Мы очень рады видеть вас, Гость

Автор: KES Тех. Администратор форума: ЗмейГорыныч Модераторы форума: deha29ru, Дачник, Andre, Ульфхеднар
  • Страница 1 из 4
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Красницкий Евгений. Форум сайта » 1. Княжий терем (Обсуждение книг) » Тексты » Черновик Книга 6 часть 1 глава 2
Черновик Книга 6 часть 1 глава 2
ВестникДата: Среда, 30.09.2009, 00:53 | Сообщение # 1
Воевода
Администратор
Группа: Ветераны
Сообщений: 2778
Награды: 0
Репутация: 866
Статус: Offline

Глава 2
Август 1125 года. База Младшей стражи, село Ратное и окрестности.

Юлька, по совету матери выждала несколько дней, «пока все уляжется и подзабудется». Собрала с помощью Настены лекарства и прочие необходимые (и не очень необходимые) вещи, чтобы всем было видно, что телега нагружена и приезжала она в Ратное не просто так, а по делу – за лекарским припасом, да за помощницами.
По дороге в крепость она мрачно отмалчивалась, не участвуя в разговоре девиц, подобранных ей матерью в помощницы, лишь иногда односложно отвечая на впрямую задаваемые ими вопросы. А девки, возбужденные скорым включением в общество множества молодых парней, трещали без умолку, и, в конце концов, довели Юльку до того, что она просто наорала на них.
Так и приехали в крепость: две девки, дующиеся на свою начальницу, как мышь на крупу, и юная лекарка, истерзавшая сама себя бесконечным прокручиванием в голове различных вариантов того, как может встретить ее Мишка. А Мишка не встретил Юльку никак – накануне ее приезда старшина Младшей стражи ушел с первой полусотней за болото. Воевать.

* * *

– Едут!!! – Дударик ворвался в лазарет с таким лицом, будто сообщал о начавшемся в крепости пожаре. В другое время, за подобное поведение он получил бы от Юльки… в общем, получил бы, да так, что на всю жизнь зарекся бы заходить без разрешения, но сейчас одно слово «едут» снимало с него любые грехи – в крепости уже несколько дней ждали возвращения первой полусотни Младшей стражи из похода.
Юлька, услышав Дударика замерла возле постели Трифона, которого, под ее присмотром, перевязывала Слана – одна из новых помощниц. Из головы разом вылетели все мысли вместе с планами поведения при первой встрече с Мишкой. Выручили зашевелившиеся и начавшие подниматься больные и раненые. Привычно цыкнув на пациентов и шуганув Дударика, который и так не собирался задерживаться в лазарете, лекарка, сдерживая себя, нарочито неторопливо ушла в свою каморку и только тут заметалась – вытащила зеркальце, забыла в него глянуть и принялась искать платок – мишкин подарок – вовсе не там, где ему надлежало находиться.
Платок, впрочем, нашелся быстро – слишком мало вещей было в каморке – Юлька потыкалась туда-сюда, сама не зная зачем, почувствовала, как горят щеки, убедилась, глянув в зеркальце, что это ей не кажется и, уже собравшись бежать в сени к кадке с холодной водой, приструнила сама себя, вспомнив уроки матери – лекарка, в любых обстоятельствах, должна уметь сохранять спокойствие, не показывая ни голосом, ни внешностью, какие чувства ее обуревают.
Немного посидела на постели, закрыв глаза и выравнивая дыхание, пробудила в кончиках пальцев ощущение жара и погнала волны успокаивающего и расслабляющего тепла вверх по рукам. Привычное упражнение с первого раза не получилось – шея не расслабилась, а, наоборот, напряглась, кровь забилась в жилах, еще больше прилила к лицу… пришлось встряхивать ладонями и начинать все сначала. Со второго захода все вышло, как надо. Юлька неторопливо накинула на плечи переливающийся лазурью шелковый платок, поглядывая в зеркальце, тщательно оправила его, и, сделав несколько глубоких вдохов, неторопливо вышла из лазарета на улицу.
Помощницы – Слана и Полина – были уже тут как тут, нетерпеливо топтались на месте, собираясь бежать к воротам.
– А вы чего здесь? – осадила девиц Юлька. – К больным ступайте, там и без вас обойдутся!
– Так, может, еще раненые будут… – попыталась возразить Полька – мы бы сразу и…
– А без вас их от ворот сюда не, значит, довезут? Пошли! Все для перевязки приготовить и ждать!
Юлька, не оглядываясь на помощниц, двинулась к воротам, сзади, чуть слышно донеслось:
– Платок-то нацепила…
– Это ей Михайла подарил…
Только пройдя несколько шагов, Юлька заметила шагавшую через крепостной двор мишкину мать, которую сопровождал табунок девок во главе мишкиными сестрами – Анькой-младшей и Марией.
– Строга ты с помощницами, строга! – Анна-старшая поощрительно улыбнулась. – И правильно, нечего им у ворот делать! В поход отроков не провожали, возвращения их не дожидались, ночами за благополучие их не молились, подушки слезами не мочили. – Анна Павловна произносила слова ритмично, в такт шагам, и нарочито громко, чтобы слышали девицы, сбивавшиеся позади нее в маленькую толпу. – Радости встречи достойны только те, кто дожидался, а для остальных это – зрелище… Мария, ну-ка, поторопи Плаву, что-то я ее не вижу.
Машка повернула, было в сторону кухни, но почти тут же из дверей «пищеблока» выплыла Плава, держа в руке расписной ковш. Позади нее обозначился и Простыня в обнимку с объемистым бочонком.

* * *

В Ратном встреча возвращающихся из похода ратников была обставлена выработанным и утвердившимся за многие десятилетия ритуалом. Ратники неторопливо выворачивали из-за края леса и шагом ехали к воротам, давая время встречающим выйти навстречу. Останавливались, крестились на колокольню ратнинской церкви, потом спешивались, обнажали головы и вторили молитвам священника, выходившего вперед из толпы встречающих. Все, при этом, старались не обращать внимания на женщин, не обнаруживших в строю своих родных, и торопливо пробирающихся в сторону обоза, везущего раненых и убитых – радость встречи и благодарственная молитва не должны омрачаться ничем.
Потом будут слезы и причитания, потом сотник и десятники будут ходить по дворам, кланяясь вдовам и сиротам, прося прощения за то, что не сберегли мужей, отцов, братьев, сыновей… Потом все село соберется возле церкви на отпевание убитых и так же все вместе пойдут на кладбище, чтобы предать павших земле. Потом староста привезет на подворья погибших вдовьи доли добычи и хозяйским глазом определит, какая помощь требуется семье, оставшейся без мужских рук.
Все это будет потом, а сначала – радость встречи и благодарность Всевышнему. Жизнь продолжается.
В крепости у отроков не было ни матерей, ни, тем более, жен, раненых обозники привезли раньше: легких сюда, тяжелых в Ратное к Настене, убитых – тоже в Ратное. Однако встретить молодых воинов из первого в их жизни боевого похода, надлежало, как следует. Так, чтобы эта встреча запомнилась на всю жизнь и, возможно, стала бы основой нового, своего собственного, отличного от ратнинского, ритуала. Этим Анна Павловна озаботилась заранее, даже провела пару репетиций, правда Юльку на репетиции не звали, и она не знала, где ей надлежит встать и что делать. Анна-старшая, как выяснилось, об этом прекрасно помнила. Подхватив Юльку под руку, она притянула лекарку к себе и негромко сказала:
– Держись рядом со мной. Как только Антон доклад окончит, если захочешь, первая к Михайле подойдешь. – Ободряя, слегка, напрягла пальцы, которыми держала Юльку за руку, и добавила: – А платок-то, Михайла тогда верно сказал, как раз под цвет глаз.
Слова, казалось бы, приятные, вызвали у Юльки досаду – десятка шагов от лазарета не отошла, а про платок уже дважды услышала, так и будут теперь трепать: для Мишки вырядилась! Хоть снимай, да прячь!
– Правильно надела, – Анна снова улыбнулась, теперь уже, понимающе – Михайла его на тебе еще не видел, сразу заметит, порадуется!
Юлька снова ощутила жар на щеках, а губы, сами собой начали расплываться в улыбку, но тут внимание Анны старшей очень вовремя отвлек на себя дежурный урядник Антоний:
– Матушка боярыня! Как Михайлу-то величать теперь? Его же господин сотник… это самое… ну, старшиной-то у нас нынче Дмитрий…

Вести о штурме острога и лишении Мишки старшинства принесли первые раненые, доставленные обозниками в крепость, и для Юльки, впервые, сколько она себя помнила, главным стали не забота о пациентах и не сожаление о погибших, а Мишкино несчастье. Именно несчастье, потому что, в понимании юной лекарки, Мишка не мыслил себя отдельно от Младшей стражи. Как же он теперь? За что старик Корзень с ним так обошелся?
Потом, когда привезли раненых из Отишия, все стало еще непонятнее – Мишка, вроде бы уже и не старшина, все рано командовал отроками и даже увел два десятка в самостоятельный поход. Юлька тогда не удержалась и попыталась получить разъяснения у боярыни Анны. Та тоже не скрывала беспокойства за сына, но ответила уверенно: «Старый Лисовин мудр и знает, что делает. Раз лишил старшинства, значит, это для чего-то было надо!». Правда уверенности ее хватило ненадолго – вести о ранении Алексея тоже были какими-то противоречивыми: то получалось, что ранен он чуть ли не смертельно, то ранение такое легкое, что старшего наставника Младшей стражи даже не стали перевозить через болото.
В конце концов, уже Юльке пришлось успокаивать Анну, напоминая, что раненым все всегда представляется в мрачном свете, гораздо хуже, чем было на самом деле, а самостоятельный поход опричников вовсе не опасен, иначе дед Мишку ни за что не отпустил бы. Разговор, что называется, сложился – юная лекарка ведовским чутьем уловила некую теплоту возникающую между ней и мишкиной матерью, но тут все испортила Анька-младшая, до того радовавшая собеседниц совершенно необычной для нее сдержанной молчаливостью:
– А если Миньку убьют, мы в Туров весной не поедем?
Юльку будто пилой по сердцу полоснуло. То, что мысли Аньки-младшей были почти целиком заняты туровскими женихами, изнывающими в ожидании ее приезда, было известно всем, то, что весь ум, положенный двум старшим мишкиным сестрам, почти целиком достался одной Марии – тоже, но ляпнуть такое!..
Начисто позабыв материн запрет пугать людей ведовством, не заметив уже занесенную для оплеухи руку Анны-старшей, Юлька вывернула «колдовским жестом» ладонь в сторону Аньки-младшей и прошипела таким тоном, что самой стало жутко:
– Если накаркала, женихи тебе уже без надобности!
Получилось настолько убедительно, что дура Анька, отшатнувшись, побледнела аж до синевы, а ее мать, так и замерла с поднятой рукой, с трудом произнеся враз побелевшими губами:
– Что ж ты, девонька…
Умна была Анна Павловна, не отнимешь, и прихожанкой у отца Михаила числилась образцовой, но в ведовство и прочие колдовские дела верила безоговорочно.
Кончилось все тем, что в ту же ночь Юлька, впервые в жизни, выступила в роли жрицы Макоши. Все девицы, проходящие обучение на Базе Младшей стражи, украсив головы папоротниковыми венками с вплетенными в них Юлькой нужными травами, кружили на лесной поляне, мерцая в лунном свете обнаженными телами, и хором повторяли за юной ведуньей слова оберегающего воинов заговора. Юлька, сама себе удивляясь, вплетала в колдовской речитатив имя каждого отрока, ушедшего в поход, по очереди, и девки взмахами еловых ветвей отгоняли от него беду. Удивлялась же юная ведунья тому, что не зная родовых имен отроков, поминала их христианские прозванья, и это не вызывало у нее никакого внутреннего протеста или неудобства.
И еще одно, совершенно неожиданное впечатление подарила юной лекарке та ночь – понимание того, что ощущает воинский начальник, когда каждому его слову или жесту беспрекословно подчиняются десятки людей. Поняла, но не возгордилась, а содрогнулась. Вот так посылают на смерть и на убийство. Так послал поп «очистить огнем» то место, где жила семья матери…

* * *

Макошь смилостивилась – Минька возвращается, а Антон спрашивает: как величать старшину, переставшего быть старшиной… дурак, какое это имеет значение? Главное – вернулся!
– Величать бояричем! – ответила Мишкина мать, мгновенно изменившимся, с ласково-покровительственного на командный, тоном. Сказала, как припечатала – Антон выпрямился в седле, будто перед сотником.
– Слушаюсь, матушка боярыня!
Антон развернул коня и погнал его вон из крепости, а Анна-старшая, вновь подобрев, мягко повлекла Юльку к воротам. Этот мгновенный переход – от ласковой покровительственности к командной строгости и обратно – выдернул из юлькиной памяти недавние материны наставления: «Особенно же не доверяй, если наказанная тобой вдруг ласковой да улыбчивой к тебе станет. Змеиной эта улыбка будет».
Сразу же позабылись и смущение и привлекающий взгляды платок… Наказала ли она тогда боярыню Анну? Угрозой дочери, страхом ведовской мести… Потом, на ночной поляне, Анна старшая старательно ворожила вместе с девками, беспрекословно подчиняясь ритуалу, голосу и жестам молодой ведуньи, но…
Юлька вспомнила тяжелые бедра Анны-старшей, «березку» по бокам живота – последствия многочисленных беременностей. Анна – мать, а мать не забудет и не простит угрозы для ее детей, и совершенно неважно, каковы эти дети: умны или глупы, здоровы или больны, малы или уже сами стали родителями. К тому же, Анна умна, а это делает ее еще более опасным недругом. И она женщина – именно такая ЖЕНЩИНА, о которой толковала Настена во время недавних ночных посиделок с дочкой. Алексей, конечно же, видел ее такой – без одежды, но все равно глядит на вдову побратима так, будто никого краше на свете нет.
Юная лекарка вдруг показалась себе такой маленькой и беззащитной рядом с боярыней Анной – сильным, умным и смертельно опасным зверем. На мгновение показалось, что ладонь, мягко поддерживающая под руку, вот-вот, словно рысья лапа, выпустит спрятанные в мягких подушечках, загнутые когти.
Анна-старшая, почувствовав, как поежилась подружка ее сына, снова слегка склонилась к ней и заговорила успокаивающим тоном:
– Не бойся ничего, все хорошо будет. Я тоже, когда своего первый раз из похода встречала, ног под собой не чуяла. И не думай о том, что все на тебя глядят – как только отроки появятся, каждая своего высматривать станет, о тебе и вообще обо всем позабудут.
Ни доверительный тон, ни ободряющие слова не подействовали. Скорее, достигли обратного результата – захотелось к маме, к такой мудрой, доброй, сильной, почти всемогущей жрице Всеблагой Макоши… но мама далеко и ей нужна Юлькина помощь здесь, в крепости, потому что Минька… Минька! Он тоже иногда смотрит так, как Алексей на Анну! Он защитит, он… и еще Крестильник в нем! Да! Пусть увидит платок, поймет, что ждала, что нарочно берегла подарок для подходящего случая!

