Зайдя в сени, он долго топтался на пороге, не решаясь пройти дальше, зная, что она там. Сколько лет женаты, а он все не мог преодолеть какую-то странную робость перед ней. Что бы не делал, всегда этот спокойный взгляд, хоть бы капля осуждения, непонимания, словно в душу ему заглядывала. Порой хотелось броситься перед ней на колени, просить… о чем? Если бы он знал! А порой, напротив, хотелось крика, жалоб, чтоб она как другие, тогда и он бы мог… Побить ее? Лавр вытер рукавом вспотевший лоб, прошел нарочно, громко топая, чтобы услышали. Мелькнуло бледное лицо холопки, когда он открыл дверь в горницу, девчонка насмешливо стрельнула глазками, покраснела, спрятала взгляд, метнулась куда-то, словно ее и не было. А он застыл в пустой горнице, размашисто перекрестился на икону. Сколько он уже не был дома? Неделю, две, три? И не встречает, да что такое-то!? Он почувствовал, что начинает злиться, даже обрадовался этому, пошел решительно к лестнице. Взлетел наверх, прыгая через две ступеньки, стараясь не растерять этот настрой. Дверь в спальню отворилась без скрипа, а ведь раньше петли скрипели, отметил это про себя с удовольствием. А ведь сам все хотел смазать, да как-то руки не доходили. Но тут увидел, наконец, ее и все мысли из головы улетучились в миг. Она стояла у окна, вся сосредоточенная, словно обратившись в слух. Со двора слышалось чье-то пение. Она не слышала, как он вошел, не оглянулась. Видно и не ждала. И он не стал окликать сразу, застыл, и досадуя и любуясь ее красотой. Ведь и девчонкой была красавица, когда вошла в его дом женой, но не было тогда в ней этой странной силы, этой спокойной уверенности, этой такой земной и такой прекрасной женственности, которая пришла вместе со зрелостью. Казалось, он знал каждую ее черту, каждый изгиб ее тела, а теперь снова смотрит, словно видит впервые. Эта гордая осанка, эти русые волосы, в которых появилась одна седая прядка, уложены на голове так причудливо, вроде короны, эти серые глаза, которые могли становиться почти черными, как ночь, а могли быть светлыми, как весеннее небо. Все в ней было так гармонично, так красиво, а простое с первого взгляда платье, так искусно подчеркивало ее фигуру, и высокую грудь и полные бедра и… Он вздрогнул, когда она чуть повернулась в его сторону, заметил округлившийся живот, задохнулся вдруг от нахлынувших чувств. А она уже заметила его, повернула голову без всякой спешки, улыбнулась мягко, словно и не удивилась его приходу, сказала так, как только у нее получалось: - Здравствуй, Ладо. Только глаза вспыхнули на мгновение радостью и тут же скрылись за скромно опустившимися длинными ресницами.
О! Чудесно. Тогда это для тапок, а реальную проду завтра придумаю
Вспомнилось Лавру, как плохо она переносила прошлые беременности, закончившиеся так скверно, а сейчас просто светится. Счастье прячет. А о нем думает ли, или все равно ей? - Танюш, - начал он, откашлялся, заговорил громче: - Голодный я, пожрать бы. - Вижу, - кивнула она, снова поднимая на него глаза, - исхудал на своих выселках. - Так покормишь? – Спросил нетерпеливо, так и тянуло поругаться. И выселки помянула, к чему бы? Черт их поймет, этих баб, чего у них на уме. Или сплетни до нее дошли уже? - Пойдем, - Татьяна бросила еще один взгляд в окно, словно не хотелось ей отрываться на приход мужа, прошла величественно мимо него, даже не прикоснулась, хоть он на проходе стоял. Что-то изменилось в ней. Раньше бы заохала, кликнула прислугу, а тут сама пошла. Холопка появилась, как только зашли в горницу, смотрела на Татьяну с такой готовностью услужить, слушала приказ так внимательно, словно не было у нее большей радости. Потом он ел, а она сидела напротив, подперев щеку кулаком, смотрела непонятно, то ли на него, то ли куда-то в свои, только ей ведомые мысли. Не спрашивала ни о чем. Почти доел, когда в горницу быстрым шагом зашел Демьян, Лавру сразу в глаза бросилось, как подрос, возмужал сын. Кузьку то он недавно видел, а Демьяна и не помнит когда. Видно, только с дороги. Весь в пыли. Посмотрел косо на отца, перекрестился на красный угол, сказал скороговоркой: - Здравствуйте, я ненадолго, только поем. Как встрепенулась сразу Татьяна. Поднялась, кликнула холопку, на ходу приобняла сына, который не стал сопротивляться, взглянул на нее с нежностью. Сел напротив отца, смотрел исподлобья, ожидая, когда подадут еду. Молчал. Татьяна, зачем-то выходившая, вернулась, села рядом с Демкой. Спросила, как