Второе бунтарское выступление. Буквально через минуту после объявления о боярстве и воеводстве. – За серебро у кого-то из бояр в Турове гривну сотничью купил и думаешь: теперь все можно? Прихлебателям своим – добычу, а нам шиш? А вот мы еще посмотрим…¶ Егор "пел" с голоса Пимена. Что значит, что наезд был подготовлен заранее, еще до того как стало известно о боярстве. Что подтверждается следующим диалогом. – Пимка… сука…¶ – Еще какая! – охотно согласился Корней. – Истину глаголешь Егорушка. И что же он тебе наобещал?¶ – Убью… змея… подколодного…¶ – Ну зачем же, Егорушка?
Ну м наконец причины третьего бунта.
– Убивать нас будут, Михайла.¶ – За Пимена?¶
Дед удивленно изогнул бровь – реакция внука, в который уже раз, оказалась нестандартной. Естественным было бы вскрикнуть: «Как убивать? Кто?» или что-нибудь в этом роде. Но Мишка, без всяких вскриков и других проявлений эмоций, просто спокойно спросил, вернее, даже, было бы сказать, осведомился. Дед, вроде бы, недовольно повел плечами, но комментировать поведение внука не стал, а ответил на конкретно заданный вопрос:
– И за него тоже… Но эта причина только для Пименова брата Семена – главная. У остальных – другое.
Это другое накопившиеся противоречия в Ратном.
Какбэ не одно из выступлений, не связанно напрямую с боярством Корнея. Тайным или явным. Зато после того как он подмял под себя оппозицию, боярство Корнея почти не требует доказательств. Мало иметь формальное право на власть. Надо еще и убедить остальных в этом праве. Причем не просто на словах, а на уровне рефлексов.
— А ты, Егорушка подумай, как хитрецы, дураков, вроде тебя, вперед выставляют, чтобы из-за их спины ножом полоснуть, да еще чистенькими потом остаться. За то, что сотника облаял — вира. Три гривны, отдашь Аристарху. В другой раз убью. Садитесь ребятушки, разговор еще долгим будет.
Наконец, дед заговорил. Ни к кому, вроде бы, не обращаясь и не ожидая от слушателей никакой реакции: — Приходили ко мне… Кондрат и Касьян с Тимофеем… Хотят, чтобы я сотню на другие городища язычников повел — холопов набрать. Придурки… Жадность заела… Того не понимают, что это — война: опять, как сто лет назад, сидеть за тыном, в поле с оружием ходить и стрелу из-за каждого куста ждать. Только тогда у нас каждый муж воином был, а сейчас в Ратном холопов чуть ли не больше, чем самих ратнинцев, а воинов строю меньше сотни! А в городищах только и ждут: ограничусь я Куньим или дальше пойду! Ждут и готовятся! А промеж холопов уже шепотки пошли: если ратники из села уйдут другие городища громить, поднять бунт, да всех здесь вырезать! И шепотки эти не сами родились, приходят какие-то людишки из леса, нашептывают. «Так, Кондрат — самый богатый хозяин в Ратном и братья Касьян с Тимофеем, которые все кожевенное и шорное дело держат. Ерунда! Эти люди основам управления не чужды, у каждого в подчинении десятки человек. Не могут они не понимать последствий. Идея с походом за холопами — явный „пиар“ для того, чтобы натравить на деда тех, кто завидует добыче, взятой в Куньем городище. Все правильно: мстить за Пимена готов только его брат, остальным нужен другой повод. Идея пиар-компании проста и понятна: Корней сам обогатился, а другим не дает. „Болезнь кранных глаз“ — один из самых мощных рычагов воздействия на сознание субпассионариев — отнять и поделить. Остается только ваучеры на раздел лисовиновского имущества раздать».
— Значит, разговоры про поход им нужны только для оправдания своего бунта. Тогда деда, надо выяснить три вещи: когда они нападут, какими силами, и что мы им можем противопоставить.
Семен, братья-кожевенники Касьян с Тимофеем, Кондрат с двумя братьями Власом и Устином, Степан-мельник.