Вторую полусотню Младшей стражи недавно забрали из крепости, для того, чтобы они помогли гнать от болота трофейных коней и конвоировать полон, поэтому за крепостным рвом, напротив паромной переправы, выстроилось всего около трех десятков отроков. Все были в блестящих на солнце начищенных доспехах, на ухоженных конях. Тут же высились в седлах наставники Прокоп и Тит, а Филимон и Макар, не способные из-за увечий ездить верхом стояли в сторонке, у самого моста через ров. Перед строем гарцевал урядник Антоний, нетерпеливо оглядываясь на отчаливающий от противоположного берега Пивени паром.
– Ну вот, – удовлетворенно произнесла Анна-старшая – как раз вовремя подоспели. Девки, не толпитесь, встаньте вдоль моста рядком, да не высовывайтесь, проезд не загораживайте! Простыня, вскрывай бочонок… да не здесь, вот тут поставь! Плава будет ковшом зачерпывать и мне подавать… да что вы, как в первый раз, дважды же уже пробовали! Маришка, подол отряхни, где уже угваздаться умудрилась? А ты волосы поправь… помогите ей, сама-то не видит! Так! Хватит вертеться, стоять смирно, косы наперед, через левое плечо!
Властный голос боярыни Анны оказал, прямо-таки, чудодейственное влияние – строевых команд, вроде бы, не прозвучало, но полтора десятка девиц, после короткой суеты, изобразили не менее четкое построение, чем «курсанты» воинской школы.
Пока Анна-старшая распоряжалась, Юлька бочком отошла от нее и пристроилась рядом с согнутым, опирающимся на клюку, наставником Филимоном.
– Как новая мазь, дядька Филимон, помогает?
– Спаси тя Христос, девонька! Как огнем прожигает, райское блаженство познал! – наставник улыбнулся щербатым ртом и хитро подмигнул. – Кабы матушка твоя еще и такую же крепкую бражку делать умела, цены бы ей не было.
– Кому? Матушке или бражке?
Не улыбнуться в ответ инвалиду, сумевшему, несмотря на увечье, сохранить веселость нрава, было невозможно.
– А обеим! Так бы и лечился: мазью снаружи, бражкой изнутри! Таким бы молодцом стал, глядишь, и к тебе бы посватался… ежели б Михайла попустил. О! Гляди, приплыл сокол твой ясный.
Паром действительно ткнулся в берег и первыми с него съехали Михайла и Алексей. Оба были без доспеха, оба сидели в седлах как-то неловко – неестественно прямо, а у Михайлы, вдобавок, еще и висела на перевязи левая рука.
– Э-э, зацепило, видать, твоего ненаглядного, что-то он… – начал было комментировать увиденное Филимон, но договорить ему не дали.
«Слушайте все!» – запел с самой высокой части недостроенной крепостной стены рожок Дударика.
– Равняйсь! Смирно! – что было мочи скомандовал Антон. – Равнение на средину!
И тут, ломая весь торжественный ритуал, откуда-то из-за штабеля досок выскочила Красава, тянущая за руку Савву. Малец не очень-то и спешил, видимо, не понимая, куда тащит его внучка волхвы, но потом разглядел отца и сам припустил быстрее Красавы. Подбежал к коню Алексея, вытянул вверх ручонки, и старший наставник Младшей стражи, нагнувшись с седла, подхватил сына и усадил его перед собой. При этом поморщился так, что сразу стало ясно: после ранения это далось ему очень нелегко.
Красава подскочила к коню Мишки, но глянув на всадника, поняла, что подхватить ее, так же, как Алексей Савву, Михайла не сможет, даже если бы очень этого захотел. Ухватилась за стремя и прижалась к сапогу (выше не доставала) щекой.
Юлька дернулась, чтобы уйти – смотреть на то, как эта мелкая гадюка льнет к Михайле, было выше ее сил, но Анна Павловна удержала юную лекарку, прихватив за рукав цепкими пальцами.
– Погоди, девонька, не горячись, сейчас увидишь: как прибежала, так и убежит.
Боярыня оказалась права – Михайла что-то коротко сказал Красаве и подавшись корпусом вперед, толкнул коленями Зверя, заставив его пойти легкой рысцой на встречу коню урядника Антона. Красаве хватило ума не тащиться за стременем, чтобы потом неуместно торчать у всех на виду во время доклада. Но и остаться на месте тоже не получилось – сначала Алексей махнул на нее рукой, будто отгоняя муху, потом и сама сообразила убраться из-под копыт коней, сходящих с парома. На некоторое время Красаву заслонили проезжающие отроки, а потом, когда паром опустел и его потащили назад к противоположному берегу, Юлька разглядела, как внучка волхвы, с пылающим лицом и закушенной губой, бежит прятаться за тот же штабель досок, из-за которого недавно выскочила.
– Так-то! – назидательно поведала Анна-старшая. – На чужой каравай рот не разевай!
– Вот, вот! – поддержал боярыню Филимон. – Столько времени возле Воинской школы обретается, а порядка не поняла! Пока молодой сотник доклад о делах не принял, да ковшик квасу с дороги не испил, он еще в походе, и нечего всяким свиристелкам…
– Как ты сказал? – перебила его Юлька. – Молодой сотник?
– А что? Гм… старый, что ли, по-твоему?
– Нет, не старый… а почему сотник-то?
– А как же? – Филимон солидно расправил усы и принялся объяснять: – В поход сходил? Сходил! Ворогов поверг, добычу взял, назад благополучно вернулся. И не сам по себе, а людьми повелевая! Значит, что? – Наставник вопросительно глянул на собеседницу и сам же ответил на собственный вопрос: – Значит воинский начальный человек! А сколь у этого начального человека народу под рукой ходит? Поболее дюжины десятков! Кто ж он, как не сотник? – Филимон утвердительно пристукнул клюкой и подвел итог: – Сотник, как есть сотник!

Приняв доклад дежурного урядника Мишка скомандовал «Вольно» и направил Зверя к мосту через крепостной ров, при въезде на который стояла Анна-старшая с ковшом в руках. Юлька подняла на Миньку глаза и… ни жеста, ни кивка – он всего лишь улыбнулся, и сразу же все окружающее стало мелким и ненужным, ушло куда-то в сторону, в даль… не важно, куда, осталась только эта улыбка и взгляд глаза в глаза, душа в душу. И длился это взгляд долго, очень долго, вечность – целых пять или шесть конских шагов.
Первый шаг: «Вернулся…»
Второй шаг: «К тебе…»
Третий шаг: «Ждала?»
Четвертый шаг: «Тебя»
Пятый шаг: «Я вспоминал…»
Шестой шаг: «Я знаю…»
Зверь прошагал мимо, Минька не стал оборачиваться – Анна-старшая уже протягивала ему ковш.
– Здравствуй, сынок, испей кваску с дороги.
– Здравствуй, матушка, благодарствую.
Две женщины, одна впервые познавшая, а другая давно испившая полной мерой, что ожидание считается не в днях и часах, а в мыслях, страхах и надеждах. Две женщины, убежденные в своем праве первыми прильнуть к нему – долгожданному – и слезами, улыбками, словами, объятиями разбить и развеять не только воспоминания о времени разлуки, но и мысли о том, что расставаться придется вновь… Две женщины сдерживали себя, подчиняясь ритуалу и тому, что принято называть «приличиями». Приличиями, которые строгие блюстители нравов считают извечными, но которые, век от века, меняются, ловко притворяясь неизменными.
Лекарское естество Юльки, наконец, взяло верх над чувствами и, сквозь все еще стоявшую перед глазами минькину улыбку, проступили: и болезненная бледность лица, и оберегаемая левая рука, висящая на перевязи, и неестественная прямота посадки в седле. А потом Минька прервал на половине наклон туловища и не дотянулся до ковша с квасом, так, что Анне старшей пришлось поднимать его выше – на всю длину рук. Досталось Миньке в походе, ох досталось…
Михайла спешился – неловко и осторожно, словно опасаясь разбить или сломать что-то хрупкое внутри себя – передал поводья Простыне и встал рядом с матерью. МЕЖДУ Юлькой и матерью, а на освободившееся место подъехал Алексей. Снова слова приветствия, плещущийся в ковше квас, ответные слова благодарности и… ритуал, все-таки, сбился! Анна уже взялась за опорожненный ковш, а Алексей его из руки не выпустил, да Анна не очень-то его и вырывала.
Такой же долгий взгляд глаз в глаза, такой же безмолвный диалог, но у Алексея и Анны нашлось что сказать друг другу, гораздо больше, чем у Михайлы и Юльки. У юной ведуньи аж дыхание перехватило, таким плотским призывом повеяло от Анны, и таким радостным нетерпением отозвался Алексей…
Сами собой вспомнились строчки какого-то мудреца-книжника, которые перевел Минька:
Просто встретились два одиночества,
Развели у дороги костер,
А костру разгораться не хочется,
Вот и весь, вот и весь разговор.
Только там все грустно было, а здесь, как раз наоборот, костер все разгорается и разгорается. Но были там и правильные слова:
Нас людская молва повенчала.
Не поняв, ничего не поняв.
Вон, как девки пялятся, некоторые даже рты приоткрыли, и отроки тоже. Плава уже и руки в бока уперла, чтобы прикрикнуть, да видать так и не решила, на кого – то ли на молодежь, что б глаза не вылупливали, то ли на взрослых, чтобы вспомнили, где находятся. Однако, все же, нашлись понимающие – позади, пробормотав что-то на тему «вот счастье-то… нежданно-негаданно», растроганно засопел Филимон, а Минька обернулся и их с Юлькой взгляды снова встретились.
«И у нас все будет…»
«Будет…»
Юлька спрятала глаза, потому что дальше Миньке знать было не надо. И мысли: «Мой, только мой, у нее Алексей есть, пусть не жадничает» – были в спрятанном, отнюдь, не главными.
Тихое волшебство незримой связи между Алексеем и Анной разрушил малохольный Савва, зачем-то потянувшись к пустому ковшу. Алексей, с заметным сожалением, отпустил посудину и направил коня на мост, а Анна, отдала ковш Плаве, тут же получила его назад наполненным и приветливой улыбкой встретила подъехавшего старшину Дмитрия.
Так дальше и пошло: каждого отрока Анна величала по имени, для каждого у нее находилось доброе слово и материнская улыбка, пока Роська, сидевший в седле уж и вовсе не пойми как, не учудил – спешился, бухнулся перед Анной на колени и, прежде чем принять ковш, перекрестился на нее, как на икону. Уж на что минькина мать умела владеть собой, и то чуть не облила парня квасом.
– Встань! Воину только перед Господом Богом надлежит… – голос Анны был даже чуточку растерянным – …на коленях. Встань, я сказала!
Роська послушно встал, но остальные отроки, по его примеру, стали принимать питье спешившись, предварительно осенив себя Крестным знамением и глядя на боярыню Анну, прямо-таки, со щенячьим восторженным обожанием.
Вот, оказывается, как становятся Добродеями! Мать сказывала, что на это десятилетия уходят, и Анне в Ратном Добродеей не бывать, потому что чужачка и замуж за чужака выйдет. Но здесь-то в крепости, она своя – мать сотника. Минька – сотник, надо же! Ее Минька!
Юлька обернулась к наставнику Филимону и, вроде бы продолжая недавний разговор спросила:
– Дядька Филимон, а если Михайла, и в правду, сотник, так и городок наш, наверно, надо Михайловым называть?
– А? – Наставник с интересом глядел куда-то на мост, еще больше согнувшись, так, что опирался подбородком на клюку, заглядывая под брюхо проходящих мимо коней. – Михайловым, говоришь? А что? Правильно! А то придумали Базу какую-то… и слов-то таких не бывает. Ты гляди, что девки вытворяют, пользуются, что Аньке кони застят!
Юлька тоже пригнулась и увидела, что от полутора десятков учениц на мосту осталось меньше половины. Вот и сейчас одна из девиц шагнула от перил на середину моста и ухватила под уздцы коня, которого вел в поводу спешившийся отрок. Оба тут же о чем-то оживленно заговорили, да так и пошли дальше рядышком. Первой в девичьем строю стояла Анька-младшая – надутая и, по всему видно, злая на весь белый свет. Уйти вместе с Дмитрием, который был бы счастлив подобным оборотом дела, она не догадалась или побоялась и теперь со злобной завистью смотрела в спины проходящих в крепостные ворота парочек. Один из отроков сам протянул руку стоящей на мосту девице, Анька-младшая ухватила, было, ее за рукав, но та вырвалась, даже не обернувшись.
Отроков было еще много, а девиц на мосту осталось лишь четверо, и ясно было, хоть плачь, что к боярышням никто не подойдет – то ли не решаются, то ли… да кто их поймет? И ладно бы, как в Ратном, девиц было бы больше, чем парней, так нет – на полтора десятка девок, почти полторы сотни отроков, а боярышням… прямо беда.
Радом с Машкой вдруг объявился Дударик, притащивший небольшой кувшин, от которого так и пахнуло стоялым медом, и берестяной ковшик.
– Вот, нацедил, пока Плава не видит, только ковша нарядного не нашел…
– Ничего, спасибо тебе!
Машка подхватила кувшин и ковшик, ласково улыбнулась Дударику и отправилась мимо удивленно оглядывающихся на нее отроков к подходящему к берегу парому. Там, она дождалась, пока на берег сойдут наставники Илья и Глеб и с поклоном поднесла им угощение. Весь ее вид так и говорил: «Не хотите и не надо, сама найду, кого приветить, а Анька дура, пусть одна на мосту торчит».
– Ань! – позвал Михайла. – Иди к нам, чего ты там одна…
Последние слова прозвучали уже в спину бегущей к воротам Аньки-младшей.
Юльке было подумалось, что надо бы посочувствовать минькиной сестре – такое, у всех на глазах – но сочувствие где-то затерялось. Если уж все мысли только о туровских женихах, то здесь ждать некого и незачем, как впрочем, и тебе никто особенно не рад. Хоть бы к брату подошла, спросила бы, что с рукой… нет, вся в себе.