там, в крепости, опередив мужа. Лавр и сам собирался спросить. - По-прежнему все, - пожал плечом сын, - свободной минуты нет. Он набросился на еду, поставленную перед ним холопкой, ел так, словно неделю голодал, откусывая большие куски от краюшки. - Ты говорят теперь большой человек — городовой староста, — с усмешкой сказал Лавр. Демка вскинулся, но Татьяна положила свою руку на Демкину, и тот смолчал, потупившись. - Ты на отца-то смотри, - Лавр плеснул себе пива из кувшина, - чего рожу воротишь? Демка засопел, отодвинул от себя ложку, стал подниматься. Непонятно, что сказать хотел, только глянул на мать искоса, поклонился отцу: - Пора мне, батя! Ты уж прости, не сопляк я уже, воин опоясанный. - Ха, воин он! Ты, мать, слышишь, как он с отцом-то? Совсем страх потерял. Татьяна лишь взглянула на Лавра, качнула головой: - Не сейчас, остынь, - а сыну сказала твердо: - Сядь и доешь. - Мам, правда, пора мне, - голос у Демки смягчился. - Коли надо – езжай. – кивнула Татьяна. - И береги там себя. Лавр покраснел, дождался пока Демьян, быстро обняв мать, выйдет из горницы, повернулся к жене: - Ты чему парня учишь? Татьяна улыбнулась все так же спокойно, тоже поднялась. Молча развернулась и вышла, высоко подняв голову.
Сел напротив отца, смотрел исподлобья, ожидая, когда подадут еду. Молчал. Татьяна, зачем-то выходившая, вернулась, села рядом с Демкой. - Как там, у вас, в остроге? Опередив мужа, который и сам собирался расспросить сына. - Все по-прежнему, - пожал плечом Демьян, - свободной минуты нет. Он набросился на еду, поставленную перед ним холопкой, ел так, словно неделю голодал, откусывая большие куски от краюшки. - Ты говорят теперь, как Аристарх стал, — Староста, — произнес Лавр и с ядовитой усмешкой добавил, - Городовой. Плеснул себе пива из кувшина, сделал большой глоток и поставив корчагу на стол в упор взглянул на сына. Демка вскинулся было ответить, но Татьяна положила руку ему на плечо, и тот смолчал, потупившись. - Ты на отца смотри, - Лавр стукнул ладонью по столу, - чего рожу воротишь? Демка засопел, отодвинул от себя миску, стал подниматься. Непонятно, что сказать хотел, только глянул на мать искоса, поклонился отцу: - Пора мне. Батя! Если хочешь и дальше изгаляться …. - Ты, мать, слышишь, как он с отцом-то? - Татьяна взглянула на Лавра, качнула головой - Охолонись, - А сыну сказала: - Сядь и доешь. - Правда. Пора мне, - голос у Демьяна смягчился.- Надо идти, ждут меня. - Коли так – езжай. – Кивнула Татьяна. - И береги себя там,- и перекрестила выходящего сына. Лавр покраснел, дождался пока Демьян, выйдет, посмотрел на жену - Ты чему парня учишь?
Мне так кажется что это будет более приближенно к реальности 12 века и отношениям в семье. Совсем страх потерял.( Жаргонная фраза из двадцатого века) - Ха, воин он (лавр так не скажет для него посвящение в воины святое, он сам воин)
Вспомнилось Лавру, как плохо она переносила прошлые беременности, закончившиеся так скверно, а сейчас просто светится. Счастье прячет. А о нем думает ли, или все равно ей? - Танюш, - начал он, откашлялся, заговорил громче: - Голодный я, пожрать бы. - Вижу, - кивнула она, снова поднимая на него глаза, - исхудал на своих выселках. - Так покормишь? – Спросил нетерпеливо, так и тянуло поругаться. И выселки помянула, к чему бы? Черт их поймет, этих баб, чего у них на уме. Или сплетни до нее дошли уже? - Пойдем, - Татьяна бросила еще один взгляд в окно, словно не хотелось ей отрываться на приход мужа, прошла величественно мимо него, даже не прикоснулась, хоть он на проходе стоял. Что-то изменилось в ней. Раньше бы заохала, кликнула прислугу, а тут сама пошла. Холопка появилась, как только зашли в горницу, смотрела на Татьяну с такой готовностью услужить, слушала приказ так внимательно, словно не было у нее большей радости. Потом он ел, а она сидела напротив, подперев щеку кулаком, смотрела непонятно, то ли на него, то ли куда-то в свои, только ей ведомые мысли. Не спрашивала ни о чем. Почти доел, когда в горницу быстрым шагом зашел Демьян, Лавру сразу в глаза бросилось, как подрос, возмужал сын. Кузьку то он недавно видел, а Демьяна и не помнит когда. Видно, только с дороги. Весь в пыли. Посмотрел косо на отца, перекрестился на красный угол, сказал скороговоркой: - Здравствуйте, я ненадолго, только поем. Как встрепенулась сразу Татьяна. Поднялась, кликнула холопку, на ходу приобняла сына, который не стал сопротивляться, взглянул на нее с нежностью.
