…. А че ты с ним возишься то? – Спросил Роська, после того, как Мишка объяснил ему его новые, дополнительные обязанности. – Сегодни, почитай целый день с ним, как ……, с писанной торбой носился - Аристарх велел, - Не стал лукавить Мишка. – Аристарх же у нас…, (хотел было ляпнуть жрец Перунов, но вовремя остановился), - по воинским делам вроде как надзирает за всем…. Вот он в этом сопляке великого воина и углядел, и нас его обучением озаботил. - Староста Аристарх конечно…., только вот….. – начал было мяться Роська, в душе которого, в этот момент, воинская дисциплина затеяла непримиримый бой с христианским благочестием. - Вот поэтому, я мальца к тебе и приставил! – веско ответил на это Мишка, не давая возможности своему крестнику озвучить то, что рвалось у него изо рта. – Ты его в христианском благочестии и воспитаешь. – И глядя в загоревшиеся огнем фанатизма глаза Роськи, посмешил его одернуть. – Но только помни, у Чижика стезя воинская, а не духовная. Не дави на него. Мягко надо так…. Вроде подсел между делом, и о божественном поговорил. Тем более, что жить он будет при церкви, так что повод всегда найдется. Сначала про архангела Михаила расскажи, чьим именем церковь названа. Потом про других архангелов, про святых, про Бога…. Заинтересуй, что бы он вопросы тебе задавать начал. Вроде как сказки рассказываешь. Ну а как заинтересуется, - тут его уже можно будет и по-настоящему Вере учить начинать. - Так я и сам пока еще…. - Вот и учись. Что бы чижиковы вопросы, тебя врасплох на застали. Евангелие читай, с отцом Михаилом, будет такая возможность, беседуй. Со мной, если что посоветуйся. А еще, что бы его из язычества к вере переманить, - сам про язычество побольше узнай. С отроками Нинеиными про веру их бывшую поговори. - Зачем это? – вскинулся было Роська. - А затем, что если ты все то, во что он сейчас верит, огульно отвергать будешь, - парнишка заскучает и замкнется. А если ты ему разницу, допустим, между Раем и Ирием объяснить сможешь….. В общем, - хочешь победить, - узнай своего Врага! Понял? (Я и под Вас, драгоценный крестник, заодно мину заложу, а то что-то меня в последнее время, Ваш фанатизм, напрягать начал). - Хм… Ну да, - неуверенно пробормотал Роська. – Вроде понял. ….. А он это, - что некрещеный разве? - Крещеный…. Только сам понимаешь, как у нас в Ратном из холопов христиан делали…. А Чижик, должен искренне Бога принять…. Но помни главное, - вырастить мы из него должны воина. Христианского, но воина. Аристарх ведь нам не просто так его навязал. Просто обучить, - он бы его и сам обучил. Ему важно посмотреть, чему Мы его научить сможем. А нам надо из него витязя…, Богатыря вырастить…. - Так мы и так вроде, хороших воев обучаем…. Уже в поход сходили, поясами многие опоясаны… (Роська с неподобающим для христианина самодовольством, потрогал свой воинский пояс). Чего еще-то? - Хороший воин, это хорошо. А Чижик должен таким стать, что бы этих хороших, он, лет через десять, как белочка орешки бы щелкал. Понял? Что бы лет через двадцать, про него былины бы складывали! - Так, - растерялся Роська. – Как же мы его такому обучим, мы же сами то……. - Вот и придется постараться….. Благо времени нам на это отпущено с избытком. Оба помолчали, словно бы задумавшись над этой непростой штукой, - «Время». У Роськи пока в основном со временем были связанны только понятия «сейчас» и «раньше». Причем это «раньше», что было до встречи, этой зимой в Турове, с семейство Лисовинов, уже казалось чем-то смутным и отдаленным. Настолько все, что происходило с ним тогда, было мало похоже на то, что происходит с ним сейчас. Словно бы все, что происходило «раньше», - происходило с каким-то другим Роськой. Роськой-холопом, полуязычником, не имеющим рода бродягой, чье мнение никого не интересовало. А сейчас он был Василием, - Христианином, опоясанным воином, урядником Младшей Стражи, родовичем бояр Лисовинов, на которого, с большим почтением поглядывала чуть ли не сотня отроков, и чье мнение, для этой сотни, было очень даже весомым. А о будущем, он пока серьезно даже не задумывался, настолько увлекательно было для него это настоящее. Для Мишки же…, для Михаила Андреевича Ратникова, - будущее было одновременно и прошлым. Он не знал, что будет с ним через неделю, но знал, что будет твориться в мире через восемьсот с лишним лет, когда какие-то археологи, отыщут его могилу…. Не мог предугадать судьбы того же самого Чижика, но знал судьбу всего человечества, на сотни лет вперед…… - Ну в общем, как договорились. – Мишка стряхнул с себя мысли о будущем и о могилах, - Чижик этот будет при твоем десятке пастись. Своим скажи, что вы вроде как лучший десяток, потому на вас мол, забота о Чижике и возложена. Он там в Церкви убираться будет…, ну да там не так много и работы для него. Большую часть уборки все равно холопки, да девки делают. Так что пусть он у твоего десятка в казарме, тоже убираться помогает. Только не так, что он пашет, а вы на полатях валяетесь, а все вместе, дружно. Пусть к воинскому житью, и воинскому братству приучается. Только смотри, что бы твои отроки его и не избаловали….. - Так как же…- Чуть не взвыл Роська. – И что бы так, и что бы этак…. И не то и не другое… - А ты вспомни, как Прошка щенков своих учит. Лаской, да терпением, но и строг, - за шкоды, - сразу наказание. Только глянь внимательно, - он их не в кровь лупит, а бывало только для вида рукавицей постегает…. Щенку не больно совсем, но он все равно скулит да хвст поджимает, потому как понимает что наказан, .- Да я помню, что он говорил. Я тоже так делал. Только Ворон мой, все одно…. - Времени у тебя на него мало….- Критично заметил на это Мишка. - Да и терпения не хватает. Я видел, как ты вчера его палку сторожить учил. Только ты в сторону отойдешь, он за тобой, или играть убегает. А потом тебя куда-то позвали, ты обучение бросил, на своем так и не настояв, и по делам побежал. А твой Ворон и запомнил, что команды твои можно не выполнять…. Мой тебе совет на будущее, и с людьми и с животными, - уж если даешь команду, настаивай на ее выполнении. Если не уверен, что сможешь настоять, - лучше не давай. Ну а за выполненную команду, не забывай похвалить, или кусок вкусный дать. Помнишь я тебе про кнут и пряник рассказывал? Вот тут у тебя тоже самое будет. Только вместо кнута – рукавица. А рукавицей твоей для Чижика, должно стать отлучение от дел воинских. А вкусным кусочком, - возможность к воинским делам приобщиться. Понял? -Понял. – Со вздохом ответил Роська, видно только сейчас оценивший размер свиньи, подсунутой ему Мишкой. - Ну и еще…, хотя грех на этом играть. Но то, для его же пользы. Вы ему семью заменить должны. Своей то у него больше нет. Я потому еще его в твой десяток и посылаю, что он у тебя самый дружный. Пусть Чижик среди вас, малость душой оттает… Они помолчали. Мишка как то немного стыдливо, а Роська, видно вспомнивший свое сиротское бытие, - грустно. - Ну тогда дальше. - Кормиться он будет вместе с вами. Объясни ему про сигналы, и покажи место за столом. С утра, зайди на кухню, (я его пока там оставил), вытащи мальца на зарядку. Постарайся с этим не тянуть. Начнет парнишка скучать, вспоминать о родителях….. Ну ты сам понимаешь…. В идеале, ты его должен с лавки поднять, и с ходу на занятия погнать. Только имей в виду, что он все-таки еще малец, и наших обычных нагрузок не потянет, так что соблюдай умеренность. После завтрака я сам с ним займусь, объясню что да как, и после обеда…., думаю, часок на занятия с ним выкрою. Покажу ему упражнения на растяжку и гибкость. Научится, будет самостоятельно упражняться. Ты в свою очередь проследи, что бы не ленился, и все правильно делал. У него пока косточки мягкие, их как раз этому и надо обучать. А как кость затвердеет, - будем уже на нее мясо наращивать. - Я вот что подумал Миш, - воспользовавшись паузой, вставил свое слова Роська. – Те мешки, что ты придумал..., которые с песком. Можно ведь и для других их пошить. А то доспехов на всех не хватает, да и чего лишний раз доспех то, по грязи да под дождем ржавить…. Пусть в них бегают, упражняются, а доспехи и поберечь можно. - Надо будет подумать. – Согласился Мишка. - Ну в общем, ты Рось, понял, - растяжка, выносливость, и координация. Ну в смысле на ловкость упражнения давать будем. К оружию пока не подпускай. Мал еще, да и наказан. … Нрав у него….. Нам его укротить надо, но не сломать. Вроде как боевого коня воспитываем. … Да еще. У тебя самого дел и без Чижика этого навалом. Пусть твои ребята им занимаются. Самого грамотного, из десятка, подбери, и пусть он хоть по часу в день, с Чижиком этим азбукой да чтением занимается. Соответственно, - самый ловкий, пусть его кувыркаться, прыгать, падать, да на доске качаться учит…. На а за упражнениями и остальным…. Ты с ним о Божественном разговаривай. Пусть все в десятке за ним, по очереди присматривают. Что бы был сыт, опрятен, умыт, что б без дела не болтался, чтоб ни безобразничал, а ума набирался. Раз в седьмицу, водите его в лазарет, пусть Юлька, или Матвей, его осматривают, чтоб болячек не было. Ну и если жалобы какие будут, тоже сразу в лазарет. Да и просто присматривайте за ним, а то он жаловаться то не станет, небось, до последнего будет из себя героя корчить. Да и мозгов пока мало, на любую болячку рукой махнет, - «Сама мол заживет». Так что если увидите что куксится, устает быстро, хромает, за бока держится, или неловко сидит, стоит, ходит. – Лучше жалоб не ждите, - выясните в чем беда. Ну а ты сам еще присматривай, кто как с приглядом за Чижиком справляется. Нам надо новых урядников готовить. А те, кто хорошо мальца выучить сможет, тот потом и с отроками справится. …. Ты отрокам своим на это намекни…. Не в прямую скажи. А так…, - намекни невзначай. Пусть и они пряник свой видят. А также намекни, да и сам в виду имей, что такая возможность отличиться скоро закончится. Я его примерно через полгода, другому десятку передам. Пусть для него, вся Малая Стража, родной и знакомой будет…..
- Деда, ты меня учить то будешь? - Так я тебя и учу. - Да ну, скука глину мять. Ты меня к кругу-то пусти…. - Так ведь прежде чем к кругу подходить, - надо глину понимать научиться. - Да че ее понимать-то, - глина она и есть глина. Одинаковая вся. Старый мастер Пафнутий, по прозвищу Горшок, лишь улыбнулся и укоризненно посмотрел на сидящего напротив него мальчишку лет 12. Путята не был его родным внуком. Да и вообще в родстве с Пафнутием-Горшком не состоял. Но так уж получилось, что свела судьба двух одиночек, и сплела их судьбы в единую нить. Сам Пафнутий, к тому времени, когда на Отишье налетели ратнинцы, - уже во второй раз успел потерять семью. На этот раз от мора, и жил бобылем, почти не вылезая из своей мастерской, где его и застали напавшие на Отишье воины. Оно конечно, - стариков в полон не брали. Но мастер, сидящий в собственной мастерской, в окружении своего товара, - такими людьми не разбрасываются. Так что Горшка, даже не без некоторого почтения вывели со двора, и определили к общей толпе полоняников. Там то, к нему и прибился Путята, живший в соседнем дворе. Куда делись родители Путяты, так и осталось не известным. Может успели убежать в лес, а может и сгинули под мечами ратнинцев. Ну да Пафнутий назвал Путяту своим внуком, и определил к себе в подмастерья, - всяко лучше, чем не пойми кем, без родных, без дела мыкаться. И все бы ничего, - только после потери родителей Путята озлобился, потому частенько старому мастеру грубил, и супротивничал. Вот и сейчас, - не слушая деда, требовал подпустить его к кругу, не познав даже и азов ремесла. - Да как же глина то одинаковая? – деланно удивленно спросил Горшок, которого его ремесло приучило добиваться всего мягкостью и осторожностью. – Вона посмотри сам, в той вон куче, глина красная, а вон в той белая, а вон там, сам помнишь, - синяя лежит…… Да и красная то глина тоже разная может быть. Одна тощая, другая жирная. Жирную надо с песочком перемешать, чтоб лепилась хорошо, а тощую отмучивать надо. Разбить билом в мелкую пыль, да положить в бадью, и перемешивать хорошенько пока песок то на дно не осядет, а потом…… - Да знаю я, знаю. – Невежливо перебил мастера мальчишка. – Ты мне деда уже рассказывал, да и делали мы уже так….. - На а чего ж тогда говоришь, что глина вся одинаковая? – Этак ты скажешь, что и люди все одинаковые, а люди то все тоже разные. - А люди то здесь причем? – От такого резкого перехода, Путята малость опешил. Хотя за последнии пару месяцев, мог бы уже и привыкнуть к своеобразной речи Мастера. - Дак при том, что люди как и глина. На первый взгляд посмотришь, вроде все одинаковые, а как приглядишься….. Каждого человека понять надо. К каждому свой подход найти. … Ты вон с Чижиком вечно на ножах, то будто друг дружку не замечаете, а то и до драк доходит…. - Больно много он о себе понимает. – Раздраженно ответил Путята, невольно дотронувшись до бока, по которому вчера Чижик хорошенько приложился пяткой, после того как своим излюбленным ударом головы, сшиб противника с ног. - Чего вы опять не поделили-то? – Хитро прищурившись, спросил Горшок. - …. Да я ему давно уже говорил, - взорвался Путята. – Что мол ты, как дурак песок по паре горстей таскаешь, да вокруг крепости бегаешь. Возьми вон тачку, - Путята взглядом показал на стоящее под навесом изобретение боярича Михаила, - накидай, привези, седьмица работы и яма полная, а он….. - …. А он делает то, что ему боярич Михаил велел! – Строго возразил на это мастер Горшок. – Ты почто его с пути правильного сбиваешь? - Так ведь ушел боярич то. И войско евоное все ушло…. Может и не вернутся проклятые…. Никто и не увидит, не узнает…. Можно через прореху в тыне таскать, помимо ворот. А он… - Вот твоя то и беда, что ничего-то ты не понимаешь, и разницы между людьми не видишь, а все по себе судишь…. С Чижиком надо как с глиной…. - Побить билом и в бадье утопить? Мастер даже на пару секунд опешил, от того, как вывернул его слова Пуятята. - Тьфу на тебя дурак. – выругался он. – Чижика как глину, понять надо! Его стезя воинкая. Он ратником станет….. - Паду-у-умаешь воин…- Насмешливо протянул Путята. – От горшка два вершка. - От горшка два вершка, - ловко парировал гончар. – А тебя вчерась побил! - Да просто не ожидал я. – Начал оправдываться Путята. – Он ведь как бешенный с ходу как скаканет..., ровно козел, и башкой меня пряма в солнышко, а потом еще и ногой пнул как лошак копытом. - От того и не ожидал, что быстр Чижик. А быстр, потому что кажний день, почитай верст по десять-двенадцать пробегает, да еще и с грузом. А потом еще по полдня скачет, кувыркается и колесом, будто скоморох ходит. …За что он тебя? – Немного помолчав спросил мастер, и на этот раз голос его звучал так строго, что мальчишка поежившись, поневоле сказал правду. - Да ведь пока он как дурак бегает, песок для глины мне таскать приходится… Ну я вчера и черпнул бадейку из ямы евоной. А он, как прибежал, видно чё учуял, ну и набросился на меня….. Путята даже договорить не успел, как мастер схватив лежащую перед ним мокрую тряпку, которой он оттирал от глины руки, быстро хлестанул ей его по лицу. - Чего дерешься деда! – Вскрикнул Путята, причем больше от удивления чем от боли, поскольку до этого старый гончар, никогда еще не поднимал на него руку. – За что? - За то что гадить взялся!!! – строго ответил мастер. – Ничего не бывает хуже, чем другим гадить. Хочешь враждовать, - враждуй…, а гадить по мелочи, да за спиной…., нет ничего хуже. …. Я вот тебе сейчас расскажу…. – Мастер помолчал, словно что-то обдумывая. – Ты вот намедни сказал. – «Может и не вернутся проклятые»…. А вот послушай ка, что у меня в жизни было-то. Мальцом та я еще на Днепре жил. И наскочили на нас как-то половцы, ну и ясно дело в полон увели... Я тогда первую свою семью то и потерял. Папку, мамку, братьев двух старших. И был там среди нас один…, вот тоже гадить любил. Нас пацанов то вроде как в отдельной связке вели. Только мне тогда годков тринадцать было, а ему уже почитай к семнадцати…. Не из нашего села. Чужак. И вот вечно он, пристраивался