Cообщения Вестник
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ВестникДата: Среда, 30.09.2009, 00:53 | Сообщение # 2
Воевода
Администратор
Группа: Ветераны
Сообщений: 2778
Награды: 0
Репутация: 866
Статус: Offline
* * *

– Ну здравствуй, Юленька.
Юная лекарка вздрогнула от неожиданности и вскочила с лавочки, на которой дожидалась Миньку. Вместе со всеми к часовне она не пошла – была уверена, что после молебна он не пойдет, как все отроки в баню и в трапезную, а, в первую очередь, явится проведать раненых. Присела и задумалась. Лавочку эту поставил Минька и сидел на ней каждый день подстерегая, когда Юлька выглянет из лазарета. Иногда перекидывались всего несколькими словами, иногда разговаривали подолгу, и никто старшину в это время не беспокоил – знали, что встретит неласково. Ждал каждый день, а она знала, что он ждет, но выходила не сразу, да и не всегда… а теперь, вот, сама не этой лавочке его дожидается.
Вздрогнула от неожиданности – не заметила, как он подошел, а почему так торопливо вскочила… и сама не поняла. Вскочила, шагнула, было, навстречу и замерла. Это был Минька и… не Минька – не прежний Минька. Всего-то меньше двух недель, как последний раз виделись, а… Повзрослел? Построжел?
Не только ведовским чутьем уловила перемены – и так было видно. Лицо словно стало каким-то твердым, между бровями над переносицей наметилась вертикальная складка, исчезла детская пухлогубость, как будто резче стал раздвоенный ямочкой подбородок… и глаза. Такие же зеленые, как у матери, и так же, как у матери выдающие какое-то тайное и очень нелегкое знание. Раньше Юлька этого, вроде бы, не замечала, а вот сейчас увидела у Миньки и поняла, что такое же всегда было у Анны-старшей. Может быть и не всегда, а только после того, как невестка Корнея овдовела, но Юлька тогда была еще слишком мала...
Но не было же этого! Там, у крепостного моста, во время бессловесного разговора между ними. Не было этого взгляда! Почему же сейчас? Да потому, что там, у моста, он на миг – радостный миг – забыл о том, что не привел назад шестерых отроков, которых увел за собой в поход, а во время молитвы, конечно же, вспомнил. И будет теперь помнить всегда.
Научился ли он будить в отроках «зверя», как умел это, по словам матери, Корней? Одни раненые рассказывали, что во время захвата Отишия, он сам озверел – кинулся грудью на топоры и рогатины, но как-то сумел при этом выжить, а другие раненые поведали, что он, наоборот, успокаивал ребят – на них два десятка конных копейщиков перли, а он прохаживался перед строем, пошучивал…
– Здравствуй… Минь… что с рукой?
– Да так, зашиб немного. Как тут ребята мои?
– Все поправятся, тяжелых-то в Ратное увезли, к маме…
– Да, задали мы тебе работы, ты уж прости… Матвей вернулся, поможет. Вы с Настеной его хорошо выучили, да и он молодец – Бурей на него почти и не ругался, Илья говорит: это – похвала. Так что, тебе теперь полегче будет – с помощником.
– А я и не одна, у меня теперь две помощницы есть – Слана и Поля.
Вроде бы, нормальный разговор, правильный, вежливый, доброжелательный… но хотелось-то совсем другого – пусть опять без слов, одними глазами, пусть на расстоянии, мимолетно, но вернуть тот радостный миг, ту улыбку…
Юлька вдруг обнаружила, что обе ее ладошки лежат в минькиной руке, сама не заметила, как так вышло. Торопливо, даже суматошно, отдернула их и уже ставшим привычным непререкаемым тоном, скомандовала, будто одному из рядовых отроков:
– Ну-ка, хватит мне зубы заговаривать, пошли, погляжу, что у тебя там!
– Сначала ребят проведать…
– Ты мне не указывай, что сначала, что потом! В лазарете – я воевода! Сам приказал, чтобы…
Юлька осеклась, потому что, в ответ на ее слова, Минька сделался опять привычным Минькой – добрым, понимающе улыбающимся, словно дед, глядящий на непоседливую внучку. Ну и пусть это была не такая улыбка, как там, у крепостных ворот, зато ушло это тягостное ощущение нелегкого, непростого знания… Вот и пойми его: пока тихо, да вежливо, говорили – зимняя вода, а как ощетинилась – сразу подобрел.
– Ну, ладно, проведай сначала своих ребят… пойдем.

Проведать получилось долго. Минька присаживался к каждому из раненых, расспросив о самочувствии, заводил разговор об обстоятельствах ранения, обязательно доказывал, что это – урок не только для самого раненого, но и для всей Младшей стражи, теперь, мол, сам раненый сможет поучить остальных, как уцелеть при повторении такого же случая, строил разговор так, что по большей части, говорил сам раненый, а Минька только внимательно смотрел на него и кивал, даже если тот нес совершенную чушь. Можно было подумать, что не Юльку, а его Настена учила, как надо разговором занимать внимание больного и улучшать его настроение, не давая слишком уж углубляться в мысли о своем недуге.
Потом объявился Матвей, тоже разительно переменившийся за время похода. Только вместо затаенной боли и непонятного тайного знания, как у Миньки, у Матвея прорезалась уверенность и резкость, даже некоторая грубоватая властность, словно он впитал понемногу и от поведения Настены и от поведения Бурея. Впрочем, неласковое отношение Матвея к женскому полу никуда не делось – для Юльки-то у него приветливая улыбка нашлась, а на Слану и Польку он глянул так, что те разом переменились в лице и подались к выходу.
Минька и тут нашелся. Удержал девиц, принялся расспрашивать о том, как и когда обнаружилась их способность к лекарству, потом про дом, про родню, пошутил насчет яркого румянца Сланы .
Юлька даже чуть не возревновала, таким он сделался, вдруг, приветливым, да улыбчивым. Потом, правда, сама себя одернула – вспомнила материны рассказы о древнем обычае, оставшемся еще с тех времен, когда во главе родов стояли женщины. В соответствии с этим обычаем, подобные расспросы были непременной вежливостью и знаком приязни к гостю или новичку. Помогали преодолеть первоначальную неловкость при знакомстве, поддержать разговор, не прерывая его томительными паузами и позволяли собеседнику определенным образом заявить себя перед незнакомыми людьми.
Потом, как рассказывала Настена, этот обычай распространился на всех, а не только на женщин, но у мужчин не очень-то и прижился, вернее сказать, переродился. Такие расспросы стали, в мужских устах, свидетельством старшинства, правом хозяина, а ответный рассказ о себе – признанием равенства или знаком благожелательности. У женщин же все так, с древних времен, и осталось… только Минька же не женщина, хотя говорил он как-то, что нет для человека темы разговора интереснее, чем о себе самом.
Девиц Минька успокоил, да и Матвей перестал смотреть волком, даже буркнул, что вот теперь пускай они Роське задницу и лечат – того, мол, по второму разу в то же самое место угораздило, чем опять вогнал обеих юлькиных помощниц в краску.

Когда Юлька, наконец-то утащила Миньку в свою каморку, заставила улечься, скинув предварительно рубаху, и сняла повязки, открывшееся зрелище, на какое-то время начисто вымело из ее головы все лекарские навыки. Левая рука заплыла синяком почти от локтя до плеча, два синяка на груди – каждый больше ладони – почти сливались краями, а на животе запекся след от каленого железа.
Жалость стиснула горло, а потом еще и пришли мысли о том, что он еще как-то нашел в себе силы улыбаться, общаться с ранеными, успокаивать благожелательным разговором девок…
Всяких синяков и ушибов Юлька, за свою не такую уж долгую лекарскую практику, насмотрелась достаточно, знала она и как выглядят следы от стрел, не пробивших доспех, но… не зря Настена объясняла дочке, как трудно бывает лечить родню или близких друзей. И надо было прощупать ребра – нет ли трещин – а руки не поднимались.
– Кости целы, Юль. – Будто угадал причину ее колебаний Минька. – Меня уже Бурей мял, так что чуть не удавил.
– Это тебя так, когда ты Немого вытаскивал?
– Сам дурак, – в минькином голосе слышалась искренняя досада – сунулся под выстрелы без ума… и Андрею из-за моей глупости досталось, еще сильнее, чем мне. Слава Богу, граненых наконечников у журавлевцев не было.
– А если бы… ой!
Юлька, окончательно позабыв о врачебных обязанностях, прижала ладонь к губам, не давая себе договорить.
– Не было и все! – твердо, даже зло, заявил Минька. – Ты мне чего-нибудь придумай такое… живот чешется, спасу нет. Мазь какую-нибудь…
– Мазь… да, сейчас…
– Юленька, да успокойся ты. – Минька взял ее за руку и юной лекарке даже показалось, что он, каким-то непонятным образом, овладел секретом «лекарского голоса». – Ну, ничего же страшного! Не убит, не покалечен…
Юлька попыталась сглотнуть стоящий в горле комок, ничего не получилось, и тут у Миньки, похоже, лопнуло терпение:
– Ты лекарка или девка кухонная?! Чего нюни, как над убиенным распустила?!
И тут же, как будто нарочно подгадал, не дав Юльке отреагировать на минькин окрик, из сеней раздался голос Матвея:
– Иди, страдалец жоподраный! Говорил же: «Лежи в телеге!», нет, в седло он полез! Перед девками покрасоваться захотел? Вот сейчас и предстанешь во всей красе, сразу перед двумя. Эй, помощницы! Принимайте богатыря, в тайное место уязвленного!
Неизвестно, что более отрезвляюще подействовало на Юльку, минькина строгость или матвеевская ругань, но «крапивный» язык юной лекарки заработал сам собой:
– Ты мне не указывай! Надо будет, так на грудь паду и слезами омою, а надо – веником по морде отхожу! Мало мне настоящих раненых, так еще и ты по дури подставился…
– Вот и молодец, вот и правильно! – неожиданно расплылся в улыбке Минька. – Так меня, дуролома!
– Вот и лежи! Сейчас лечить тебя будем! – распорядилась Юлька и вышла в сени с неприступным видом, начисто позабыв, что помощниц можно было бы позвать и голосом.

В «общей палате» творился сущий спектакль. Несчастный Роська лежал на животе со спущенными штанами, двое легко раненых держали его, видимо, что б не сбежал, а Матвей громогласно вещал, измываясь непонятно над кем – то ли над Роськой, то ли над Сланной и Полькой:
– Чего жметесь, как телки на первой дойке? Задниц, что ли не видали? Правильно: таких не видали, и никто не видал! Такой задницей один урядник Василий в целом свете обладает! И не бережет – не ценит свое сокровище! Надо будет мастера Кузьму попросить, чтобы он для сей части тела особый доспех измыслил, так что, вы девки, не только лечите, а еще и мерку снимите, дабы доспех тот к телесам удобно прилегал и вид имел, хоть и благообразный, но грозный – на страх врагам и на радость нам. И только вы двое будете знать, что именно под сим доспехом укрыто, а посему, рассказам вашим все будут внимать с почтением и восхищением…
Раненые дружно ржали, хватаясь за поврежденные части организмов, девки рдели, соревнуясь яркостью румянца с пламенеющими роськиными ушами и воспаленными ягодицами, а Матвей, между делом, пробовал на ногте остроту ножа, словно собирался единым махом ампутировать уряднику Василию, сразу все больные места.
– А ну, заткнись! – цыкнула Юлька на Матвея. – Ты чему хорошему у Бурея обучился или только сквернословить? Роська, ты что с ума сошел? Один раз тебя из горячки еле-еле вытащили, так ты на второй раз нацелился? А вы чего ржете, жеребцы стоялые? Чужой беде и глупости радуетесь?
Лекарка, неожиданно сама для себя, шагнула к Матвею и отвесила ему звонкую оплеуху, смех в палате мгновенно утих.
– Ты лекарь или скоморох? Не хотел Роська в телеге лежать, привязать обязан был! Самому не справиться, Бурей помог бы или любой ратник! Как тебя теперь в поход отпускать, если ты из беды веселье устраиваешь? Так и скажу сотнику: «Не годен! Молод, глуп!».
– Ну, чего ты, Юль… – враз изменившимся голосом протянул Матвей – … ты сама глянь: ни одна царапина не загноилась, заживать уже начало, если б этот дурень…
– Ты лекарь! Думать должен и за себя и за раненого! Его дурь для тебя не оправдание! Все, хватит болтать! Матюха, занимаешься Роськой, Полька, бегом за горячей водой для припарок, Слана, вон ту плошку с мазью подай и травы для припарок от ушибов подбери. Помнишь, какие надо?
– Помню…
– Шевелитесь, шевелитесь! А вы – все по местам! – Юлька грозно оглядела пациентов. – Кто дурака валять станет, лечиться к Бурею отошлю! Он вас быстро правильно болеть обучит!