Татьяна улыбнулась все так же спокойно, тоже поднялась. Молча развернулась и вышла, высоко подняв голову.
Лавр одним глотком допил оставшееся пиво, грохнул кружкой об стол, так что в горницу заглянула удивленная холопка, поднялся и решительно двинулся вслед за женой. Догнал ее перед входом в спальню. Татьяна обернулась, посмотрела удивленно. - Что это было? – Спросил он нарочито грубо. – Зачем меня останавливаешь, когда я с сыном разговариваю, женщина? - Он тебя месяцами не видит, а ты его так встречаешь, - холодно ответила Татьяна, спокойно глядя на мужа, - Я ведь знаю, что ты больше Кузьму любишь, а Демьян очень ранимый, он твоего одобрения ждет, а ты! Он вспыхнул, никогда она с ним таким тоном не говорила. - Ты поучи меня еще, как с сопляком разговаривать! - Не сопляк он, - резко ответила Татьяна, - воин опоясанный! Ты хоть знаешь, каково ему без твоей поддержки? Как он говорит о тебе, когда тебя рядом нет? Он открыл удивленно рот, смотрел растерянно несколько секунд, а потом схватил ее за руку, повел в спальню. Вид у него был мрачный и решительный: - Только о детях помнишь? - Спросил он, усадив ее на кровать. Сам выпрямился и заходил перед ней по комнате, бросая на нее гневные взгляды. - Не хочешь узнать, как муж твой живет? - Хочу, - кивнула Татьяна, - да боюсь не все мне понравится? Лавр застыл посреди комнаты, покраснел густо: - На что это ты намекаешь? - Спросил и тут же пожалел, вот скажет про его девок и что ему отвечать? Ждал ее ответа, закусив губу в досаде. Казалось, что видит в глазах ее укоризну. И счас начнется, как раньше, жалобы плачь, и снова не захочется здесь оставаться. Не умел он спокойно смотреть на женские слезы. И утешать не умел. Но Татьяна только покачала головой: - Боюсь скажешь, что снова тебе туда пора, на выселки, и как Демьян, только поесть зашел. А я соскучится успела по тебе. Насмотреться вот не могу. От удивления Лавр потерял дар речи, потом подошел к ней вплотную, опустился на корточки перед кроватью, обхватив ее ладони своими большими руками, заговорил глухо: - Надо мне там быть, пойми, я одно дело затеял, важное. Ты моя разумница, тебе понравится! Но пока не могу говорить, слишком не прочно все еще, вдруг не выйдет... - У тебя получится, - улыбнулась она, попыталась высвоботить руки, но он словно и не заметил этого, не отпустил. - Хочешь, останусь на ночь? - Спросил тихо, в глаза заглядывая. - А лучше сейчас прямо. Устал я, имею право отдохнуть возле ласковой супруги? Лицо Татьяны осветилось, на губах появилась шаловливая улыбка: - Что люди скажут? - Значит, согласна? - Усмехнулся он. Вскочил, запер дверь на засов, обернулся к жене, которая так и сидела на кровати. - Что Настена говорит? - Вырвалось у него. - Все хорошо, опять у нас двойня, Лавр, думаешь осилим? Нет, нет, не смей, поставь меня сейчас же! Но Лавр кружил ее по комнате, крепко прижимая к груди и не спешил выполнить ее просьбу.
Млад.
KES, в защиту Ночи могу сказать что МОГ Лавр так себя повести- приехал домой, никто не встретил, сын волком смотрит, дерзит, ничего не говорит, а так как натура творческая- только от законченного дела приехал, всегда похвала требуется (сам по себе знаю), и тишина в ответ- мог и сорваться... насчет беременности... честно нигде не видел чтоб ему Лавру сказали... тем более на Выселках все время... насчет поведения Татьяны- то была как мышка серая- и не видно её, то ведется себя как боярыня (хотя почему бы и нет- на Анну насмотрелась до отъезда... например) но концовка...вселила сомнения в её умственных способностях.. понятно что Ночь хотела показать чувственную сторону... она то удалась.. но реалии... не надо забывать... лучше б она взглянула бы на Лавра так- что он потерялся, вспомнил как на него МАТЬ смотрела и ОСОЗНАЛ что жена беременна и т.д., бросился в ноги...