к кому послабее, и то хлеба краюху, что на прокорм давали, отнимет, то воды чеплажку отберет… День-два, такое терпели, а на третью ночь, на рассвете шум, крики… То дружина киевского князя на половцев напала. Только сволочь та, этого уже не узнал. Мы, пока суматоха была, все дружно его и придушили. Мы, княжьей дружине было сначала обрадовалися, - «Наши мол, освободили!». Только они нас не по домам отпустили, а кого на торг выставили, кого себе разобрали, а меня вот в княжеские холопы записали. Так что поменял я одну неволю на другую. Спервоначалу, я по малолетству, мыкался по разным работам, пока не определили меня в гончарные мастерские, что при княжьем дворе были. Вот там, я тебе скажу мастерские то были! Не чета этой. И мастера всякие там работали, чуть ли не со всего света! Наши-славяне со всех земель, половцы, торки, греки, даже перс один был…. И вот там тоже.., разный народ то водился. Кто по-хорошему, и к своим и к чужим. А кто гадить начинал. В прямую то холопам не больно-то враждовать можно. Вот и начинали некоторые, друг дружке исподтишка гадить. И причем поначалу начинал такой чужим гадить, а потом и за своих брался…. Потому как это вроде болезни, - начинается с малого, а потом уж и не остановить. Был дружок у меня, еще с моего селища… Вместе и в полон попали, а потом и в мастерские. И вот начал он выслуживаться, да к Старшинам подлизываться. Когда нас к ремеслу приучать начали, - не больно то у него получалось. Вот он и начал, другим пакостить. То сам работу испортит, а на других свалит, то наябедничает, а то и украдет чего, и другому подкинет. Ну и выслужился, в приказчики. А как меня за мастерство выделять начали, то на меня он больше всех и озлобился. И начал изводить так, что аж до тошноты….. … Я потому тогда и согласился бежать…. Ко мне мужичок на улице подошел, и рассказал про земли, где жить хорошо, ни князей ни бояр нет…. Я и послушал. Вот к Журавлю то и попал. К язычнику…. А ведь мог бы при мастерских остаться. Дом бы свой имел, семью бы завел. Выкупиться бы смог. Там к мастерам то со всем почтением. Уважали и ценили… А у Журавля тоже холопство, только еще хуже… Ты то этого не понимаешь. Потому как никакой другой жизни то и не видел. Да и то, что у нас там творилось, тоже толком еще понять не можешь. – От Журавля не выкупится, не убежать. И смотрящие эти, и дружина его, хуже половцев себя с нами держали. И просвета в такой жизни никакого видно не было. В общем, погано у Журавля было…. Мастер надолго замолчал, а потом как то невпопад подытожил. – Это я к тому, что ежели ляхи войско ратнинское побьют, - нас они не на волю отпустят, а к себе в холопы заберут. А у ляхов и язык не больно то на нашенский похож, и вера вообще другая. Мы для них совсем чужие. Там еще хуже, чем здесь придется….. - И чего ж мне теперь, за этих что ли, - Путята мотанул головой куда-то в сторону центра Михайловского, где стоял терем. – Богов молить, да победы им желать? - Ну может тебе, - Мастер голосом выделил последнее слово, - за них молить да удачи желать и не нужно. Но и зла на них не таи. - А тебе? – Путята так же выделил последнее слово. - А мне что? – ответил мастер. – Мне тут лучше, чем у Журавля…. Там меня конечно ценили…, как лошадь хорошую ценят, но не уважали. А тут вон, сам боярич Михаил, и то, со всем почтением подходит, всегда спрашивает, не надо ли чего, чем помочь можно…. Избу поставили. Харчей отпускают в достатке…. А самое главное, - в работе не ограничивают. У Журавля что приказали, то и делай. А тут…., - всякую задумку можно в жизнь обратить, мастерство показать…. Какую диковинку не сделаешь, - боярич только похвалит, да спасибо скажет…. А где это от смотрящих журавлевских, я хоть раз спасибо слышал? Так что мне злобиться на них грех…. Ты ясное дело, - через них от семьи потерялся. Тебя обида да злоба давят. Но ты эту злобу из себя изгоняй. Потому как зло…, оно Зло и есть. И в результате, против тебя же и обернется…. Это как змею за пазуху положить, рядом с кошелем, в надежде, что вор за кошельком полезет, а она его и ужалит….. Только змея первого тебя то и цапнет, когда сам руку за пазуху сунешь, либо дернешься невзначай. Так и придется жить, боясь лишний раз змею эту растревожить. В страхе и неудобстве. И люди, про змею ту зная, начнут тебя сторониться…. - Так как же мне на них зла то деда не таить, когда они родителей то моих….. - Не говори, и не думай. – Опять строгим голосом приказал дед. – Ты родителей своих мертвыми не видел. Так и не смей такое даже помыслить. Беду накликаешь. А что бы зло научиться на них не держать…. – пойми их! Как глину понимают, так и их пойми. Они тут христиане в языческом краю... Для них все вроде как враги.... Вот и злобствуют. Только вот боярич Михаил.... Он ведь... Он будто новую жизнь построить хочет. На новом месте. С язычниками замиряется, Штуки всякие придумывает... Порядки новые вводит. … Вот тот же Чижик. Он ведь тоже из холопов то будет. И из семьи его вырвали…. Одинок он тут, все друзья да знакомые в Ратном остались. Тут даже сверстников у него нету, ни поговорить, ни поиграть. А еще ты тут, со своими пакостями, да дразнилками…. ….Только ведь не просто так его из семь и то вырвали, не по злобе, или еще как. А к лучшей доле, ему дорогу показали. Пройдет он по этой дороге, - станет воином, станет свободным, и в семью свою вернуться сможет. И дорога эта, сейчас для него через ту яму с песком лежит. А ты ему поперек дороги этой, к семье, к папке да мамке, да к лучшей жизни, - палки да камни бросаешь, да ямы на ней роешь. И кто ж ты после этого? - Ну…. – задумался Путята, впервые в жизни взглянувший на свои взаимоотношения с Чижиком с этой стороны, и ему вдруг стало стыдно. – Ладно. Не буду ему больше ничего говорить, и из ямы его песок таскать. - Мало! – веско отрезал Пафнутий-Горшок. – Мало этого. – Ты лучше с Чижиком подружись. И ему радость, и тебе подмога будет. - Мне то какая подмога? – удивленно спросил Пафнутий. - А такая, что Чижик этот вырастет, и может не последним человеком в Михайловском станет. Вот и будет тебе на будущее заступа. Ты не смотри что он пока такой неказистый. Я хороший материал сразу чую. Чижик этот из доброй глины сделан. Ежели ему форму придать, да обжечь правильно, - цены тому Чижику не будет. Будто вазе синдской
... Ты не смотри что он пока такой неказистый. Я хороший замес сразу чую. Чижик этот из доброй глины сделан. Ежели ему форму придать, да обжечь правильно, - цены тому Чижику не будет. Будто вазе синдской. - Ну…, я ему тогда яму помогу заполнить. – Предложил Пафнутий. - Ну и дурак. – резко бросил мастер. – Ему не яма с песком нужна…. Через бег этот, что ты дурацким зовешь, он силу укрепляет, которая ему в бою может жизнь спасет. И характер свой показывает, и смирение воинское…. - Так как мне тогда с ним подружиться то? - Да так и подружись, как все люди дружатся. Подойди, да поговори по-человечески. За то что песок из ямы таскал повинись…… - А что тетенька Плавушка, с черничкой то пирожков нету? - А ты в лесу чернику то видел? – Насмешливо ответила на это Плава, беря вылизанную до блеска миску из под каши, и наливая Чижику, кружку медового сбитня. – Чай осень уже, кончилась в лесу черника-то! Может, кого другого такие аргументы и убедили бы, но Чижик был не из тех, кто останавливается после первой неудачи. Тем более что грозную, громкоголосую, и строгую с отроками стряпуху, он уже изучил хорошо и ключик к ее сердцу подобрал надежный. Потому натянув на свою мордашку максимально умильное выражение, и глядя на нее своими большущими василькового цвета глазами, и подпустив в голос печали, со вздохом переспросил. – Так нету? - Ох наплачутся еще от тебя девки… - Вздохнула Плава, взъерошивая чижиковы волосы, цвета соломы. – Есть немножко. С черникой твоей любимой. Сушеную вчерась запарила, а то замучил ты меня пирогами своими. Вон с яблоками, да с медом все едят и нахваливают, а ему вишь ты, - с черникой подавай! После чего положила перед Чижиком два здоровенных пирога, нижнюю корочку которых пропитал фиолетовый черничный сок. – Потом еще пяток тебе с собой дам, посумерничаешь дома-то…. – Добавила она, с умилением глядя, как вмиг забывший про печаль Чижик, вгрызается в свою, честно выклянченную добычу. – Не страшно одному то жить? -Уэа, - ответил ей Чижик с набитым ртом. – Эо там уаояться-то? Теперь он и правда уже совсем не боялся. Хотя поначалу, оставаясь один одинешенек в новом, пахнущем смолой и свежерубленным деревом домике, он чувствовал себя очень и очень неуютно. Тем более что домик стоял совсем рядом с церковью, а значит, в него могли заглянуть живущие там духи, черти, упыри, лешие, и прочая потусторонняя живность. Правда потом десятник Василий, разъяснил Чижику, что в отличии от капища и прочих «богомерзостных мест», - всяким злым духам и нечисти путь в Церковь закрыт. Но в первые дни было немного жутковато. Пожалуй, было бы даже и страшно, но в те первые дни Чижик так изматывался таская песок в яму, и выполняя показанные бояричем Михаилом упражнения, что на страхи просто не оставалось сил. А теперь Чижик просто привык, и воспринимал свой собственный домик, да еще и стоящий возле церкви, как одно из многочисленных преимуществ жизни в Малой Страже. Хотя вторую свой порку в Малой Страже, он схлопотал после того, как боярич Михаил, посетил его жилище, через седьмицу после того как Чижик туда заселился. Войдя в домик, и брезгливо потянув носом воздух, он поглядел на протоптанную Чижиком дорожку из грязи от двери до лавки, на неубранный тюфяк, и на груды разного интересного (как казалось Чижику) хлама найденного Чижиков в Михайловском и в его окрестностях, и теперь живописно раскиданного по всему домишке. После чего схватил гостеприимного хозяина за шкирку, и поочередно потыкал носом в каждое замеченное проявление беспорядка. А потом, свистом вызвав пару отроков из Роськиного десятка, спросил у них, что делают с отроками, в казарме которых замечают подобный бардак. – «Порют», - последовал короткий ответ, после которого рука Чижика непроизвольно потянулась почесать задницу. - Хочешь быть отроком? – задал боярич Михаил вопрос, коварство которого Чижик оценил сразу. Но тем не менее, выпрямившись и посмотрев в глаза бояричу, ответил – «Хочу». После чего схлопотал пятнадцать ударов розгой в исполнении одного из наставников….. -… Наелся? Тогда давай беги. – Прервала его воспоминания Плава. – Тебя уже небось наставник Аким заждался. Чижик сразу поскучнел. В отсутствии десятка Роськи, наставник Аким, занимался с Чижиком, и другой немногочисленной ребятней Михайловского грамотой. Что тот воспринимал как разновидность наказания, и втайне надеялся, что после заполнения ямы песком, с него снимут и это бремя. Однако делать было нечего, и Чижик вылезши из-за стола, чинно поблагодарил «тетеньку Плавушку» за обед, и поплелся в дом наставника Акима. Возле невысокого крыльца дома, уже стояло еще человек шесть ребятишек, в возрасте от шести до тринадцати лет. В основном дети работающих на Малую Стражу плотников, сыновья Наставника Ильи, и Путята. Холопов обучали вместе со свободными…. Чижик об этом не задумывался, но некоторое время назад, боярич Михаил, распорядился что бы дети мастеровых и ремесленников, тоже обучались грамоте и счету, объяснив это тем, что чем лучше обучен холоп, тем больше выгоды для хозяина. - Здорово! – поздоровался с «обчеством» Чижик, уже сумевший завоевать немалый авторитет среди ровесников, даже никого ни разу не побив, (за исключением Путяты), исключительно своим особым положением в Малой Страже, и жилье «при Церкви». - Здорово Чижик, - ответствовало «обчество». И к этому «здравствованию», к немалому удивлению Чижика, присоединился и Путята, который обычно предпочитал делать вид, что Чижика знать не знает. - Пойдешь сегодня к плотине играть? – спросил Чижика один из сыновей плотников, по имени Евсей. - Ну…., - для вида задумался Чижик. – Пойду…. Ежели дел других не будет…. - А-а, пришли мелкопузые. – Прервал их наставник Аким, выходя на крыльцо. И дождавшись ответного, почтительного приветствия, добавил. – Ну тогда седайте, и будем прошлый урок повторять. Ребятишки расселись на лежащие перед крыльцом бревна, и началось повторение азбуки. Наставник Аким, тыкал пальцем в одного из учеников, по одному ему понятной системе, и тот должен был повторять азбуку, начиная с того места, на котором остановилась предыдущая жертва. Потом, вызывая к себе по очереди учеников, заставлял придумывать слова, начинающиеся с разных букв, и писать их на земле палочкой. Неправильное написание немедленно «оценивалось» подзатыльником, а правильное, одобрительным щелбаном и «амнистией». Наконец наставник Аким, видно устал развешивать подзатыльники, и объявил об окончание урока. Все облегченно вздохнули, и поспешили по-быстрому убраться подальше от этого страшного места. Чижик тоже поспешил сбежать на свое заветное место, как вдруг, с удивлением увидел крадущегося за ним, чуть в отдалении Путяту. - Чего тебе надоть? – Обернулся к нему Чижик, грозно сжимая кулаки, и мысленно намечая точку для удара. - Да я это…, - ответил чижиков противник. – Замириться хочу! - Чегой-то вдруг? – недоверчиво переспросил Чижик, все еще сжимая кулаки, и подозрительно глядя на Путяту. - Дед сказал, что я неправильно…. Ну в смысле, что того…. Неправильно тебе пакости чинить. Вот. И из ямы твоей, я больше песок таскать не буду. - … Ну….- Чижик был обескуражен подобным поведением своего врага. – Ладно…… - Так значит это….. Мир? - Ну ладно…. Мир. Оба помолчали, явно не зная как дальше себя вести. Обычно все их общение сводилось к взаимной борьбе, и все планы и шаблоны поведения, выстраивались именно под эту схему. Как враждовать друг с дружкой они знали, но вот как жить мирно, для обоих было загадкой. - Ну я это…. Пойду. – Наконец прервал паузу Чижик. - …. Ты это…, приходи сегодня к плотине играть. - Ладно. – Ответил вмиг повеселевший Путята. – А в чё вы там играете-то? - Ну, - Чижик пожал плечами. - В войско играем, в лодейщиков, вчера городище из песка строили, как обычно в общем…. - Ну ладно. Я тоже приду…. - Приходи. Сегодни как раз в войско будем играть…. Когда в войско играть, лучше чтобы народу больше было. А нас тут всего ничего. И десятка не соберется. Вот в Ратном у меня, почитай целых два десятка под рукой было! – Не смог удержаться Чижик от похвальбы. - Ладно. Я приду. – Опять повторил Путята. И уже было развернулся чтобы идти в мастерскую, как вдруг новая идея пришла ему в голову, и он поспешил окликнуть, уже успевшего удалиться на несколько шагов Чижика. – А я это..., завтра в Ратное с товаром поеду. Приказчик Осьма, товар наш смотреть будет, и скажет какого товару больше делать. Дед то старый, ему такой путь тяжел будет. Вот я значитца вместо него и поеду….. ….