Устроив разгон подчиненным и пациентам, лекарка почувствовала уверенность, что в присутствии Миньки больше слабины не даст и решительным шагом направилась к себе в каморку. Однако, не тут-то было – на постели, рядом с Минькой, сидела боярыня Анна (и когда успела зайти?), гладила сына по волосам и что-то ласково приговаривала тихим голосом, в котором чувствовались подступающие слезы. Прежде, чем минькина мать, услышав шаги, обернулась, Юлька успела разобрать:
– Что ж ты так неосторожно, сынок?
– Случайно вышло, мама…
Обернувшись к вошедшей лекарке боярыня Анна мгновенно изменившимся тоном предложила:
– А что, Юленька, давай-ка попеняем Мишане за то, что так глупо себя поранить дал!
– Да я же говорю: случайно… – начал было Минька.
– Мне-то, хоть, не ври! – прервала его мать, вставая на ноги. – Я все ж жена десятника и невестка сотника! – Анна-старшая снова оглянулась на Юльку, словно требуя подтверждения своим словам. – СЛУЧАЙНО ты живым остался, а три стрелы на себя принял так, как и должно, когда дурь ум застит! Верно, Юля?
Мгновенное преображение минькиной матери так подействовало на лекарку, что та лишь растерянно кивнула в ответ.
– Я всех раненых отроков подробно расспросила, – продолжила Анна – и вижу: раны твои – не беда, а вина твоя, и ты в той вине продолжаешь упорствовать! За время похода ты, Мишаня себя дважды терял! Первый раз, кода Корней тебя от старшинства отрешил, но тогда ты справился, все верно сделал, молодец! А второй раз, когда ты себя зрелым воином вообразил и пожелал, чтобы все остальные в это уверовали.
– Да ничего я не воображал…
– Молчи, не спорь! Атаку копейщиков отбил, пешцев разметал и полонил, заклад у ратников выиграл, вот в тебе ретивое и взыграло. Испугался, что тебя опять в достоинство малолетки-несмышленыша возвратят. Ну-ка, вспоминай: такое, ведь, с тобой уже случалось. Помнишь, на пасеке, во время морового поветрия, тебя с взрослыми мужами за стол усадили? А ты испугался, что в Ратном тебя опять на женскую половину дома вернут. Вспомнил?
– Откуда ты знаешь? Это же Нинея придумала…
– А я не дурнее Нинеи! И придумывать тут ничего не надо – по тебе и так все видно! – Анна снова обернулась к Юльке. – Слыхала? Такие они все загадочные и мудрые, а мы, дуры, ничего не видим и не понимаем! Только на то и годны, чтобы детей им рожать, да портки их от дерьма и кровищи отстирывать!
Юльку настолько покоробили слова и поведение Анны, что она даже открыла рот для возражений, хотя еще и сама не знала, что скажет. Чувство того, что никто не смеет разговаривать так с ее Минькой… кроме нее самой еще не сформировалась в слова. Открыла рот… да так и осталась, потому что глянула случайно на Миньку. А тот смотрел на мать так же, как частенько глядел на Юльку – понимающе и снисходительно – повидавший жизнь старик, глядящий на разгорячившуюся по пустяку молодуху.
– Все-то вы, женщины о нас, грешных, знаете, – не минькин это был голос, не минькин, Юлька готова была поклясться – кроме одного: почему мы одних любим, а на других женимся.
– Фрол… – едва слышным, несмотря на повисшую тишину, голосом, вымолвила вдруг помертвевшими губами Анна.
– Крестильник… – прошептала, чувствуя, как слабеют в коленках ноги, Юлька.

Cообщения Вестник
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ВестникДата: Среда, 30.09.2009, 00:55 | Сообщение # 3
Воевода
Администратор
Группа: Ветераны
Сообщений: 2778
Награды: 0
Репутация: 866
Статус: Offline
* * *

Алексей и Настена сидели лицом друг к другу в избушке лекарки, развернувшись бочком на лавке, на которой Алексей еще недавно лежал, пока Настена осматривала его рану. Правая ладонь старшего наставника Младшей стражи лежала в левой руке ведуньи, и он неторопливо, с явной благожелательностью, разговаривал с ней, казалось бы беспорядочно перепрыгивая с темы на тему. Постороннему зрителю показалось бы, что беседуют то ли брат с сестрой, то ли очень близкие друзья, оба получая от разговора удовольствие и не замечая бегущего времени. Более внимательный зритель, пожалуй, смог бы уловить одну странность – голоса. Создавалось впечатление, что говорит один тот же человек, но попеременно то мужским, то женским голосом, настолько совпадали интонации, темп речи, частота дыхания… И еще одну странность мог бы заметить сторонний наблюдатель – очень уж откровенен был Алексей, буквально раскрывал перед Настеной душу.
Но никаких посторонних зрителей в избушке не имелось, а тихо сидящая в уголке Юлька прекрасно видела, что мать не просто разговаривает с приятным ей собеседником, а тонко и уверенно работает, переводя разговор с одной темы, важной и волнительной для Алексея, на другую, не менее важную и волнительную, пусть даже сам собеседник эту важность не всегда сознает. Нет, это был не «лекарский голос» – успокаивающий, расслабляющий, завораживающий – это были воплощенные в женском облике: доброжелательность, отзывчивость и понимание, тонко улавливающие чувства собеседника и ненавязчиво вызывающие на себя словесное выражение этих чувств. Полная и решительная противоположность Нинеиному «рассказывай!».
Так работать Юлька еще не умела, хотя уже хорошо понимала разницу между образом действий Нинеи и Настены. Нинея могла добиться ответа практически на любой вопрос, но этот вопрос еще надо было догадаться задать, а Настена узнавала все, что, даже подспудно, даже неосознанно, волнует, беспокоит или радует собеседника, но не замечала того, к чему он совершенно равнодушен.
Юлька сидела в уголочке, слушала разговор матери и Алексея и терзалась самыми дурными предчувствиями. А ведь так, казалось бы, все хорошо было придумано!..

Когда Минька попросил ее найти повод отвести Алексея к Настене, чтобы та сняла напущенную Нинеей порчу, Юлька так обрадовалась, что не смогла скрыть свои чувства. Минька, вернувшийся из Ратного мрачнее тучи – ездил туда кланяться матерям убитых отроков – досадливо поморщился и принялся по второму разу объяснять ей причины своей просьбы. Мол Алексей вместе с Анисимом были у Нинеи накануне похода за болото, и волхва зачем-то наворожила такого, что будущий минькин отчим начисто позабыл о своей сдержанности и здравомыслии – нарушил приказ сотника, ввязался, по дурному, в поединок и вообще вел себя непривычно и непонятно.
Все складывалось просто удивительно удачно! В день возвращения Младшей стражи из похода, когда Минька крепко ошеломил мать невольным напоминанием о покойном муже, Анна, покинув лазарет, отправилась вовсе не к Алексею, а в часовню. Пробыла она там чуть ли не до темноты, и как там потом сложилось у нее с Алексеем, одной Макоши ведомо. Во всяком случае, Юлька была уверена, что обещанного взглядом у крепостного моста, Алексей не получил – не тот у Анны был, по выходе из часовни, настрой. И в следующие пару дней Анна не выглядела очень уж счастливой и довольной.
А потом старший наставник Младшей стражи попал в Юлькины руки. Был ли он разочарован поведением Анны, Юлька определить не смогла – не тот человек был Рудный Воевода, чтобы девчонка, хоть и ведунья, читала в его душе, как в открытой книге, но ей очень хотелось думать, что разочарование, все-таки, имело место. А вот нажать на нужное место, так, чтобы Алексей охнул от неожиданной острой боли, и, сделав озабоченное лицо, настоять на том, что надо показаться Настене, для Юльки особого труда не составило.
Все было, как по заказу: с Анной у Алексея незаладилось… вроде бы, к Настене он послушно отправился, а там… Юлька была непоколебимо уверена: если Алексей Настене глянулся, то никуда он от нее не денется!

