центра и не спешат в изъявлении своей верности великому городу. Магоры могут многое, но что толку в их магии, когда ослабла власть. Значит, при любом раскладе в будущем будет большая смута. А тут вполне можно жить, если с умом подойти к этому делу. Окрестные крестьяне уже все признали нашу власть – им она больше по нраву, чем старая. Жаль, что мой брат отказался приехать сюда, ведь я специально ездил за ним, когда понял, что все идет к тому, что варнаки одолеют дружинников. А в то время в этих местах как раз хозяйничали войска Темного князя, воевода и ставленник бежали, не дожидаясь их нападения, но, к счастью, тут в дружинниках ходили старые воины, из наших. Сотник Коста Лукомор и взял на себя оборону города от варнаков. Вы должны его помнить, хоть он и воевал против нас, но никто ни разу ничего дурного про него сказать не посмел.
Кенас кивнул:
– А как же. Мы с ним вели как-то торговый караван недалеко от этих мест. Он говорил тогда, что хочет осесть где-нибудь здесь, а то надоела бродячая жизнь. Значит, он тут в дружину нанялся?
– Да. Он и сейчас здесь. Его сторожевой отряд должен скоро вернуться. Мы тут время от времени ездим вокруг дозорами, отлавливаем бродячие банды. Ну, а тогда он просто на принцип пошел. Не захотел сдаваться на милость какого-то недоумка, что вообразил себя очередным главнокомандующим и повел на штурм этого города толпу голодранцев. Они кричали тут у стен, требуя именем своего Темного князя пустить их в город, признать его власть и дать им провизию. Толпа мародеров, озверевшая от безнаказанности. Хотели, чтобы Коста сдался им на милость.
Кенас расхохотался.
– Представляю! Предложить Лукомору сдаться на милость! Никого лучше для такой просьбы они найти не могли.
– Вот именно. – Кивнул Гран Корлес. – Они тогда здорово его разозлили. Когда я со своей тысячей примчался сюда, Коста как раз выводил на бой гарнизон. Думаю, он и без моей подмоги разобрался бы с этой разношерстной бандой, что паслась здесь. Потом он ворчал, что я лишил его развлечения, но я взамен предложил ему свой план. И он с радостью принял его. С тех пор к нам присоединились и еще парни из старой гвардии. Поначалу я все ждал появления Кенаса и Савы – кое-кто видел вас в этих местах, вот я и надеялся, что вы не останетесь в стороне. Но появились эти слухи, что Кенас присягнул Темному князю. Я думал, и Сава с ним, пока крестьяне не рассказали, что в этих местах появился варнак, который везде хвастается тем, что убил Саву, и таскает за собой его юную жену. Я за ним специально охотился, пока не набрел как-то в поле на бродячую банду. Они приняли нас за своих единомышленников, правда, такие и друг друга грабят при случае. Но нас было больше, так что тот малый сразу же стал хвастаться своим подвигом, чтобы набить себе цену, и позвал девчонку. Ну, я с ним и побеседовал… Впрочем, об этом я уже говорил.
А что про Темного князя… Не знаю, такое впечатление, что его советник кто-то из лордов-хранителей или магоров, хотя я не представляю себе, как такое возможно. Эти твари, магоры, не живут по одиночке и знают мысли друг друга, как свои собственные. А если бы все они советовали этому варнаку, то лорды узнали бы об этом, они просто не умеют скрывать что-то. Да и нельзя представить, как можно возить магора за собой в обозе.
– В гробу. – Сказал Денис, которому неясные места в речи тысячника ради такого случая переводила Лекса. – В моем мире о таких ребятах существует много легенд. Так вот, им, обычно приписывают то, что днем они спят в гробах, а с закатом солнца выходят на охоту.
– В гробу? – Озадаченно переспросил Гран Корлес. – Это было бы остроумно. Только я что-то не слышал, чтобы магоры охотились. Они не переносят страданий других существ, насколько я знаю. Да и неспособны жить вдали от сородичей.
– Ну, – усмехнулся капитан, – наши вурдалаки попроще будут. Вполне могут и человеку горло перегрызть. Да и от одиночества не умирают. У нас они вообще практически бессмертны. Если только кто всадит такому осиновый кол в сердце или сожжет. Опять-таки с рассветом гроба поблизости не окажется. Может они и тут, того, эволюционировали?
– Эво чего? – Озадаченно переспросил Гран Корлес. – Впрочем, плевать, мне это в любом случае не нравится. Нет, не может жить магор-одиночка. Но, возможно, кто-то из окружения лордов-хранителей служит Темному князю? Вот в такое я могу поверить.
– Кстати, – задумчиво сказала Галла, – я слышала, что магоры когда-то в совершенстве владели искусством иллюзии. Могли придавать себе и окружающим любой облик по своему желанию. Говорят, у некоторых, самых способных, это и до сих пор иногда получается. Разновидность гипно