Может весточку кому там передать? Выйдя из ворот крепости, и перебравшись на противоположный берег Пивени, Чижик добежал до поляны, уже изрядно вытоптанной и им самим, и другими отроками. Здесь часто проводились тренировки, особенно связанные с падениями и кувырками, благо земля тут была мягкая, а окружающий поляну лиственный лес, не предполагал наличия шишек, которые можно было бы больно задеть, во время кувырка или падения. Сперва последовал комплекс наклонов, прогибов в разные стороны, махов ногами, и растяжка. За те два месяца, что Чижик жил в крепости, он уже научился садиться на шпагат, вставать на мостик, и доставать носом до коленок, при полностью выпрямленных ногах. Потом последовали кувырки и падения. Всему этому Чижика учил отрок Павсикакий, (я проверял, такой святой есть), которого никто иначе как Белкой и не звал. И не только потому, что «Павсикакий», было больше похоже на дразнилку чем на имя, но и потому, что шустростью, да ловкостью Белка, очень напоминал этого зверька. Уж так получилось, что учеником к Белке Чижик, (еще недооценивший уровень коварства Роськи), напросился сам. Произошло это на второй день после того, как спящего на кухне Чижика разбудил десятник Василий и потащил на утреннюю разминку, которую выполняли все отроки Малой Стражи. После разминки Чижик был накормлен, и отправился таскать песок. А после обеда, его перехватил боярич Михаил, и отвел на эту же самую поляну, где самолично показал упражнения, повелев делать их каждый день. После чего отвел в стоящий возле церкви домик. Домик напомнил Чижику молоденькую сыроежку, торчащую изо мха. Такой же маленький, крепенький, желтеющий свежерубленным деревом, и так же как сыроежка, словно бы выросший тут за одну ночь. В домике Чижик был передан с рук на руки десятнику Василию, который и объяснил Чижику круг его обязанностей по уборке в церкви, и рассказал, где он будет спать. Заодно объяснив «технику безопасности», сводившуюся в основном к запрету разжигать в домике огонь без лишней надобности. Благо, пока еще было тепло, и топить печь необходимости не было, а ложились и вставали в Михайловском вместе с солнцем. Потом Чижик был отведен в казарму к десятку Роськи, где его представили другим отрокам десятка, и сразу загрузили лучшей в мире, (по мнению Чижика), работой, - велев вычистить, и смазать жиром настоящую кольчугу. Правда к чистке кольчуги можно было приступить только после того, как он выметет весь сор из кубрика, в котором жил десяток. Но это была мелочь по сравнению с возможностью потрогать настоящий боевой доспех. Пока Чижик работал, другие отроки занимались грамотой, и разучивали псалмы. Они пели так дружно, что Чижик поневоле начал им подпевать. А десятник Василий, услышав это, совсем даже не разозлился, а наоборот, - спросил, умеет ли Чижик молиться? Чижик не умел, и десятник Василий велел отроку Архипу научить Чижика молитве, начинающейся со слов «Отче Наш….», про Отца, который жил на небе и каждый день давал своим детям хлеба. Чижик сразу вспомнил своего отца, живущего теперь где-то далеко-далеко на Выселках. Отец тоже, каждый день приходя в обед с поля, садился во главе стола, и торжественно отрезал ломоть от испеченного матерью круглого, еще теплого, и источающего дивный аромат хлеба, и давал его Чижику. Ему стало немного грустно, и на глаза навернулась непрошенная слезинка. Но не смотря на это, молитва Чижику сразу понравилась, и он попросил Архипа научить его еще каким-нибудь молитвам. Тот подумав, важно кивнул, и пообещал научить Чижика молитве про Божью Матерь, но при этом поставил условие, что бы Чижик учился грамоте… … В кубрике Чижик проторчал до самого ужина, пользуясь тем, что его никто не гнал. Ему очень понравилось находиться среди молодых, но зато настоящих опоясанных воинов, слушать их разговоры про учение, и про воинские дела. Тем более, что несмотря на свои пояса и возраст, относились они к Чижику хоть и чуть с высока, но вполне дружелюбно. В казарме было может и малость тесновато, зато чисто и уютно. Возле стены, на специальной стойке, лежали настоящие самострелы и подсумки с болтами. А у каждого отрока, на поясе висел кистень и несколько кинжалов, а на стенах, над каждой лавкой, на которой спал отрок, висел самый настоящий меч. Чижику жутко хотелось поглядеть, или хотя бы потрогать это настоящее оружие. Но он помнил, как боярич Михаил разгневался на отроков, у которых Чижик стащил самострел, и какими взглядами они одарили виновника их беды, после того как боярич назначил им наказание. Получить такие же взгляды от своих новых друзей, Чижик сейчас боялся больше всего на свете, и пообещал самому себе, что низачто-низачто, ни сделает ничего такого, что подведет его товарищей под гнев боярича Михаила. И ужинать он тоже пошел с десятком, и даже за стол отроки посадили его вместе с собой. Но вот спать, его отправили в домик при церкви. На следующий день, после обеда, придя на полянку для того что бы делать упражнения показанные бояричем, Чижик увидел там Белку. (Тогда ему еще не показалось странным, что Белка занимается один, без десятка, который, как слышал вчера Чижик, должен был сейчас быть на стрельбище). Белка вытворял такое, что Чижик забыв про свои занятия, застыл с открытым ртом. За что и схлопотал подзатыльник от своего нового кумира. Выполнив заданный бояричем урок, он попытался было, подражая Белке, забежать наверх по березе, а потом оттолкнувшись ногами, прокрутиться в воздухе через спину. Но вместо этого хрякнулся на землю, больно ударив самого же себя коленками по лицу. За что и схлопотал очередной подзатыльник, и услышал слова – «…Кто же с этого-то начинает дурак? Сначала падать научись!». И сразу начал клянчить, - чтобы «дяденька Белка» научил его падать. Тот сначала было стал отказываться, ссылаясь на недостаток времени. Но потом, словно бы нехотя согласился. Но при этом взяв с Чижика множество обещаний. Например, что тот будет делать только то, что показал и приказал Белка, что будет учиться грамоте и молитвам, и будет в свободное время выполнять разные поручения Белки. Первое требование было обоснованно тем, что Белка испугался, что Чижик сломает себе шею, при попытке сделать слишком сложный трюк. Второе, - было требованием Роськи, озвученное при даче инструкций о том, как завлечь Чижика. А третье, - прихотью самого Белки, нашедшего возможность свалить на другого, некоторое количество своих обязанностей. После разминки и растяжки, Чижик встав на одно колено, начал заваливаться назад, на спину, перекатывался спиной, словно тележное колесо, не пытаясь погасить скорость, а когда ноги задирались вверх, а лопатки ложились на землю, - прогибался в пояснице. Затем его, словно куклу-неваляшку, что он как-то видел в тереме у боярича, начинало тянуть назад, и он, перекинув ноги и перекатившись обратно, опять вставал, но уже на другое колено. На каждое такое качание, он повторял одну букву азбуки, как научил его Белка. После 43 повторений, (предположительно столько букв было в тогдашней кириллице), он начал подниматься с колена в полный рост, и падать уже из этого положения…. Потом пошли кувырки через голову, вперед и назад, потом, - наискосок, через плечо, так же вперед и назад. И тут случилась неожиданная закавыка…. При очередном кувырке назад, он вместо того что бы встать на ноги, внезапно приподнялся над землей, вздернутый за шкирку чьей-то могучей рукой. Чижик сразу начал возмущенно брыкаться и извиваться, всем своим видом, выражая негодование по поводу такого обращения со своей персоной. Но могучая рука словно бы и не заметила этого, а лишь встряхнула Чижика и швырнула на землю. Чижик упал, но уже обученное тело среагировало само, перекатом гася силу удара о землю, и вздергивая себя на ноги. После чего Чижик обернулся к врагу, гневно сжимая кулаки…. … И сразу разжал, да еще и невольно отступил на несколько шагов назад. - Перед ним стоял староста Аристарх…. Только сейчас он был словно на самого себя не похож…. Вот вроде такой же как обычно…. И рост, одежда, и лицо, и….. И в то же время, на какое-то мгновение Чижику вдруг показалось, что это сам какой-то из грозных языческих богов, вдруг предстал пред ним в образе старосты Аристарха. - Тебя молокосос здороваться учили, или нет? – грозно вопросил староста. – Я тут уже какое время стою, гляжу как ты тут кувыркаешься, а ты и здравия пожелать мне не соизволишь….. - Так это…. Дяденька Аристарх…. Я ж тебя и не видел. – Простодушно ответил Чижик, и опомнившись добавил. – Здрав будь дяденька Аристарх Семеныч. - Не видел он. – Пробурчал староста. – На кой ляд, у тебя глаза-то, ежели ты ничего вокруг себя не замечаешь, и любой к тебе подкрасться может? Чижик подумал было начать оправдываться тем, что при таком кувыркании, вообще мало чего можно заметить. Но присмотревшись к своему собеседнику, внезапно понял, что тот совсем даже на него и не злиться, а вроде как шутит…. Голос конечно у старосты был строгий и ворчливый. А вот глаза…. Глаза они были такие добрые, веселые…. Эти глаза словно бы притягивали Чижика, затягивали в себя, словно в омут, Чижик словно бы раств……. Внезапная резкая боль в мочке уха, вернула Чижика на землю. – Ай… Чегой-то…? - А чего? – удивленно спросил Аристарх, почему-то вдруг опять оказавшийся совсем рядом, и даже присевший на одно колено перед Чижиком. Тот, посмотрев на старосту, что бы объяснить «Чего», опять встретился глазами с взглядом старосты, и снова начал уплывать в какой-то омут. И снова тот привел его в чувство, резким и болезненным щелчком по мочке уже другого уха. - А-а-а?!?! – удивленно приоткрыл Чижик рот, пытаясь понять что тут происходит, и вредный Аристарх, не упустил такой возможности засунуть Чижику в рот, пучок травы. Это уже было форменным издевательством, и пышущая праведным гневом, невинная жертва, мелких пакостей не в меру расшалившегося старосты, отплевываясь от травы, подняла на него, полные гнева и негодования глаза…… И снова куда-то уплыла, почти теряя сознание. И снова болезненный щелчок по мочке уха, вернул его обратно. - Ты что ж дурачок, - в глаза мне смотришь? – спросил староста с таким видом, будто Чижик невесть что удивительное и несуразное делал, - порты на голову надел, али по-жабьи квакать начал. - Так ить…..- Начал было отвечать Чижик, но староста не дожидаясь окончания вопроса, насмешливо ответил. – Вот сюда вот глядеть надо. – Сказал он с важным видом, ткнув себя пальцем между бровей. Чижик попробовал глядеть на точку между густых бровей Аристарха, но его взгляд постоянно сползал тому в глаза, и Чижик начинал уплывать. После чего, становящийся все больнее от раза к разу, щелчок по мочке уха, возвращал его обратно. Такое повторялось раз десять, а может и больше. И Чижик, словно раздвоившись и глядя на это издевательство со стороны, вдруг с некоторым удовлетворением подумал, что хорошо что у него два уха, а то если бы староста щелкал его все время по одному и тому же, - то оно, наверное бы, уже порвалось, али вообще отвалилось. В последний раз Чижик уплыл, и почувствовав резкую боль в ухе, немедленно вернулся к точке между бровей. При этом та часть его сознания, что наблюдала за ним со стороны, отметила, что староста Аристарх, даже рукой не пошевелил. Словно бы боль появилась сама собой, из ниоткуда. Староста удовлетворенно кивнул. -…. А еще, можно сквозь меня глядеть. – Добавил он с самым серьезным видом. Чижик, после того, как такой важный и серьезный муж как Аристарх Семенович, затеял с ним какую-то дурацкую игру, уже готов был поверить во что угодно, и потому послушно уставился на широкую грудь старосты Аристраха, пытаясь разглядеть находящуюся за ним кромку леса. Естественно, попытка эта успехом не увенчалась. - Так как же сквозь тебя то глядеть? – обидчиво сказал возмущенный очередным надувательством Чижик. – Ты же дядька Аристарх не из воды сделанный, и не сосулька какая-нибудь…. - Точно…. Дурак…. – удовлетворенно сказал Аристарх, словно бы доказав сложнейшую теорему. – Смотри как надо. Вот так вот палец поставь. – Аристарх вытянул перед собой руку, с оттопыренным указательным пальцем. – Вот против той вон березки…. А теперь смотри на березу…, да не надо палец-то убирать…, и башкой не крути…. Смотри на березу будто сквозь палец свой…. Теперь опять на палец, опять на березу….. Вот так и делай всегда, когда с людьми говоришь…. Не в глаза им гляди, а на точку меж бровей, и будто бы сквозь голову…. Ежели надо будет в глаза взглянуть. Глянь, быстро и снова насквозь. Понял? Чижик согласно кивнул, однако что-то свербило его и продолжало оставаться непонятным. – А зачем это? – спросил он. - Дык, - удивленно развел руками староста, будто бы ему приходилось объяснять Чижику самые обычные вещи. – Надоть!!!! Вот скока у тебя за спиной берез стоит? Чижик попытался обернуться. Но зловредный староста ухватив его пальцами за нос, и таким неделикатным образом, удержал голову на прежнем месте. – Так, по памяти скажи…. – потребовал он. - Ну…. – начал Чижик, пытаясь представить привычный пейзаж поляны, на которой он за последние два месяца, почитай каждый день, проводил по нескольку часов. – Пять…. Нет – шесть… семь…... во… Подзатыльник, не сильный, но обидный, прервал его попытки угадать количество берез. Староста развернул Чижика носом к указанной стороне леса, и требовательно спросил – Скока? - Ну шесть…. – ответил Чижик, пересчитав березы. - А что у меня на шее висит? Чижик опять непроизвольно дернулся обернуться и посмотреть, но староста, дернув за волосы, удержал его в прежнем положении. - Так это…. Крестик наверное? – опять попытался угадать он. - А еще? – продолжал требовать староста. - Так ить…, не знаю. – Возопил уставший от этой непонятной игры Чижик. – Не глядел я. - Вот и говорю, что непонятно зачем тебе глаза, ежели ты ими и не пользуешься! – Удовлетворенно сказал староста Аристарх. – Скока тропок к поляне этой подходит? - Две. – Убежденно сказал Чижик. – Одна к крепости, а одна вдоль реки, на стрельбище! - А ту, что по лесу, с той вон стороны к Нинеиной Веси тянется, ты не считаешь? - Так я ж там и не был никогда…. Я тока тута вот…. - Дурак. Дурачина, Дурачище. – Глумливо пропел Аристарх. – Кажний день сюда приходишь, а посмотреть что вокруг творится даже и не удосужился…. Знаешь как рысь охотится? – Садится над тропкой, что к водопою идет, куда зверье кажний день ходит, и таких вот раззяв как ты, что по сторонам не смотрят, и сжирает! - Так это ведь…. – Начал было возражать Чижик, но Аристарх опять прервал его, очередным вопросом. - Сколькими выходами, из домишки твоего выбраться можно? - Так дверь же…. - А ежели вороги дверь закрыли? - Ну… окошко есть…. Только оно узенькое, даже и не знаю, вылезу из него али нет… - Хм…. – Не знает он! – набегут враги, а он в окошко полезет, да и жопой застрянет…. То-то им смеху будет! …. А еще какие ходы есть? - Так ведь и нету больше то….. - А крыша у тебя чем покрыта? – дранкой. Дранку ту разобрать можно, и через верх вылезти. А через лаз в подполе? - Так нету там лаза-то…. - У тебя что ж, - и лаза нет? – опять удивился Аристарх, с таким видом будто лаз к каждому человеку прилагается при рождении, и человек без лаза, это урод какой, без носа, глаз, али вообще, - головы. - …….. – промолчал в ответ Чижик. - Да-а-а. – протянул Аристарх, жалостливо глядя на Чижика, словно тот был смертельно болен, и вот-вот должен был помереть. – В общем так. Урок тебе такой будет. – Ходи по крепости, да все примечай. Где, Чего, и Скока лежит, стоит, валяется…. В кажнем месте куда заходишь постоянно, неважно что там, - дом, поляна эта, мастерская гончарная, али берег, откуда песок таскаешь, - должен не менее четырех- пяти выходов найти, которыми в случае чего уйти можно, или которыми враги нагрянуть смогут…. Понял? - Понял. – Опять ответил Чижик, и опять спросил, подозревая что не услышит внятного ответа. – А зачем это? - Зачем? – Так ить надо!!! – Опять с глумливой важностью ответил Аристарх, и опять спросил совсем о другом. – Ты к волхве то, к Нинее не ходил, или еще где не встречал? - Неа… - ответил Чижик. - А Красава эта, внучка ейная, по крепости еще шкодит? - Так пока Малая Стража не ушла, - бегала. А сейчас то….. - А ты с ней встречался? - Да нет…. Только издаля видел. А что? - А то. – Веско ответил Аристарх, и продолжил, как ни в чем не бывало. - …..Опять же всякие предметы примечай, которыми если что от ворогов оборониться сможешь. – Камень там, палку…, еще чего…, думай уж сам. Вот тут например, чем отбиться можно? - Так тут не палок ни камней…. – оглянувшись сказал Чижик. – Тут же специально отроки все такое убирают, обо что пораниться можно. - Ну а ты положи…. – Настойчиво посоветовал Аристрах. - А вот это что? - Так песок это дяденька Аристарх, будто ты сам не видишь. - А песком врагу в глаза бросить можно. Чем тебе не оружие? А энто вот как? – И ловким движением, накинул чижикову же опояску, ему на шею, и чуток придавил. – Оружие? - Оружие!!!!- радостно подтвердил Чижик, вдохновленной совершенно новой для него концепцией превращения всех окружающих вещей в такое интересное и завораживающее его оружие. При этом у него из головы мгновенно вылетели все вопросы Аристарха по поводу Нинеи и Красавы. – А как это ты дяденька Аристрах, так ловко узелок то развязал, что я и не заметил даже? - Глазами пользоваться не умеешь, вот и не заметил!