Первый тревожный сигнал прозвучал для Юльки сразу же, как только Настена, осмотрев рану Алексея и успокоив его – мол, ничего страшного, ошиблась дочка – усадила старшего наставника Младшей стражи напротив себя, и завела неторопливый разговор, незаметно подстраиваясь под состояние и настроение собеседника. Мать не стала выгонять дочку из избушки, а значит, не собиралась делать с Алексеем ничего ТАКОГО. Почему? Он же ей понравился, да и не просто понравился…
Потом, когда Алексея затянула зеркальная поза ведуньи, ее тонкая настройка на ритм и тональность общего для обоих ощущения и бытия, когда он впервые повторил легкую полуулыбку Настены, поворот ее головы, заговорил легко, с желанием поделиться своими заботами и беспокойствами, Юлька, было, воспрянула духом. Мало ли, а вдруг мать решила поучить ее еще одной грани ведовского искусства? Однако мать, поставив Алексея в положение ведомого, тут же «отпустила» его, позволив самому выбирать, о чем говорить, и не сделала ни малейшей попытки увести собеседника туда, куда, по мнению Юльки, его и требовалось увести – в тайное и радостное восхищение Настеной, неосознанное, но непререкаемое счастье служить, радовать и ублажать…
Ну а потом, все и вообще пошло как-то наперекосяк. Перво-наперво, выяснилось, что Минька ошибся – Нинея Алексея не завораживала, а причиной его неразумной горячности стал… Корней! Вот уж за кем волховства никогда не замечалось! Однако же, сумел, старый, так попрекнуть будущего зятя холодностью и рассудочностью, что того, что называется, понесло! Ну, и доигрался! Но сам Алексей ни о чем не жалел, наоборот, испытал облегчение от распада внутренних оков, в которые сам же себя и заковал! Дальше же в разговоре вылезли такие вещи, которые Юлька и вовсе не могла ни понять, ни принять.
Казалось бы, Алексея, в первую очередь, должно было волновать душевное здоровье сына, но нет! На первом месте оказалось самоощущение бывшего Рудного Воеводы в Ратном и среди ратнинцев. Понятно, конечно, что заняв достойное место в новой семье, он мог наилучшим образом позаботиться о Савве, но…
Мужи воинские! Да как же у них ум повернут? Убить из уважения! Достойно проводить старого воина ударом меча! Как это понять? Холодным разумом высчитать, что четыре мальчишеских жизни – достойный размен на тридцать с лишним зрелых мужей убитых на Заболотном хуторе, и остаться спокойным, глядя на бездыханные тела! Как такое простить? Полюбить, да, полюбить Миньку – Алексей искренне хотел бы иметь такого сына – и не сказать ни слова против того, чтобы он ушел с малым отрядом в поход по вражеским землям! Как в такое поверить?
А Настена, все так же чуть заметно улыбаясь, неизменно соглашалась, что, мол, да – надо было щенкам первую кровь дать попробовать, и свою и чужую, да – надо было Михайле и самому понять и другим показать, на что способна его Младшая стража, да – даже и грубость его, в отношении старшего, простительна, более того, если б не было этой грубости и попытки взять в свои руки полную власть, это означало бы, что он еще не готов принять на себя ответственность за сотню отроков. Настена соглашалась, поддерживала и все тянула и тянула из Алексея, мягко, чуть заметно, что-то еще, о чем Юльке даже страшно было задумываться.
И не зря было страшно. Оказывается, ратнинцев и отроков Младшей стражи ждет новый поход – далеко и надолго, а Алексей, хоть и говорит об этом с сожалением, твердо уверен, что вернется назад, в лучшем случае половина отроков. И уйдут они в этот поход очень скоро – где-то в начале сентября, а сожаление Алексея больше относится к тому, что осталось мало времени на учебу, а не к возможной гибели мальчишек.
И снова со стороны Настены ни одного вопроса: куда, зачем, с кем ратиться? Только легкая улыбка, только ненавязчивое согласие: да – недоучены мальчишки, да – у тех, кто ходил за болото, надежды выжить больше.
Но вот Алексей, вроде бы, покончил с воинскими заботами и вспомнил, наконец, о Савве, но и то через свои отношения с Анной-старшей. Прислонился душой ушибленный судьбой малец к вдове побратима, ластится, как к родной матери, а та ему, и вправду, мать заменила, и где тут давнее чувство к Анне, когда сам Алексей хотел к ней посвататься, да опоздал, а где новое, обещающее дом, покой, любовь, он и сам не знал, все перемешалось. Юлька даже чуть было не растрогалась, таким теплом лаской вдруг повеяло от Алексея, когда тот заговорил о минькиной матери. И куда подевался безжалостный и расчетливый воин? Как это все может уживаться в одном человеке?
А разговор все струился и струился – неторопливо, казалось бы свободно, но только мать и дочь видели берега, за которые он никак не может выплеснуться… И тут на юную лекарку словно упал откуда-то сверху тяжеленный сундук – у Миньки есть нареченная невеста! Дочь погостного Борина Федора, обрученная с Михаилом еще в колыбели. Правда, Анна не желает этого брака, но… Но!!! Ее – Юльку – минькина мать использует только для того, чтобы отвратить сына от мыслей о нареченной невесте Катерине! Да еще холопку – молодую бабу, которую муж вернул родителям из-за бесплодия, хочет Миньке в услужение приставить, чтобы адамов грех познал…
Юлька сжалась в своем уголке. Зрение вдруг утратило четкость, а рука снова почувствовала хватку пальцев боярыни Анны, которые в любой миг готовы выпустить спрятанные когти… да нет, не готовы, а уже выпустили, только впились эти когти прямо в сердце! Юлька ощутила себя маленьким зверьком, которым играет, перед тем, как убить, рысь – то ли сытая, то ли собирающаяся отдать добычу котятам. Нет! Уже отдала – своему детенышу Миньке! Тело застыло, а мысль забилась, как птица в тенетах, тут же найдя привычный и спасительный выход: «Мама! Она сильная, мудрая… она поможет… она знает…». И вдруг, как озарение, пришла мысль: «Материной помощи недостаточно! Минькой играют так же, как и мной, добиваются чего-то непонятного. Моим Минькой играют! Не со зла, а просто рассудив, что так будет лучше, но даже не задумываясь над тем, что у него могут быть свои собственные желания и стремления… Значит, вдвоем! Он и я! Минька меня не бросит, он сильный, умный, а я ему помогу… помогу, даже если против всех пойти придется!».
А разговор между Настеной и Алексеем неспешно тек дальше…
«О чем они там? О чем-то другом уже… да как можно сейчас о чем-то другом говорить?!! Опять о Савве…».
Как бы не отвлекали Алексея другие заботы, какими бы важными они ему не представлялись, мысль его, почти от любой темы, все равно, возвращалась к сыну. Алексей не таил обиды на Настену, за то, что не взялась лечить сына – понял, что мальца надо не лечить, а выхаживать долго и терпеливо, так, как когда-то, давным-давно, сама Настена выхаживала Бурея.
Юлька, было удивилась, что Алексею известна и эта, такая давняя, история, но потом поняла: Анна рассказала. И о том, как Агей, зарезав негодного сотника, потом убил отца Бурея, вроде бы, пожелавшего возглавить ратнинскую сотню по праву потомка первого сотника Александра. И о том, как Агей, ударом сапога, переломал кости маленькому Бурейке, оставив того умирать рядом с трупом отца. И о том, как Корней, сам еще совсем молодой, притащил уродливого мальца к бабке Настены, то ли из жалости, то ли повинуясь крутому лисовиновскому нраву, толкнувшему его впервые в жизни пойти наперекор родительской воле.
И снова Настена соглашалась и добавляла от себя. Да, вытащила бабка-ведунья Бурейку, почитай, с того света, но ничего не смогла сделать с последствиями жестокого удара, и к врожденному уродству мальца добавился еще и горб. Да, таскалась маленькая Настена с уродом везде, так же, как сейчас таскается с Саввой Красава – не сама, по приказу бабки, видать и Красаве Нинея приказала, но не будь этой трудной школы, не обрела бы Настена нынешней ведовской силы. А Корней вытерпел тогда отцовскую порку, а потом вырвал из родительской руки плеть и пообещал, что умрет, но пороть себя больше не даст, и Агей – Бешеный Агей! – поверил и отступился!
Юльку аж передернуло, когда она представила себе семилетнюю девчонку рядом с чудищем, которое надо было заново обучать ходить, говорить… Красаве-то легче… И снова мысль, как вспышка: «Ой, а Миньку-то тоже Бешеным зовут, как Агея…».
Журчат голоса, все шире и шире раскрывается душа Алексея, и уже становится ясно, что не пожалеет он впоследствии о своей откровенности, будет вспоминать этот разговор не с досадой, а с теплом и благодарностью, и еще не раз наведается этот безжалостный воин с обожженной душой в избушку лекарки в поисках понимания и сочувствия – совместного чувствования. Будет приходить, как близкий друг… друг, а ведь Юлька-то хотела помочь матери совсем в другом! Друг, но любит и собирается жениться на Анне – страшном звере с когтями, спрятанными в мягких подушечках! Друг, но будет крутить Минькой так, как велит ему Анна!
А еще Демьян… А причем тут Демьян? Разговор-то дальше ушел! Перестаралась тогда Юлька на дороге из Княжьего погоста с «лекарским голосом», приворожила к себе мальчишек, а они чуть с ножами друг на друга не поперли. Но Настена дело поправила – сумела перенести мальчишеское обожание на Анну… знала бы, на кого переносит! Да знала же, конечно, ей ли не знать! А вот Демьяна упустила – лечили его тогда Юлька с Минькой вместе, к ним и прикипела демкина душа. К обоим! Вот откуда родилась его мрачная язвительность – рвется он между юной лекаркой и двоюродным братом, чувствует себя третьим лишним, а родной брат Кузька забыл про все и про всех, в своих мастерских блаженствует, а между родителями разлад, и остался Демка один, всеми брошенный! Мечется парень – Корнею сказал, что невместно ему старшинства под братом искать, а потом, среди михайловых ближников совсем другое говорил: мол, не по плечу тягота, не справиться. На самом же деле, он в старшинском достоинстве, из-под Михайлы выдернутом, Юльке на глаза показаться побоялся!
Никола с Дмитрием тоже пропадают – влюбились наповал в Аньку-младшую, а той все хиханьки, да хаханьки. Хорошо хоть друг на друга не кидаются! И вообще, одна головная боль – полтора десятка девок на сотню отроков, долго ли до беды? Пока Анна девок в ежовых рукавицах держать умудряется, да Алексей отроков учебой так уматывает, что к вечеру еле ноги таскают, но сколько ж можно?
И снова удивил Алексей – то над отроками убитыми у него сердце не дрогнуло, а то так в их душевные терзания входит, словно родные. Видать и Настену это заинтересовало – осторожно подвела Алексея к мысли о дальнейшей судьбе мальчишек, и тут-то все и раскрылось! Рудный Воевода никуда не делся – ту как тут! Душа у него болит только за тех, у кого выжить и повзрослеть надежда есть, а слабые, глупые, неловкие… сгинут и не жалко. А если времени на обучение им не хватило – что ж поделаешь, судьба! Кто через кровь и смерть пройти сподобится, тому и жить! Радоваться, девок огуливать, дальше учиться.
Снова все вернулось к войне. Понятно – для Алексея это сейчас главная забота. Да, безжалостно, да несправедливо, но Алексей уже разделил отроков на две неравные части: к одним обернулся чувством и сердцем – сделает все возможное, чтобы вернулись назад живыми, а на других смотрит холодным рассудком – их жизни разменяет на спасение тех, кого считает своим долгом сохранить.
И опять понимание и одобрение Настены – всех не убережешь, но большинство из первой полусотни уцелеет… если не жалеть остальных. Нет, не гнать на убой, а просто не тревожиться и не оберегать, так же, как предоставил Алексей своей судьбе десяток Первака на Заболотном хуторе…
Опять струится и журчит разговор: о Корнее – как-то ему придется складывать месте силу ратников и силу отроков, никому из сотников такого делать еще не доводилось, о Михайле – не примет он приговора, вынесенного Алексеем половине отроков, как бы не сломался, ведь на свою совесть все возьмет, об Анне – не хочет женить сына на Катерине, ее дело, но Алексей не мальчик, пожил достаточно и знает, что в поединке за сердце юноши, матери чаще всего проигрывают девицам.
Кажется и не изменилось ничего – так же неторопливо и благожелательно течет беседа, да только даже Юлька не заметила, когда поворачивать русло разговора в нужном ей направлении стала Настена, а соглашающимся и одобряющим сделался Алексей. Да, права Настена: хоть и не поженились еще, но не дети же – всем все понятно, и муж всему голова, значит, должен и может, когда надо, и на своем поставить. Верно, верно: не та Юлька девчонка, которой крутить можно, как бы боком не вышло, да и о самой Настене забывать не следует, постеречь надо Анну. И уж совсем правильно то, что в поход Михайле надо уходить с бестрепетным сердцем, да спокойной душой, а потому незачем вокруг него бабью колготню устраивать, холопок ему подкладывать и… прочее всякое такое.
Кивает Алексей, соглашается, смотрит по-доброму, с легкой улыбкой, но понятно: сумеет глянуть на Анну строго и объяснить, что не всевластна она в судьбах людских, что не богиня она и не святая, хоть отроки ее таковой и почитают.
И Юльку, замершую в уголке, отпускает напряжение – мама мудрая, мама все может, а тетка Анна… ну почему зверь? Просто возгордилась баба от всеобщего обожания отроков, возомнила о себе… мама рассказывала, что лесть и гордыня с людьми делают – еще и не такое творят…
А Настена с Алексеем уж и вовсе спелись: нужна Демьяну девка, чтобы про горести свои забыл, да одиноким-брошенным себя не чувствовал. Придется подыскать, сама не найдется – не смотрит Демка ни на кого, а девки сторонятся, больно уж мрачен и злоязычен. Да и вообще девок добавить в крепость не мешало бы – пошел разговор, вроде бы по второму кругу. Но нет, свернул опять на Михайлу – обмолвился он, будто бы, что мало ратнинцев в Воинской школе – все больше Куньевские, да нинеины отроки. Только где их взять ратнинских-то? Вроде бы Михайла что-то измыслил, но что именно, не сказал. Может быть Юлия расспросит? Но это не к спеху, все долгие дела откладываются на конец осени и зиму – на после похода…

