Наверное, вы тогда чувствовали себя чужим в том кругу, где вам довелось расти? И. Я.: Знаете, все мои друзья были темнокожие. И очень быстро в моей жизни возник «еврейский вопрос». Мои родители эмигрировали в 1920 - х годах из России, спасаясь от погромов. 

Точнее, они жили где-то на границе России и Польши и зарабатывали деньги, оказывая ветеринарную помощь на дому. Позднее нацисты сровняли с землей их маленькую деревушку сейчас от нее и следов не осталось. Родители напрямую никогда не говорили со мной о моих еврейских корнях, но сами были очень привержены еврейским традициям и культуре. 

Они читали газеты на идише, все их друзья тоже были евреями. При этом они не были религиозны, и из всех праздников мы отмечали только Хануку. Я никогда не стремился узнать о своем происхождении еще больше. А два года назад я читал лекцию в России и внезапно, обедая в украинском ресторане, понял, откуда я родом: у борща был точно такой же вкус, как у того, что готовила моя мама.

Ну а в школе, где царили весьма ощутимые антисемитские настроения, моя национальность причиняла мне немало неприятностей. Очень скоро я привык находить утешение в чтении. Я погружался в книги, которые с жадностью набирал в муниципальной библиотеке.

Родителей своих я никогда не видел за чтением книг. По сути, я не знаю, как я вырос таким, какой есть. Похоже, я сделал себя сам. Точнее, литература сделала меня таким.