- А что тетенька Плавушка, с черничкой то пирожков нету? - А ты в лесу чернику то видел? – Насмешливо ответила на это Плава, беря вылизанную до блеска миску из под каши, и наливая Чижику, кружку медового сбитня. – Чай осень уже, кончилась в лесу черника-то! Может, кого другого такие аргументы и убедили бы, но Чижик был не из тех, кто останавливается после первой неудачи. Тем более что грозную, громкоголосую, и строгую с отроками стряпуху, он уже изучил хорошо и ключик к ее сердцу подобрал надежный. Потому натянув на свою мордашку максимально умильное выражение, и глядя на нее своими большущими василькового цвета глазами, и подпустив в голос печали, со вздохом переспросил. – Так нету? - Ох наплачутся еще от тебя девки… - Вздохнула Плава, взъерошивая чижиковы волосы, цвета соломы. – Есть немножко. С черникой твоей любимой. Сушеную вчерась запарила, а то замучил ты меня пирогами своими. Вон с яблоками, да с медом все едят и нахваливают, а ему вишь ты, - с черникой подавай! После чего положила перед Чижиком два здоровенных пирога, нижнюю корочку которых пропитал фиолетовый черничный сок. – Потом еще пяток тебе с собой дам, посумерничаешь дома-то…. – Добавила она, с умилением глядя, как вмиг забывший про печаль Чижик, вгрызается в свою, честно выклянченную добычу. – Не страшно одному то жить? -Уэа, - ответил ей Чижик с набитым ртом. – Эо там уаояться-то? Теперь он и правда уже совсем не боялся. Хотя поначалу, оставаясь один одинешенек в новом, пахнущем смолой и свежерубленным деревом домике, он чувствовал себя очень и очень неуютно. Тем более что домик стоял совсем рядом с церковью, а значит, в него могли заглянуть живущие там духи, черти, упыри, лешие, и прочая потусторонняя живность. Правда потом десятник Василий, разъяснил Чижику, что в отличии от капища и прочих «богомерзостных мест», - всяким злым духам и нечисти путь в Церковь закрыт. Но в первые дни было немного жутковато. Пожалуй, было бы даже и страшно, но в те первые дни Чижик так изматывался таская песок в яму, и выполняя показанные бояричем Михаилом упражнения, что на страхи просто не оставалось сил. А теперь Чижик просто привык, и воспринимал свой собственный домик, да еще и стоящий возле церкви, как одно из многочисленных преимуществ жизни в Малой Страже. Хотя вторую свой порку в Малой Страже, он схлопотал после того, как боярич Михаил, посетил его жилище, через седьмицу после того как Чижик туда заселился. Войдя в домик, и брезгливо потянув носом воздух, он поглядел на протоптанную Чижиком дорожку из грязи от двери до лавки, на неубранный тюфяк, и на груды разного интересного (как казалось Чижику) хлама найденного Чижиков в Михайловском и в его окрестностях, и теперь живописно раскиданного по всему домишке. После чего схватил гостеприимного хозяина за шкирку, и поочередно потыкал носом в каждое замеченное проявление беспорядка. А потом, свистом вызвав пару отроков из Роськиного десятка, спросил у них, что делают с отроками, в казарме которых замечают подобный бардак. – «Порют», - последовал короткий ответ, после которого рука Чижика непроизвольно потянулась почесать задницу. - Хочешь быть отроком? – задал боярич Михаил вопрос, коварство которого Чижик оценил сразу. Но тем не менее, выпрямившись и посмотрев в глаза бояричу, ответил – «Хочу». После чего схлопотал пятнадцать ударов розгой в исполнении одного из наставников….. -… Наелся? Тогда давай беги. – Прервала его воспоминания Плава. – Тебя уже небось наставник Аким заждался. Чижик сразу поскучнел. В отсутствии десятка Роськи, наставник Аким, занимался с Чижиком, и другой немногочисленной ребятней Михайловского грамотой. Что тот воспринимал как разновидность наказания, и втайне надеялся, что после заполнения ямы песком, с него снимут и это бремя. Однако делать было нечего, и Чижик вылезши из-за стола, чинно поблагодарил «тетеньку Плавушку» за обед, и поплелся в дом наставника Акима. Возле невысокого крыльца дома, уже стояло еще человек шесть ребятишек, в возрасте от шести до тринадцати лет. В основном дети работающих на Малую Стражу плотников, сыновья Наставника Ильи, и Путята. Холопов обучали вместе со свободными…. Чижик об этом не задумывался, но некоторое время назад, боярич Михаил, распорядился что бы дети мастеровых и ремесленников, тоже обучались грамоте и счету, объяснив это тем, что чем лучше обучен холоп, тем больше выгоды для хозяина. - Здорово! – поздоровался с «обчеством» Чижик, уже сумевший завоевать немалый авторитет среди ровесников, даже никого ни разу не побив, (за исключением Путяты), исключительно своим особым положением в Малой Страже, и жилье «при Церкви». - Здорово Чижик, - ответствовало «обчество». И к этому «здравствованию», к немалому удивлению Чижика, присоединился и Путята, который обычно предпочитал делать вид, что Чижика знать не знает. - Пойдешь сегодня к плотине играть? – спросил Чижика один из сыновей плотников, по имени Евсей. - Ну…., - для вида задумался Чижик. – Пойду…. Ежели дел других не будет…. - А-а, пришли мелкопузые. – Прервал их наставник Аким, выходя на крыльцо. И дождавшись ответного, почтительного приветствия, добавил. – Ну тогда седайте, и будем прошлый урок повторять. Ребятишки расселись на лежащие перед крыльцом бревна, и началось повторение азбуки. Наставник Аким, тыкал пальцем в одного из учеников, по одному ему понятной системе, и тот должен был повторять азбуку, начиная с того места, на котором остановилась предыдущая жертва. Потом, вызывая к себе по очереди учеников, заставлял придумывать слова, начинающиеся с разных букв, и писать их на земле палочкой. Неправильное написание немедленно «оценивалось» подзатыльником, а правильное, одобрительным щелбаном и «амнистией». Наконец наставник Аким, видно устал развешивать подзатыльники, и объявил об окончание урока. Все облегченно вздохнули, и поспешили по-быстрому убраться подальше от этого страшного места. Чижик тоже поспешил сбежать на свое заветное место, как вдруг, с удивлением увидел крадущегося за ним, чуть в отдалении Путяту. - Чего тебе надоть? – Обернулся к нему Чижик, грозно сжимая кулаки, и мысленно намечая точку для удара. - Да я это…, - ответил чижиков противник. – Замириться хочу! - Чегой-то вдруг? – недоверчиво переспросил Чижик, все еще сжимая кулаки, и подозрительно глядя на Путяту. - Дед сказал, что я неправильно…. Ну в смысле, что того…. Неправильно тебе пакости чинить. Вот. И из ямы твоей, я больше песок таскать не буду. - … Ну….- Чижик был обескуражен подобным поведением своего врага. – Ладно…… - Так значит это….. Мир? - Ну ладно…. Мир. Оба помолчали, явно не зная как дальше себя вести. Обычно все их общение сводилось к взаимной борьбе, и все планы и шаблоны поведения, выстраивались именно под эту схему. Как враждовать друг с дружкой они знали, но вот как жить мирно, для обоих было загадкой. - Ну я это…. Пойду. – Наконец прервал паузу Чижик. - …. Ты это…, приходи сегодня к плотине играть. - Ладно. – Ответил вмиг повеселевший Путята. – А в чё вы там играете-то? - Ну, - Чижик пожал плечами. - В войско играем, в лодейщиков, вчера городище из песка строили, как обычно в общем…. - Ну ладно. Я тоже приду…. - Приходи. Сегодни как раз в войско будем играть…. Когда в войско играть, лучше чтобы народу больше было. А нас тут всего ничего. И десятка не соберется. Вот в Ратном у меня, почитай целых два десятка под рукой было! – Не смог удержаться Чижик от похвальбы. - Ладно. Я приду. – Опять повторил Путята. И уже было развернулся чтобы идти в мастерскую, как вдруг новая идея пришла ему в голову, и он поспешил окликнуть, уже успевшего удалиться на несколько шагов Чижика. – А я это..., завтра в Ратное с товаром поеду. Приказчик Осьма, товар наш смотреть будет, и скажет какого товару больше делать. Дед то старый, ему такой путь тяжел будет. Вот я значитца вместо него и поеду….. ….Может весточку кому там передать?
Выйдя из ворот крепости, и перебравшись на противоположный берег Пивени, Чижик добежал до поляны, уже изрядно вытоптанной и им самим, и другими отроками. Здесь часто проводились тренировки, особенно связанные с падениями и кувырками, благо земля тут была мягкая, а окружающий поляну лиственный лес, не предполагал наличия шишек, которые можно было бы больно задеть, во время кувырка или падения. Сперва последовал комплекс наклонов, прогибов в разные стороны, махов ногами, и растяжка. За те два месяца, что Чижик жил в крепости, он уже научился садиться на шпагат, вставать на мостик, и доставать носом до коленок, при полностью выпрямленных ногах. Потом последовали кувырки и падения. Всему этому Чижика учил отрок Павсикакий, (я проверял, такой святой есть), которого никто иначе как Белкой и не звал. И не только потому, что «Павсикакий», было больше похоже на дразнилку чем на имя, но и потому, что шустростью, да ловкостью Белка, очень напоминал этого зверька. Уж так получилось, что учеником к Белке Чижик, (еще недооценивший уровень коварства Роськи), напросился сам. Произошло это на второй день после того, как спящего на кухне Чижика разбудил десятник Василий и потащил на утреннюю разминку, которую выполняли все отроки Малой Стражи. После разминки Чижик был накормлен, и отправился таскать песок. А после обеда, его перехватил боярич Михаил, и отвел на эту же самую поляну, где самолично показал упражнения, повелев делать их каждый день. После чего отвел в стоящий возле церкви домик. Домик напомнил Чижику молоденькую сыроежку, торчащую изо мха. Такой же маленький, крепенький, желтеющий свежерубленным деревом, и так же как сыроежка, словно бы выросший тут за одну ночь. В домике Чижик был передан с рук на руки десятнику Василию, который и объяснил Чижику круг его обязанностей по уборке в церкви, и рассказал, где он будет спать. Заодно объяснив «технику безопасности», сводившуюся в основном к запрету разжигать в домике огонь без лишней надобности. Благо, пока еще было тепло, и топить печь необходимости не было, а ложились и вставали в Михайловском вместе с солнцем. Потом Чижик был отведен в казарму к десятку Роськи, где его представили другим отрокам десятка, и сразу загрузили лучшей в мире, (по мнению Чижика), работой, - велев вычистить, и смазать жиром настоящую кольчугу. Правда к чистке кольчуги можно было приступить только после того, как он выметет весь сор из кубрика, в котором жил десяток. Но это была мелочь по сравнению с возможностью потрогать настоящий боевой доспех. Пока Чижик работал, другие отроки занимались грамотой, и разучивали псалмы. Они пели так дружно, что Чижик поневоле начал им подпевать. А десятник Василий, услышав это, совсем даже не разозлился, а наоборот, - спросил, умеет ли Чижик молиться? Чижик не умел, и десятник Василий велел отроку Архипу научить Чижика молитве, начинающейся со слов «Отче Наш….», про Отца, который жил на небе и каждый день давал своим детям хлеба. Чижик сразу вспомнил своего отца, живущего теперь где-то далеко-далеко на Выселках. Отец тоже, каждый день приходя в обед с поля, садился во главе стола, и торжественно отрезал ломоть от испеченного матерью круглого, еще теплого, и источающего дивный аромат хлеба, и давал его Чижику. Ему стало немного грустно, и на глаза навернулась непрошенная слезинка. Но не смотря на это, молитва Чижику сразу понравилась, и он попросил Архипа научить его еще каким-нибудь молитвам. Тот подумав, важно кивнул, и пообещал научить Чижика молитве про Божью Матерь, но при этом поставил условие, что бы Чижик учился грамоте… … В кубрике Чижик проторчал до самого ужина, пользуясь тем, что его никто не гнал. Ему очень понравилось находиться среди молодых, но зато настоящих опоясанных воинов, слушать их разговоры про учение, и про воинские дела. Тем более, что несмотря на свои пояса и возраст, относились они к Чижику хоть и чуть с высока, но вполне дружелюбно. В казарме было может и малость тесновато, зато чисто и уютно. Возле стены, на специальной стойке, лежали настоящие самострелы и подсумки с болтами. А у каждого отрока, на поясе висел кистень и несколько кинжалов, а на стенах, над каждой лавкой, на которой спал отрок, висел самый настоящий меч. Чижику жутко хотелось поглядеть, или хотя бы потрогать это настоящее оружие. Но он помнил, как боярич Михаил разгневался на отроков, у которых Чижик стащил самострел, и какими взглядами они одарили виновника их беды, после того как боярич назначил им наказание. Получить такие же взгляды от своих новых друзей, Чижик сейчас боялся больше всего на свете, и пообещал самому себе, что низачто-низачто, ни сделает ничего такого, что подведет его товарищей под гнев боярича Михаила. И ужинать он тоже пошел с десятком, и даже за стол отроки посадили его вместе с собой. Но вот спать, его отправили в домик при церкви. На следующий день, после обеда, придя на полянку для того что бы делать упражнения показанные бояричем, Чижик увидел там Белку. (Тогда ему еще не показалось странным, что Белка занимается один, без десятка, который, как слышал вчера Чижик, должен был сейчас быть на стрельбище). Белка вытворял такое, что Чижик забыв про свои занятия, застыл с открытым ртом. За что и схлопотал подзатыльник от своего нового кумира. Выполнив заданный бояричем урок, он попытался было, подражая Белке, забежать наверх по березе, а потом оттолкнувшись ногами, прокрутиться в воздухе через спину. Но вместо этого хрякнулся на землю, больно ударив самого же себя коленками по лицу. За что и схлопотал очередной подзатыльник, и услышал слова – «…Кто же с этого-то начинает дурак? Сначала падать научись!». И сразу начал клянчить, - чтобы «дяденька Белка» научил его падать. Тот сначала было стал отказываться, ссылаясь на недостаток времени. Но потом, словно бы нехотя согласился. Но при этом взяв с Чижика множество обещаний. Например, что тот будет делать только то, что показал и приказал Белка, что будет учиться грамоте и молитвам, и будет в свободное время выполнять разные поручения Белки. Первое требование было обоснованно тем, что Белка испугался, что Чижик сломает себе шею, при попытке сделать слишком сложный трюк. Второе, - было требованием Роськи, озвученное при даче инструкций о том, как завлечь Чижика. А третье, - прихотью самого Белки, нашедшего возможность свалить на другого, некоторое количество своих обязанностей.