После ухода старшего наставника Младшей стражи Юлька так и осталась сидеть в уголке. То, что мать не воспользовалась случаем приворожить к себе Алексея, внушало самые мрачные предчувствия – неразумную инициативу Настена пресекала в корне, на руку была скора, а оправдания типа «хотела, как лучше», в расчет не принимала. Надеясь как-то отвлечь внимание матери, Юлька затараторила:
– Мам, что опять война? Ребят всех в поход возьмут? А когда?
– А ну-ка, поди сюда, сводня! – «многообещающе» позвала Настена. – Поди, поди, чего в углу засела?
– Ну, мам! Минька же сам попросил Алексея тебе показать, и все на твое решение осталось! – вывалила заранее припасенные аргументы Юлька. – Не захотела, так не захотела.
– Поди сюда, я сказала!
Настена дождалась, пока дочка, нога за ногу, протащилась от темного угла до стола, оглядела втянувшую голову в плечи девчонку и неожиданно приказала:
– Сядь! – выдержала томительную паузу и передразнила: – Не захотела, не захотела… Не смогла!
– Ты? Не смогла? – Юлька от изумления даже позабыла о страхе наказания.
– И ты не сможешь… скорее всего.
– Я?
– Ты! Рано или поздно, придется выбирать: или Михайла, или ведовство. Вместе не получится!
– Так я же думала, что ты его, как Лукашика… – продолжила, было, оправдываться Юлька, потом осеклась, осмыслив сказанное матерью и, впервые в жизни с настоящей злостью, процедила Настене в лицо: – Лучше б побила!
– А я и бью! – ничуть не смутилась Настена. – Полезла во взрослые дела, так и получай по-взрослому, а подзатыльником отделаться и не мечтай! Все, кончилось детство! Пришла тебе пора, во славу Пресветлой Макоши, с самой Мореной потягаться!
– Мам…
– Молчи! Выбор останется за тобой, ни торопить, ни подталкивать, как меня бабка подталкивала, не стану, все на твоей воле. Но Михайла будет для тебя платой за ведовскую власть! Или одно, или другое… И не смотри на меня так!!! Сама все знаешь, не впервой об этом речь!
– Мам…
– Не перебивай! Даже если выберешь потом не Михайлу… молчать!!! Я сказала «если»! Ты про войну спрашивала? Так вот: война будет, и кровушки прольется столько, что Алексей, сама слышала, даже половину отроков назад привести не рассчитывает. А ему в таких делах верить можно… Хотя… не было еще такого, чтобы недостаток ратников детьми восполняли. Поняла теперь, почему я Морену помянула?
– Минька…
– Угу. И даже, если ты потом выберешь не Михайлу, – с нажимом повторила Настена – сберечь его мы с тобой обязаны. Если не для себя, то для рода Лисовинов, для всего Ратного. Ну, есть мысли, как его от Морены защитить?
– Матвея бы расспросить. Он же…
– Даже и не думай! Врагом себе на все жизнь сделаешь. Он от смертного ведовства отрекся, а мы Морене жертвы приносить будем… человеческие.
– К-как?.. – Юлька, переменившись в лице, отшатнулась от матери. – Макошь не простит…
– Макошь одобрит! – уверенно заявила Настена. – Отнять у Морены добычу нельзя, а подменить можно. Обычного отрока спасти – дело доброе, но бесполезное, потому что так на так и выйдет – одного на другого поменяла. Такое только для особо любезных делают, но Макошь ревнива и чужих любимчиков не жалует, как и тех, кто только на себя ее благоволение растрачивает. Вот, скажем, для Лукашика я и пальцем не пошевелю, Михайла же совсем другое дело…
– А для Алексея?
– Тьфу, что б тебя, дурища! В чем разница-то? Что Михайла, что Алексей – спасти их, значит, спасти в будущем множество жизней. Вот такое Макошь одобрит. Поняла?
– Тогда почему только Миньку защищать будем?
– Потому, что Алексей о себе сам позаботиться способен, он это всей своей жизнью показал. – Настена секунду поколебалась, но все-таки, продолжила: – Ну, еще потому, что мальчишек на двоих может не хватить. Морена жадная, ей только дай.
– Так ты что, всю Младшую стражу?..
– Нет, нинеиных отроков не смогу. Вернее, могла бы, но невместно мне чужими распоряжаться.
– Значит, самых лучших…
– Да! – Настена утвердительно прихлопнула ладонью по столу. – Лучшие и дело лучше сделают!
– Жалко ребят.
– А Михайлу не жалко?
Юлька надолго замолчала, уставившись в стол, молчала и Настена, давая дочери время осмыслить новое знание и примириться с необходимостью выбора. Наконец Юлька вздохнула и подняла глаза на мать.
– Что делать надо?
– Все… – голос Настену подвел, пришлось откашляться – Все просто, доченька. Жизнь, любовь и терпение. Добыча Морены – жизнь. Щит и меч Макоши – любовь и терпение. Сделаем так, чтобы отрокам в радость было собой Михайлу от смерти закрыть. Претерпеть за любовь к нему.
– Это я смогу. – Уверенность, прозвучавшая в голосе дочки не только удивила, но даже слегка напугала Настену.
– И в мыслях не держи! Столько смертей на себя принять – не выдержишь, ума лишишься!
– Я справлюсь.
– Нет, я сказала! Первый шаг на этом пути – одна смерть, один обмен жизнь на жизнь. И то не все выдерживают.
– Я смогу!
– Нет, и не спорь! – повысила голос Настена. – Я тебе обещала, что выбор останется за тобой. Если сейчас сотворишь по-своему, минуешь развилку, пути назад уже не будет и о Михайле можешь забыть!
Ведунья сначала сказала, а потом внутренне сжалась от страха – заметит Юлька ложь или нет? Шестая она или двадцатая в цепи взращенных и выпестованных ведуний, повзрослела не по годам или осталась ребенком, все равно она дочка, и легче самой надорваться, чем взвалить такой груз на нее. Кажется не заметила, поверила.
– А у тебя, мам, таких уже много?
– Есть… и не один.
– А кого они… закрывали?
– Корнея… было, в общем, кого. Нельзя об этом рассказывать, если родня убитых узнает… сама понимаешь.
– Корнея же не уберегли? Калекой стал.
– Война… от увечья не уберегли, но насмерть затоптать не дали. Один за это жизнью заплатил, другой тяжкой раной. Я тогда троих к Корнею приставила, но третий не успел, коня под ним убили.
– А Корней… знает?
– Да ты что? Он бы меня сам на куски изрубил, если б узнал! Да если б даже и не изрубил… он и так за свою власть полной мерой платит, зачем его еще отягощать?
– За власть… – Юлька, в очередной раз, надолго задумалась, и Настена снова не стала сама прерывать молчание, гадая, какие мысли бродят у нее в голове. – Знаешь, мам, Минька мне тоже часто по власть, про управление людьми толкует. Как-то он сказал, а я не поняла, что власть бывает явная и тайная. Вот ты решаешь, кому жить, кому умереть, и никто об этом не ведает. Значит, наша власть тайная?
– Ну, можно и так сказать…
– А еще он говорил, что нельзя все на одну сторону накладывать, равновесие должно быть.
– Ну и что?
– А то, что ты же можешь заставить не только защищать, но и наоборот… если для спасения многих жизней. Так?
– Выпороть бы вас с Минькой…
– Понятно…
– Ничего тебе не понятно! – взорвалась криком Настена. – Только попробуй что-нибудь устроить! Понятно ей! Не власть это будет, а разбой! Поняла?
– Ты чего, мам? С кем устроить-то?
– А то я не заметила, как тебя из-за боярышни Катерины перекосило!
– Да не хочет Минька на ней жениться и не захочет! А заставить его Корней не сможет, вот увидишь! И тетка Анна… – Юлька оборвала сама себя, не закончив фразы.
– Чего примолкла? Дошло, наконец, что не для тебя Анька сына бережет?
– Мам… мама…
– Не хнычь! Я тебе сказала, что выбор за тобой. Выберешь… выберешь Миньку, помогу… возьму грех на себя, но… не хочу за тебя решать, как когда-то за меня решали. Все! Хватит болтать! Собирай на стол, опять ведь сегодня толком не ела. И так худющая, одни глаза остались, и что в тебе Михайла углядел?
Глядя, как дочка хлопочет по хозяйству, Настена никак не могла отогнать от внутреннего взора образ Алексея…
…Вот он сидит напротив. Стягивающая ребра повязка не портит осанки – и так привык держаться прямо – мышцы, вроде бы и расслаблены, но сила-то в них играет – лекарский глаз не обманешь – голос, вроде бы и доброжелателен, но тверд, глаза… ох, что за глаза! Зверь, оттуда, изнутри, уже прицелился, измерил расстояние до противника и изготовил тело к смертельному броску, но не смеет и пошевелиться, укрощенный железной дланью рассудка. И не слабый, дурной или глупый урод, как бывает у некоторых, а сильный, хоть и крепко битый, но здоровый, а когда надо и свирепый, зверь! А лицо… да, другого сравнения и не подберешь – истинный Перун в молодости! Корзень, старый дурак, даже не представлял себе, с чем играет, пытаясь пробудить в Алексее страсть, наперекор рассудочности. Или представлял? Он же целой сворой таких зверей повелевать способен!
Эх, не так бы нынче с Алексеем: не водить бы его на невидимой и неощутимой привязи, а… ведь могут же быть эти сильные руки ласковыми, и глаза умеют светиться совсем по иному… нельзя! Запретно и недоступно, будь оно все проклято! Потому что, заполучить все это, оборотить своим и только своим, можно лишь самой сделавшись его и только его – отдаться всепоглощающе и без остатка – раствориться в слиянии двух сущностей. Но, пусть даже и добровольно, ограничить собственную волю, значит, утратить ведовскую силу – дары светлых богов бесплатными не бывают. Как же повезло Аньке… да и не повезло, если по правде, а просто не приходится ей давить волей и разумом женское естество, не боится она отдаться и подчиниться, а потому и ответ получает полной мерой.
Не на кого пенять – сама выбрала… ну, не совсем сама, бабка давила, конечно, но окончательный выбор, все-таки, был за внучкой. Ведь было же, было перепутье, могла остаться простой лекаркой-травницей и жить, как живут все бабы… ну, почти так же. И был мужчина… такой же, почти, как этот. Но сама избрала иной путь, и другая пошла с ним под венец, а через четыре года выла над пробитым стрелами телом, лежащим в телеге, а Настена стояла рядом, закаменев лицом и исходя внутренним, не слышным никому криком…
– Мам! – Настена так глубоко ушла в свои мысли, что даже вздрогнула от голоса дочери. – Мам, а почему ты Савву к Нинее отослала? Я бы могла с ним сама заняться, а то крутится эта… соплячка в крепости…
– А тебе что, Корнеевых крестников мало? Целых трое!
– Так я же… а чего ж ты мне не сказала? Я и не думала…
– Ну и хорошо, что не думала, так даже еще лучше! Тихо, да незаметно, как должно наше ведовство твориться.
– Но они же не увечные, как Бурей был! И не запуганные, как Савва… ну, разве что, Матвей, да и то…
– Нет дочка, нет… из всех четверых, что Корней тогда из Турова привез, только у Роськи душа не покалечена, видать, в хорошие руки попал, повезло, а остальные… у каждого свое, но души все в язвах. А вы с Минькой не только Демьяна тогда на дороге вылечили, вы еще и каждый день понемногу Дмитрию, Артемию и Матвею эти язвы заглаживаете. Они на вас с Минькой смотрят и видят, что не все в жизни плохо, страшно, да грязно. Тем и исцеляются понемногу.
– Ну да! Не знаю, как Артюха, а Митька только на Аньку дуру и пялится…
– Не суди! Не всем так, как вам с Минькой везет… да еще и неизвестно, кому больше повезло… безответная любовь… она тоже лечит – горькое лекарство, но лекарство! Вот он на Аньку дуру… пялится, как ты говоришь… да не пялится он, а смотрит, и совершенно не важно, что на дуру и без толку, а то важно, что у него в это время убитые родичи перед глазами маячить перестают! Неужто непонятно? Пялится… не коса у тебя змеей оборачивается, а язык! Как только не зажалила никого насмерть?
– Ну, чего ты, мам…
– А ничего! С Красавой тоже: соплячка, соплячка… сама больно взрослая! Савву-то она выхаживает? Выхаживает! Сама говорила, что пользу уже видно! А о том и не задумываешься, что в крепости она и без того крутилась бы, да неизвестно чего еще выкинула б, а так – при деле, меньше дури в голову лезет. С такой-то обузой, как Савва, шустрости глупой, знаешь ли, очень сильно убавляется.
– Да чего она выкинуть-то может? Ну не подожжет же крепость?
– Да кто ж вас, дурех, угадает? Ты-то, вон, в сводни подалась! От великого ума, скажешь?
– Мам! Я же, как лучше, хотела!
– Хотела она… Тьфу, довела: как старуха древняя ворчу… Собирай на стол!

Cообщения Вестник
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
MaximusIIДата: Среда, 30.09.2009, 14:34 | Сообщение # 4
Воин
Группа: Ополченцы
Сообщений: 52
Награды: 0
Репутация: -21
Статус: Offline
Это все что удалось выцарапать у Автора???Когда приблизительно увидим остальное???

Улыбайтесь!!!(с) Чеширский КИТ

Сообщение отредактировал MaximusII - Среда, 30.09.2009, 14:35
Cообщения MaximusII
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
БородаДата: Среда, 30.09.2009, 15:10 | Сообщение # 5
Новик
Группа: Ополченцы
Сообщений: 15
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Сильно!!!! только зачем столько жути с Мореной нагнали? психологического напряга в отношениях и так хватает.
Cообщения Борода
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
MaratДата: Среда, 30.09.2009, 15:57 | Сообщение # 6
Группа: Удаленные





Класссс!!!!!!!! Про доспех для задницы Роськи, круто подмеченно
Цитата Борода
Красава из-за детской ревности может такую пакость устроить, что мама не горюй.

У Красавы, как и у Юльки есть у кого совета спросить. Её бабуля может еще поумней Настёны будет в этом деле.
Да и Юльке тяжело придётся не только из-за Красавы, тут и мать Мишки тоже свои виды имеет и дед в эти разборки может встрять со своим мнением.
Cообщения Marat
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
БородаДата: Среда, 30.09.2009, 16:14 | Сообщение # 7
Новик
Группа: Ополченцы
Сообщений: 15
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Хорошо, если так будет, и Нинее не придётся разруливать последствия.
У матери виды на туровских боярышень, у деда обязательства перед Фёдором, а Мишку, как "телка на верёвочке" под венец поведут? Вряд ли ему это понравится. Так что разборки по-любому будут.
Cообщения Борода
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ГостьДата: Среда, 30.09.2009, 17:23 | Сообщение # 8
Группа: Гости





Цитата Борода
Хорошо, если так будет, и Нинее не придётся разруливать последствия.
У матери виды на туровских боярышень, у деда обязательства перед Фёдором, а Мишку, как "телка на верёвочке" под венец поведут? Вряд ли ему это понравится. Так что разборки по-любому будут.
Да и не будет полного подчинения старшим... Тем более интересы пересекаются, и возможны самые интересные комбинации и союзы...

ЗЫ, Ждем проды :)
Cообщения Гость
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ZlobniyДата: Среда, 30.09.2009, 17:25 | Сообщение # 9
Группа: Гости





5 книг было придумано, а тут надумано, не поведет себя парень который народу покрошил немеряно и под смертью ходил, словно мальчик нецеловыный, любить можно одних, а женится на других это в целом удел королей;) но любить это отнють не за ручку подержатся.
строго имхо естественно.
Cообщения Zlobniy
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
GoshaДата: Среда, 30.09.2009, 21:13 | Сообщение # 10
Десятник
Группа: Ополченцы
Сообщений: 146
Награды: 1
Репутация: 28
Статус: Offline
Добрый вечер, прочел две главы очень понравилось, когда продолжение или полная выкладка?
Возникли вопросы М.Б. Автор расшифруе их далее?

Во 2-й главе когда встречали МС, до меня не дошло почему Роська бухнулся в ноги Анны, по МОЕМУ мнению он в начале к часовне святоо Михаила должен был подьехать, упасть на колени перекреститься а отом уже к приемной матери.

Да меня еще смутил разговор Настены, с Юлькой про жертву Морене. Если по их мнению М не чтит ни чьих богов, то жерва за него будет бесполезна не примут боги то что им не пренадлежит. Тут фокус в чем если светлые боги не его, то и темные тоже и никуда от этого не дется (вроде защиты) поэтому заклятие Морены и Макоши он снял без проблем (это они должны понимать) они просто не подействовали он как бы сбил их настройку.(пример магнита к дискете подниси и файлу на дискете конец, или форматирование под другой формат что даже ближе по смыслу наверное ведь дискера не гибнет.) Они наверное на Дмитрии должны сосредотогчится, что бы он прикрыл М, так как на него сила Макоши не дествует.
Опять же вопрос а где автор взял принцип замены у Славянских богов, одной жертвы другой. Наши боги это не одобряли, сам можешь но других не подставляй (принцип славянского культа).
Да еще не понятно про Алексея, про то что на живых и мертвых разделить О, это ясно но как хороший воевода, а он профессионал тут сомнений нет, он должен постараться и тем дать шанс, а вдруг их боги любят, например представить наставников других или обучать их немного другому чтоб повысить шанс выжить и тогда у перспективных тоже шансов больше будет.

Вроде больше ничего непонятного нету, но это только после 1 читки сразу видные взгляду неточности и еще ЭТО ТОЛЬКО МОЕ МНЕНИЕ.
Спасибо что прочли сообщение.


Кто боится Тьмы, не знает на что способен Свет...
Падший Ангел
Cообщения Gosha
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
МафусаилДата: Среда, 30.09.2009, 22:07 | Сообщение # 11
Группа: Удаленные





Слишком сложная глава.
Вот выше писали про надуманость, да это присутствует.
Ритуал встречи так же выглядит спорно.
Юлька в Ратном похожий ритуал уже должна была видеть, и соответственно свое место в церемонии должна знать.
Концовка эпизода с ГГ, Юлькой и Анной, тот где Анна поминает Фрола слишком оборван, чувствуется незавершенность мысли и действия.
Дальше Юлька уже христианка, по крайней мере церковные обряды должна знать.
В связи с чем ГГ почти полностью для всех раскладов брачных убывает.
Ибо расторжение церковного обручения должно производиться только по тем причинам, по которым расторгается брак, а все спорные вопросы решаются епископским судом.
Данная норма закреплена еще 6-м Вселенским собором 692 года, и не раз подтверждалась как церковными так и светскими властями (Горчаков М. О тайне супружества. Происхождение, историко-юридическое значение и каноническое достоинство 50-й (по спискам патриархов Иосифа и Никона 51-й) главы печатной Кормчей книги. СПб., 1880.)
А по повествованию этого не видно, как будто христианства вообще не существует.
Да и разговор про Морену и Макошь немного натянут.
Может быть в других главах есть смысловые завязки на эту главу более ее подробно раскрывающие, не знаю, а так в общем глава по сравнению с прочими не удачная.


Сообщение отредактировал Мафусаил - Среда, 30.09.2009, 22:10
Cообщения Мафусаил
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ИскандерДата: Среда, 30.09.2009, 22:44 | Сообщение # 12
Воин
Группа: Ополченцы
Сообщений: 54
Награды: 0
Репутация: 27
Статус: Offline
Наверняка опечатка - "Останавливались, крестились на колокольню ратнинской церкви, потом спешивались, обнажали головы и вторили молитвам священника" - не могли они креститься , не обнажив головы.