После разминки и растяжки, Чижик встав на одно колено, начал заваливаться назад, на спину, перекатывался спиной, словно тележное колесо, не пытаясь погасить скорость, а когда ноги задирались вверх, а лопатки ложились на землю, - прогибался в пояснице. Затем его, словно куклу-неваляшку, что он как-то видел в тереме у боярича, начинало тянуть назад, и он, перекинув ноги и перекатившись обратно, опять вставал, но уже на другое колено. На каждое такое качание, он повторял одну букву азбуки, как научил его Белка. После 43 повторений, (предположительно столько букв было в тогдашней кириллице), он начал подниматься с колена в полный рост, и падать уже из этого положения…. Потом пошли кувырки через голову, вперед и назад, потом, - наискосок, через плечо, так же вперед и назад. И тут случилась неожиданная закавыка…. При очередном кувырке назад, он вместо того что бы встать на ноги, внезапно приподнялся над землей, вздернутый за шкирку чьей-то могучей рукой. Чижик сразу начал возмущенно брыкаться и извиваться, всем своим видом, выражая негодование по поводу такого обращения со своей персоной. Но могучая рука словно бы и не заметила этого, а лишь встряхнула Чижика и швырнула на землю. Чижик упал, но уже обученное тело среагировало само, перекатом гася силу удара о землю, и вздергивая себя на ноги. После чего Чижик обернулся к врагу, гневно сжимая кулаки…. … И сразу разжал, да еще и невольно отступил на несколько шагов назад. - Перед ним стоял староста Аристарх…. Только сейчас он был словно на самого себя не похож…. Вот вроде такой же как обычно…. И рост, одежда, и лицо, и….. И в то же время, на какое-то мгновение Чижику вдруг показалось, что это сам какой-то из грозных языческих богов, вдруг предстал пред ним в образе старосты Аристарха. - Тебя молокосос здороваться учили, или нет? – грозно вопросил староста. – Я тут уже какое время стою, гляжу как ты тут кувыркаешься, а ты и здравия пожелать мне не соизволишь….. - Так это…. Дяденька Аристарх…. Я ж тебя и не видел. – Простодушно ответил Чижик, и опомнившись добавил. – Здрав будь дяденька Аристарх Семеныч. - Не видел он. – Пробурчал староста. – На кой ляд, у тебя глаза-то, ежели ты ничего вокруг себя не замечаешь, и любой к тебе подкрасться может? Чижик подумал было начать оправдываться тем, что при таком кувыркании, вообще мало чего можно заметить. Но присмотревшись к своему собеседнику, внезапно понял, что тот совсем даже на него и не злиться, а вроде как шутит…. Голос конечно у старосты был строгий и ворчливый. А вот глаза…. Глаза они были такие добрые, веселые…. Эти глаза словно бы притягивали Чижика, затягивали в себя, словно в омут, Чижик словно бы раств……. Внезапная резкая боль в мочке уха, вернула Чижика на землю. – Ай… Чегой-то…? - А чего? – удивленно спросил Аристарх, почему-то вдруг опять оказавшийся совсем рядом, и даже присевший на одно колено перед Чижиком. Тот, посмотрев на старосту, что бы объяснить «Чего», опять встретился глазами с взглядом старосты, и снова начал уплывать в какой-то омут. И снова тот привел его в чувство, резким и болезненным щелчком по мочке уже другого уха. - А-а-а?!?! – удивленно приоткрыл Чижик рот, пытаясь понять что тут происходит, и вредный Аристарх, не упустил такой возможности засунуть Чижику в рот, пучок травы. Это уже было форменным издевательством, и пышущая праведным гневом, невинная жертва, мелких пакостей не в меру расшалившегося старосты, отплевываясь от травы, подняла на него, полные гнева и негодования глаза…… И снова куда-то уплыла, почти теряя сознание. И снова болезненный щелчок по мочке уха, вернул его обратно. - Ты что ж дурачок, - в глаза мне смотришь? – спросил староста с таким видом, будто Чижик невесть что удивительное и несуразное делал, - порты на голову надел, али по-жабьи квакать начал. - Так ить…..- Начал было отвечать Чижик, но староста не дожидаясь окончания вопроса, насмешливо ответил. – Вот сюда вот глядеть надо. – Сказал он с важным видом, ткнув себя пальцем между бровей. Чижик попробовал глядеть на точку между густых бровей Аристарха, но его взгляд постоянно сползал тому в глаза, и Чижик начинал уплывать. После чего, становящийся все больнее от раза к разу, щелчок по мочке уха, возвращал его обратно. Такое повторялось раз десять, а может и больше. И Чижик, словно раздвоившись и глядя на это издевательство со стороны, вдруг с некоторым удовлетворением подумал, что хорошо что у него два уха, а то если бы староста щелкал его все время по одному и тому же, - то оно, наверное бы, уже порвалось, али вообще отвалилось. В последний раз Чижик уплыл, и почувствовав резкую боль в ухе, немедленно вернулся к точке между бровей. При этом та часть его сознания, что наблюдала за ним со стороны, отметила, что староста Аристарх, даже рукой не пошевелил. Словно бы боль появилась сама собой, из ниоткуда. Староста удовлетворенно кивнул. -…. А еще, можно сквозь меня глядеть. – Добавил он с самым серьезным видом. Чижик, после того, как такой важный и серьезный муж как Аристарх Семенович, затеял с ним какую-то дурацкую игру, уже готов был поверить во что угодно, и потому послушно уставился на широкую грудь старосты Аристраха, пытаясь разглядеть находящуюся за ним кромку леса. Естественно, попытка эта успехом не увенчалась. - Так как же сквозь тебя то глядеть? – обидчиво сказал возмущенный очередным надувательством Чижик. – Ты же дядька Аристарх не из воды сделанный, и не сосулька какая-нибудь…. - Точно…. Дурак…. – удовлетворенно сказал Аристарх, словно бы доказав сложнейшую теорему. – Смотри как надо. Вот так вот палец поставь. – Аристарх вытянул перед собой руку, с оттопыренным указательным пальцем. – Вот против той вон березки…. А теперь смотри на березу…, да не надо палец-то убирать…, и башкой не крути…. Смотри на березу будто сквозь палец свой…. Теперь опять на палец, опять на березу….. Вот так и делай всегда, когда с людьми говоришь…. Не в глаза им гляди, а на точку меж бровей, и будто бы сквозь голову…. Ежели надо будет в глаза взглянуть. Глянь, быстро и снова насквозь. Понял? Чижик согласно кивнул, однако что-то свербило его и продолжало оставаться непонятным. – А зачем это? – спросил он. - Дык, - удивленно развел руками староста, будто бы ему приходилось объяснять Чижику самые обычные вещи. – Надоть!!!! Вот скока у тебя за спиной берез стоит? Чижик попытался обернуться. Но зловредный староста ухватив его пальцами за нос, и таким неделикатным образом, удержал голову на прежнем месте. – Так, по памяти скажи…. – потребовал он. - Ну…. – начал Чижик, пытаясь представить привычный пейзаж поляны, на которой он за последние два месяца, почитай каждый день, проводил по нескольку часов. – Пять…. Нет – шесть… семь…... во… Подзатыльник, не сильный, но обидный, прервал его попытки угадать количество берез. Староста развернул Чижика носом к указанной стороне леса, и требовательно спросил – Скока? - Ну шесть…. – ответил Чижик, пересчитав березы. - А что у меня на шее висит? Чижик опять непроизвольно дернулся обернуться и посмотреть, но староста, дернув за волосы, удержал его в прежнем положении. - Так это…. Крестик наверное? – опять попытался угадать он. - А еще? – продолжал требовать староста. - Так ить…, не знаю. – Возопил уставший от этой непонятной игры Чижик. – Не глядел я. - Вот и говорю, что непонятно зачем тебе глаза, ежели ты ими и не пользуешься! – Удовлетворенно сказал староста Аристарх. – Скока тропок к поляне этой подходит? - Две. – Убежденно сказал Чижик. – Одна к крепости, а одна вдоль реки, на стрельбище! - А ту, что по лесу, с той вон стороны к Нинеиной Веси тянется, ты не считаешь? - Так я ж там и не был никогда…. Я тока тута вот…. - Дурак. Дурачина, Дурачище. – Глумливо пропел Аристарх. – Кажний день сюда приходишь, а посмотреть что вокруг творится даже и не удосужился…. Знаешь как рысь охотится? – Садится над тропкой, что к водопою идет, куда зверье кажний день ходит, и таких вот раззяв как ты, что по сторонам не смотрят, и сжирает! - Так это ведь…. – Начал было возражать Чижик, но Аристарх опять прервал его, очередным вопросом. - Сколькими выходами, из домишки твоего выбраться можно? - Так дверь же…. - А ежели вороги дверь закрыли? - Ну… окошко есть…. Только оно узенькое, даже и не знаю, вылезу из него али нет… - Хм…. – Не знает он! – набегут враги, а он в окошко полезет, да и жопой застрянет…. То-то им смеху будет! …. А еще какие ходы есть? - Так ведь и нету больше то….. - А крыша у тебя чем покрыта? – дранкой. Дранку ту разобрать можно, и через верх вылезти. А через лаз в подполе? - Так нету там лаза-то…. - У тебя что ж, - и лаза нет? – опять удивился Аристарх, с таким видом будто лаз к каждому человеку прилагается при рождении, и человек без лаза, это урод какой, без носа, глаз, али вообще, - головы. - …….. – промолчал в ответ Чижик. - Да-а-а. – протянул Аристарх, жалостливо глядя на Чижика, словно тот был смертельно болен, и вот-вот должен был помереть. – В общем так. Урок тебе такой будет. – Ходи по крепости, да все примечай. Где, Чего, и Скока лежит, стоит, валяется…. В кажнем месте куда заходишь постоянно, неважно что там, - дом, поляна эта, мастерская гончарная, али берег, откуда песок таскаешь, - должен не менее четырех- пяти выходов найти, которыми в случае чего уйти можно, или которыми враги нагрянуть смогут…. Понял? - Понял. – Опять ответил Чижик, и опять спросил, подозревая что не услышит внятного ответа. – А зачем это? - Зачем? – Так ить надо!!! – Опять с глумливой важностью ответил Аристарх, и опять спросил совсем о другом. – Ты к волхве то, к Нинее не ходил, или еще где не встречал? - Неа… - ответил Чижик. - А Красава эта, внучка ейная, по крепости еще шкодит? - Так пока Малая Стража не ушла, - бегала. А сейчас то….. - А ты с ней встречался? - Да нет…. Только издаля видел. А что? - А то. – Веско ответил Аристарх, и продолжил, как ни в чем не бывало. - …..Опять же всякие предметы примечай, которыми если что от ворогов оборониться сможешь. – Камень там, палку…, еще чего…, думай уж сам. Вот тут например, чем отбиться можно? - Так тут не палок ни камней…. – оглянувшись сказал Чижик. – Тут же специально отроки все такое убирают, обо что пораниться можно. - Ну а ты положи…. – Настойчиво посоветовал Аристрах. - А вот это что? - Так песок это дяденька Аристарх, будто ты сам не видишь. - А песком врагу в глаза бросить можно. Чем тебе не оружие? А энто вот как? – И ловким движением, накинул чижикову же опояску, ему на шею, и чуток придавил. – Оружие? - Оружие!!!!- радостно подтвердил Чижик, вдохновленной совершенно новой для него концепцией превращения всех окружающих вещей в такое интересное и завораживающее его оружие. При этом у него из головы мгновенно вылетели все вопросы Аристарха по поводу Нинеи и Красавы. – А как это ты дяденька Аристрах, так ловко узелок то развязал, что я и не заметил даже? - Глазами пользоваться не умеешь, вот и не заметил!
После того как Аристарх ушел, Чижик еще долгое время пребывал в восторженном состоянии духа, очень радуясь тому, что так удачно подвернулся столь важному и сильному человеку, когда у него было настроение поучить молодежь. Еще по старой жизни, он хорошо помнил, что даже родной отец, или мать, были отнюдь не склонны отвечать на все интересующие его вопросы типа – «Почему трава зеленая, а вода мокрая». Обычно они куда больше были заняты собственными делами вроде работы на поле, огороде, или по дому. И потому, он особенно ценил, когда у родителей появлялось настроение поучить Чижика разным интересным вещам. Когда отец брал его в лес, и показывал как ставить силки, читать звериные следы, и обучал повадкам лесных обитателей. Или, когда прибыв в Ратное, отец ставил новую избу, попутно объясняя Чижику, все секреты плотницкого ремесла. Как мать, рассказывала Чижику истории про богов, старое житье, или родню. Про то, как ухаживать за скотиной, или ткать полотно. Ему было интересно все, но еще лучше было чувство близости и теплоты, что возникало при этих разговорах. В Михайловском Чижика учили гораздо чаще. Тут можно сказать, его только ленивый чему-нибудь да не учил, не поучал, и не тыкал носом в какую-нибудь Науку. Но поучения наставников, были больше похожи на приказы. А поучения отроков…, они конечно тоже были интересными…. Но вот когда Староста Аристарх, взялся поучать Чижика, да с шутками-прибаутками, как бывало делал это отец…. Да. Такого Чижику в последнее время выпадало нечасто. И от того на душе было как-то светло, и в тоже время немножко грустно. И в этот миг, староста Аристарх, который до того был хоть и очень важным, но слишком далеким от мира Чижика человеком, настолько далеким, что и человеком-то не воспринимался, - стал в списке Чижиковых кумиров, чуть ли не на ровне с самим бояричем Михаилом. И естественно, первым делом, Чижик отправился исследовать указанную Аристархом тропу, про которую он раньше даже и не подозревал. Тропу он нашел быстро. Она и правда проходила от поляны, буквально в паре-тройке десятков шагов. Малость прогулявшись по ней, и что-то сообразив, он пробежал несколько сотен шагов, огляделся, и увидев знакомую характерно раздвоенную сосну, - добрел до своего «заветного» места. Оказывается, путь к нему был куда ближе, чем он сам это подозревал. На заветном месте, у Чижика был очередной тайник. Оказавшись в воинском поселении, Чижик, по собственной дурости, опять закрыл к себе путь к оружию. В смысле – прямой путь. Оно конечно, когда он исполнит свой урок, и засыплет яму, - его возьмут в обучение, па пока приходилось опять учиться втихаря. Правда нового самострела, Чижик делать не стал. Поглядев на настоящие самострелы, и даже подержав один такой в руках, - он понял, насколько убого было его прежнее творение. Зато теперь у Чижика были сулицы…. Почти настоящие. Одна, так и вовсе, почти совсем настоящая, даже с железным наконечником. Правда наконечник был сделан из большого гвоздя, который Чижик стащил во время постройки моста. Воровать конечно было нехорошо, а гвозди штука дорогая. Но ведь Чижик не для пустого баловства это сделал! «Вот набегут вороги на Михайловское», - думал он, незаметно пряча подобранный стерженек заточенного железа, выпавшего из короба с остальными гвоздями, - «А у меня и оборониться от них нечем». (К тому же, с сучковцами, у него с некоторых пор были свои счеты). Потом, вставив квадратный гвоздь с загнутой шляпкой, в расщеп палки, и обмотав ее липовым лубом, - Чижик эту сулицу берег, и для игр не использовал. Потому как оружие, оно не для баловства! (Да и страшно было, что гвоздь сломается, или выскочит из крепления). Зато пять остальных сулиц, бывших в сущности обычными палками, он использовал вовсю. Метая во всякую приглянувшуюся цель, от древесного ствола, до прыгающих возле реки лягушек. И частенько попадал. На идею использовать сулицы, его натолкнуло пренебрежительное замечание Роськи. За прошлые месяцы, метание камней и шишек вошло у Чижика в привычку. И как-то раз, возвращаясь после очередного пробега с мешком песка, на берег, он привычно подбирал камни и швырял их в разные, встреченные на пути цели. На чем и был пойман сучковскими артельщиками, имевшими на Чижика зуб, и с обвинениями в злонамеренном баловстве, приведен на суд Роськи. (подумаешь, в какие-то свежеоструганные деревяшки камнем попал, эка невидаль). Баловство Роська признал, отклонив однако злонамеренность, и квалифицировал преступление как «дурь». А на возмущенные протесты артельщиков, сказал что-то вроде – «камень не сулица, насквозь не прострелит». Тут-то очередная лампочка и вспыхнула в голове у стоящего, повинно понурив голову Чижика, всем своим видом изображавшего жертву людской несправедливости и вражеских козней. И уже к вечеру, городившие тын вокруг скотного двора, сучковцы, недосчитались нескольких жердей, пущенных на более благородное и достойное дело, чем какая-то там ограда. Еще в тайнике хранились традиционный кистень, сделанный из камня обмотанного лубом, и кнут, (веревочный). Деревянный кинжал, Чижику больше был без надобности. Ему выдали настоящий нож. Не боевой правда, а так, коротенький - для личного пользования, - нагар со свечей в церкви срезать, лучины нащипать, подточить чего в доме, или еще за чем…, - нож вещь в хозяйстве необходимая. Но Чижик, предпочитал относиться к нему как к настоящему, внутренне уверенный, что нож, будет расти вместе с ним, и со временем вымахает в полноценное оружие. Достав сулицы, он было намерился покидать их в цель, благо солнышко еще было высоко, и до того срока, когда рожок в крепости, позовет народ сумерничать, - время еще оставалось. Можно конечно было задержаться и подольше, поскольку сегодня Плава, и впрямь выдала ему несколько пирожков с собой. Однако опоздание грозило не только голодом, но и поркой. И хотя с того времени, когда почти все отроки ушли из Михайловского в поход, надзирали за Чижиком, не столь бдительно, - его отсутствие, или опоздание обязательно заметят. Та же Плава и заметит. И скажет наставникам. Нет. Не со зла. А потому что воину опаздывать невместно. Чижик это хорошо запомнил, когда наставник Аким, раз двадцать произнес это, подкрепляя свои слова, ударами розгой. (Чижик даже не догадывался, какой Плава подняла переполох, когда ее любимый клиент-едок, уйдя в лес, не появился вовремя. Еще немного, и пришлось бы поднимать всех оставшихся в крепости мужиков, на поиски «неслуха»). Чижик было занес руку для первого броска. Но тут вспомнил наставления Аристарха, и решил для начала исследовать «свое» тайное убежище. Для начала пересчитал стволы деревьев, кусты, почти вывороченный пень, в корнях которого он и устроил тайник…. Потом огляделся по сторонам, пытаясь запомнить еще что-то. И тут его взгляд наткнулся на след. Не чижиков след это был. Чижиковый следов в тот след могло бы два влезть, и еще бы место осталось. Да и подкованных сапогов, Чижик отродясь не носил. А вот староста Аристарх носил. Выходит он тут был совсем недавно? Обеспокоенный Чижик, даже сбегал обратно на поляну, и сравнил следы оставленные там Аристархом, с теми что нашел в своем убежище. Они совпадали. Тогда он встал на четвереньки и начал ползать по поляне. И вскоре нашел еще один след. Очень старый. Поменьше чем у Аристарха, но побольше чем у Чижика. След отпечатался на комке глины… А комок этот, Чижик самолично закинул в кусты, когда недели три назад, копал яму под тайник. След был от поршня. Порыскав еще немного, Чижик обнаружил еще несколько следов…. «Так что ж эта выходит?» – Удрученно подумал он. – «Про мое тайное место и впрямь стока народа знает, а я не сном ни духом? Эх. Верно сказал Аристарх Семеныч, не умею глазами пользоваться». - Как же они это про тайну чижикову прознали. И кто эти они? Был бы он в Ратном, - там кандидатов на роль подозреваемых хватало бы с избытком. Кто угодно из ребятни, мог наткнуться на чужой тайник, и позарится на имущество. Но тут, - отроки были заняты своими делами, да и чижиковы игрушки, по сравнению с их «игрушками», не в какое сравнение даже и не шли. Хотя из тайника ничего и не пропало. Однако было как-то очень неприятно узнать, что твои личные тайны, стали общим достоянием. Тайник надо было срочно переносить. Но вот куда? И ежели уже кто-то распознал про тайник, и даже рассказал об этом старосте, (а иначе откуда тут его следы?), то как быть уверенным, что он не сделает этого снова? Опять же беда, - прознает про тайник боярич Михаил, да и разгневается, что опять Чижик его указа ослушался…. А ведь теперь то, небось староста Аристарх, обязательно про это дело все ему расскажет… Не мог же он сулицы то, почти настоящей, с настоящим гвоздем вместо наконечника не заметить…. Небось для того, ничего и не тронул, чтоб потом Михайле показать…. Ох-хо-хо…- Мысленно вздохнул Чижик, - Хорошо, если еще поркой отделаюсь…. А ведь могут и навечно от воинского ученья отстранить…. Хотя..., староста ж меня сам учил из всего оружие делать…. Он небось, не то что эти сучковцы, - понимает что это я не для баловства…. Может он на меня и не нажалуется…. Да и боярич сейчас а походе… Скока они там еще пробудут? Может к тому времени, все мои грехи и позабудутся. Однако надо бы, на всяк случай, тайник то перепрятать…. Эх, не знал бедолага Чижик, что это наставник Стерв, натаскивая своих разведчиков, скрадывать добычу по следам, велел им выследит все Чижиковы пути-дороги в Михайловском и окрестностях. Вот так вот, просто стоя на площади перед церковью, увидел след чижиковых поршней, с весьма характерной подошвой, (еще отец кроил, по «куньевским технологиям»), и велел своим ищейкам выследить чей это поршень, да разузнать все о его владельце, в том числе и где бывает, что делает. Те и рады стараться, разбежались во все стороны, и давай носами своими длинными все вынюхивать…, благо, для них это дело уже стало привычным, Чижик был отнюдь не первой жертвой этих упражнений. А уж к вечеру, разведка доложила все что вынюхала Стерву, в том числе и про тайник. Стерв для порядка доложил Михайле и Роське. Но те лишь отмахнулись от «детских забав», и Стерву велели сделать вид, что ничего не видел, и разведчикам своим тоже наказать. А Аристарх, наткнулся на тайник случайно, когда шел искать Чижика. Увидел тропинку сходящую в лес, протоптанную все теми же ступнями определенного размера, ну и прогулялся. Ясно дело, что тайник тоже нашел. И с усмешкой перебирая нехитрый чижиков арсенал, вспомнил свое детство, с такими же тайниками, и точно таким же гвоздем, стащенным у отца, и превращенным в кинжал. Так же заметил староста и чужие следы возле тайника, после чего, тема предстоящего урока, сформировалась как-бы сама собой. Но для Чижика, все это стало предметов волнений, переживаний, и мучительных раздумий.