Cообщения Искандер
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ГостьДата: Четверг, 01.10.2009, 10:37 | Сообщение # 13
Группа: Гости





Любовью лучше заниматься, чем про нее читать. А махать мечем лучше читая, чем в натуре.
Cообщения Гость
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
КержакДата: Четверг, 01.10.2009, 10:51 | Сообщение # 14
Группа: Удаленные





Цитата Искандер
Наверняка опечатка - "Останавливались, крестились на колокольню ратнинской церкви, потом спешивались, обнажали головы и вторили молитвам священника" - не могли они креститься , не обнажив головы.

вариант - они снимали шапки, крестились в седлах, снова их одевали и слезали с коней, опять снимали и тд.
---------
интересная версия. имхо автор пишет не совсем приключенческий текст. к слову, давно столкнулся и сам с такой проблемой, когда начинаешь писать о сколько то масштабных событиях, где задействовано много людей - реальный попадос. темп текста стопорится. и что тут делать? не понятно.
Cообщения Кержак
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ravenДата: Четверг, 01.10.2009, 10:59 | Сообщение # 15
Группа: Гости





внимательно прочитал продолжение.
двойственное впечатление. с одной стороны - все, что сказано, сказано правильно и так, как надо. с другой -
приключенческая книга стремительно превращается в своеобразный гибрид учебника управления, мыльной оперы и труда по психологии.
для примера - сравните "три мушкетера" и третий том "виконт де бражелон"
очень похожее сравнение .
теперь - замерим размеры.
по предыдущим книгам - каждый том - 2 части , по 300 кб текста.
1-я глава - 100 кб.
2-я глава - 100 кб. жаль юльку, но наложение заклятия на свою дочь мать гг не простит. и никто подобного по отношению к своему родичу не прощает. механизм информационной войны заработает.
3-я глава - (убранный из 5-й книги разговор федора с родом лисовинов) - еще 100 кб.
в этой главе будет присутствовать гг, федор договорится до ультиматума "помощь князю, или церковный суд за язычество", короче, гг мордой в то, во что он обычно попадает, федора - на дуэль с алексеем. вечная память федору,
4-я глава - подготовка к дуэли, убийство федора, разговор деда с гг, внутренние терзания отрока...
вот и часть сформирована.
многовато воды и разговоров. кто как сел, кто как стал, кто о чем подумал.
Cообщения raven
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ВестникДата: Четверг, 01.10.2009, 11:10 | Сообщение # 16
Воевода
Администратор
Группа: Ветераны
Сообщений: 2778
Награды: 0
Репутация: 866
Статус: Offline
Quote (raven)
3-я глава - (убранный из 5-й книги разговор федора с родом лисовинов) - еще 100 кб.
в этой главе будет присутствовать гг, федор договорится до ультиматума "помощь князю, или церковный суд за язычество", короче, гг мордой в то, во что он обычно попадает, федора - на дуэль с алексеем. вечная память федору,
4-я глава - подготовка к дуэли, убийство федора, разговор деда с гг, внутренние терзания отрока...
вот и часть сформирована.

raven, Вы какую книгу то вообще читаете или вы параллельно фанфик пишете, тогда это в другой раздел
Cообщения Вестник
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
GoshaДата: Четверг, 01.10.2009, 18:17 | Сообщение # 17
Десятник
Группа: Ополченцы
Сообщений: 146
Награды: 1
Репутация: 28
Статус: Offline
ДА Какая разница, ну пусть книга будет не 300 кб., а 500 что нам от этого хуже прочитаем и оценим на отлично.
Да такая проблемма у всех масштабных хорошо прописанных произведений возьмем к примеру класику "Война и мир" Толстого, где то читал как автор писал это произведение, так фраза " офигел ", слишком мягкая по смыслу. Он хотел вначале написать про то как декабристы и их жены вели себя, потом пришлось написать предысторию путча, потом истоки его и вот та длшол до войны русских вместе с Наполеоном при Аустерлице.
Поэтому натаянутость произведения хоть и смущает, но это показатель серьезного и чаще всего качественного произведения. Имеющего помимо развлекательного еще и глубокий филосовский и психологический смысл.

Да я снова на счет заклятья замены, откуда в Русской языческой литературе и пантеоне славянских богов, АВТОР нашел такой ритуал, да еше и проводимый светлыми жрицами оберегающими жизнь? Ссылочку можно если из инета или книгу источник?

Про приветствие ратников Красницкий Евгений Сергеевич вот представте возвращается современная дивизия из боя, и командир дивизиона (Мишка) отчитывается не перед непосредственным командиром (Корнеем), не его замом ( обозник Илья, Алексей, тот же Филимон) как старшим МУЖСЧИНОЙ в крепости, а перед женой или дочерью командира (Анной) которая является командиром связисток. Что то примерно так по смыслу. Даже сейчас за такое ей бы досталось, а тогда я сам бы сжег ее на костре как ведьму, или еритичку.
По древнеславянским верованиям за сохранения семьи, поселения, рода ОТВЕЧАЛИ БОГИ РОД И СВАРОГ, и это всегда была прирогатива мужчин защита рода, снабжение семьи всем необходимым.

Может подправить чуть этот эпизод, допустим тот же обозник Илья окажется в крепости и Михаил проигнарирует вначале мать, слезет с коня перекрестится по направлению к церкви, и отчитается перед СТАРЕЙШИМ (СТАРШИМ) мужчиной данного поселения(рода, семьи) " Младшая стража вернулась из похода, старейшина Илья, ,,,,,,,, поход окончен", и повернется к матери с Юлькой и дальше продолжение описываемого ритуала.

По моему мнению так более похоже на славянский образ мышления, и уважение к старшим в семье.

С уважением:Красницкий Евгений Сергеевич.


Кто боится Тьмы, не знает на что способен Свет...
Падший Ангел
Cообщения Gosha
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ТэсакиДата: Четверг, 01.10.2009, 18:18 | Сообщение # 18
Десятник
Группа: Ополченцы
Сообщений: 102
Награды: 1
Репутация: 47
Статус: Offline
М-да... Вкусно но мало...
Quote (admin_kes)
– Встань! Воину только перед Господом Богом надлежит… – голос Анны был даже чуточку растерянным – …на коленях. Встань, я сказала!

Золотые слова...
Cообщения Тэсаки
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
БородаДата: Четверг, 01.10.2009, 18:47 | Сообщение # 19
Новик
Группа: Ополченцы
Сообщений: 15
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Gosha. Мишка не отчитывается. Он принял доклад от Антония, типа "товарищ командир за время Вашего отсутствия никакаких проишествий не случилось...." и подъехал к матери- он просто вернулся домой!
а то, что мамка сыну выговорила за мальчишескую браваду,так она Мать и беспокоится за него. smile
Cообщения Борода
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
GoshaДата: Четверг, 01.10.2009, 20:39 | Сообщение # 20
Десятник
Группа: Ополченцы
Сообщений: 146
Награды: 1
Репутация: 28
Статус: Offline
Пример я привел тут пусть решает автор, и мнение по этому моменту я указал и причины. А про то что она его отчитала ни слова не сказал ( вы ведь про раны и разговор в лазарете?) если не про это то уточните где в каментах я это описал поясню, что я имел в виду.

Кто боится Тьмы, не знает на что способен Свет...
Падший Ангел
Cообщения Gosha
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ОльгаДата: Пятница, 02.10.2009, 00:47 | Сообщение # 21
Десятник
Группа: Ушкуйники
Сообщений: 387
Награды: 3
Репутация: 197
Статус: Offline
Чума!!! Как классссно получилось! Читать одно удовольствие.
Цитата raven
приключенческая книга стремительно превращается в своеобразный гибрид учебника управления, мыльной оперы и труда по психологии.
Гибрид - отличный вырастает. Так держать.


Cообщения Ольга
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ВладимирДата: Пятница, 02.10.2009, 01:18 | Сообщение # 22
Группа: Гости





Интересно, какую цель преследует автор, когда устами Настены произносит "мы Морене жертвы приносить будем… человеческие."? Далее выясняется, что подобные жертвы знахарка уже приносила, во имя спасения Корнея...
Зачем так-то, почему? Прусский король Фридрих Великий говорил: "Русского солдата мало убить, его нужно еще и толкнуть!" Сознавая, что никакой муштрой и палочной дисциплиной нельзя добиться от солдат - наемников той стойкости и самоотверженности в бою, какие были у русских солдат. Так что же, акт самопожертвования происходил по мановению руки волхва, ведьмы, колдуна или гипнотизеров? Почему именно в русских солдатах иностранцы издавна обнаруживали данные качества? Считают, что искусство скрытого управления зародилось именно на Западе. Если бы дело было лишь в манипуляции сознанием, наверное именно в Европейских армиях прежде всего и преуспели бы в этом. Однако история дает массу обратных примеров. Самопожертвование в войсках - особенности менталитета плюс кропотливая и долгая работа над сознанием человека. По сути чтобы данная способность в зародышевой форме была сформирована необходимо начинать с самого детского возраста - в семье и в среде обитания. А сработает или нет в нужный момент это качество зависит и от обстоятельств и от настроя и от понимания в голове "ради чего".
Не знаю уж почему, но я больше склонен был бы поверить, что Корнея ценой своей жизни прикрыли в бою потому, что он сам слишком много значил для своей сотни и сумел своими действиями, поведением создать крайне-сильную привязанность к себе этих людей.

Например Воронцов указывал, что «надлежит внушать солдатам любовь и привязанность к полку, в котором он служит, а как честь, заслуженную полком, каждый старается переносить и на себя... то необходимо поддерживать и умножать подобные мнения, объясняя всякому полковую историю...» Ротные командиры, по мнению Воронцова, должны были неустанно внушать своим подчиненным, что беспокойное, трудное и опасное положение солдата сравнительно с другими людьми «отличается от них неоспоримою честью и славою, ибо воин пре-возмогает труды часто несносные и, не щадя своей жизни, обеспечивает своих сограждан, защищает их от врагов, обороняет Отечество...»

Суворов считал, что успех в бою зависит не столько от числа солдат, сколько от их морального духа. Готовить войска нужно не к плац-параду, а к войне «со всяким неприятелем», а потому целью воспитательного процесса полагал привитие таких качеств, чтобы «всякой при всяком случае» был «бодр, смел, мужествен и на себя надежен».
Ему удалось правильно понять и оценить национальные особенности русского солдата, способного проявлять чудеса храбрости и героизма, самоотверженно идти в бой за командиром, умеющим показать личный пример, проявляющим постоянную заботу о своих солдатах. Его личный пример с неотразимой силой действовал на солдат и офицеров.

Драгомиров видел несколько задач в области нравственного воспитания: привитие военнослужащим боевого духа («нравственной энергии»), необходимого для одержания победы в бою, патриотизма и дисциплины. «Старайтесь прежде всего вкоренить в солдат чувство военного долга, развейте в его голове идеи чести и честности,— подчеркивал Драгомиров,— укрепите и возвысьте его сердце, а остальное придет само собою... Выше всего... стоит готовность страдать и умирать, т. е. самоотвержение... оно дает силу претерпеть до конца, принести Родине жертву высшей любви».

Cообщения Владимир
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
slavochkaДата: Пятница, 02.10.2009, 08:36 | Сообщение # 23
Группа: Удаленные





Я считаю ВСЕ ПРАВИЛЬНО. Настена ведет политику "тайного общества имени языческого бога Перуна"- сам погибай а товарища выручай, а командира тем более, только более конкретно и углубленно, но эта политика необходима потому что все воины, это жертвы (плата) от общества за выживание. Буз накачки на самопожертвование воина-зашитника нет - есть разбойник.
Добавлю, ПРИНЕСТИ В ЖЕРТВУ в устах Настены - очень режет слух, но привлекает внимание намертво
ЗА ВСЕ НАДО ПЛАТИТЬ, просто на войне валюта - кровь и смерть (что-то меня в патетику потянуло)
я наверное наркоман перечитал раза четыре, но МАЛО!!! ПРОДЫ!!!
Cообщения slavochka
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
rastДата: Пятница, 02.10.2009, 08:55 | Сообщение # 24
Полусотник
Ушкуйник
Группа: Ветераны
Сообщений: 840
Награды: 0
Репутация: 420
Статус: Offline
Quote (slavochka)
Буз накачки на самопожертвование воина-зашитника нет - есть разбойник.

То есть до появления Настены они были разбойниками? А теперь белые и пушистые?
Как они бедные без нее раньше то жили????

Сообщение отредактировал rast - Пятница, 02.10.2009, 08:55
Cообщения rast
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
СибирякДата: Пятница, 02.10.2009, 09:10 | Сообщение # 25
Десятник
Группа: Ушкуйники
Сообщений: 246
Награды: 1
Репутация: 54
Статус: Offline
ППКС. Что интересно, во времена царствия Елизаветы, Екатерины II, Павла I, потери русских войск суммарно составили около 350 000 тысяч человек. А при Николае I от побоев и болезней, палочной дисциплины, погибло около 1млн. солдат, да еще и его царствие закончилось позорно проиграной Крымской войной.

дикий хант
Cообщения Сибиряк
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
slavochkaДата: Пятница, 02.10.2009, 09:35 | Сообщение # 26
Группа: Удаленные





rast
То есть до появления Настены они были разбойниками? А теперь белые и пушистые?
Как они бедные без нее раньше то жили????

Наверное я неверно выразился. Настена своими средствами "РАЗВЫВАЕТ и УГЛУБЛЯЕТ" уже дествующие неписанные законы воинов в Ратном.