Удрученный этими мыслями, Чижик лишь случайно поднял глаза к небу, и понял, что пока он ползал, солнце уже приспустилось за края деревьев. А это означало одно, - он уже опаздывает. Пришлось бежать назад, отложив все дела с тайником на потом. Возвращался по нижней тропе, что проходила вдоль реки. Тут и поближе было, да и тропинка от тайного места до тропы была уже натоптана, а до другой надо было через кусты пробираться…. «Ах ты!!! – Мысленно воскликнул Чижик, и даже вполне самокритично обозвал себя дурнем. – Я ж сам путь то к тайнику указал! Вот мне впредь и наука будет». На трапезу Чижик опоздал. Это было сразу видно, по ехидным рожам, стоящих в воротах отроков. Оставленные тут по болезни или малолетству мальчишки, относились к имеющему непонятно какой статус Чижику, так же ревниво и завистливо, как и он, относился к их, вполне понятному и определенному статусу отроков. И завидовали его мнимой свободе, так же сильно, как и он завидовал их казарменной жизни, и постоянным упражнениям. И потому, оставшиеся в Михайловском отроки, и без того обиженные за это на жизнь, не упускали момента, съехидничать или подколоть чужака. А освоившийся в крепости Чижик, все же успевший, пусть и не осмысленно, но на уровне ощущений, понять выгоду своего нового положения, тоже не оставался в долгу, отвечая на насмешки обзывалками и дразнилками. Еще в самые первые дни, его бега с мешком, он неожиданно для себя, узнал одну тонкость несения караульной службы. Дело было так. – Скучающие на воротах отроки, (из того самого, подвернувшегося наказанию десятка), посмеялись над возвращающимся после очередной пробежки Чижиком, нелицеприятно высказавшись об его внешнем виде в целом, и оттопыренных ушах в частности. Осмеянию так же были подвергнуты его рост, манера двигаться, умственные способности, и даже одежда, возможно и впрямь, выглядевшая недостаточно презентабельно, по сравнению с кольчугами отроков. Чижик, естественно, не мог не ответить ударом на удар, и гневно заклеймил позором рыжие волосы и канапатость одного из отроков, привлек внимание широких масс общественности и подверг порицанию ломающийся писклявый голос другого. Безжалостно осудил наличие прыщей и юношеский пух на лицах, и в заключение сделал беспощадное, хотя и весьма парадоксальное заключение, что все вышеперечисленные пороки, есть следствие умственной деградации и психической нестабильности, данных особей, наступившей в результате черепно-мозговой травмы, или вследствие несчастно случая, (сосной пришибленные, с елки упавшие). После чего, естественно развернулся, и припустился бежать, что есть мочи. Однако, топота догоняющих ног за спиной, он так и не услышал. А обернувшись, увидел что отроки все еще стоят на воротах. Подобная аномалия поведения, не могла не привлечь внимания пытливого ума Чижика. Потому он вернулся, и попытался разобраться в чем дело. Мужественно снеся град необоснованных оскорблений и пустых угроз, он выяснил, что караульным, оказывается нельзя отходить от места несения службы. После чего еще примерно полчаса кривлялся, корчил рожы и демонстрировал всем желающим свой язык. Пока не заметил в отдалении наставника Илью, проводившего намедни над Чижиком воспитательную процедуру, типа «порка». Это малость его отрезвило, и напомнило ему о его прямых обязанностях. Отроки, попытавшиеся Чижика отловить, и поучить, уже после службы, внезапно встретили его в окружении опричников. С опричниками связываться никто не хотел, благо, это уже были опоясанные воины, и без того задиравшие нос выше крыши. После чего, опьяненный безнаказанностью Чижик, еще неоднократно проводил сеансы глумления и издевательств над караулом. При полном попустительстве руководства, после недолгого обсуждения, высказавшегося, - «Ничего, пусть охрану на стойкость пытает». Впрочем, вскоре накал страстей снизился, с уровня «священной войны», до «приятное времяпрепровождение» и « доброй традиции». И несколько обострился вновь, по уходу из Михайловского большей части отроков. Однако сейчас, выяснять отношения было некогда, и стрелой влетев в ворота, Чижик промчался к столовой. И на собственную беду, влетел головой во что то мягкое. И надо же такому случится, что это мягкое, оказалось брюхом Шкрябки, одного из сучковских мастеров, на свою беду вышедшего из-за угла терема. Эх, окажись это чьим-то другим брюхом, - то и не было бы никакой беды, отделался бы Чижик легким подзатыльником, да парой назидательных слов. Но Шкрябка был персональным врагом Чижика, с первых же дней его появления в крепости. Собственно с него-то, и началась чижикова война с Сучковцами. А и всего-то делов, - Чижик по старой привычке решил полазать по свежесобранным срубам, да полувозведенным башням. Он ведь, это не для баловства же… Он же должен воинские навыки отрабатывать…. А главный фортификатор сучковцев, мастер Нил, по прозвищу Шкрябка, увидав как по углу строящейся башни, на высоте, почти трех ростов взрослого мужика, карабкается маленькая фигурка…. Да еще и распознав в этой фигурке того самого пацаненка, с которым странный боярич Михаил, носился уже два дня, и даже велел построить ему персональный коттедж, в одном из самых престижный районов Михайловского…, или говоря проще, - избушку возле церкви, - сразу вспомнил некоего княжьего боярина, ставшего жертвой подстроенного несчастного случая на стройке. И все, чем этот «несчастный случай», обернулся Шкрябке, и всей остальной артели…. Так что по прибытию наверх, Чижик был пойман, за уже покрывшееся мозолями ухо, и втащен на площадку, после чего, за то же самое ухо, да еще и на глазах у всех отроков и прочих жителей Махайловского, притащен на суд боярича. Однако боярич, выслушав объяснения Чижика, даже не велел его хорошенько выпороть, а лишь запретил впредь подобные подвиги. Михайла то Чижика пожалел, помня что недавно тот лечился у Настены, потерял родителей да и схлопотал уже одну порку буквально день назад. Но для мастера Шкрябки это лишь подтвердило подозрения что, во-первых, - жизнь не справедлива. А во-вторых, Чижик энтот, точно бояричу какая-то родня. Ежели и не сынишка, как про то врут, то уж небость племяш, али брат, уж двоюродный брат точно…. Лавр то, Корнея сын, бабы говорят, на выселках с холопками кобелирует… Небось и отец Михайлы такой же был. А еще, вроде как упоминал кто-то, что семья этого Чижика, там на выселках где-то и живет…. Обычное дело, прижил боярин дите с холопкой, законным признать не может, однако и кровь свою из рода выпускать не хотят. Они вроде как Лисовины кровью то своей дюже кичатся.… Хотя ежели у них такие как Корней да Мишка, рождаются…, да и Кузьма мастер будет хороший, в отца, а Демьян свиреп да крепок… Да. Такой кровью и впрямь разбрасываться не стоит. Так что с Чижиком этим, надо бы того…, поосторожнее. Ни Мишка, ни тем более Чижик, даже не подозревали, что это решение породит целую волну слухов и пересудов в холопской среде. А что делать, - холоп человек зависимый, ему про хозяев знать надо много, а рассказывают им про них мало. А ведь, не того заденешь, не так поклонишься, не в том настроении пребывающем хозяину под руку подвернешься, - и быть тебе битым, и это в лучшем случае. А могут и казнить…. Вон Сучок то, после первой встречи с Михайлой, ели живым ушел, и чудом мужицкое свое хозяйство унес. (Как тогда болт-то, в стену шваркнулся…). И повезло еще, что мастер хороший. Таким всегда скидка. А могли бы за то, что на бояричей оскалился, и вообще голову снести, или таку-у-ую виру наложить…. Посему вместо того что бы отвадить Чижика от себя добрым пенделем, или подружиться поговорив по душам, и привлечь к исполнению мелких поручений, как это вышло бы с любым другим пацаненком, - мастер Шкрябка, и прочие подневольные сучковцы, попытались держать Чижика подальше от себя, и от своих строек. А поскольку сами воздействовать на Чижика опасались, - начали активно жаловаться на него Мишке и наставникам, за все чижиковы проказы, настоящие и вымышленные. А так уж получалось, что все Михайловское, почитай было одной стройкой, и на этой стройке, куда ни ткнись, везде работает сучковец. А Чижик стройки любил. Потому как именно на стройке кипела жизнь, пахло стружкой, было много интересного и непонятного, и каждый раз нового. А еще там вспоминался отец, который именно на строительстве новой избы, и говорил с Чижиком больше, чем наверное за всю предыдущую жизнь. Потому он и лез вечно с расспросами, да разглядами…. А на него за это жаловались, да шарахались от него, будто он чумной, али паршивый. А это обидно…. И потому, однажды, возвращаясь с вечерних игр, уже в потемках, заметил Чижик как-то раз купающихся сучковцев, а тут еще эти заросли репейника…. Ну он и не удержался. Нарвал колючих шариков, подкрался втихаря к их одежде, да и запихал их в штанины да под рубашки То-то крику было и тогда, да и на следующий день! ….Да и пороли Чижика, на этот раз от всей души. А ведь самое обидное, что никто его за этим делом, так и не поймал. Он как дело то сделал, да и прошмыгнул через недостроенный тын, со стороны гончарной мастерской в Михайловское, а оттуда в свой домик. Когда сучковцы, пришли и сразу указали пальцем на злодея, даже Роська засомневался что это его проказа. И все бы обошлось, да уже собирающийся в поход боярич Михаил, просто посмотрел Чижику в глаза, и спросил только – «Ты набедокурил?». «Я», - не смог соврать ему Чижик. – «Зачем?» - «…..» - промолчал Чижик в ответ. Чижику и невдомек были все те, порожденные иным веком слова, вроде «комплексы, попытка привлечь внимание и пр.» - что промелькнули в голове у боярича. Было бы время, он бы Чижика разговорил и выяснил что на сей поступок того подвигла жажда справедливости и желание покарать ябедников, а не желание гадить и жажда пакостничать. Однако времени на это не было. Утром прискакал гонец с приказом идти в Ратное всем составом Малой Стражи. Так что вместо душеспасительных бесед, Чижику было прописано универсальное лекарство средневековой педагогики, - порка. А к порке, у него уже выработался иммунитет. … Вот и на сей раз, мастер Шкрябка, вместо того что бы как нормальный мужик, отвесить Чижику подзатыльник, чуть ли не по-бабьи завизжал, да начал прикидываться, будто его лось боднул, а потом потащил к наставнику Акиму, - жаловаться. - Головой говоришь боднул? – переспросил тот. - Ага. Подтвердил Шкрябка. Ровно бычок дурной. Ажно в нутре все до сих пор трепещет. - Ладно. Разберусь. – Ответил Аким. – Ты куда шел-то? Работать? Ну иди работай. А ты чего поганец творишь такое? – обратился он уже к Чижику. - Да не хотел я дядька Аким. Сумерничать бежал, опоздать боялся. А он из-за угла как выскочит! - Опоздать говоришь боялся? Опять в игры свои играл? Эх. Огорода тут хорошего нету. Заставить бы тебя на зиму все грядки перекопать, чтобы на баловство силов не оставалось. А то дури в тебе много больно. И ведь ни к чему тебя тут и не приспособишь. На стройку тебя не пошлешь, эвон как от тебя строители то шарахаются. В кузнях тоже теперь никто не работает. Да и…. (Аким замолчал, предпочитая скрыть просьбу-приказ Мишки, о том, чтобы Чижика слишком-то работой не загружали. Все-таки бегать пол дня с мешком, для молодого организма тоже нагрузка не малая. Да еще и послеобеденные упражнения…). … На кухню тоже не пошлешь. Невместно будущему воину бабью да холопскую работу делать. (И что они в нем все нашли, - подумал Аким, вспоминая свой сегодняшний разговор с Аристрахом-Туробоем). … Ты правду говоришь что случайно? А то ведь я про твою бодливую ухватку то уже наслышан. Говорят на днях внука гончара так с ног сбил? Хорошая ухватка. Только в бою-то не больно пригодится. Лучше бы руками бить учился…. - А как? – коварно спросил Чижик. – Сразу унюхав подвернувшуюся лазейку. – Я то вон с Сенькой когда дрался, так ни разу в него кулаком то и не попал. А головой в один удар сшиб. - Хе… Сеньку. Сенька хоть и малец, а выучка у него воинская. А у тебя людская* (исхожу из версии, что вольного, но платящего налоги князю человека, называли «людином»). – Как всякий старый воин, Аким любил поговорить про воинские дела, оружие, да про воинские ухватки. - Машешь небось кулаками как мельница. А сила то не в замахе и не в кулаке. Сила то из середки идет, да через плечи выстреливает. - А как это? – спросил Чижик, глядя на наставника своим, преисполненным коварства и дьявольской хитрости, взглядом невинного младенца, неоднократно оберегавшим его от порок, и приносившим плоды в виде пирожков, яблок и медовых сот. - Как-как, эвон так! – Рука Акима, сверкнула перед носом Чижика, стремительно и коротко, словно кончик хлыста. - Ух ты!!! Дяденька Аким, а научи?!?! - Так чего тут учить то….. А впрочем, тебя же воинским наукам учить пока не велено….? - Так это с оружием нельзя. – Чижик малость подкорректировал определения боярича Михаила. – А против кулаков-то, он ничего не сказывал! Ты б меня поучил а??? - А чего б не поучить…. – Внезапно опомнился Аким. – И поучу. Вот щас розгу то возьму, да и поучу. – И в тот же миг, звонкий подзатыльник отметился по голове Чижика. – Энто вот тебе за опоздание. Энто за то что старших не уважаешь, да бодаешься. Энто за то что не видишь перед собой ничего… Энтот…. А ладно. Хватит с тебя. Беги к Плаве. - Эх. - Подумал Чижик бредя к столовой. – Опять мне сегодня пеняют, что не вижу ничего. Видно и впрямь, глаз нету. …. А Шкрябке этому, кляузнику, я еще попомню. Выросту большим, и тогда еще посмотрим, кто кому ухи драть будет…..