И ДА! Пришли наворовали невест, награбили скота, завели детей и стали защитниками - окопались и огрызаются, только настоящего замка не построили
Где-то читал что любой "славный" дворянский род начинался либо с пирата ,либо с разбойника

Cообщения slavochka
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
avs100Дата: Пятница, 02.10.2009, 09:39 | Сообщение # 27
Воин
Группа: Ополченцы
Сообщений: 79
Награды: 1
Репутация: 13
Статус: Offline
Вот эта часть разговора Алексея и Настены-
Quote
А еще Демьян… А причем тут Демьян? Перестаралась тогда Юлька на дороге из Княжьего погоста с «лекарским голосом», приворожила к себе мальчишек, а они чуть с ножами друг на друга не поперли. Но Настена дело поправила – сумела перенести мальчишеское обожание на Анну… знала бы, на кого переносит! Да знала же, конечно, ей ли не знать! А вот Демьяна упустила – лечили его тогда Юлька с Минькой вместе, к ним и прикипела демкина душа. К обоим! Вот откуда родилась его мрачная язвительность – рвется он между юной лекаркой и двоюродным братом, чувствует себя третьим лишним, а родной брат Кузька забыл про все и про всех, в своих мастерских блаженствует, а между родителями разлад, и остался Демка один, всеми брошенный! Мечется парень – Корнею сказал, что невместно ему старшинства под братом искать, а потом, среди михайловых ближников совсем другое говорил: мол, не по плечу тягота, не справиться. На самом же деле, он в старшинском достоинстве, из-под Михайлы выдернутом, Юльке на глаза показаться побоялся!

Понятно что Автор объясняет нам мотивы поведения Демьяна, но откуда Алексей узнал об этом?Мальчишка в 14 лет не будет рассказывать взрослому мужику о таких вещах, да вообще никому не раскажет...
Cообщения avs100
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
rastДата: Пятница, 02.10.2009, 09:49 | Сообщение # 28
Полусотник
Ушкуйник
Группа: Ветераны
Сообщений: 840
Награды: 0
Репутация: 420
Статус: Offline
Quote (avs100)
но откуда Алексей узнал об этом?Мальчишка в 14 лет не будет рассказывать взрослому мужику о таких вещах, да вообще никому не раскажет...

А тут как раз все просто Алексей когда то сам был в такой же ситуации Он, Фрол и Анна. И поведение Демьяна с которым он явно много общается для него раскрытая книга.

Cообщения rast
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
mike_mcmilanДата: Пятница, 02.10.2009, 11:14 | Сообщение # 29
Воин
Группа: Ушкуйники
Сообщений: 88
Награды: 2
Репутация: 76
Статус: Offline
Quote (rast)
А тут как раз все просто Алексей когда то сам был в такой же ситуации Он, Фрол и Анна. И поведение Демьяна с которым он явно много общается для него раскрытая книга.

Отличное наблюдение, я вот с такой точки зрения не смотрел, а теперь осознал, что так и было. smile

Вообще, автор не может разжёвывать и растолковывать каждый вывод, каждое умозаключение, каждое слово своих героев. Текст "встанет", станет огромным и неповоротливым.
Поэтому, если основная мысль не вызывает сомнений в своей достоверности, то и не надо тратить пару абзацев на её "разжёвывание".
Алексей - "атаман". Командовал успешно сотней, причём без формального старшинства, без традиций, без авторитета госвласти за спиной. Такой человек человеческую психологию знает и понимает куда лучше, чем любой "дипломированный психолог".
Да и с Дёмкой... Велика тайна. Про "лечение" наверняка уже сказки рассказывают. Поведение Демьяна всё на глазах. Говорил с ним Алексей наверняка не раз. Пусть и на другие разные темы. Понять человека можно и потому про что он молчит, и потому как отвечает на совсем посторонние вопросы.

Cообщения mike_mcmilan
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
serGildДата: Пятница, 02.10.2009, 12:02 | Сообщение # 30
Ближник
Книжник
Группа: Советники
Сообщений: 3985
Награды: 0
Репутация: 3998
Статус: Offline
Мои замечания (испр)
1.
Цитата
За что старик Корзень с ним так обошелся?
Не уверен, что она употребит именно это тайное имя.
2.
Цитата
в ту же ночь Юлька, впервые в жизни, выступила в роли жрицы Макоши.
Думаю, что скорее почувствовала, что выступает. Т.е. сменить объективное на субъективное видение Юльки. Жрица - именно служительница Макоши, а обряд воспринимается всеми, кроме нее и Настены не как служение а как защитный обряд, заклятие...
3.
Цитата
Повзрослел? Построжел?
Не только ведовским чутьем уловила перемены – и так было видно.
Не уверен, что ведовским здесь уместно, может лекарским. Все же ей только 12, рано еще ведать, такое слово очень обязывает. Чувствовать одно, ведать - другое. Это - постижение глубинной сути происходящего. Млад считает, что в связи с ранним развитием Юлии можно говорить и о ведовстве а я сомневаюсь.
4. Действия Настены показаны отлично, единственно, вряд ли Юлька могла все происходящее считывать, (она ведь не волшебник, она только учится) Может лучше часть вычисленного Настена ей после объяснит, главным образом о предстоящем?
Ну не будет воинский начальник даже лекарке такое рассказывать. Де впереди поход, где половина отроков поляжет. На то начальник есть, а если Корней не рассказал, то и ему невместно. Максимум - в принципе сказать - де времена настают опасные, может снова придется до срока отроков в бой бросать.
Скорее Настена это по его рассказу о походе поняла, не как явно высказанное, а как неявное беспокойство, читаемое в интонациях, акцентах и т.п. Все же женская интуиция - как раз умение почувствовать именно невысказанное.
5.
Цитата
Но!!! Ее – Юльку – минькина мать использует только для того, чтобы отвратить сына от мыслей о нареченной невесте Катерине! Да еще холопку – молодую бабу, которую муж вернул родителям из-за бесплодия, хочет Миньке в услужение приставить, чтобы адамов грех познал…
Не поверю, что Алексей такое при Юльке будет рассказывать, ее отношения с Мишкой для него секретом быть не могут, да и про донну Анну он ничего дурного не скажет. Все должно быть мягче. Просто Анна против Катерины, хочет партии получше.
А Юлька должна сама почувствовать и даже додумать про холопку, настрой у нее подходящий.
6. Зачем Алексей рассказывает Настене, как Бурей стал калекой. Она все подробности знает куда лучше него, да и непонятно, зачем ей, как и ему об этом здесь говорить.
7. Я думал, что Бурей калека из за ген.дефекта, что и мешало ему завести потомство. А теперь получается, что с детьми у него проблем нет, что противоречит прошлым книгам. Если же он урод все же от рождения, зачем было его еще калечить? Но в любом случае смысл обсуждения здесь этого вопроса неясен.
8.
Цитата
Мечется парень – Корнею сказал, что невместно ему старшинства под братом искать, а потом, среди михайловых ближников совсем другое говорил: мол, не по плечу тягота, не справиться. На самом же деле, он в старшинском достоинстве, из-под Михайлы выдернутом, Юльке на глаза показаться побоялся!
Так откуда это стало известно? Кому он такое решился рассказать? Такое ведь только самому ближнему скажешь, а Демка нелюдим. Может увидел Алексей, как Демка на Юльку смотрит, когда думает, что не видит никто. А дальше Настена сама поймет и потом Юльке объяснит.
В общем с Растом в этом
Цитата
Алексей когда то сам был в такой же ситуации Он, Фрол и Анна. И поведение Демьяна с которым он явно много общается для него раскрытая книга.
согласен




Сообщение отредактировал serGild - Пятница, 02.10.2009, 12:03
Cообщения serGild
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
avs100Дата: Пятница, 02.10.2009, 13:17 | Сообщение # 31
Воин
Группа: Ополченцы
Сообщений: 79
Награды: 1
Репутация: 13
Статус: Offline
serGild
Quote
Не поверю, что Алексей такое при Юльке будет рассказывать

В разговоре с Настеной Алексей себя не контролирует?Мне тоже кажется- рассказывать обо всем этом при Юльке он не мог...
Cообщения avs100
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
Alex_NelsonДата: Пятница, 02.10.2009, 22:13 | Сообщение # 32
Полусотник
Группа: Ополченцы
Сообщений: 825
Награды: 1
Репутация: 6
Статус: Offline
Quote (Gosha)
Пример я привел тут пусть решает автор, и мнение по этому моменту я указал и причины.

ГГ, наверное, должен был отслужить молебен за удачное возвращение(кстати а можно ли креститься сидя на лошади? по моему это тоже самая что креститься в головном уборе), далее выслушать отчет, правда не от дежурного, а от того кто оставался старшим в крепости(то есть Кузьма или еще кто). Потом перевязка, а потом пьянка(пир то есть), где уже женщины подносят ему чарку или ковш.
Cообщения Alex_Nelson
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
mike_mcmilanДата: Пятница, 02.10.2009, 22:22 | Сообщение # 33
Воин
Группа: Ушкуйники
Сообщений: 88
Награды: 2
Репутация: 76
Статус: Offline
Quote (serGild)
Я думал, что Бурей калека из за ген.дефекта, что и мешало ему завести потомство. А теперь получается, что с детьми у него проблем нет,

Это почему? Потому, что горб - последствие перелома? А что, перелом отменяет генетические проблемы?
Бурей и без горба урод. Причём не в переносном, а самом прямом смысле. Не сломай его Агей, был бы просто уродом. А теперь урод горбатый. Вот так не повезло человеку.
Никаких противоречий новой главы с прежними не наблюдаю.
Cообщения mike_mcmilan
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
serGildДата: Суббота, 03.10.2009, 00:04 | Сообщение # 34
Ближник
Книжник
Группа: Советники
Сообщений: 3985
Награды: 0
Репутация: 3998
Статус: Offline
просто мне кажется, что это перебор - калека и урод сразу по 2 причинам.
Но главное - это неуместность темы Бурея в этом разговоре и рассказ о нем Алексея Настене


Cообщения serGild
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
rastДата: Суббота, 03.10.2009, 00:29 | Сообщение # 35
Полусотник
Ушкуйник
Группа: Ветераны
Сообщений: 840
Награды: 0
Репутация: 420
Статус: Offline
Quote (serGild)
просто мне кажется, что это перебор - калека и урод сразу по 2 причинам.
Но главное - это неуместность темы Бурея в этом разговоре и рассказ о нем Алексея Настене

А еще все мои рассуждения и выводы в посте о части 1 главе 1 в случае отсутствия данной темы рассыпаються. Туда им и дорога.

Добавлено (03.10.2009, 00:29)
---------------------------------------------
И еще в догонку почему Агей не убил отца Пимена, он же сын предидущего сотника, он же засранец пытавшийся зарезать со спины Корнея? А Буреюшку, нашего Буреюшку, обидел?

Сообщение отредактировал rast - Суббота, 03.10.2009, 00:28
Cообщения rast
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
CamradДата: Суббота, 03.10.2009, 01:16 | Сообщение # 36
Группа: Удаленные





Понравилась авторская трактовка магической "замены" жизней. Выглядит логично)))
Cообщения Camrad
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
rastДата: Суббота, 03.10.2009, 01:27 | Сообщение # 37
Полусотник
Ушкуйник
Группа: Ветераны
Сообщений: 840
Награды: 0
Репутация: 420
Статус: Offline
В том посте я сделал вывод что Анна старше Фрола года на три, что мало согласовывается с первой Туровской красавицей. И не кто меня пока не опроверг.
То есть детей Анна старшая рожала поздно по тем меркам, а Насена быдучи ее на год моложе, еще позже. так как Юлька года на три младше Машки с Анькой. Но
Quote
Полтора месяца в лесу прятался, чтобы не заметил никто, пока бабка не сказала, что уходить можно. – Голос Настены предательски дрогнул. – Даже не попрощался…

и
Quote

И со мной… Как бабка померла, я одна осталась… Молодая совсем, робела сильно, а какое лечение, если лекарка сама со страху трясется? Так Добродея месяца три вместе со мной к недужным ходила.

Хотя это натяшка с моей стороны для лекарки наверное она и в 30 могла быть "Молодой" для Ратницев это юлька своя местная.

Ну и повторюсь все это разваливается если оставить Буреюшку в покое.

Cообщения rast
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
ГостьДата: Суббота, 03.10.2009, 16:52 | Сообщение # 38
Группа: Гости





класс, но читать по частям тоскливо. нужно читать всю книгу
Cообщения Гость
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
БородаДата: Суббота, 03.10.2009, 18:56 | Сообщение # 39
Новик
Группа: Ополченцы
Сообщений: 15
Награды: 0
Репутация: 0
Статус: Offline
Оставте Бурея в покое.Он ни на что не влияет.
"...Бурей посмотрит, чья взяла, и к тому, кто верх одержал, подастся. Иначе ему не выжить. Но сейчас ему и смотреть не нужно. Твой дед всех обскакал: золотую гривну у князя получил, добычу великую взял..."
"...„начальник транспортного цеха“ Бурей, сексуальный маньяк и угребище жуткорылое, который гарантированно поддержит победителя, но сам в драку не полезет..."
Не надо искать чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет.
Cообщения Борода
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
rastДата: Суббота, 03.10.2009, 22:59 | Сообщение # 40
Полусотник
Ушкуйник
Группа: Ветераны
Сообщений: 840
Награды: 0
Репутация: 420
Статус: Offline
Quote (Борода)
Не стреляйте в пианиста. Он играет, как умеет.

Бурея ни кто не обсуждал, обсуждали момент с Буреюшкой, который в данной редакции текста создает кучу противоречий в логике. Автор скорее всего задумал его не просто так и он возможно должен "Сыграть", и тем сложнее мне говорить об этом возможно ломая его планы но

вобщем почитайте мои посты выше и по ссылкам и скажите что не прав, а я буду очень рад.

А давать еще один повод всяким умникам доводить Авторя криками про косякми после выхода книги считаю не правильным.

Cообщения rast
Красницкий Евгений. Форум. Новые сообщения.
Красницкий Евгений. Форум сайта » 1. Княжий терем (Обсуждение книг) » Тексты » Черновик Книга 6 часть 1 глава 2
  • Страница 1 из 4
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • »
Поиск:

Люди
Лиса Ридеры Гильдия Модераторов Сообщество на Мейле Гильдия Волонтеров База
данных Женская гильдия Литературная Гильдия Гильдия Печатников и Оформителей Слобода Гильдия Мастеров Гильдия Градостроителей Гильдия Академиков Гильдия Библиотекарей Гильдия Экономистов Гильдия Фильмотекарей Клубы
по интересам Клубы
по интересам
serGild, kea, Иринико, гамаюн, Водник, Коняга, Andre,


© 2019





Хостинг от uCoz | Карта сайта