После ужина, новая незадача, - пора было бежать на берег играть, пока солнце совсем не скрылось. Ребята то, небось все уже на берегу были, а он все еще торчал в столовой, и вежливо выслушивал поучения Плавы. Будто он и сам не знает, что старших надо уважать. Только как уважать такого Шкрябку и других сучковцев, которые только и делают что ябедничают? Эвон, как-то раз, он Чижик, еще когда совсем маленьким был, еще в Куньем городище, - тоже раз прибежал к отцу, да и пожаловался что его соседский сын побил. Так отец, сам его же и выпорол. Сказал мол, - не ябедничать надо, а самому разбираться. Ежели со сверстником, по силам равным дерешься, нечего отца в драку тянуть. Вот ежели кто взрослый начнет обижать… А сучковцы чего, - их эвон скока, и все взрослые. А он Чижик один и маленький, а они на него кляузничать бегают. Как таких уважать? ….Впрочем скоро Плава, по отсутствующему взгляду своего подопечного поняла что он ее просто не слышит, смилостивилась и отпустила Чижика на речку. Бежать пришлось вприпрыжку. Солнце то уже почти прикоснулось краешком к линии леса над горизонтом, а значит до полной темноты оставалось всего ничего. Играть должны сегодни были в войну. А как спрашивается в нее играть без Чижика? Чего эти плотницкие в войне-то понимают? Да. Ничего они не понимали. Прибежав на плотину, Чижик застал разброд и несуразицу. Вместо того чтобы играть как положенно, - двое дрались, а остальные смотрели. Дрались, как ни странно Евсейка и Путята. Вернее мелкий Евсейка на Путяту наскакивал, а тот, будучи более рослым и старшим, лишь отталкивал его от себя. Мог бы небось давно уже побить, но видно жалел. А может дипломатично опасался настроить против себя всех остальных. - Эта. Чего тут? – С ходу встрянул в разборки Чижик. - Эвон, Евсейка чужака гонит, - ответствовал ему Яшка, сын наставника Ильи. – Приперся сюды незваный…. - Так эта. Отставить. – Скомандовал Чижик, влезая между упавшим Евсейкой и толкнувшим его Путятой. – Чего деретесь-то? - А эвон, вишь, приперся к нам….. А кто его сюды звал-то? – Патетично вопросил Евсейка, знавший про терки Путяты и Чижика, с которым хотел подружиться. Помимо того что Чижик, самовольно провозгласил себя вожаком местной стаи, еще и батька, один из сучковских артельщиков, наставлял сына с Чижиком дружить. - Дык я и звал! - Пошто, Ты ж сам его намедни побил? - Ну и что? – Подрались-помирились. – Произнес Чижик одну из присказок отца. – То наши дела. Ты то чего на него наскакиваешь? - Дык он чужак ведь! Чужак это да. Чужака это обвинение серьезное. Чужаков никто не любит. А Путята, объявившийся здесь чуть ли не позже всех, (Ну разве что раньше Чижика), так ни с кем задружиться не удосужился, и потому ходил чужаком. Надо было как-то с него это позорное клеймо снять, иначе получится, что он, Чижик, чужака пригрел. - Так какой же это он чужак? – Деланно спокойно ответил Чижик. – Эвон, крыша его избы отсель виднеется. Все посмотрели на вышеуказанную крышу. Крыша и правда была на месте, чернея на фоне закатного неба, как некое, неоспоримое доказательство. - Так не нашенский он. – Задавленный авторитетом крыши, голос Евсейки звучал как-то неуверенно. – Приехал он сюды, неизвестно откуда. - И что, что приехал. – Додавил оппонента Чижик. - Все мы сюда приехамшие. Эвон, во всем Михайловском дома желтенькие стоят. Все в энтом лете рубленные. Я да Яшка из Ратного, вы вон с братьями, из Турова, а Третьяк да Ждан, с лесных селищ пришли…. Что ж нам теперь, - передраться всем? … А вот сам подумай, понабегут сюды вороги…, ну те же журавлевские, все мы для них михайловские будем. И все от ворога оборонятся заедино должны… - Так ить, он и есть журавлевский. – Высказался кто-то из плотницких. -….. Наш он. – Коротко и упрямо сказал Чижик. Не без удивления, осознав что Путята и правда журавлевец. А как известно, во всех играх, журавлевцы, были одни из любимых чижиковых врагов. – Ну-ка Путята. Сам им скажи. – Нашенский ты, али журавлевский? Подобная дилемма, встала перед Путятой впервые в жизни. Раньше ему как то подобной самоидентификацией заниматься не приходилось. Просто жил себе Путятой, и даже не задумывался кто он такой есть. А тут, - сказать что михайловский, - вроде как своих предать. А сказать журавлевский, - опять остаться в одиночестве. -Дед говорит, что у вас тут ему лучше живется. – Осторожно высказался он. - Вот. – Многозначительно подняла палец вверх Чижик. – Об чем я и говорю! А теперя, давайте играть уже... А то уж ночь скора. Разбиваемся на два десятка, и будем за вон тот вон бугор ратиться. Кто кого посталкивает! Не кусаться, и лежачих не бить! А ежели кровь кому пустят, - не ныть!
Выехав затемно, Путята добрался до Ратного, когда солнышко едва только забралось на верхушки высоких деревьев. Столичное село Погорынского Воеводства, поразило воображение незадачливого провинциала, своими размерами, и богатством. Одно только стадо коров, что встретили они на подъезде к Ратному, было поболее аналогичного стада, что случалось Путяте пасти в Отишье, раз наверное…, в несчитанное количество раз. (Плоховато пока еще считал Путята). А уж само Ратное, - напрочь сразило вышедшего из леса паренька, шумом, и энергичной жизнью своих обитателей. В строящемся сызнова Михайловском, тоже шума хватало. Но это был вполне понятный стук топоров, да визг пил. Там частенько слышались команды, и четкие ответы отроков. И все это было понятно и объяснимо. Там вон, сучковцы строят башню…, эвон тут, - отроки учатся конному делу…, Вона заскрипело водное колесо, качая меха кузни, и раздались звонкие удары молота о наковальню. А в Ратном…. Над Ратном стоял какой-то непонятный, неясный, и оттого тревожный гул. Говорили, а то и кричали люди. Стучали топоры, ржали кони, мычали коровы, где-то скрипело плохо смазанное колесо телеги. Все это, и еще тысячи разных не определимых звуков, сливались в единый гул, за которым даже не слышно было, как воет ветер в верхушках, виднеющегося невдалеке леса, журчит Пивень, и перекликаются в полях птицы. Грохот цивилизации оглушал. По многочисленным улицам Ратного, (не менее дюжины небось), с несусветной скоростью носились люди, подчас даже не здороваясь, а лишь кивая друг другу, и даже не останавливаясь, чтобы степенно поговорить об делах, об погоде, родне и видах на урожай. Не по-людски это было, по мнению, привыкшего к размеренному существованию в маленьком остроге, Путяты. - Приехали….. Приехали говорю…. Слезай. Чего рот то разинул? Я что ль за тебя горшки твои сымать буду? – Пожилой возница, несильно ткнул, оглушенного встречей с Большим Миром, Путяту, кончиком хлыста. - А-а? Чевось? – Переспросил Путята. - С носу, за губу пролилось. – Весело ответил возница. – И ни разу не медом. А будешь и дальше с открытым ртом сидеть, - еще и по заднице отольется. Эвон, Осьма ???ич, самолично тебя из лавки, встречать вышел. Шапку то сыми, да поклонись как положено. Здрав будь, Осьма ???ич. - И тебе здоровьишка Мирон. – Ласково пропел, профессиональным купеческим голосом приказчик Осьма. Однако глаза его при этом смотрели пытливо и оценивающе, и на воз, и на Мирона, и на Путяту. Словно бы в один миг, ушлый приказчик сумел оценить и стоимость самого воза, и товара в нем, и возниц. И уже мысленно прикинул, как бы их умыкнуть, да кому бы продать. - Горшки смотрю привез, вместе с горшечником…. А гвозди что я заказывал не забыл? - Да нет Осьма ???ич… Все как ты велел. Отроки по списку твому грузили. - Ну добре. Давай-ка парень, сгружай свое рукоделье, неси в лавку, да на стол там ставь…. А как закончишь, - вон к тому амбару подходи, да помоги Мирону. Да поосторожнее гляди, чего разобьешь, виру наложу, ввек не расплатишься. – Сказал и засмеялся, будто пошутил, но Путяте почему-то сразу стало страшно браться, за ставшими уже такими привычными горшки, крынки, да кувшины. - … Ну. Такого барахла в любой деревеньке, тебе мужики понаделают…. – Пренебрежительно сказал Осьма, спустят этак час, взглядом словно метлой, отметая стайку простых крынок, горшков, да мисок, сиротливо выстроившихся с ближнего краю стола. – А вот это, вещи добрые…. – Продолжил он, подходя к дальнему краю, на который Путята выставил, наиболее нарядные изделия Деда. - Такие и в сам Киев вести не зазорно. Экие кувшинчики то ладные, - лощены да чернены, и глазу приятные и к пользованию сподручные… Чарка хороша. Прям лодья настоящая. Эвон даже, гребцы на боках пролепленны. Такую норманнам продавать надо. Они любят штуки такие. А двойной кумган…, - так это вообще, слов нет. Работа тонкая, затейливая, и носики эвон, драконами вылеплены, и ручка непростая, и ангобами узор хорош… Его бы еще в глазури искупать, - так хоть князю на стол ставь. - Дык нету у нас глазури-то. – Подражая интонациям деда, ответил Путята. – Деда как раз насчет нее и спросить велел, мол нельзя ли завезть…. - Можно… Отчего же нельзя? – Очень даже можно! – Было видно, что товар Осьме понравился. Но Путяту, не оставляло ощущение, что глядя на затейливые вещицы, видит Осьма совсем не то же, что и он, Путята. Не красоту, изящество, да мастерство, а гривны, уже полученные с его продажи, вложенные, да перезаложенные, да с барышами накрученными. – Только ты деду скажи, пусть он на крынки да миски, тебя вон сажает. А самому ему об такую дребедень, руки зазорно пачкать. Добрый он мастер. Надо поговорить с Михайлой, - пусть он ему еще учеников выделит. Мы с таким-то товаром обогатимся. …Где говоришь дед твой выучился? – Да в …. – Начал было Путята, но опамятовав, быстро сказал, - не знаю. Не говорил он. - Что? за стока лет, так не разу и не сказал? – И тебя гляжу, не больно-то чему выучил. Тебе-то годков не мало, а ты все глину месишь. Или ты неспособный? - Дак я это…… - Ага… И волос у твого деда черен, а твой будто солома. И рожей он узок, а ты будто блин круглый. А дед ли он тебе? – Так откуда дед то твой говоришь? Тут на счастье, перепуганного, и сбитого с толку Путяты, дверь отворилась, и вошла дородная баба. Осьма, словно бы вмиг забыв про Путяту, начал ужом виться вокруг нее, уговаривая купить то ухват, то плат узорчатый, то кусок материи. А Путята тем временем, забившись в дальний угол лавки, стал осматривать это диковинное заведение. Уж неизвестно как выглядела сокровищница царьградского Бабзилеса, про которого рассказывал дед, но богатств в лавке Осьмы, уж верно, было поболее. Половине, хранящихся здесь товаров, Путята и названия то не знал, не то чтобы видеть. Тута и ткани заморские дивные расписные. Да такие яркие, что когда Осьма, раскидывал их, показывая покупательнице, у Путяты ах по глазам цветная рябь шла. Связки бус, да браслетов и шейных гривен, которыми звенел Осьма перед носом покупательницы, конечно тоже поразили воображение Путяты, но не так сильно, как медные котлы, такого размерища, что в одном, небось на всех отроков Михайловского зараз, можно было хлёбова наварить. А рядом чугунки, сковородки, да ухваты, кочерги-сковородники…, да тоже не простые, а с завитушками, да финтифлюшками всякими. Там же и огромные замки тонкой работы, дверные петли, подставки под лучину…Кадушки, тазы, бочонки, сверкающие желтизной, и пахнущие свежим деревом. В углу стояло несколько мешков с солью. Товар дорогой, от самого моря везенный. Путята зараз и с полмешка соли не видел, а тут целых пять. А рядом мешки с пшенной да гречневой крупой, кадки с соленьями, подвешенные к балкам копченые окорока, пахнущие так…. А еще тут пахло чем-то пряным, сладким, и удивительным. Проследив волну запаха, Путята уперся взглядом в лежащие в особом ларе сморщенные да скрюченные штуковинки. Которые поменьше, которые побольше, от светло желтого, до темно коричневого цвету. Чем-то они напоминали одновременно и козьи какашки, и сушеную ягоду, навроде черники, али малины. Тока какая-же энта ягода должна быть, ежели даже ссохшись да сморщившись, оставалась таких размеров? А рядом лежали какие-то порошки, листочки, и вроде как кусочки коры или веточки…. И все это пахло так сильно, так… ярко…, что у Путяты, вдруг совершенно непроизвольно забурчало в брюхе. И он отвел взгляд, на другую стену, где на многочисленных вбитых в нее деревянных колышках, свисали разные элементы конской упряжи, пояса, сапоги. Да все непростое, а тисненое узором, украшенное медными бусинками, да пластинками, такое же нарядное и дорогущее, как лучшие дедовы работы. А на другой стороне…. Да. Сюда бы Чижика! Тут и мечи висели. Да самые разные, и прямые длинные, и прямые короткие, и кривые, а один так даже и вообще изогнутый весь, будто незнамо что. А еще секиры, кинжалы, рогатины, копья, кольчуга, пара шлемов…. Да тута небось, можно было зараз, целый десяток витязей вооружить. А рядом….. … Вдруг звонкий подзатыльник, вернул Путяту из дивного мира созерцательного шопинга, обратно на грешную землю. – …Чего рот то разинул говорю. – Донесся до него, сквозь мерцающую, перед глазами дымку, голос Осьмы. – Аль ты лавки никогда не видел? - Неа. – Честно признался Путята. – Не видал. Богато тут у тебя, дядька Осьма. - Богато. – Согласился Осьма, польщенный даже не словами, а выражением истинного неподдельного восторга, на простоватом лице мальчишки. – А теперь еще и деда твоего товар поставим, еще богаче будет. …Так о чем я говорил то? - Говорил, что дескать, пущай дед, тока дорогой товар лепит. - Во-во. – Подхватил Осьма. – Простой то горшок, себе каждый мужик слепить сможет, да в печи обжечь. Чай все, не безрукие. А чтобы заставить того ж мужика, за горшок денежку отдать, - должон тот горшок быть нарядным, да затейливым. Что бы им и попользоваться можно было, и что бы глаз радовал. - Так ить, ежели у него нету денег-то? – Глубокомысленно спросил Путята. – Огорошенный внезапной мыслью, что все его потенциальные труды и мечты о благополучии, могут разбиться о низкую покупательную способность населения. – Тада чего, получается, напрасно затейничали? - А тута, - Добродушно сказал Осьма, пришедший внезапно, в благостное состояние духа, после удачной продажи платка, и подкупленный искренней заинтересованностью подростка. И наставительно поднимая вверх указательный палец, важно продолжил - К нам и приходит первый помощник купца, - баба! Уж коли бабе какая цацка, али расписная штука понравилась, уж она со свово мужика не слезет, всю плешь ему прогрызет, но заставит деньги заработать, да купить, чтобы потом перед подружками лютыми хвастать. Потому ты, когда сам за дело то гончарное возьмешься, - думай о том, чтоб товар твой, им вот, нравился. Потому как мужику, все равно из чего жрать. Хошь в шапку, хошь в горсть ему каши насыпь, - один хрен смолотит. А от бабы в доме уют, красота, а купцу барыш. Кабы не бабы, мужики небось, в берлогах, да под пнями корчеванными жили. А ты думал, чего я сейчас, за ради грошового платка, всем товаром в лавке, перед носом у ентой бабы тряс? – Затем, чтоб антирес в ней вызвать, да зависть. Она щас, на товары заморские понасмотревшись, уже небось думает, как мужика свово на покупки раскрутить, пока подружки ее не опередили. Понял? - Ага. - Ну и иди тогда отседова, под ногами не мешайся. Пожрать то с собой дали? – Ну вон, иди на завалинку сядь, и пополудничай. На вон тебе, фиников, да изюма горсть. Из самой Персии, сюда везли, чтобы ты шишка еловая, слопать мог….. Иди давай, Да все не лопай. Деду гостинец отвези. Скажи мол, - «Осьма-купец, мастеру кланяется, за работу добрую»….. И с сим добрым напутствием, Путята был выдворен из лавки. Изюм и финики, он есть не стал. Только лизнул для пробы. Да и завернув в плат, спрятал от греха подальше, за пазуху. Потому как иначе, до деда бы такую вкуснотищу точно не довести. Така вкуснотища, сама в рот просится и коли сразу ее в плат не завернуть, да не спрятать, в горсти точно не удержится. Однако и полдничать на завалинке, Путята тоже не стал, а отпросившись у дядьки Ждана «погулять», вышел со двора лавки, ибо было тут у него еще одно поручение важное. Только вот одна беда, - не запомнил он в точности, наставление Чижика, где нужных людей искать. Потому как даже и представить себе не мог, что Ратное, такое большущее село. Думал, у любого спросишь, он на дом и укажет…. А тут, дажи и спросить то не у кого. Все такие важные, да по своим делам бегают…. Оробеешь тут спрашивать. …Что там Чижик то говорил, - От лавки Осьмы направо, или налево? Ага…. Вона церковь виднеется, значит к ней надо идти! Или от нее? А еще он про березу сказывал…. Тока тут берез этих… Вон, уже три возле лавки, да одна в стороне…. Может это она и есть, та про которую Чижик сказывал? Решив, что так и есть, Путята бодро отправился в путь, уткнулся носом в чей-то забор, попытался обогнуть его, чуть не вступил, глазея по сторонам, в коровью лепешку, забрался в какие-то кусты, был обгавкан собаками из-за забора, шарахнулся к стенке длинного амбара, и уверенный что за ним-то и находится лавка Осмы, бегом обежал его, ткнувшись в стену тянущуюся вокруг села, вернулся обратно, свернул в проулок, между какими-то заборами…, и вскоре понял, что заблудился в мрачных трущобах, окраин большого городища. А где трущобы, там и криминал. Из-за очередного забора, на встречу Путяте, выдвинулись три темные личности, взъерошенные, в неопрятных, по многу раз чиненных рубахах и портах. У одного из них, сиял свежий фингал под глазом, другой красовался разбитой губой, а третий, просто разбойничьей мордой. Оно конечно, встретить пацана лет 12-14, в помногу раз чиненной рубахе, да с фингалом под глазом, было не диво, и подозрения, сие обстоятельство не вызывало. Но было в лицах этой троицы, что-то такое…, что-то заговорщицкое и недоброе. Словно бы они все заодно, делали какое-то тайное, и глубоко порицаемое общественностью дело. Иначе с чего бы они так всполошились поначалу, при виде Путяты? И чего потом, когда они поняли что он тут один, их глаза налились такой недоброй злостью? - Фябе тут фаво? – Спросил самый здоровый из них, смешно шепелявя разбитой губой, но грозно сжав кулаки, и надвигаясь на Путяту. - Чаво надо. – Ответил Путята, прижимая предплечьем лежащий под рубахой кулек с финиками и изюмом, свое величайшее богатство, поплотнее к телу. Волшебный кулек, словно бы придал решимости Путяте, как бы мысленно подсказывая ему, что ежели дать слабину, то злодеи его точно отымут. – «Эвон Чижик» - Привел пример кулек. – «Завсегда в драку лезет. Даже с тобой, хотя ты его года на три старше. А тут, даже этому, шепелявому, явно поменее будит, а остальные и подавно мальцы…. Коли не сробеещь, так и не полезут небось». – А вы тут чаво? – Убежденный голосами кулька, и собственной беззаветной храбрости, в ответ спросил Путята. - А вот таво!!! – Гордо ответил ему тот, что был помладше и без фингала, и вызывающе, но не без шика, сплюнул, сквозь отсутствующий зуб. Разговор изжил сам себя. Теперь оставалось либо подраться, либо разойтись миром. Драться как-то не хотелось, а чтобы разойтись миром, надо было, либо поворачиваться спиной и идти назад, что могло расцениться как бегство, либо, - протискиваться вперед, через этих троих, что могло посчитаться за агрессию. Сложность выбора, еще и усугублялось тем, что Путята вообще не знал куда ему идти, да еще и время, отпущенное ему Жданом поджимало. Им еще обратно ехать надо было. «Не боись. Прорвемся» - Подсказывал ему из за пазухи кулек. – «Бодни ка эвон того, что с губой, головою …, тому что с фингалом, в ухо, а другому…, ну там как получится, и тикать....». «…А ты с ними подружись…», - сквозь воинственные вопли кулька, голосом Наполеона Македонского, зачитывающего диспозицию на предстоящее сражение, пробился спокойный голос деда. – «….Как люди дружатся? – Поговори с ними». - А вы тута, Офоню, али Кодьку знаете? – Спросил он у своих новых знакомцев. – Али еще кого, из дружины холопской? - А тебе почто? – Спросили его в ответ. [size=12].... Между церквой, да теремом, - две ольхи растут, одна береза, да куст бузины…. Возле ограды, поленницу кто-то сложил…. Непонятно зачем, тут ни от церкви, ни от терема, дров не натаскаешься…. Ага. Каменюга здоровая…. В землю вросла…. А эвон чаво? – Еще булыжники валяются. – Чего там дядька-то Аристарх говорил? – То же оружие. Надо их собрать, да под куст бузины сложить. Ежели что, всегда знаешь откуда взять, чтобы кинуть…. Тута вон лужа здоровенная. После дождя натекло…. А лужи надо считать? – А пожалуй что и надо. Может тоже пригодится…. Ишь ты…. А енто чудно. Следы с тропки сбегают, да за березу, что возле самого забора растет, прячутся….Чего тут за дырка-то в заборе? Ишь от улицы за березой прячется. На церковный двор ведет…. Следы, - шастает тут кто-то…. Энти которые побольше, видно отроков, а те малые, - девкины…. А че-за дырой-то…. Ишь, укромное какое местечко. С одной стороны забор, а с другой кустами прикрыто…. Тута бы тайник заложить… Да уж видно кто-то вперед нашел укромное местечко. И чего они тут делают? – Может тоже тайник заложили? Надо бы потом глянуть…. И от домишки мово не далече. Как раз спросит дядька Аристарх про выходы, а я ему и покажу…. - Ты почто тут опять безобразничаешь? – Внезапно раздался над ухом, голос наставника Акима, сумевшего незаметно подкрасться к Чижику, чей зад торчал на улице, а голова и плечи, обследовали найденное укромное местечко. - Ай! Дяденька Аким. Прям спужал ты меня. – Опять состроил максимально умильную рожицу Чижик. – Как енто ты так ходишь то тихо, что и не слышно тебя. Воинская видать наука….. - Щас я за розги то возьмусь и будет тебе наука. – Не поддался на провокацию Аким. – Пошто ты дырку в заборе сделал? - Так то я урок дяденьки Аристарха Семеныча исполняю. – С удовольствием прикрылся Чижик высоким авторитетом старосты. – Он мне велел ходить, да все примечать. А то говорит, - глазами ты пользоваться не умеешь. - Хм… Правильно сказал. – Согласился с Чижиком Аким. Который в свое время проходил ту же науку что и Аристарх, и потому не отнесшийся к занятию Чижика, как к пустому баловству. А еще, старик сразу подобрел, вспомнив, как будучи немногим старше Чижика, то же ходил по Ратному, да пересчитывал каждую щель в заборе. – В кои-то веки делом занялся, а не играми своими. Нас то вон помню, тоже, выгоняли с утра пораньше вокруг села с камнями в руках бегать. А наставник наш дядька Косьма, возле тропы, мелочь какую-нибудь кидал, - ложку там, тряпочку, али еще чего, мог и просто ветку положить. Да не сразу, а после круга пятого-шестого, когда в глазах туман один. А потом, попробуй только не сказать, чего нового возле тропы появилось, али наоборот убавилось, - розгами такое вразумление делал, что опосля, под землю на пять вершков смотреть начинали. А все почему? – Потому как для воина, глаза самое первое дело. Кто первым врага заметил, сосчитал, да путь его проследил, тот уже считай, за край победы, двумя руками ухватился…. А кто засаду проворонил…., тот воронам то на корм и идет…. - Ага… - Поддакнул Чижик. И решив что момент, в виду благостного настроя дядьки Акима, самый подходящий, перешел в наступление, – Хорошая наука…. А ты дяденька Аким, поучил бы меня кулаками драться? - Драться, это можно. Розгой да по жопе. В самый раз будет…. – Ехидно отразил атаку Чижика, наставник Аким. – Кулаками драться захотел…. А эвон так можешь? – И несмотря на возраст, ноги Акимы выбили из земли лихую плясовую дробь, а руки в такт ногам отхлопали свою по коленям, брюху и плечам. Чижик попробовал. Но так же лихо и разнообразно, как у наставника у него не получилось. - Не можешь! – С насмешливой грустью, подытожил Аким. – А еще драться учиться хочешь. Вот научишься, тогда и приходи далее учиться. - Ты дяденька Аким, надсмехаешься надо мной. А я-то серьезно…. - Может и надсмехаюсь…. А может и серьезно…. - А вот вырасту я неучем…. – Пригрозил Чижик, понимая безнадежность своей затеи, но не желая сдаваться так легко. В семье эта угроза частенько срабатывала, когда родителям было недосуг объяснять разные интересующие Чижика, моменты и особенности жизни. - … В холопы отправим. – Жестко закончил за него фразу Аким. – Потому как воин, неучем быть не может. Воины-неучи, долго не живут. - Так и я говорю….. - Слишком много говоришь. – Обрезал Аким. – Тебе чего сказали? – Сперва яму песком заполнить, а потому уже учение воинское постигать будешь. А ты хочешь кривым путем, приказ боярича объехать? – Это не по-воински. Думаешь, воином быть, это только в красивых доспехах ходить, да мечом сверкать, девок изумляя? – Воином быть, это по приказу князя, или сотника своего, на смерть идти. А коли ты приказы привык не исполнять, а десятой дорогой обходить, - то не воин ты, и место тебе в холопах. Понял? - Понял. – Понуро ответил Чижик, которому опять попеняли его холопством. Но потом не удержался и спросил. – А девок то почто изумлять? Они ж все дуры, с ними скушна![/size]
[size=12].... Между церквой, да теремом, - две ольхи растут, одна береза, да куст бузины…. Возле ограды, поленницу кто-то сложил…. Непонятно зачем, тут ни от церкви, ни от терема, дров не натаскаешься…. Ага. Каменюга здоровая…. В землю вросла…. А эвон чаво? – Еще булыжники валяются. – Чего там дядька-то Аристарх говорил? – То же оружие. Надо их собрать, да под куст бузины сложить. Ежели что, всегда знаешь откуда взять, чтобы кинуть…. Тута вон лужа здоровенная. После дождя натекло…. А лужи надо считать? – А пожалуй что и надо. Может тоже пригодится…. Ишь ты…. А енто чудно. Следы с тропки сбегают, да за березу, что возле самого забора растет, прячутся….Чего тут за дырка-то в заборе? Ишь от улицы за березой прячется. На церковный двор ведет…. Следы, - шастает тут кто-то…. Энти которые побольше, видно отроков, а те малые, - девкины…. А че-за дырой-то…. Ишь, укромное какое местечко. С одной стороны забор, а с другой кустами прикрыто…. Тута бы тайник заложить… Да уж видно кто-то вперед нашел укромное местечко. И чего они тут делают? – Может тоже тайник заложили? Надо бы потом глянуть…. И от домишки мово не далече. Как раз спросит дядька Аристарх про выходы, а я ему и покажу…. - Ты почто тут опять безобразничаешь? – Внезапно раздался над ухом, голос наставника Акима, сумевшего незаметно подкрасться к Чижику, чей зад торчал на улице, а голова и плечи, обследовали найденное укромное местечко. - Ай! Дяденька Аким. Прям спужал ты меня. – Опять состроил максимально умильную рожицу Чижик. – Как енто ты так ходишь то тихо, что и не слышно тебя. Воинская видать наука….. - Щас я за розги то возьмусь и будет тебе наука. – Не поддался на провокацию Аким. – Пошто ты дырку в заборе сделал? - Так то я урок дяденьки Аристарха Семеныча исполняю. – С удовольствием прикрылся Чижик высоким авторитетом старосты. – Он мне велел ходить, да все примечать. А то говорит, - глазами ты пользоваться не умеешь. - Хм… Правильно сказал. – Согласился с Чижиком Аким. Который в свое время проходил ту же науку что и Аристарх, и потому не отнесшийся к занятию Чижика, как к пустому баловству. А еще, старик сразу подобрел, вспомнив, как будучи немногим старше Чижика, то же ходил по Ратному, да пересчитывал каждую щель в заборе. – В кои-то веки делом занялся, а не играми своими. Нас то вон помню, тоже, выгоняли с утра пораньше вокруг села с камнями в руках бегать. А наставник наш дядька Косьма, возле тропы, мелочь какую-нибудь кидал, - ложку там, тряпочку, али еще чего, мог и просто ветку положить. Да не сразу, а после круга пятого-шестого, когда в глазах туман один. А потом, попробуй только не сказать, чего нового возле тропы появилось, али наоборот убавилось, - розгами такое вразумление делал, что опосля, под землю на пять вершков смотреть начинали. А все почему? – Потому как для воина, глаза самое первое дело. Кто первым врага заметил, сосчитал, да путь его проследил, тот уже считай, за край победы, двумя руками ухватился…. А кто засаду проворонил…., тот воронам то на корм и идет…. - Ага… - Поддакнул Чижик. И решив что момент, в виду благостного настроя дядьки Акима, самый подходящий, перешел в наступление, – Хорошая наука…. А ты дяденька Аким, поучил бы меня кулаками драться? - Драться, это можно. Розгой да по жопе. В самый раз будет…. – Ехидно отразил атаку Чижика, наставник Аким. – Кулаками драться захотел…. А эвон так можешь? – И несмотря на возраст, ноги Акимы выбили из земли лихую плясовую дробь, а руки в такт ногам отхлопали свою по коленям, брюху и плечам. Чижик попробовал. Но так же лихо и разнообразно, как у наставника у него не получилось. - Не можешь! – С насмешливой грустью, подытожил Аким. – А еще драться учиться хочешь. Вот научишься, тогда и приходи далее учиться. - Ты дяденька Аким, надсмехаешься надо мной. А я-то серьезно…. - Может и надсмехаюсь…. А может и серьезно…. - А вот вырасту я неучем…. – Пригрозил Чижик, понимая безнадежность своей затеи, но не желая сдаваться так легко. В семье эта угроза частенько срабатывала, когда родителям было недосуг объяснять разные интересующие Чижика, моменты и особенности жизни. - … В холопы отправим. – Жестко закончил за него фразу Аким. – Потому как воин, неучем быть не может. Воины-неучи, долго не живут. - Так и я говорю….. - Слишком много говоришь. – Обрезал Аким. – Тебе чего сказали? – Сперва яму песком заполнить, а потому уже учение воинское постигать будешь. А ты хочешь кривым путем, приказ боярича объехать? – Это не по-воински. Думаешь, воином быть, это только в красивых доспехах ходить, да мечом сверкать, девок изумляя? – Воином быть, это по приказу князя, или сотника своего, на смерть идти. А коли ты приказы привык не исполнять, а десятой дорогой обходить, - то не воин ты, и место тебе в холопах. Понял? - Понял. – Понуро ответил Чижик, которому опять попеняли его холопством. Но потом не удержался и спросил. – А девок то почто изумлять? Они ж все дуры, с ними скушна!
К тому же, по опыту общения с заказчиками, по работе скульптором-модельщиком в лепной мастерской, - могу сказать точно, - в 90% случаев, именно жены являются инициаторами, и главными кураторами "облагораживания и украшения интерьера". Зачастую, посещение парой, лепного цеха, напоминает мне глубокое детство, когда мама тащила меня в детский мир, выбирать одежду, а я с тоской глядя на вешалки с брюками-рубашками, прикидывал, как бы удрать в отдел игрушек. У мужиков, частенько, именно такое выражение лица.
